Часть 20
13 августа 2024 г., 20:36
Владимира явилась домой вся в растерянности. Родители её ждали и с тревогой смотрели, как единственная дочь перешагнула порог. Она была вся в крови, ранах и ссадинах. То, что многие из близких могли уйти и спокойно гулять по ночам, было обыденностью, но в таком состоянии возвращался не каждый.
Лирия чуть за сердце не ухватилась, увидев этот ужас с дочерью.
– Моя родная! – подбежала она, обнимая её и хорошенько встряхивая, откидывая какие-то соломинки с её дорогой одежды, которая была уже порвана и весьма затаскана. – Где ты была? Что... Что случилось? О Боги... Да что произошло?
Владимира раздражённо отвернула голову.
– Со мной произошло то, что лучше никому не говорить...
– Что? – спросил озадаченно отец. – Можешь рассказать всё подробно?
И отец, и мать переживали за неё и были готовы обратиться к Вяземским на случай чего.
Девушка думала, разрываясь между «до» и «после». Коснувшись своей руки, сердце забилось быстрее, несмотря на холодный и гордый взгляд.
– Я встретила Ясю, мама. Она сказала, что наша предок Денница Орлова играла на её стороне. И хотела, чтобы я тоже вступила в их ряды. Эта поганая ведьма, видите ли, видела во мне её потомка не только по роду, но и по делу!
И Лирия, и Хорыв были не просто ошеломлены, но и с тревогой едва могли в это поверить.
– Этого не может быть..., – отозвался Хорыв. – Это клевета и ложь! – возмущённо посыпались слова.
– Нет, правда! – ответила Владимира, повышая голос, и тут же утихла, понимая, что переборщила. Нельзя срываться на родителей! – Это правда, пап... Твой предок – предатель княжества. Я едва смогла вернуться домой, но вернулась, отстаивая наш род. Ночью у нас даже закрутилась драка с ней. Я смогла поджечь её одежду и хорошо поцарапать ей лицо.
Лирия ощупала край своего платья, гордо подняв голову, смотря на дочь и понимая, что она лучше всех наследников-мальчиков, ведь дала отпор и смогла достойно вернуться домой не хуже других. Не сомневаясь во Владимире, она тут же обняла её.
– Моя самая лучшая девочка... Кто, как не ты, мог это сделать? – поглаживая Владимиру по белым, пусть уже и запутанным, локонам, Лирия добавила: – Я горжусь тобой.
Владимира обняла мать в ответ. Ей было приятно это слышать. Она более-менее спокойно улыбнулась и выдохнула. Внутри всё ещё колотилось странное предчувствие. Единственное, что было пороком, так это то, что нельзя об этом рассказать никому, чтобы не опозорить семью. Ведь получается, что их фамилия – предателей. Да, пусть это было в прошлом, но репутации это всё равно сильно навредит! Никто из Орловых не собирался так рисковать.
Хорыв не хотел в это верить. Он отрицал, опровергал, отказывался это воспринимать, хотя разве сила в синонимах? Нет. В целом он задался тем же вопросом, что и Владимира: а вдруг Яся солгала? Вдруг это лишь глупая, паршивая и грязная ложь, чтобы очернить их семью и выбить из-под руководства князя?
– А что если это выдумка? Вдруг Яся бессовестно врала тебе?
– Я тоже так бы хотела думать, – Владимира отстранилась от матери и подошла к отцу. – Она назвала источник нашей силы, – тут взгляд Хорыва изменился. – Папоротник, отец...
Все замолкли. Это действительно аргумент, ведь секрет хранился в тайне. Яся могла узнать об этом только если была слишком тесна с кем-то из Орловых. И это указывало лишь на одно – Денница союзник Яси.
– Но я не могу спокойно запятнать этим свою фамилию! – не сдавался мужчина. Ему очень не хотелось приближать этот мрачный участок биографии своего рода к нынешней семье.
Лирия, наблюдая за перепалками мужа, не растерялась, а наоборот, положила свою руку ему на локоть.
– Не нужно пытаться убежать от прошлого. Оно не гонится за тобой, только если ты сам не возвращаешься, – ответила она.
Орлов был не совсем согласен, но не возражал против слов любимой жены. Он повернулся к ней, положил свою руку на неё и нежно, более приветно, улыбнулся.
– Ты моя звезда в этом мраке, – Хорыв взял её ладонь, прижимая к своей щеке. Лирия улыбнулась. Да, он не желал этого признавать. Страх. Может, боязнь, что правда о его семье вскроется и приведёт к отчуждению людей. – Никто не должен знать об этом. Мы с вами сохраним этот секрет.
Владимира и Лирия кивнули. Это то, о чём так просто никому не расскажешь.
– Это не всё! – вторглась Владимира в эту минуту любезностей. Родители тут же посмотрели на неё. Хорыв чуть за сердце не схватился. Он уже остерегался любых новостей и секретов.
– Что, милая моя? – спросила Лирия.
Владимира не знала, как бы так деликатно сказать, что она и её род как бы немного оборотни... Блондинка набралась сил и, стиснув волю, ответила.
Орловы с нетерпением ждали ответа, но не торопили дочь. Не хотели её сбивать с толку и настороженности.
– Оказалось, что в нас не только сила папоротника, но и оборотня. Наш предок, который напоил свою любимую, чтобы спасти, был оборотнем. Их сын Любим оказался с силой цветка и волка. Это и передавалось много лет, пока Денница не стала заодно с Ясей и Агапой. Но когда они стали проигрывать, наш предок закрыла половину своей силы, а именно способности оборотня. Вот так мы используем только силу цветка... Другая часть силы запечатана.
Лирия и Хорыв с широко раскрытыми глазами посмотрели друг на друга. Получается, что сила Орловых ещё больше? Ещё обширнее? Это казалось сном, миражом и сказкой, спетой в колыбельной для малютки, но никак не реальностью.
– Что? – тихо переспросила Лирия. – Оборотень?
Владимира лишь кивнула, мол, говоря: «Да. Да».
Тишина. Глубокая тишина мелькнула между ними. А первая секунда будто пуля, ранившая в сердце. А уже вторая как зелье оживления. Никто пока не мог ничего ответить. Возможно ли когда-то начать жизнь, зная всё это? Возможно. Но только весьма сложно. Да и жить, зная такие подробности семейных тайн, тоже не очень просто.
Хорыв опустил голову вниз, прикладывая руку ко лбу. Лирия обняла мужа, всё ещё смотря в одну точку на полу. Владимира глядела на родителей, готовясь к их опустошению внутри. И лишь звуки веток, что касались окон, будто целовались с ними, нарушали умиротворённый момент.
***
Ростислава дома ждал обряд. Для этого брали молодую, совсем юную девочку из бедной, очень незнатной семьи, платили её родителям определённую сумму самоцветов, а дочь забирали на так называемую подготовку ещё неопытных наследников княжеств, после оставляли при дворе как служанку. Про такие интимные вещи не сильно говорили среди людей. Будущих князей подготавливают ко взрослой жизни в их комнатах. Девочка должна провести четыре ночи с наследником, две из которых будут проходить под наблюдением самого князя. – Ростислав! – заговорил Даромил. Ефросинья беззаботно, как прежде, заплетала свою косу. Княжич смотрел на отца, зная, что завтра его день рождения. Шестнадцатилетние. Именно в этом возрасте обычно наследников впервые пускают к девушке. Но это сейчас в таком возрасте, а в былые времена всё было намного раньше – в тринадцать. Лишь после многих лет и пережитков времени этот возраст князья для своих сыновей изменили на шестнадцатилетние. – Тебе нужно подготовиться к ночи. Такое важное событие! – довольно воскликнул он. Ростислав и не помнил, когда его отец ему так улыбался. Неужто только в такие дни он бывает более-менее человечным? – Белые простыни уже готовы, – усмехнулась Ефросинья. – Я по традиции вышила на них знак бога Рода и сокола. Вышивать собственными руками на простынях для проведения ночи с самой первой девушкой княжича – такая традиция с древних времён, и ею занимались матери наследников. – Я рад, – спокойно ответил парень, кивая. – Надеюсь, всё пройдёт правильно. – Ещё бы! – хмыкнул князь. – Тренировки, знаешь ли, должны быть всегда в любом деле. Попытайся сегодня расслабиться и выделить время для такого события. Ростислав послушно кивнул. – Мирослава где? – спросила Ефросинья. – «Чёрт…» – подумал княжич. Он так не хотел, чтобы на него и на Миру давили с этой свадьбой. – Дома у себя, где ей ещё быть? – ответил он с банальными нотками. – Ты знаешь наше с отцом решение. Я не хочу медлить! Как только твой опыт завершится, я жду твоего взросления не только физиологического… – Нам хочется видеть девушку чаще при дворе, Ростислав, – вмешался Даромил. – Пусть она здесь появляется и привыкает. И это приказ! Ростислав так этого всего не хотел. Его будто ломало изнутри. Всё стало таким противным и давящим. Хотелось стереть память до нуля, кожу до крови, душу до рождения и жить спокойно. Но если бы такое в жизни могло быть, то многие жизни уже процветали бы, а не увядали. Закончив разговор с отцом, юноша покинул комнату, сильно переживая из-за таких деталей, как интимный опыт. Да и что вообще делать с этой свадьбой? Через какой-то год ни у него, ни у девушки не будет выбора. А что такое по временным меркам год? Это практически ничто; он пролетит быстро, и никто не успеет опомниться. Ростислав хотел зайти к себе в комнату, как встретился с братом. – Говорил с князем? – задал вопрос Белимир. – У нас в ближайшее время будет какое-то задание вновь? Ростислав хотел спросить, зачем тому задание, если он практически всё время спит, но сдержался. – На следующей неделе у нас прочистка территории вдоль границ с потусторонними, а потом проезд на кораблях. Так что будь готов, – ответил княжич и на прощание кивнул головой, прежде чем зайти в комнату, где наконец-то мог уединиться и спокойно отпустить хмурые мысли. – Ростислав! – двери открылись, и Белимир вновь зашёл к брату в комнату. Тот уже раздевался и вовремя обернулся к двери. Конечно, Белимир мог бы и постучать, но ладно… – Что? – непонимающе спросил Ростислав, всё же снимая пиджак до конца и оставляя его на деревянном стуле. Затем он принялся расстёгивать перламутровые пуговицы на запястьях белой рубашки. – Когда очередное собрание у дяди? – Сегодня вечером. В восемь. Белимир, наконец, удовлетворённый ответом, поблагодарил Ростислава и покинул стены его комнаты.***
Рогнеда и Мирослава снова поселились в Колдовстворце. Они разложили свои вещи, пока Регулус общался с главной наставницей. В это время Ярополк был у Данишевского. Парень не понимал, почему Святослав так и не явился, но знал, что скоро ему необходимо будет втайне отправиться к Милославскому на обучение. – Я его совсем не понимаю! – тревожился Ярополк, когда наедине с легендологом разговаривал в его кабинете. Алексей расслабленно сидел на стуле, вытянув ноги под столом. – Кто его вообще понимает? – спросил Данишевский. – Это Милославский. Он как погода – всё время непостоянный. Ярополк встряхнул головой, подходя к столу и опираясь на него руками. Свет уловимо пробился к окну. – Он – манипулятор, Алексей Миролюбович. Самый настоящий. Легендолог не выдержал и рассмеялся. Блэк удивлённо отстранился, как сама невинность, убирая руки от деревянного стола прочь. Алексей потёр место рядом с глазами. Смех присутствовал, но уже был не таким, как в первые секунды после слов бывшего ученика. – Это строго подчёркнутые наблюдения, Блэк, – наконец ответил Алексей. – Но не могу с тобой не согласиться. Такая уж его натура. Ярополк думал, что ответить. Натура! И это все объяснения? Да как же так можно было? В дверях комнаты раздался стук – сначала один, а потом два. Блэк и Данишевский повернулись в сторону, когда на пороге появились Гуро с Гоголем. Яков, как всегда с ехидной улыбкой, аккуратно, даже более изысканно, зашёл вовнутрь, пропуская Гоголя, а потом закрывая за ними двери. Алексей спокойно выдохнул. – Чем это вы тут занимаетесь, а? Революционеры! – рассмеялся Гуро. Не зная, как у Данишевского, но вот лично у Ярополка этот человек вызывал смешанные чувства: напряжение, недопонимание, удивление, может, даже чуть-чуть восхищение и осуждение. Было сложно объяснить, что парень думал, глядя на него… – Против князя заговор, – холодно пошутил Алексей, хотя в этой комнате лишь он один знал, что в его словах есть доля правды. Ярополк тут же обеспокоенно глянул на легендолога. Тот, приподняв брови, отрицательно покачал головой и демонстративно махнул рукой вниз, давая понять юноше, чтобы он успокоился. Яков хмыкнул. Красиво поправив пиджак на левой руке, он обошёл стол кругом. Николай пристально смотрел за ним… – Ну что же, если наш юноша…, – Гуро посмотрел на Ярополка. – Хранитель Ярилиной рукописи, я хотел спросить… Силы Елены он уже пробудил? Этот вопрос поставил укор прямо между пропуском воздуха к правде и тайне. Блэк поджал губы, ища поддержки у Данишевского. Но тот, еле заметно покачиваясь, сложил руки вместе у рта, скрывая за ними лёгкую улыбку. Гуро догадался… Ещё Ярополк не понимал, почему Яков так спокойно говорит про Ярилину рукопись при Николае? Разве этой информацией можно так просто делиться? Или он понять что-то упустил? Гуро, поняв, о чём думает легендолог, тоже не сдержался от улыбки. – Милославский! – радостно крикнул Яков. – Я всё понял? Алексей опустил руки, загадочно пожимая плечами. Он знал, что Яков всё разгадал, но строил «пазлы». – Ах, Алексей Миролюбович! – подняв трость вверх, Гуро покачал головой. – А вы нарушаете правила, знаете ли! – Не отрицаю, – спокойно ответил легендолог. – Когда мальчик идёт к Святославу? – спросил Николай. Данишевский и сам бы это хотел знать. – Я не знаю. Жду от него хоть какой-то ответ, но наш «принц» на чёрном вороне решил, что может игнорировать всех. Яков хмыкнул. – Ну, отчасти это так и есть. Ярополка немного развеселило это общение. Вроде бы собравшиеся, как он понял, за одно, но вели себя так, будто всё с точностью да наоборот, и это цепляло взгляд и душу. Парень просидел в кабинете Алексея ещё где-то час. Яков за это время принялся пить чай, Николай отказался, предпочитая смотреть в окно. Данишевский молча постукивал ногтями об поверхность стола. Все погрузились в стихию тишины. Тяжёлое дыхание, что гласило о надоедании Ярополка видеть на месте одно и тоже, как лезвие по мягкости прорезало молчание. Гуро и Данишевский раз за разом обращали внимание на мальчика. – Не скучай, – улыбнулся Яков Ярополку. – Подай-ка мне лучше книгу, вот ту, что рядом с тобой. Блэк покрутился на месте, немым взглядом спрашивая: «Какую?» – «Зелёные святки», – ответил Данишевский, поняв, на какую из писанных искусств положил глаз Гуро. – Подай её. Ярополк послушно выполнил просьбу и, поднеся книгу, передал её прямо в руки Якова. – Спасибо…, – загадочно и с медленным тембром ответил Гуро, ухмыляясь и открывая книгу сразу на середине. – Николай Васильевич, а что же вы к тому несчастному окну прилипли? Комната вас не погладит. Гоголь сдержал тяжёлый вдох. Он отошёл от окна, заходя чуть ближе к середине помещения. В таком положении прошло ещё где-то минут пятнадцать. И долгожданный знак от Святослава появился. Это был свиток, который держал ворон в клюве. Он стал непрерывно стучаться в окно, растворяя прежде собравшееся, духовное безмолвие. Алексей выдохнул. «Ну, наконец-то!» – думал всё это время он. Ярополк переживал. Он с нетерпением ждал прочтения письма. Данишевский взмахом руки отворил настежь окно, и птица влетела, кружась под потолком раза четыре, а после и вовсе, кинув письмо на стол, вылетела с такой же скоростью обратно. – Вот! – спокойно ответил Гуро. – А вы волновались… Ярополк и Николай подошли к столу. Алексей, взяв левой рукой свиток, слегка его встряхнул, прежде чем распечатать и выровнять перед своим лицом. Блэка я заберу завтра на рассвете утренней зари. Место – начальный лес от Колдовстворца. К Вяземскому я явлюсь лично. До завтра. Милославский С. А. Алексей положил свиток на стол, чтобы другие могли его прочесть. – Ночевать ты у меня сегодня будешь, – ответил Данишевский Ярополку. – Я как раз буду всю ночь занят работой. Кровать свободна. Чтобы завтра мы вовремя пришли на назначенное место. Юноша, конечно кивнул, соглашаясь. – Я пойду с вами, – отозвался Гуро. Взгляды трёх людей, находившихся рядом, тут же обратились к Якову. – А что такого? Я давно не видел нашего…, – он улыбнулся. – Спасителя. Теми же самыми манерами все бросили эти слова, когда они так близко, словно скованный язык, а когда далеко – наоборот. Ярополк, узнав наконец-то для себя всё, что нужно, на время покинул комнату. Хотел встретиться с отцом, сестрой и Мирой. Его оповестили ещё когда они прибыли на место. Засунув руки в карманы, парень расслабленно, с ровной спиной и идеальной осанкой спустился вниз. Регулус продолжал беседовать, но уже с другими наставниками. Парень подошёл чуть ближе к ним. Заметив его, наставник Рубинового двора улыбнулся, протягивая руку. Ярополк ответил на уважительный жест Даниила. – Ладно, я пойду, у меня ещё есть куча дел. Ярополк, – обратился к нему наставник. – Приятно было тебя видеть. – Взаимно, – не спеша ответил мальчик. Как только Дворецкий их покинул, Ярополк обнял отца, улыбаясь. Он был искренне счастлив. Вдохнув всё такой же знакомый запах духов Регулуса, парень расслабился и морально успокоился. – Рассказывай, как ты тут? – Регулус повёл сына к выходу на улицу. – Надеюсь, что моя синергия со Святославом даст положительный эффект в этой так называемой сотруднической поддержке. А так, мне и сказать нечего. Тут ещё представляешь, Ростислав думает, что на него покушение сделали. Оба вышли на улицу. Регулус покосился на сына. – Ну, я бы не стал от этого отрекаться, если честно… За высокими горами и густыми лесами прощались птицы, а природа, кажется, оставляла последний летний месяц. Ярополк посмотрел на отца. Сколько раз он давал ему правильные ответы на те тайны, которые казались запутанными и мрачными. – Думаешь, он мог бы всё правильно понять? Просто… Я не знаю, если честно. – Послушай, – Регулус положил свою руку на плечо сына. – Я за своё время успел повидать такое, о чём и думать не мог ещё несколько лет назад. Говорю тебе, чтобы теория стала фактом, её нужно проверить, какой бы безумной она ни казалась. Ярополк какое-то время молчал, а затем, невинным голосом, ответил: – Согласен. Только вот Святую Инквизицию, крестовые походы и социал-национализм будем под этот «факт» сразу относить без теоретических ступеней? – с сарказмом спросил он, понимая, что не всё в этом мире должно иметь место быть. Регулус рассмеялся, качая головой. – Я не совсем это имел в виду. Но ты понял, как хотел понять. Ярополк улыбнулся. – Уточнять надо…, – пожимая плечами, парень медленно шагнул дальше, пряча руки в карманы. – Я хотел у тебя спросить: ты когда за английский сядешь? Не думал, что нужно овладеть языком? Ярополк, будто ничего не понимая, с ухмылкой покачал головой, давая понять, что явно не собирается этого делать. – Я? – он чуть не рассмеялся. – Ты же знаешь, что не люблю учить английский. Для меня это как сложная досада из глубин болота. Давай что-то попроще. Рисунки, к примеру. – Ну, я конечно не настаиваю… Твоё решение. Твоя жизнь. Твой выбор. Твоё право. – Это демократия! – улыбнулся Ярополк, поворачиваясь лицом к отцу и шагая задом наперёд, внимательно глядя под ноги, чтобы не упасть. – У меня есть свобода выбора. А значит, я могу контролировать эту свободу. – Не забывай, пожалуйста, что я всё ещё твой отец… Ярополк загадочно отвёл взгляд, пожимая плечами. – А что, я против что-то сказал? Я готов рассказывать о годах и согласен ещё на такое же время. Регулус закатил глаза, но ничего не ответил. Он остановился, поглядывая на деревья. Всё вокруг зелёное, красочно. – Просто подумай над этим, ладно? – он вновь обратился к Ярополку. Суть была не просто в желании учить английский. Если они вернутся в Великобританию, нужно хотя бы базовые вещи знать. Ярополк сдался. Он вытащил руки из карманов и, улыбаясь, кивнул. – Хорошо! Хорошо, ладно, уговорил. Я попытаюсь освоить навыки твоего родного языка. Но не обещаю, что буду прям идеален! Homeland of Fogy Albon. – The homeland of Foggy Albion, – поправил его Регулус с насмешкой. Лицо Ярополка стало более серьёзным. – The нужно ставить. И не Fogy, а Foggy, и не Albon, а Albion. Ярополк смешно изобразил на своём лице явную «радость». – Вот видишь! Для меня это сложно. – Было бы легко, если бы занимался языком. Никто не требует от тебя идеала, но и не такой уровень, как у тебя… – Пусть этим Рогнеда разбирается, а мне и так нормально. – Ты мне обещал! – Регулус последовал за сыном, следя за его движениями и языком жестов. – Обещал значит… Значит…, – Ярополк тяжело вздохнул. – Значит, постараюсь применить все свои силы, но не обещаю, что из этого что-то выйдет, – видя взгляд отца, он тут же виновато улыбнулся, выкручиваясь. – Постараюсь приложить усилия по максимуму. Регулус, поджав губы, в шутку взъерошил волосы сына. Парень поднялся на носочки, словно хотел быть ближе к отцу. Этот милый и весьма маленький жест позабавил их обоих. Духи Ярополка с запахом вишни, которые он любил и пользовался только ими, ветром доносились до Регулуса. И если Рогнеда меняла запахи, порой даже вообще ими не пользовалась, то Ярополк – нет. Для него всегда важны такие детали. И чем больше парень рос, тем больше увлекался вещами из разряда ухода за телом и лицом. Регулус не придавал значения тому, что сын постоянно покупает какие-то баночки, считая, что это его личное дело, хотя даже та самая Рогнеда стольким не пользовалась, как её брат.***
Стоило вечеру явиться вновь, как по приказу, после захода солнца, поднялись лёгкие ветра, развеяли грусть, разнося её по полю. Мирослава столкнулась с Ярополком в коридоре Обсидианового двора. Юноша собирался зайти к Алексею Данишевскому, но, увидев её, передумал, оставшись снаружи. Легендолог сидел у себя, видя, что его двери сначала открылись, а потом, наоборот, прикрылись. Испытывая лёгкую раздражённость, он покосился в этот угол. Ярополк улыбнулся девушке. – Куда идёшь? – банально и просто спросил он. – Я шла к Рогнеде. Какая-то пауза взяла вверх. Никто не знал, что задать или сказать. Спустя лишь какое-то время Мирослава первая пошла на контакт. Она подошла к нему чуть ближе, от чего парень напрягся. Он с нежностью смотрел на неё, быстро дыша, и она это заметила. Девушке определённо нравился его аромат – притягивающий, по крайней мере, для неё самой. – Может, прогуляемся завтра? – предложила она. Настроение Ярополка как-то померкло, будто свеча под крышкой. – Я бы с радостью, но завтра рано утром я отправляюсь с Алексеем ему помочь, – соврал он. Мира не знала, что он стал хранителем Ярилиной рукописи; в целом, это был секрет. Лишь Регулус и Рогнеда знали суть, но даже их парень решил оставить без подробностей происходящего. Мирослава вдохнула, и последовал от неё еле заметный кивок. – Помочь Алексею Данишевскому? Но с чем? Ярополк замялся… Он и сам не знал, что бы такого выдумать. – Я не знаю. Он просто попросил меня помочь…, – Блэк чувствовал себя дураком, но надеялся, что это прокатит. Алексей в это время слушал их разговор за дверью с каменным лицом. Мужчина закатил глаза, как всегда, понимая, что кто-то из этой троицы скидывает ответственность на кого-то. Да, Ярополк даже хорошую отмазку придумать не в силах… Данишевский повернулся и тихо, не издавая звуков, сел обратно за свой стол. – Вокруг одни идиоты…, – промолвил легендолог и беззаботно взял пергамент в руку. Мира поверила ему. Ей даже в голову не пришло, что Ярополк её обманывает. – Ну хорошо. Тогда, может, прогуляемся сейчас? – предложила она иной исход. Тут Ярополк подловил её мысли. Он был согласен. Всё это время за ними следили те же люди: Грепа, Глеб, Идан и Яся через кридец. Они лишь с ехидными ухмылками переглянулись между собой, пока парочка и не подозревала о их существовании. Мира и Ярополк вышли на улицу. Парень накинул ей на плечи свой белый пиджак, но уже не из школьной формы, а повседневный. Мирослава в этот раз благополучно его приняла, а не так, как тогда, во времена их бед с Властелиной. Она вечно его отталкивала, и сейчас ей было ужасно стыдно. Мира надеялась, что всё прошлое осталось лишь в прошлом, и оно уже никогда не вернётся к ним с такими поворотами, какие были прожиты. – Тебе самому не холодно? – потревожилась она. – Нет! – парень махнул рукой. – Всё в порядке. Главное, чтобы ты была в тепле. Они остановились у дерева. Девушка сначала прижалась к нему спиной, а потом, вспомнив о том, что на ней белый пиджак парня, неловко отстранилась, боясь запачкать. Да и обсудить им было что: свадьбы, неразрешённые проблемы и прочее. Ярополка ещё волновал один момент – день рождения Ростислава. Вяземский всё понимал, но вот другие – нет. Как объяснить, почему он не будет присутствовать на празднике? – Тебя что-то тревожит? – она коснулась рукой его рубашки. Ярополк выскочил из раздумий, как только почувствовал её руку. – Нет, нет, всё нормально. Просто когда я рядом с тобой, то забываю обо всём, – он улыбнулся ей. Мира рассмеялась. Она отвела свою руку, всё смотря на него так томительно и немного расслабленно, будто в этот миг отпускалась сама. Вечер окутал землю мягким, тёплым сумраком. Под ногами шуршала трава. – Я хочу тебе кое-что подарить, – прочистив горло, тихо заговорила она. Девушка достала из сумочки, что висела у неё на плече, два кулона – половинки сердца. Она протянула один Ярополку. – На них два магнитика: когда эти сердечки соединяются, то они тянутся друг к другу, – объяснила она, и, дотянувшись к шее парня, заглянула туда, чтобы застегнуть подвеску. Ярополк наклонился чуть ниже, чтобы она могла своими пальцами соединить концы цепочки. – Помоги мне, – попросила она и протянула ему второй кулон. Блэк немедля тут же понял, что она хочет, и, разведя цепочку в разные стороны, аккуратно надел её ей на шею, застёгивая позади. Опуская руки, он неуверенно коснулся её, и это лёгкое прикосновение заставило Миру вздрогнуть. Она чуть отстранилась, хоть и знала, что должно произойти. Ярополк медлил. Он не хотел спугнуть её и не был уверен в правильно подобранном времени, но не стал больше раздумывать. Нагнувшись к ней, парень прислонился к губам девушки сначала медленно, потом более интенсивно, но не перенапрягался, наоборот. Нежность – любящий друг. Мира закрыла глаза и, расслабившись, весьма неумело ответила на поцелуй. Она сначала положила свои руки ему на грудь, а после, встав на носочки, нежно поднялась к его плечам. Ярополк обнял её за талию, чуть приподнимая и пряча свою руку за девичьими волосами; их теплота раз за разом касалась его кожи, и такая нежная утопия пленила, запрещая хотеть чего-то иного. Это был первый поцелуй для них обоих, и всё тянулось именно как в книжках: вечер, уязвимое желание, шёпот дорожной безукоризненности, что должна превратиться в судьбу, и согретое сердце. Где-то птицы, а над влюблёнными большая крона дерева. История, где только двое. Мира слегка отстранилась от него, открывая свои глаза. Парень не прекращал держать её за талию. – Твои глаза – свет в луне, будто ты её дочь, – тихо прокомментировал Ярополк. – Я хочу нарисовать тебя. Она вдохнула и потянулась к нему за вторым поцелуем. В этот раз руки девушки уже оказались на его шее, пробегая по ней своими холодными пальцами. Ярополк был рад, что эти полузакрытые чувства наконец-то расцвели. Может быть, они всё собрали. Его губы беспрерывно держались у её, но всё время выстраивая при этом какие-то рамки из разряда «этикет». Ярополк не позволял себе более грубых или же нетактичных движений, наоборот, лишь полный комфорт. Идиллия райского часа парочки нарушили незваные гости в данное время. – Надо же, Николай Васильевич! – усмехнулся Гуро, совсем близко. Мира и Ярополк мгновенно отстранились телами друг от друга, оборачиваясь туда, где стояли Гоголь, Гуро и Регулус. Ярополк и Мирослава поняли, что спалились, встревоженно переглянулись между собой. Парень незаметно взял её за руку, прижимая к себе. – Ваша ученица что-то любит гулять допоздна! – продолжал давить Яков с ехидными нотами. – Может… Стоит получше присматривать за ней? – Я думаю, это дело личное, Яков Петрович, – ответил Николай. – Мм? – глаза Якова заблестели. – Надо же? Я припоминаю, что все походы Мирославы всегда заканчивались какими-то… Ну скажем, неточностями, не только для неё, и для нас, — последовал ответ, наполненный кучей саркастических нот. – Вот за этой дамой стоит по лучше смотреть… – Пап… Это не совсем то, что ты подумал, – банально ответил Ярополк. – Молодой человек. Напоминаю то, что обычно происходит в вашей компании, то, что вы говорите, что это не так, как раз таки в реальности будет так! – усмехнулся Яков, не переставая комментировать новую и забавную для себя картину. Регулус молча посмотрел на всех, он тяжело вдохнул. – Можно тебя? – мягко попросил он сына. Ярополк был уверен, что всё нормально, поэтому беспрекословно кивнул и, отпуская Миру, пошёл за отцом под весьма уникальные взгляды Якова. Отошли они собственно не так далеко и остановились. Ярополку было любопытно, а Регулус казался задумчивым и серьёзным до того момента, пока не заговорил. – Ты перед поцелуем хоть духи на теле обновил? Эту фразу парень не рассчитывал услышать уж точно. Лишь когда до Ярополка дошла суть слов отца, он рассмеялся и обнял его. – Знаешь… Должен отметить, что когда тебя застали с Огнедаром, ты тоже говорил, что я не так всё подумал, – подколол Ярополка Регулус, при этом не забывая обнимать его в ответ. Юноша отстранился и, скривив физиономию, зачем-то взъерошил отцу волосы, как тот ему днём. – Это другое было. Это действительно не так всё поняли. Я же доказал это. – Что ж… Сын, я надеюсь, что дальше прогулок за ручку и поцелуев под деревьями у вас не зайдёт. Я просто надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу становиться дедушкой? Ярополк наигранно закатил глаза, держа отца за руку, будто раздражался, хотя на самом деле нет – он был не прочь посмеяться. Регулус улыбнулся. – Я надеюсь, ты меня услышал… Грепа, Глеб, Идан и Яся, наблюдавшие за всем этим, отреагировали по-разному: Идан молча с каменным выражением смотрел, Яся просто ухмыльнулась, Глеб поддержал её в этом, и лишь Грепа плюнула. – Тьфу! Черти окаянные! – выговорилась она. Женщина поморщилась и отвернулась от кридеца.***
Стоило наступить ровно полночи, как Даромил, готовясь к такому часу, наряжался, стоя напротив зеркала. Ефросинья просто сидела на вышитом диване с закинутой ногой и качая ею. Женщина малость и волновалась, и чувствовала некую радость. Князь опустил руки вниз, слегка крутя ими. – Сын должен получить первый опыт, Даромил… Надеюсь, ты проследишь за ним правильно. – Не волнуйся, моя надёжная… Всё будет более чем хорошо. Подготовка, собственно, была как у всех княжеских сыновей: они мылись, служанки стелили на их кровать новую белую простынь, обливали её подсолнуховым маслом и ароматизированным маслом, после княжичей наряжали только в красные одежды, и они оставались ждать, пока к ним заведут девушку. Ростислав очень переживал. Он молча смотрел, как несколько слуг поправляют на его плечах и ногах костюм. Взглядом он не давал кому-то понять о своих внутренних эмоциях. На пол специально рассыпали землю, дорожкой прямо до кровати, будто праведный и незапутанный путь. Пальцами княжич провёл по своей ткани одежды и вновь, молча приподняв голову, смотрел на своё отражение. Глаза читали лишь два знака – напряжение, но при этом и принятие. Девушек перед тем, как отправить на целых четыре ночи к сыну князя, хорошо проверял лекарь, дабы она была здорова, а чтобы не забеременела, дают одно зелье, называется «Арох», помогает не зачать ребёнка. Когда подготовка была завершена, в комнату сына вошёл князь. Прислужники тут же поклонились и вышли прочь. В воздухе пахло маслами, а оранжевый тусклый свет пробивался сквозь множество свечей. Ростислав остался с отцом один на один. Парень подошёл чуть ближе. Даромил рассматривал сына и его одежду. – Помню, я был как ты. Тоже переживал, по глазам вижу, что у тебя так, но ничего, это лишь маленькая частица взросления. И хоть созрелое понимание слов отца было фактически проповеданными, Ростислав не мог найти в них поддерживающий мотив, словно забрести удалось лишь за мокрые стены дождя. Спустя долю времени, а может быть даже и больше, в комнату впустили девушку. Красивая, молодая, может младше Ростислава, или же его ровесница. Светлые, редкие волосы, сама она весьма миниатюрная, с бледной кожей. На ней так же красное платье в пол. Ростислав переживал и нервничал, даже не из-за того, что должно вот-вот произойти, а из-за отца в своей комнате. Как были глупы эти традиции и обряды, когда отменили возраст наследников с тринадцати на шестнадцать, но так и оставили их отцов в комнатах на две ночи следить за всем. Девушка сама была напугана и взволнована, это было видно невооружённым глазом. Она замерла как статуя в центре, глядя на княжича, надеясь, что он наконец-то возьмёт инициативу. Даромил сел на стул, следя за всем с неминуемым интересом. Ростислав выдохнул. Он сглотнул и подошёл к девушке, беря её за руку и поднося к себе. – Как тебя зовут? – спросил он. – Венчана. – Венчана… Красивое имя. Князь тяжело вдохнул, опираясь головой на руку. Его эти розовые сопли уже начинали раздражать, но он молчал, не вмешивался. Ростислав, поглаживая тыловую сторону руки девушки, переводил свой неловкий взгляд с этой части её тела на светлые глаза. Он помнил, о чём ему говорил отец, и как себя нужно вести. Не понимая, почему люди говорят про нахлынувшую страсть и удовольствие, лично он ещё только начать не успел, а уже хотел убежать отсюда. Парень за руку подвёл Венчану к кровати, слегка толкая её, чтобы она сначала села, а потом легла на спину. Ему было удобно в таком положении положить свою правую руку по одну из её сторон. Парень прерывно вёл зрительный контакт: он то и дело смотрел на область её шеи, а потом на неё саму. Этот чёртов неловкий момент он точно не сможет так просто выкинуть из головы. Приподнявшись, его руки аккуратно, как в льющейся нежностью реке, развязали пояс девушки на талии, откидывая две стороны ткани по разным бокам. Нагнувшись, он весьма неумело прислонился своими губами к её шее сначала один раз, а потом и два, и три, но на этом, пожалуй, парень остановился. Поднявшись, он погладил её волосы у уха, то подгибая свой указательный палец, на котором была часть её локона, то наоборот – вытягивал, будто таким образом пытался предоставить себе куда больше возможностей погладить эти волосы. Медленно он нагнулся к её рту, обхватывая своими губами её верхнюю губу. Венчана вроде бы ответила на этот мнимый и трепетный момент. Закрыв глаза и прижавшись к матрасу головой, она чуть-чуть приподняла свои руки, обнимая его. Ростислав отстранился. Слюна потянулась за ним, и он вновь поцеловал её, в этот раз уже более уверенно. Пальцами парень медленно потянул рукав её платья вниз, давая ей возможность чуть привстать, чтобы стянуть вверх одежды, не отрываясь от поцелуя. Чтобы девушке было удобнее в таком положении, он подложил свою руку ей под поясницу, придерживая, пока второй продолжал оголять её плечи. Поняв, что так будет очень неудобно, он отстранился от губ Венчаны, кладя её вновь ровно и снимая постепенными маленькими шажками платье сначала до груди, потом ниже – до талии. На её теле после платья была надета лёгкая сорочка до колен; она то тело и закрывала. Ростислав задержал свой взгляд на открытой части её ключиц, плеч, груди и рук. Юноша затормозил… В первую очередь ему было неуютно из-за отца в его комнате. Княжич всеми силами старался игнорировать этот ломкий факт и не смотреть в сторону, где сидел Даромил. Всё же, стянув с неё полностью платье, Ростислав придвинул Венчану чуть ближе к другому концу кровати. Он сел ровнее, начиная снимать свою рубашку, но, вспомнив о своих шрамах, на секунду задумался, стоит ли ей это видеть? Всё же вряд ли она будет заглядывать ему на спину. Ростислав снял рубашку, надеясь, что она ничего не увидит под светом свечей. Девушка облизала губы, готовясь к чуть более филигранному продолжению ночи. Вяземский потянул бретельку с её плеча, чтобы предоставить необходимый вид глазам, как восход на конечном исходе. Венчана вытянула свою руку из бретельки, оголяя свой вверх. Ростислав поцеловал эту часть её тела. Запах от кожи девушки исходил каким-то цветочным ароматом после бани, где таких "барышень" обычно отмывали не одним мылом и маслом. Оставляя на её маленьком участке влажный от слюны след, он перешёл к её груди, целуя вверх, еле касаясь губами. Её дыхание немного участилось, а правая рука легла парню на голову, медленным движением поглаживая волосы. Ростислав провёл языком по её шее, на миг останавливаясь, чтобы она могла привыкнуть к этому чувству, а потом отстранился. Потянувшись за частью брюк у своей талии, он начал медленно их приспускать. На середине действий его глаза заглянули в глубину её нерушимого взгляда. Юноша сглотнул… Миллионы моментов давали многое, и помнить можно всё и всех, и каждую частичку жизни. Княжич, не оголяя себя до конца, а лишь до нужной части своего тела, приподнял её сорочку и устроился между ног девушки, нежно и аккуратно разводя их чуть в стороны. Ощутив тёплое касание его рук на своей лодыжке, Венчана вздрогнула и посмотрела в потолок. Ростислав каких-то жалких пару секунд медлил. Ночь… Прочные минуты времени на краю. Вяземский, чувствуя тепло вокруг своего тела вплоть до шеи, старался заглушить этот жар. Рукой он сжал ткань её одежды, глядя на неё… Стараясь не вспоминать об отце в комнате, он медленно вошёл в неё, но не до конца. Ростислав не почувствовал чего-то максимально приятного или страстного, нет, скорее неумелыми движениями он начинал постепенно двигаться, удерживая девушку за талию, при этом не проникая в неё полностью. Процесс подобного поведения скорее вызвал у него не абы какой ажиотаж, но никак не новое чувство. Безусловно, это незабываемый опыт, но и не то, что он себе представлял. Венчана открыла рот, вдыхая воздух. Жар между ними разразился до такой степени, что обоим было трудно дышать. Пот стекал по оголённой груди княжича маленькими капельками, и так до пояса. Лёгкая прохлада, как иголочки, прошлась по местам кожи. Ростислав взял её за руку, понимая, что ей сейчас, как и ему, не очень удобно. Венчана сжала пальцы парня, будто пыталась таким образом впиться в него. Но ничего. Всё не вечно, и сейчас всё не бессмысленно. Ростиславу в опустошённый момент не давало покоя лишь одно – его отец здесь и сейчас. То ли это своего рода унижение, то ли наоборот – низшее качество глубины нагоняло утягивающую тоску. Вяземский тяжело выдохнул, сглатывая слюну уже в который раз. Его движения замедлялись, чтобы запечатлеть эту секунду в свежей памяти. Рука девушки легла ему на грудь, поднимаясь выше и так останавливаясь. Ростислав нагнулся к ней, целуя её щеку, даже замирая на небольшое количество времени, а потом уделил внимание и её ключице. Венчана постаралась закинуть голову назад, касаясь рукой его спины. Это и выбило парня из колеи. Лёгкая наивная страсть, как быстро накрыла волной, так тут же и прошла. Он остановился, чуть-чуть отдаляясь от неё. Ростислав позволил бы ей коснуться любой части своего тела, но только не спины со шрамами. Сперма небольшим количеством вытекала, капая на простынь под сорочкой Венчаны. Он слишком быстро вернулся в свою норму. Девушка продолжала молча смотреть, не зная, будет ли продолжение или нет. Ростислав отстранился. Он быстро натянул свою одежду на талию и слез с кровати. Даромил, наблюдавший за всем этим, молчал. Он ожидал действий сына. – Всё окончено, – произнёс Ростислав, сглатывая. – Тебе лучше одеться и покинуть мою комнату. Венчана молча, с опущенным лицом, сползла с помятой простыни и, в спешке надев красное платье, пригнувшись перед князем, покинула комнату под взгляды Ростислава. Он сам оставался лишь в одних штанах, не более. Двери закрылись за ней. Даромил тяжело вдохнул и, встав, подошёл к сыну. Сначала томно, почти тяжко, смотрел в его глаза, потом слабенько похлопал его по плечу. – Поздравляю тебя… С этими сухими словами он последовал за Венчаной, оставляя Ростислава одного в этом родном и запоминающем пространстве.
