По ту сторону реки. Янтарная рябина

Закончив свою шпионскую деятельность, Блэк постарался быстро вернуться в княжеский двор, где на нервах ждала его Мирослава. Девица всю ночь просидела грустной у окна, пока её взгляд увлечённо смотрел сквозь преграду стёкол. Она заметила даже Севастьяна, который проходил один раз по двору. Ярополк, перед тем как вернуться и попрощаться со Святославом, повернулся к нему, мнимо топчась на месте. – Блэк, ну давай, не тяни петуха за хвост…, – устало закатил глаза Святослав. Ярополк слабо усмехнулся. – Знаешь… а ты зря претворяешься злым и недоступным, – Святослав удивлённо насторожился, не зная, стоит ли добродушно реагировать на такой пропитанный приторностью комплимент. – Ты же добрый, я это вижу. Напрасно губишь свою репутацию. – Так, Блэк… угомонись, пожалуйста. Я тебе помог не по доброте душевной, а потому что так захотел, ясно? Ярополк улыбнулся, сдаваясь и кивая головой. Несомненно, он остался при своём мнении. – Конечно… Пока, Святослав. Милославский смотрел, как тот уходит всё дальше, а сам думал над сказанными словами. – Паразит…, – тихо прокомментировал Святослав сам себе под нос. Повернув голову, он столкнулся с насыщенной и свежей природой. Вот она… Звёздная колыбель, отнятая в ночи. По возвращению обратно Ярополк думал о своей встрече с Огнедаром, как ненароком на него прямо в коридоре налетел Белимир. – Ого! – широко распахнув глаза, заговорил Вяземский. И к чему тут только было его «ого»? – А… а это ты! – улыбнулся он. – Ярополк. А что ты тут делаешь? – Я? Ну… шёл по коридору, разве не очевидно? – спокойно спросил он, сужая глаза. – А… ну да. Да. Да, – задумчиво ответил Вестимый княжевит. – Кстати, ты не хочешь с Родионом посидеть? – Что? – удивлённо спросил Ярополк. Вот ещё чего! – Ну, я подумал, что возможно ты бы хотел… – Нет. Спасибо, но не горю желанием, – вежливо отказался Ярополк. – Я ещё планировал кое-чем заняться. Ты не будешь против, если я пойду? – Нет! Нет, конечно, иди… Ярополк, слегка озадаченный таким чудным диалогом, направился в комнату к Мирославе. Найдя её, он постучался, и девушка немедля распахнула двери. Увидев его, она успокоилась, и лицо стало более расслабленным. – Ярополк? – улыбнулась она. Он молча вошёл, закрывая за собой двери, и без всяких принципов сразу поцеловал её в губы. Мира тяжело вдохнула. Расплавленными объятиями она обхватила парня, пока его руки двигались поперёк её талии, порой сжимая ткань, порой отпуская. Она закрыла глаза, стремительно опускаясь к его шее, слабыми движениями, касаясь горячей кожи. Ярополк, как бы не хотел продлевать поцелуй, отстранился от неё своими губами, но не телом. Мирослава опускала свои глаза то на его шею и рубашку, то поднимала на его лицо. Сказать ничего не могла, лишь глядела, наблюдая за любыми деталями. – Ты как здесь? – тихо спросил парень, опуская голову, чтобы поцеловать её в щеку. – Тебя ждала… Места себе не находила. Всё время лишь о тебе и думала, да гадала, когда ты явишься. Ярополк усмехнулся, поднимая голову выше. – Теперь всё хорошо. Я здесь, я с тобой, всё будет прекрасно, даже не сомневайся в этом. Она и не сомневалась, ведь была уверена в его словах и доверяла. Утром, когда всё более-менее успокоилось и княжеский двор выспался, князь Даромил получил наконец-то ответ от князя Ашорска. Да, тот согласен дать корабли и увеличить силы на границе. Даромил знал, что ответ будет таковым. Не теряя времени, он попросил брата, чтобы тот привёл к нему Белимира. Ростислав уже был готов и стоял рядом с отцом целое утро; спасибо Севастьяну – тот подал прекрасную настойку для сна, поэтому сонливость княжич не чувствовал. Белимир, наоборот, уснул под утро, поэтому, когда отец пришёл его будить, он хныкал и не желал подниматься. Вёл себя как маленький ребёнок, но после повышенного голоса Якуна всё же соизволил встать и навестить князя своим присутствием в том же парадном костюме; он даже не переоделся. – Белимир… Что на тебе, Леший, возьми, надето? – возмутился Даромил, но, видя реакцию Якуна, умолкнул. Тот кивнул, мол, откупался от внешнего вида сына. – Ясно… Ладно, давай сюда, иди к нам. Белимир подошёл к столу поддатым взглядом, глядя на карты. Ростислав посмотрел на него, а потом вновь на вещи, что лежали у отца на столе. Он не осуждал действия двоюродного брата в конце концов – это его личные дела. – Значит так. Наше торговое судно будет направляться по морю Трёх Лун; с итогами на нём должно быть где-то шестьдесят воинов, включая воеводу. – Не мало ли это? – поинтересовался тихо Ростислав. – Думаешь? – спросил князь. Княжич пожал плечами. – Просто если расценивать угрозу, перед которой мы остаёмся, нам нужно быть уверенными, что сил достаточно. – И то верно, – кивнул Ратибор Солвецкий. Слова, вышедшие от Ростислава, заставили временно взять паузу и задуматься над планом Даромила. Не доверять заключениям Славомитра у него нет оснований. – Нет. Я думаю, что людей достаточно! – сделал последнее заключение Вяземский. Ну что ж… Достаточно – значит, достаточно. – А мне чего делать? – спросил Белимир. – Будешь в первом ряду с Ростиславом, – ответил Даромил. – Так у меня же звания никакого нет, – удивлённо возмутился Белимир. – Вестимый княжевит? – предположил Ростислав. – Так это титул, а не звание! – Белимиру было принципиально не занимать в военном деле чужое место; не любил он это, а военную политику и её правила очень уж ценил и уважал. – Какая разница? – махнул рукой Даромил. – Это формальности, Белимир, не мудри мне мозги. Вот выполнишь приказ – получишь звание в армии. Так всегда… Но для Белимира это действительно хорошая возможность запечататься в военном деле. Сто раз размышляя над планом и пропитывая каждый угол, Даромил наконец-то отдал приказ действовать, но лишь ночью; сейчас необходимо всё подготовить. Терпение и ответственность – ключи к удаче. Час за часом плыли как лодки на плыву реки. Славомитр занимался своей работой с князем. Собравшиеся военные не раз давали совет, а то может где-то и поправили, особенно те, что знают море как свои пять пальцев.

***

Владимира не стала оставлять подругу в беде. Она точно знала, как повлиять на князя. Орлова первым делом по прибытию в Колдовстворец попросила Алексея Данишевского о помощи. – Что? – спросил тот, рассматривая Рогнеду и Владимиру. – Алексей Миролюбович… помогите нам, – раздумано попросила блондинка. Она посмотрела по округе – никого. – Мирославу нужно выручить. Данишевский взял паузу, но она пролетела с долей секунды. – Опять? – провозгласил мужчина свой вопрос. Рогнеда, стоящая рядом, усмехнулась, а Владимира была серьёзной. Кому, как не ей, быть сейчас в взрослом кураже? – Я прошу вас. Напишите князю и попросите забрать её с княжеского двора на обучение сюда. – Так обучение пока не началось! – удивился Алексей. Опять князь, опять Мира, опять Вяземские… всё по новой. – Да. Но поймите! – слегка приспустившись, потом вновь ставши ровно, как ребёнок, попросила Владимира. – Скажите, что нужно её забрать для какой-то практики? Может… может для обряда? – Ты предлагаешь мне солгать князю? – чуть мягче спросил Данишевский. Он и так понимал, к чему всё ведёт, но не был готов так подставляться. Одно дело Святослав, а второе – Мирослава. – Ну…, – замялась Владимира, опуская голову то в сторону, то в другую. – Не то чтобы солгать… просто… – Просто не солгать, а обмануть. Суть всё та же, милая. Орлова замолчала. Рогнеда наблюдала и не вмешивалась. Считала, что не стоит туда лезть. Да и сама Владимира всё понимала, знала и остерегалась того, о чём просила, но ведь отчасти это правда! Действительно, скоро учебный год, и Мирослава должна присутствовать. Алексей решил помочь и в этот раз. Он вдохнул, пряча руки в карманы и глядя в сторону на окно, что вело в светлые лучи прекрасного дня в округах славянского представления. – Ладно! – сдался он. – Я помогу. Но не сейчас! – видя, что Владимира сначала обрадовалась, а потом померкла, он поспешил объяснить. – Скоро начало обучений. Тогда я напишу князю с просьбой вернуть вашу Миру. Просто сейчас это будет выглядеть странно. А несколько дней пусть она уж так поживёт – ничего не случится. И то правда. Владимира и Рогнеда переглянулись, улыбаясь друг другу, и главное – они были благодарны наставнику. – Спасибо вам, – искренне поблагодарила блондинка. Данишевский лишь пожал плечами.

***

Появившийся красивый вечер приносил Ростиславу не абы какую войну внутри себя. Он волновался. Титул не освобождает его от человеческих эмоций. Белимир подошёл к нему, пока тот стоял во дворе, смотря на растущий виноград. – Чего грустишь? Выглядишь вялым! – спросил Белимир, садясь на скамейку и попутно скрещивая руки. – Волнуешься? Правильно… Ростислав закатил глаза, параллельно тяжело вдыхая, чтобы быть более спокойным. – А ты, я вижу, выпустил тревогу, как белого голубя из руки – прочь? Вестимый княжевит усмехнулся, расслабленно опуская руки вниз. – А чего мне, собственно, волноваться? Всё равно не выйдет свою смерть предугадать, так чего мне трястись? – А разве дело только в смерти? – Ростислав повернулся к нему, медленно подходя. Меч на поясе, прижимавшийся к нему, производил тот самый древний и княжеский вид. Белимир, будто его двоюродный брат был идиотом, покачал головой, изображая мимикой опустошённый взгляд. – Успокойся… будь более уверенным. Чего ты как рыба на костре? Главное – верить, что всё будет хорошо. – Как у тебя так складно всё получается. Как в сказке. – Я не знал себя порознь с тем, с кем намертво связан. Я связан со своей семьёй и её правлением! – усмехаясь и касаясь рукой рубашки Ростислава, ответил Белимир. – Я не переживаю, потому что всегда во всём уверен. Это мой главный секрет – уверенность. Ростислав был далёк от таких туманных суждений, но стерпел. – А ты так и не рассказал, где твоя душа пропадала? – усмехнулся опять Белимир. – Я знал, что ты не помер. Тут, пока тебя не было, такая шумиха поднялась! – смеясь, он махнул рукой. – Ну это… ты к девке что ли бегал? – Да! – сарказмом ответил ему Ростислав. – К двум сразу! Потягиваясь, Белимир услышал, как их окликал один из воинов. Княжич, чтобы не продолжать этот глумившийся разговор и не вспомнить свою потерю памяти, поторопился к своему воину. – Ого-го-го! – поднял голос Белимир в ответ двоюродному брату, но оставался сидеть на месте. – Поделишься хотя бы одной? Я в долгу не останусь, Ростислав. Княжич игнорировал шутки Белимира. Он подошёл к воину, украдкой подавая вопрос о том, что стряслось? – Понимаешь, Ростислав Даромилович… тут такое дело. В общем… Родион пропал. Ростислав впал в ступор. – Как пропал? – держась на последних нервах, спросил он. – Куда? – Мы ищем его. Тяжёлый вдох. Выдох. Опять вдох и опять выдох. Ростислав был на такой грани, что готов был пропасть без вести опять. – Белимир! – окликнул он его. – Белимир! – громче позвал Ростислав, когда тот не двинулся с места. – Чего тебе уже? – Вяземский поднялся, не торопясь, идя к Ростиславу. – Что уже? – подойдя к ним, он кивнул головой воину для приветствия. – Родион пропал. Искать надо. – Какой Родион? – спросил Белимир, а потом открыл рот, понимая. – А… Этот? А брат мой, который? Я понял… Так стоп, – он повернул лицо к Ростиславу. – Как пропал? Куда? – будто вышел из транса, начал задаваться вопросами он. – Я откуда знаю? Говорю, искать надо! Слова Ростислава, конечно, были правдой, но вот стоял вопрос прямо: где искать Родиона? Опуская свою тёмную рубашку вниз, Белимир думал. Его волосы, что касались плеч и отдавали немного золотистым оттенком в темноте вечерней, ничуть не становились хуже. Волосам в княжествах отдавали отдельное предпочтение – уход за ними всегда у всех был трепетный. – А где его в последний раз видели? – спросил Белимир у воина. – В доме. Потом пропал. – Так может, он гулять ушёл в конюшню? – предположил Вестимый княжевит. – А вы тут подняли гул! – Там его нет. Смотрели уже…, – объяснил воин ему. – Уже и двор прочесали, как веником, а его всё нет. Белимир разочарованно цокнул и стал боком, кладя руки на поясницу себе. – Бегает, небось, как петух недорезанный где-то. Ладно! – он махнул левой рукой. – Давай ещё раз прогуляемся по двору. Вдруг найдём? Троица пошла по периметру. Тихана очень волновалась за сына и места себе не находила. Даромил поручил немедленно отыскать парнишку, конечно, пропал он вообще не вовремя – сейчас нужно подготавливаться к операции, а тут Родион… а с другой стороны, может, действительно что-то случилось существенное? Цветна выбежала из дома, придерживая белое платье в пол, чтобы не наступить ножкой на него. – Ростислав! Белимир! – нежно в благородном тоне остановила она их. – Есть что-то? – поднимая брови и обеспокоенно глядя, спросила девица. – Ну, матушка, и я очень волнуемся. – Цветна, милостивая, не беспокойся, – погнался за спокойствием Ростислав. – Мы его найдём. Всё будет хорошо, – юноша взял руки сестры в свои. – Лучше скажи, куда бы он мог пойти? Не знаешь? Княжеская боярыня облизала губы и отрицательно покачала головой. – Я… я не знаю. Дома он обычно любил залезать в амбарах или сараях, в конюшнях, неважно, на высокую балку, но... все эти места уже обсмотрели. Что это значит? – тише спросила она. Ростислав думал. Он медленно отпустил руки Цветны, глядя сквозь пространство. Сердце билось в бешеном ритме, кладя на себя злую вьюгу, а сотканная нить оборвалась небом. Белимир, пока все разговаривали и выясняли исход света в сем лабиринте, развернулся и пошёл в сторону одного заброшенного и почти снесённого старого сарая. Он был уже меньше половины в размерах от своих былых времён. Раньше там находилась княжеская птица разных видов, однако со временем, из-за желаний завести больше птицы, было решено возвести другой сарай, а этот в целом разрушить и освободить место для другой постройки, более маленькой – возможно, ещё одной теплицы. Взяв коня, Белимир залез на него и направился верхом туда, почему-то думая, что именно в этом почти разрушенном сарае он найдёт Родиона. Собственно, догадки его подтвердились. Тормозя животное рядом с брёвнами, Вестимый княжевит слез с него, поглаживая коня по морде и шагая туда вовнутрь. Нагнувшись, чтобы пролезть, он чуть не чихнул от огромного сбережения пыли. – Когда его только окончательно снесут? – спросил он самого себя. Войдя в центральное место, Белимир сначала ничего не видел: мало того, что на улице не ясное время суток, так ещё и место без фонарей или факелов. – Родион? Ты тут? – спросил он. – Если да, то прекращай играть в прятки! Мать и весь двор до испуга довёл! – строго добавил парень. Сначала было тихо, и Белимир ненароком подумал, что ошибся, но тут послышалось шелушение в углу: вроде бы кто-то выходил. Неужели? – Родион? – более отчётливо видя силуэт парнишки, он выдохнул. – Значит, я был прав? Ты сюда залез? Зачем? Мальчик опустил голову, подходя совсем близко. – Я… я извиняюсь, это моя вина. Я хотел лишь, чтобы мы побольше тут остались, а мама наказала, что мы завтра возвращаемся домой, а так хочу побыть с вами ещё немного… – И ты из-за этого чуть не довёл всех до срыва? – не принося правды спросил Белимир. – Ты же должен быть ответственным! Нельзя так! Или что? С Ростислава пример берёшь? – С тебя! – неожиданно ответил Родион. – Я с тобой хотел побыть подольше! Мне нравится. – Со мной? – не верил Белимир. Вот так новость! Он не знал, как избавиться от этого Родиона, а этот самый Родион не знал, что придумать, лишь бы остаться с ним. Вот такая история. – Почему? – хмуря брови, спросил он. – Ну… ну, Белимир, пожалуйста. Пусть тогда мама уезжает, а я тут ещё немножечко побуду. С тобой. Можно? Белимир, конечно, был не в восторге, но Родион так его просил, будто от этого зависела вся жизнь того. – Что же с тобой делать, чучело мелкое? – тяжело выдыхая, спросил самого себя Белимир. Чтобы не думать в пыли и грязи, он потащил Родиона с собой, и оба покинули этот сарай. Когда они оказались на улице, а в объятиях свежего воздуха можно было и подумать лучше. – Значит так… ты сейчас извиняешься перед матерью и сёстрами, а потом я, возможно, так уж и быть, оставлю тебя с собой. Светлые глаза Родиона заблестели от радости. Он улыбнулся и несомненно закивал головой. – Я сделаю, как ты хочешь. Спасибо! Спасибо! Белимир закивал, лишь бы тот прекратил. Вернувшись назад, на княжеский двор, обрушилось спокойствие. Тихана наконец-то обняла сына в радости, что он вот тут. Цветна и Невена отпустили бурю негативных эмоций, во главе которых непроходимо шёл стресс. Ростислав посмотрела на двоюродного брата, а тот довольный, что смог найти Родиона первым… Ярополк стоял рядом с Ростиславом, следя за происходящей участью минут. – Вот это у нас растёт мальчуган! – приметил Даромил в хорошем ключе. – Бегать будет у него хобби! – Это хорошее хобби. Бегать нужно ещё уметь! – поддержал с ухмылкой Белимир слова дяди, украдкой поглядывая на Ростислава. Когда Родиона нашли и привели назад к Тихане, она не знала, на кого злиться: на сына или на себя, но в первую очередь поблагодарила как Белимира, так и других, кто помогал искать Родиона. На одну проблему меньше – облегчение. Самое важное ждало всех впереди – дальше в неминуемом. Через промежуток долгожданного времени ребята погрузились в серую карету для передвижения, та отвезла всех к морскому берегу. Всё перемешалось: воины с орудиями торопливо подготавливались в спешке, пытаясь сесть в подъезжающие кареты, луна светила как за двоих, а погода помрачнела, ветер поднялся, как бы шторм на воде не встретил их. Ростислав всю дорогу волновался, будто в груди застыл кол. Руки тряслись, слюны во рту было хоть отбавляй, в голове томительно сидели противоречия. Он посмотрел на одного хорошего знакомого Влада. Тот улыбнулся и кивнул головой, намекая, что всё хорошо. Переняв уверенность того, Вяземский слегка успокоился. Закрыв глаза, он представил очень длинную дорогу, та таковой и была. Добрались они не скоро, хоть очень торопились. Время было рассчитано поминутно. На море действительно плохая погода, ещё и дождь начинался. – «Не к добру», – подумал Ростислав. – Чего стоишь, княжич? – поинтересовался Влад, рассматривая погоду и воду, открывающуюся перед их взорами. – Идём. Воины следовали указаниям Славомитра. Все они обратили внимание на торговый огромный корабль: по размерам весьма хороший. Дожить до рассвета… Ростислав сглотнул. В глазах будто всплывали картины чего-то угрюмого и невзрачного. На борт поднялись все воины – все шестьдесят человек. Со временем корабль стал отплывать от берега. Ростислав спустился вниз по лесенке и уселся где-то близ стены. Всё так темно и так пугливо: его тело вместе с кораблём пошатывалось. Рукой парень задержался за доску рядом. Тихая паника неизведанного. Белимир сел рядом с Ростиславом, спокойно устраиваясь. Ему вообще было до звёзды, что происходит. – Все помнят? – скомандовал Славомитр. – Никто не выходит, пока разбойники не нападут и не окажутся на судне. Абсолютно каждый помнил слова главного воеводы. Ростислав также всё понимал, но в душе началась война. Движения корабля пугали его, и он сам не знал, по какой причине просто так пробивалось иглой чувство под названием испуг, и оно трескалось, лопалось и ломилось на части. Волны бились за кормом. Море, серое и тяжёлое, растянулось до самой полосы, как холодный саван, укутывающий мир. Ветер свистел, проникнув во все щели корпуса. Волны катились под тёмным небом: не буйные, но и не спокойные – они двигались с такой неумолимостью, что казалось, будто сама природа дышит глухим раздражением. Каждая капля воды, ударяющая о борт, звучала как предостережение. Ростислав не мог найти себе покоя в этом безответном моменте. Соль накрыла палубу налётом, превратив её в скользкую ловушку, а воины, мрачные и молчаливые, избегали смотреть в сторону полос между этой частью моря и другой. Корабль продолжал идти вперёд, прорываясь сквозь мутные воды, словно последний упрямец в мире. Тишина. Глухая и одновременно дерзкая тишина в потоке вечно ударяющих волн. Их звук слишком хорошо слышен. Ростислав надеялся, что это бушующее море отпустит их назад. Плыли они прилично: по времени уже прошли свой порт и двинулись дальше. Кто-то из ребят даже ненароком умудрился заснуть, кто-то вышел наверх – дождь не усиливался, уже неплохо. В сумрачной погоне за разбойниками ребята пропустили момент, как те подкрались к ним. Тревогу дал лишь один из воинов, что заметил, как настороженный корабль поднялся прямо из воды, отбрасывая волны прочь от себя. Поднялись крики. – Наверх! – скомандовал Славомитр. Гопот ног в быстром темпе поднимавшихся по лестнице наполнил пространство. Разбойники явно были не готовы столкнуться с армией, что повалилась на них. Началась самая настоящая резня. Кровь на палубу полилась, как по приказу, а те три луны, по легенде, скрывали колыбель моря. Ростислав повернулся и, достав меч, отразил атаку. Белимир был всегда неподалёку, но нет ничего худшего, чем пропасть на который никто не рассчитывал. Вяземский увидел лишь капитана вражеского корабля – одетого в красный кафтан и в чёрные штаны; на лице какая-то красная сыпь отчётливо бросалась в глаза. Он вступил в бой со Славомитром, и их поединок продлился достаточно долго и даже был очень хорош, но и лишняя хитрость не прошла мимо. Один из разбойников напал сзади, создавая некий блок Славомитру. Ростислав застыл. Всего пару секунд… Пару роковых чёртовых секунд и один удар по главному воеводе княжества. Тот ожидал подобной подставы, поэтому принял последний бой с честью и отвагой. Зримо глядя врагу в глаза, он рухнул уже навеки. Ростислав отрицательно покачал головой. Нет, нет, нет. Только не сейчас, только не он. Время казалось остановилось, превращая жалкие секунды в прах, а кровь стыла в жилах. Те самые луны над морем повисли… – Назад! Заложен варгатит! – резко закричал один из воинов. Ростислав повернулся быстро, оценивая обстановку. Всё пошло не по плану, всё рухнуло! Он, укрываясь от вражьих бед, бросился к солдатам, понимая, что Славомитр мёртв и сейчас никто иной, кроме него, не позаботится об них. – Все за борт! – приказал княжич. – Все! Под кораблём послышался взрыв. Они не успели. Дожить до рассвета… Ростислав знал, он чувствовал, что что-то произойдёт: нужно было больше людей, нужно было больше сил, нужно было! Нос корабля сильно повредился, а деревянные изделия стали крушиться. Вода мгновенно стала заливать нижнюю часть судна и топить его. Кого-то из воинов завалило балками, и они не могли выбраться; пришлось идти на дно. Кого-то ударило по голове чем-то тяжёлым, кого-то зарезали в бою. Княжич в этом ужасе заметил, как в Влада выстрелил один из разбойников прямо в спину, и парень полетел навстречу своей смертной судьбе в воду. Всё рухнуло. На его глазах убивали его же воинов, а он был бессильным. Но долго надеяться не пришлось: корабль за считанные минуты пошёл под воду. Всё произошло слишком быстро и торопливо. Вяземский прыгнул в воду, и тут всё поплыло. Стоило ему столкнуться с стихией, как перед глазами он увидел древнейшие постройки былых веков: солнце слепило, вода утихла, какой-то юноша находился на коне в металлических доспехах. Не нужно было иметь много ума, чтобы догадаться о том, кем он был – Ростислав из рода Рюриковичей, его образ всё никак не может отстать. Несмотря на свои видения, Ростислав раз за разом приходил в себя, понимая, что он сейчас в воде, он тонет. Но неожиданно опять перед его глазами возникла странная спокойная картинка; при этом ему удавалось слышать всплески рядом. Белимир доплыл тем временем до обломка корабля и ухватился за него. Повернув голову, он с ужасом увидел, как огромный корабль приличных размеров тонет. Звуки волн и падения брёвен покрылись десятками убитых людей. Один парень что-то не торопился отплывать. – Тебе что, жить надоело? – закричал Вяземский. – Плыви скорее! Тебя же затянет, как только корабль под водой окажется! Воронка! – пытался он достучаться до парня, но тот, понятное дело, ничего не слышал. Вода попадала в уши. – Леший! – Вестимый княжевит бросился тому навстречу, теряя все силы. – Хватайся! – он протянул руку. – Быстрее! – Бултыхаясь на поверхности воды, кое-как тому всё же удалось схватить парнишку и потащить с собой к обломку. – Жив? – спросил он того, и воин вроде бы закивал. – Ростислав…, – неожиданно вспомнил Белимир, поворачивая голову, чтобы оглядеться. Двоюродного брата нигде не было. – Ростислав! – закричал он, будто это помогло бы. Сам Ростислав то ли тонул, то ли нет… для него всё смешалось, но ушедший на глазах отчаянья корабль и поражённо падающего Славомитра он запомнил навсегда. – «Отец, а можешь так?» – гудела странная фраза прямо в голове. Княжич всё время пытался понять: это его виденья или же воспоминания? Тепло. Уже теплее… руки совсем не слушались, а мозг показывал не то что нужно. – «Неужели это конец?» – думал Ростислав. Опять его вытолкнули из странных видений. Он открыл глаза в воде, видя, как в последний путь спускались вместе с ним тела убитых совсем молодых парней; для некоторых это было первое задание. Вновь вспышка, в этот раз окончательная. Опять нереальные виденья. Он вынырнул в том же старинном месте, наблюдая, как парень на коне – тот самый утопленный Ростислав – пихнул какого-то старца в воду. Тот упал и выбраться уже не смог. Вяземский узнал историю о том, как молодой Ростислав утопил старца Григория перед боем на реке Стугне. Тому не понравилось, что старец на судьбу нагадал, что он утонет. Вот потомок княжеского рода и разозлился. Только предсказание сбылось – Ростислав утонул, упав с коня в доспехах, а те ой как тяжелы были… Вяземский ощущал себя призраком, только вот всё должно быть наоборот – это он живёт в будущем, а не наоборот. И чего его только этот Ростислав не оставляет в покое? Какой раз к нему является. Княжич понимал, что сейчас он тонет в воде, но видит совсем иное – видит лето, другое время, другое место, другие люди... Сон или он сходил с ума? Очнулся парень уже дома, что странно. Он думал, что уже умер. Мочи нет на то, абы подняться. Дышать тяжко. На удивление, тихий спокойный день восстановился, и солнце так слепило сквозь занавески. То-то невнятно промычав, Ростислав вдохнул кислород. Наконец-то он родимый. – Тише-тише! – попросил аккуратно Севастьян, кладя руку на голое плечо княжича. – Тебе нельзя вставать. – Я… я умер? – томно, толком не открывая глаза, спросил Вяземский. – А тебе, я вижу, только и норовит умереть! – подметил Руян. – Нет, ты живой. Сейчас дома. Тебя Белимир вытащил. Это чудо, что ты вообще выжил! – Я помню свет и умершего Ростислава… ещё старца. Вода. Там была... – Тихо! – напомнил целитель. – Всё потом. Сейчас ты будешь лечиться. Вот Белимир и в правду нечисть из Нави! Его вообще ничего не тронуло. Отделался лёгким испугом. – А… что с другими? – вспоминая ужас прошлой ночи, спросил Ростислав. Слёзы сами скатились. – Что там? – хрипло опять заговорил юноша. Севастьян молчал. Он не мог так просто объяснить всё, но похоже Вяземский в предрассветной мгле и так всё знал. – Всё закончилось плохо. Из шестидесяти человек выжило лишь десять. В основном из-за удара по кораблю, и многие не ожидали этого; разбойники просто рубали парней живьём. Тебе повезло, что ты не оказался под топором. Ростислав зажмурился и заплакал. Воля волюшка… опять истерика, опять тот самый внутренний крик. Это был для многих первый и последний бой. Это было ужасно. Куда невинных людей послал его отец? На что? На верную гибель? За что? Вяземский ненавидел своего отца; он презирал Даромила не так за себя, как за невинные жизни за Славомитра… Кое-как поднявшись, он встал. – Ты куда? – насторожился Севастьян. – Ростислав! – Севастьян! – грубо впервые заговорил Вяземский, поднимаясь на ноги. – Я сам! – Ростислав… не руби с плеча, не совершай ошибок! – Ошибку я совершил, когда позволил отцу потыкать собой! – закричал он, теряя терпение. И хоть Ростислав понимал, что срывается на невинном человеке, который искренне заботился о нём, и ему было стыдно, но не сейчас. Хватит. Надоело. Юноша не надел на себя рубашку, ему осточертело скрывать позорные шрамы. Он решил показать их всем. А что? Пусть смотрят. – Ростислав! Ростислав! – побежал за ним следом Севастьян, пытаясь предостеречь того от колоссальной ошибки. – Ростислав! – но двери закрылись, и целитель выскочил из комнаты, хватая княжича за руку. – Нет! Не надо! Ты сделаешь только хуже! – Отпусти меня прочь! – закричал Ростислав, вырываясь и уходя. Он побежал сквозь собственную злость и ненависть к отцу по коридору. Как он мог быть таким слепым раньше? Руян не прекращал несчастных попыток всё исправить, понимая, что как только княжич отойдёт, то будет такой пожар, что ничем уж точно не потушить. Нельзя начинать всё злобой и злобой же заканчивать. Ростислав не собирался того слушать; он был уверен, что всё делает правильно теперь уж окончательно. Выйдя из поворота, Ростислав столкнулся с Белимиром, Якуном, Ярополком и ещё парочкой людей вокруг них. Вид княжича без рубашки не на шутку всех их вострепетал. Блэк так вообще кидал взгляды на друга, а потом на целителя позади него, но Севастьян покачивал головой, будто умолял Ярополка что-то сделать. – Ну что, отец, доволен? – начал кричать Ростислав с накопившейся язвительностью. Даромил даже не ожидал. Он, распахнув глаза, не моргая смотрел на сына. Ярополк переглядывался то с Белимиром, то с Севастьяном. – Ну что ты молчишь? – закричал Ростислав опять. Было ясно, что он впал в паническую истерику и даже себя не контролировал. – Ростислав… иди к себе в комнату и не позорь себя! – авторитетно попросил Даромил. – Что? – усмехаясь, спросил тот сквозь слёзы на глазах. – Мне? Ты мне сказал идти в комнату? После всего? Это же ты виноват! Если бы не ты и твои чёртовы затеи, этого не было бы! – Ростислав! – повысил голос в своём привычном образе Даромил. – Сколько можно? Я сказал: успокойся и иди к себе в комнату, потом поговорим! Княжич рассмеялся, покачивая головой. – Я? Ну уж нет… а знаешь что, батюшка? Я больше не буду тебя слушать. Вот вообще! Всё, что ты мне делал до этого и сейчас… я не стану опускаться до твоего уровня! Даромил хотел его ударить, даже поднял руку, но вовремя остановился. Настоящая сейчас сцена разыгралась перед всеми. Ярополк в шоке глазел… – Ну? Давай! – ответил Ростислав, ожидая. – Бей! Тебе это не впервые! Или что? Забыл? – Даромил, что происходит? – галантно поинтересовался Якун. – А он что, со своим родным братом не делится воспитанием детей? – чуть не смеясь, спросил Ростислав, глядя на дядю. – А вы на тело моё все посмотрите. Ну как? Дружная семья? – его волнующий взгляд бегал от одного человека к другому. Молчание и тишина. Севастьян, что долго скрывал этот секрет, закрыл глаза, опуская голову. Ярополк был в ужасающем шоке; он смотрел на Ростислава, лишь изредка моргая. Вот так новость! Даже Белимир просто молча рассматривал двоюродного брата. Якун так вообще приподнял лицо, думая: это спектакль? – Что же ты, батюшка, молчишь? – язвительно спросил Ростислав. – Сказать нечего? Да? Даромил сверлил сына непроницаемым взглядом. Вот-вот казалось, что он мог сорваться. Между ними обстановка висела на последней белой ниточке, которая и так стелилась над огнём. – Что ты себе позволяешь? – строго спросил князь. Для Ростислава теперь его слова ничто. Пускай всё потерял, зато свободный. – Что я себе позволяю? Что я позволяю? – закричал он, подходя ближе. Ярополк никогда прежде не видел Ростислава в таком состоянии; он аж отошёл назад. Севастьян немедля подбежал, хватая княжича за руку, пытаясь остановить. Ростислав вроде бы как того послушал и не стал делать следующие шаги. Даромил был в шоке и удивлении от выходок сына; даже придумать не мог, что сказать. – Это ты их всех убил! – нервы парня сдали, и он всё кричал и кричал на отца. Руян попытался оттянуть Ростислава ещё дальше или, лучше, вообще увести прочь, только вот сам Ростислав на это не шёл, всё время брыкался и пытался убрать руки целителя от себя. – Всё… хватит, уходим, – попросил Севастьян. На крики и споры пришёл Августин Руян. Он остановился у самого поворота в коридор, наблюдая. – Я тебе никогда этого не прощу! Никогда! Ты за всё поплатишься за то, что натворил! – продолжал бросаться словами Ростислав, не сдерживая ни слёз, ни эмоций. Ярополку по-настоящему стало страшно. – Уходим, Ростислав. Ну же, – просил нервно Севастьян. Даромил лишь одним кивком головы дал пару воинам приказ, чтобы они наконец-то угомонили Ростислава. Те подошли к нему, но вот Севастьян всё пытался его защитить и закачал отрицательно головой. – Ну чего вы? У… Ростислава серьёзная травма головы. Он сейчас не в себе, ему нужно вернуться в постель. Ему плохо, он сам не ведает, чего творит. Видите? Он не контролирует себя. – Так дай ему что-то, чтобы стал себя контролировать, – попросил Даромил, глядя на то, как сын кажется действительно сошёл с ума; вечно говорил про какого-то другого Ростислава, вечно возвращался к князьям потусторонних, а сейчас кричит, падает на пол и не даёт себя взять. – Да… он не в себе! – подтвердил Белимир. – Видно, серьёзная травма головы… – Это вы все не в себе! Я не сумасшедший и не больной! – криками пытался оправдаться Ростислав. – Ну почему мне не верят… – заплакал он. Севастьян пытался извлечь максимум добра из того, что по своей эмоциональности натворил Ростислав, и как целитель пытался его отмазать. – Помогите. Его нужно вернуть в комнату, он не в себе. Вы видите? – пользуясь срывом княжича, целитель смог кое-как убедить всех в том, что происходящее не действия Ростислава, а его удар по голове. – Да! – поддакивал Белимир, только для чего? Ярополк немедля решил помочь. Он, чтобы Ростислав не так сопротивлялся, вышел к нему, ведь Блэку Вяземскому доверял. – Давай, я помогу, – заговорил юноша Севастьяну и взял за руку друга. – Дайте ему уже что-то выпить! – приказал Даромил, радуясь, что вроде бы всё пронеслось. Он и сам поверил Севастьяну, что его сын не в себе, но это временно; в принципе, его можно понять: крушение корабля, удар, чуть опять не утонул – эти качества оправдали действия Ростислава. Через крики по всему княжескому двору и сопротивление, Ростислава всё же дотащили до его постели. Положив на кровать, его силой держали, чтобы он не встал вновь, пока Севастьян не нашёл специальный отвар. – Держите его! – попросил он, подходя к кровати с чашей. Ростислав всё время сопротивлялся и отнекивался, отводя голову в сторону. – Я же тебя спасаю… – тихо проговорил Руян и наконец-то силой влил в него успокаивающее. Вяземскому полегчало не сразу, но полегчало. Со временем он стал засыпать, не чувствуя ничего. Мокрые глаза закрывались, а шум вокруг уже превращался в немое звучание. Слабость. Постепенная сдача сил и сон. – Что ты ему дал? – поинтересовался обеспокоенно Ярополк. – Успокаивающее. Пустырник и иван-чай… – От пустырника и иван-чая так быстро не засыпают, – заметил Блэк. – Знаю. Но в настойке есть другие травы, которые ускоряют этот процесс. Если смешать валерьяну и хмель и дать настояться на луне, то получим сильное успокаивающее. Пройдут года — всё возможно; когда-то будет по-другому, но не сейчас. – Как он? – спросил Даромил, входя в комнату сына. – Успокоился? – Да, князь, всё верно. Ростислав уснул. Боюсь, что… такой срыв может повториться; он сам не свой, – пытался отбелить имя Ростислава Севастьян. – Ему нужен присмотр, чтобы второй раз он так не вышел; это хорошо, что он встретил вас, а в другой случай он может и с лестницы упасть – сами знаете, – Руян как мог плёл только то, что приходило в голову, и надавливал на невменяемость Ростислава. Вроде бы подействовало. – А откуда у него всё-таки шрамы? – спросил Ярополк; если Ростислав невменяемый, значит, и про отметины на теле запросто мог наплести в бреду. – А… это? – Севастьян вот тут уже не знал, как оправдается. – Это у него с прошлого раза осталось; когда помнишь, он пропал? – Блэк кивнул, вспоминая случай, когда он с Святославом его искали. – Ужасные раны были на спине – просто всё в мясо. Вот тут Ярополк был не согласен. Он не помнил, чтобы Ростислав так уж сильно повредил спину; а может, он не замечал? Даромил, конечно, строгий, но чтобы так избивать родного сына… Для Ярополка такая тема вообще была дефолтом: Регулус с него пылинки сдувал, а тут такое – он и подумать не мог, что кто-то может жить с такими родителями. Разве отец может быть злым или строгим? Разве такое у кого-то вообще есть? Казалось, для юноши это невозможным.

***

Пока такой кошмар происходил в доме, Мирослава продолжала сидеть в своей комнате, как вдруг к ней постучались. Она радостно побежала открыть двери, думая, что это Ярополк, но когда там оказался Белимир, немного заволновалась. Он стоял самодовольно с букетом каких-то нарванных самолично цветов. – На! – улыбнулся он, протягивая их ей в руки… Мира удивлённо забрала этот «букет», но не приглашала его войти вовнутрь. – Белимир? Что такое? Что у вас там происходит? – А то у Ростислава срыв случился после удара по голове, всё нормально, – махнул он рукой. – Его уже привели в порядок, он уснул. Не спрашивая разрешения, он сам зашёл в комнату, пихая девушку чуть дальше и закрывая поспешно за ними двери. Ей это не понравилось. – Что ты делаешь? – задала вопрос Мира, сжимая цветы. – Да я это… просто так пришёл, – он игриво приподнял брови, довольно ухмыляясь. – Букет понравился? – многообещающе улыбался он, будто не букет ей принёс, а гору золота. – Правда, красивый? Мира вообще не оценивала его улыбок. Она кивнула без желания отвечать. – Да… очень. – Я знаю. Сам собирал. – Оно и видно, – саркастично, но с улыбкой ответила она, а Белимир подумал, что это комплимент, поэтому засмеялся. – Спасибо… Наступила неловкая тишина; и он, и она молчали. Мира вопросительно посмотрела на парня, разводя руки. – Ну? Это всё? Можешь идти. Белимир подошёл к ней ближе, хватая её за талию и притягивая ближе. Мира вскрикнула от неожиданности, бросая букет на пол. – Вы как рак… ой, ракушка. Такая же лежащая и вроде бы мокрая, а вроде бы сухая. Мирослава в шоке смотрела на это «чудо» перед ней; она отпихнула его в сторону. – Иди ты! Что ты несёшь? Какая ракушка? Пошёл вон! – Ты ещё тут не живёшь, а уже выгоняешь меня? – улыбаясь, ответил он, медленно подходя. – Мне нравятся такие игры. – Ты чего, ненормальный что ли? Говорю: иди отсюда! В этот раз он ухватил её двумя руками; Мира ошарашенно приподняла свои локти вверх. – Такая горячая! Я люблю таких, – сказал он и резко поцеловал девушку в губы. Мирослава издала звук от удивления; она застыла, но тут же попыталась отстраниться от него. Прозвучали открывающиеся двери. Мирослава и Белимир отстранились, а на пороге стоял очень удивлённый Ярополк, которого казалось, шок не покидал сегодня целый день. – Я не понял, – с претензиями начал Блэк. – Это что тут происходит? Мира готова была убить этого чёртового Белимира: ну чего он припёрся сюда со своим веником личного производства? – Ярополк… я тебе всё объясню! Выслушай меня. Прошу тебя. Блэк раздражённо хлопнул дверью, закрывая её и смотря на девушку с Белимиром. – Уж постарайся, милая! – В смысле «милая»? – удивился Вяземский. – Это что, твоя что ли? – он указал пальцем на Миру, пребывая в тотальном шоке. – Моя! – Ярополк опустил руки и подошёл к ним ближе. Белимир почувствовал себя немного неловко. – Ярополк, прости… я не знал, что она твоя. Я думал, она просто живёт тут или максимум к Ростиславу её пытаются прибить. Я бы даже не подумал. Если бы я знал – то никогда! – оправдывался Белимир. – Серьёзно… – он повернулся к Мирославе. – А ты чего молчала? Дура! Мира была крайне возмущена. Это она ещё виновата? – Это я дура? Это ты дурак и хам! Охальник! Вахлак ты! Ворвался ко мне в комнату со своим веником и полез лобызаться! – А чего, это мой дом? Куда хочу, туда и хожу! – спорил Белимир. – Это дом твоего дяди! – поправила она парня. – Всё равно он формально принадлежит Вяземским! Это княжеский двор, вообще-то! На него есть писание и историческая летопись! Так что всё по закону. В этом доме мой отец вырос, – Белимир разозлился и, демонстративно развернувшись, пошёл к дверям, открывая их. – Пойду лучше к служанке своей! Она и то умней! – после этих слов двери захлопнулись. Мира подпрыгнула от резкого звука. Ярополк ждал объяснений от неё лично, отбивая подошву ботинок об пол. – Ярополк… он сам виноват! Он пришёл сюда, вот цветы свои принёс! – она показала на валяющие помятые цветочки под ногами. – Схватил меня и поцеловал. Я не успела ничего сказать! Поверь мне! Парню хотелось в это верить, но осадок неприятности всё же остался; как-никак, но маленький надлом присутствовал по вине судьбы, конечно. – Поверь мне! – не унималась она. – Я тебе верю… но… но не знаю. – Не знаешь что? Думаешь, я тебе изменяю? Это хочешь сказать? Ты должен мне доверять. Ярополк это знал, но его всё ещё не покидали мысли, что Мира врала ему и про своё исчезновение и появление, это казалось странным: так раз тогда она могла завлечься поддержкой у лжи, то почему не могла сейчас? Всё казалось сложным. – Я понимаю. Прости, – Ярополк обнял её, прижимая к себе. – Извини… Мира обняла его в ответ. – И ты меня извини. Давай это забудем? – она посмотрела на него снизу вверх. Ярополк кивнул, целуя её в голову.

***

Ростислав проснулся в глубине ночи, замычав, и, открыв глаза, почувствовал, как лоб почему-то болел. Нащупав там шишку, он застонал от разочарования: опять что-то неладное с его лицом. Но это потом. Встав, перед глазами всё плыло, пришлось ухватиться за край кровати, чтобы не рухнуть. Воды… нужен глоток воды. Юноша нетерпеливо выпил то, что нашёл на столике рядом, и сел обратно. Он чувствовал изнеможение. Ужас и боль, ненависть к отцу – и только сейчас пришло осознание того, что он сотворил. Боги… Севастьян его просто спас. Настоящий верный соратник. Ростислав услышал, как возле его двери кто-то возился. Он тут же лёг в кровать, притворяясь спящим. Когда к нему вошли, это оказался Севастьян; он поставил на столик травы и баночки, а потом вышел. Последовала следующая попытка встать. Ростислав знал, что раз он бросил отцу вызов, то помилованного шанса не будет, да и на Мире жениться он не хотел. Княжич через боль и труд отыскал свою белую рубаху, надел на себя, заправил в чёрные брюки и развернулся. Юноша схватил меч, подаренный Святославом, и положил в карманы себе самоцветы. Подбегая на носочках к выходу, он осторожно прислушался: нет ли там никого снаружи? Он боялся, что у его комнаты поставят воинов, и не прогадал – действительно, за дверью кто-то дежурил. Вот чёрт… Ростислав повернулся, думая и гадая, что делать? Через окно? Нет, не выход; звук разбившего стекла услышат. Из замкнутого круга не убежать, но выход должен быть. Тут к нему пришла идея – очень простая, но всё-таки идея. Он притворился больным и невменяемым. Открыв двери, Ростислав увидел своих воинов. – Помогите! – слабо попросил он, притворяясь. – Идите сюда! Скорее! Два воина тут же зашли в комнату Ростислава. – Что случилось, Ростислав Даромилович? Что-то ужасное? Вам хуже? Нужен лекарь? – Да… сходите за ним, пожалуйста. – Врат, приведи Севастьяна! – попросил один из воинов. Тот, как ему было велено, пошёл за Руяном. Так хорошо от одного избавились… остался второй. Стоило Врату отойти на хорошее расстояние, Вяземский принялся устранять второго и как можно быстрее. Время на исходе. – Слава, а ты мог бы достать вот тот отвар? – княжич очень волновался; он указал пальцем на зелёный флакон, стоящий у него на столе, и притворился, будто сейчас потеряет сознание. – Да, конечно, как прикажете, – Слава подошёл к столу, и в ту секунду Ростислав мигом выскочил из комнаты, запирая её магией. Слава, поняв, что его обманули как дурака, кинулся к двери, но поздно – закрыто. Княжич на всех порах как только мог ускорился, чтобы сбежать прочь. Он сначала забежал за стену, а потом за статую, зная, что как только Севастьян окажется у него в комнате, будет поднята тревога по которой отдадут приказ – немедля отыскать княжича; за попытку бега его уж точно запрячут в комнату надолго и вынесут вердикт о его диагнозе: что он сумасшедший. Поэтому возможность только одна. Ростислав торопился, чтобы успеть. Он свернул за угол, а потом за второй и выбежал на длинный коридор. Боясь спугнуть свою удачу, он даже не дышал. Лишь бы добежать до секретного хода. Благо, целитель обычно находился в другом месте дома. Вяземский торопился, в голове говоря, чтобы не пропустить самое важное. Искать сейчас Ярополка нет смысла, нет времени, а вот ход – то, что нужно. Как назло, он услышал чьи-то шаги. Ростислав прижался к стене, опускаясь ниже, чтобы спрятаться за деревянным комодом. Это был воин. Парню казалось, что он сойдёт с ума, пока сбежит с родного дома. Чуть ли не врастая в стену, он сжимался и молился, абы воин не увидел его. Как только того не стало видно в поле зрения, Вяземский рванул дальше. Всё металось перед глазами: коридоры, двери, вышитые картины, а главное – страх, что он увидит кого-то за следующим поворотом. Вспоминая слова Белимира о том, что бег – это хорошее хобби, Ростислав теперь был согласен. Добежав с усилиями до заветной стены на первом этаже, Ростислав приподнял ковёр на ней и, прижав руку к нужному месту – узору топора Перуна, дважды повернул его влево. Топор будто стрелой указал наверх по узору серебряным светом, проход отворился. Ростислав быстро скрылся там, и стена вновь стала на место. Наконец-то. Он мог выдохнуть спокойно. Весь кошмар позади, или не весь? Не важно, сейчас главное – выйти на улицу. Бегом по старым запылённым и каменным проходам юноша вырвался на улицу. Вход вёл прямо из стены дома. И вот Ростислав был на свободе. Радостно он закрыл глаза в томном опустошении, каждый раз ища мгновение. Теперь нужно выйти из ворот. Но другого выхода не оставалось – идти прямо. Тайком, пока никто не видит, он прокрался в конюшню, вытащил Аргамака и, севши на него, Ростислав просто совершил побег. Он понёсся к главному входу к стражникам, прямо не сворачивая. Те опешили, и единственное, что сделали, так это отошли в боковые стороны с криками и возгласами: «Назад!» Ростислав знал, куда направляется, и гнал коня как можно скорее, быстрее и живее. Внезапно он почувствовал радость свободы и независимость от своих прежних страхов. Нет больше никаких ограничений, нет прошлого; есть только он и его решение: ведь кто как не он может контролировать свой исход? Выскочив на заветное поле, он под звуки птиц поднял голову. Вот она какая свобода. Вот она какая независимость от предрассудков и страхов. Больше не существует той пелены, что создал его отец над ним. Пошедший дождь только улучшил состояние княжича. Внутри наконец-то вновь появилась весна, а дождик этому сопутствовал. Капая холодными каплями ему на лицо, вода даже не представляла, какую уступку она подарила этому человеку. Опуская голову вниз синхронно вместе с конём, Ростислав погладил животное. – Мой друг… моя опора и мой гордый стражник. Впервые за долгое время искренне улыбнувшись, он поспешил скрыться в этом замке из дождя. Аргамак уверенно сказал на новый путь, а Ростислав держал стезю к одному человеку – Святославу, тот, что мог зажечь самые последние свечи. Торопясь и опасаясь погони, княжич не замедлялся, не видя особых препятствий под копытами лошади. Раз, два, три, четыре – и ещё прыжок. Листья отлетали прочь. Немало усилий пришлось положить, чтобы как можно скорее добраться до места проживания Кощея. Остановив Аргамака у ворот, Ростислав сглотнул, начиная понемногу переживать, и этот трепет волнения разродился по коже. Каждый день одно и то же кино. Ровно держа спину, Ростислав направился вовнутрь, когда оказался на территории, слез с коня. Нет, так не может быть. Милославский с вероятностью в сто процентов должен уже знать, что Ростислав здесь. Так всегда было и есть. Уже бывалые идолы встречали путника. Ростислав усмехнулся и пошёл дальше. Шаги медленные, раздуманные, небольшие. Созданный им же мир внутри себя – как ночь, закрывшая всем глаза ради прекрасных снов. Идолы, страхи, дворы и заклятия. Он проходил всю дорогу, а на пути – так никто и не появился. Свет луны гулял по просторам. Интересно, а колыбельная могла быть спета луной? Нежная и такая громкая ночь… Святослав появился из ворот дома. Не показал, что удивлён видеть тут княжича. – Вяземский? Что ты тут делаешь? – спускаясь по лестнице, промолвил он. – Время видел? – Я знаю… – без дополнений ответил он. – Ну так? – подойдя совсем близко, спросил маг. – Чего тебе на сей раз надобно? – Я сбежал из дома. – Ты что? – ошарашенно спросил Святослав. – Как? – Долго объяснить. Можно я у тебя останусь? – трепетно попросил парень, подходя ближе к Святославу. – Пожалуйста. Мне не к кому больше пойти; где бы я ни явился, меня вернут домой. Ростислав молча обнял мага, и тот в ступоре приподнял руки сначала, а потом всё же обнял его в ответ. – Всё ладно, всё хорошо, – тихо и удивлённо ответил Святослав, поглаживая Ростислава по спине. – Расскажешь, что случилось? Вяземский кивнул, но не ответил, а просто подал жест головой. – Я тебе всё расскажу. Обещаю, – высказался Ростислав. – Только позволь остаться тут. Святослав тяжело вдохнул. Вот опять Вяземский. И года не прошло, а он вновь весь побитый: в ссадинах, ранах, мокрый под дождём и с покраснениями заново сталкивается с ним; и опять нужна помощь. Ну это уже даже не традиция, а закон какой-то. – Оставайся. Идём в дом, здесь холодно, – спокойным голосом ответил Святослав, ведя гостя вовнутрь. – Сейчас ляжешь спать, утром будет разговор.