Синяя ветровка

      Почти фарфоровая, не тронутая ни веснушками, ни загаром кожа. Тонкие и острые черты лица, обрамленные черными струящимися и шелковистыми локонами волос. Глубокие глаза, в которых хочется утонуть, с завораживающе длинными тёмными ресницами. Слегка розовые губы, потрескавшиеся за холодную зиму, манят даже сильнее, чем глоток воды в самой засушливой пустыне. Аккуратный подбородок перетекает в изящные изгибы шеи. Подогнутый ворот черной водолазки часто скрывает большую часть кожи, но образ это совсем не портит, даже наоборот, это добавляет какую-то нотку игривой недосягаемости. Особенно когда тонкая ткань водолазки следует за плавными линиями плеч. Точно такие же ощущения появляются, когда легкая голубая ветровка подчеркивает округлую упругую грудь или узкую талию. Шинадзугава до одури обожает эту некоторую недоступность притягательного образа в своей голове. Если бы он был честен с собой, то большую часть времени Санеми провел бы в своих влажных мечтах наедине с таким неприступным в реальности силуэтом. Единственное, только… В этот раз с образом было что-то не так. Как будто бы чего-то не хватает. Или наоборот, какая-то лишняя деталь слишком выбивалась из привычной картины. Бледная кожа, длинные черные волосы, длинные ресницы, прикрывающие глаза, тонкие брови, острое лицо… Что же не так? Может, дело во взгляде? Слишком отрешенный, незаинтересованный… Но это в пределах нормы, это не бросается в глаза. Чуть взлохмаченные волосы? Тоже ничего удивительного, такое бывает, это даже заводит. Фигура? Что-то не так с фигурой? Санеми напрягается, направляя все свои спутанные в ночи мысли на выяснение причины диссонанса. Плечи? Черты лица? Прическа? Одежда? Ну конечно! У Канаэ никогда не было голубых ветровок. Шинадзугава облегченно выдохнул, наконец выяснив что его так встревожило в привычном образе коллеги учительницы. Только откуда же внезапно взялась эта ветровка? Кочо никогда в принципе не носила вещи голубого или синего цвета. Максимум, если надевала джинсы на пару дружеских встреч, или голубоватые шапку и шарф на прогулку по зимнему городу в преддверии какого-нибудь праздника. Но ветровку… Кажется, Канаэ в принципе не любила одежду на молнии. Ее всегда больше привлекали пуговицы или кнопки в качестве застежек. Может, она носила кардиган похожего цвета? Нет, нет, вряд ли… Или, может свитер? Тоже нет… Может, Санеми неудачно вспомнил чью-то чужую кофту, пока мечтал о учительнице биологии? Что ж, это больше походит на правду. Но единственный из всего окружения мужчины, кто мог бы носить такую ветровку — это Томиока Гию. Блядский Томиока Гию, который вечно ходит со своим каменным лицом и который докапывается до любых мелочей похлеще самого Санеми. Это вечно недовольное всем вокруг высокомерное лицо заставляло кровь Шинадзугавы кипеть от злости. Каждый раз, как коллега оказывался рядом, Санеми буквально готов был взорваться, все внутри бурлило и сжималось, руки иногда непроизвольно дрожали от, наверное, ярости, а лицо наливалось краской от злобы само по себе. Ни один человек ещё не мог так сильно выводить математика одним только своим существованием. Эти неопрятные, непослушные, скорее всего даже грязные волосы, безучастный взгляд, высокомерно расправленные широкие плечи, все это до ужаса выводит! Как можно излучать столько надменности почти не разговаривая? А ведь молчание этого Томиоки ещё больше пропитано бессмысленной важностью и нежеланием общаться с кем-то, кто его недостоин. А когда он все же открывает рот, лучше ситуация не становится. Кто ему вообще доверил статус главного смотрителя за дисциплиной?! Ладно бы, если он высказывал свои претензии только тупым ученикам, но докапываться ещё и до Шинадзугавы?! Бесит! Да и к тому же, кажется, Томиока совершенно не следит за собой. Как можно ходить в одежде, которая так тебе мала? Каждый раз, как лето становится слишком жарким, этот физрук нарочно надевает самые ублюдские футболки, облегающие его тело настолько, насколько это вообще возможно. Он как будто бы специально демонстрирует все лето свое тело, лишь бы показать всем, как он крут и какой он спортивный. Да, конечно, показать ему точно есть что, там и с ветровкой есть на что посмотреть, но вид чужой мужской груди, обтянутой парой тряпкой, доводил Санеми до белого каления. Точно так же как и сейчас.       Открыв глаза, Санеми мысленно выругался, сжав кулаки и метнув взгляд куда-то в сторону окна. Кромешная тьма. Быстрым движением руки, Шинадзугава взял свой телефон с табуретки рядом и включил его. В следующее же мгновение, чуть не ослепнув, мужчина выключил экран, озлобленно протирая глаза. Выждав пару минут, вслушиваясь в сопение младших братьев откуда-то из другого угла комнаты, Санеми вновь включил телефон, заранее щурясь от света. Время три часа ночи. Воскресенье. Блядство, иначе просто не сказать! Даже в выходной день Томиока все испортил, чтоб его черти побрали! Бормоча себе что-то под нос, мужчина закинул свой телефон под подушку и лёг на бок поудобнее, намереваясь глубоко забить на то, какой бред ему только что испортил такой прекрасный сон с чудесной Канаэ. Лёжа в темноте и тишине Шиназугава пытался вновь представить нежный недоступный образ учительницы биологии, но каждый раз что-то снова выбивалось из привычной картины. И каждый чертов раз это так или иначе было связано с Томиокой. Уже начало светать, а Санеми так и пытался выбросить из головы мерзкого коллегу, только портя себе этими жалкими попытками настроение.       Устав пытаться, Шинадзугава достал из-под подушки телефон, скинул с себя одеяло и встал с кровати, намереваясь пойти и выветрить всю эту дурь из головы. Беглым взглядом мужчина прошелся по комнате. На кровати напротив, свернувшись в комочек, лежал Генья, укрытый почти что с головой тонким одеялом. В другом углу на матрасе в позе звезды лежал Хироши, почему-то в трусах и свитере, полностью смявший под собой простыню, скинувший с кровати подушку и запутавшийся ногой в такой же тонком же тонком одеяле. Шестилетний Шуо развалился звездой поменьше уже на полу, предусмотрительно утянув вместе с собой в ночи покрывало с куском простыни. Вроде каждое утро одна и та же картина, но каждый раз братья, как будто бы, меняются местами, что не может не забавлять Санеми. Выдохнув, мужчина взял с табуретки свои наушники, явно повидавшие жизнь, прошелся до шкафа и вытащил оттуда первый попавшийся аккуратно сложенный набор вещей плюс-минус своего размера. Одевался он уже в коридоре, прислушиваясь к громкому сопению какой-то из сестер и к кряхтению малолетнего Кото. Кажется, он вот-вот планировал снова упасть с кровати на подложенную заранее подушку. Кто Санеми такой, чтоб ему мешать, правда? С такими мыслями старший Шинадзугава обулся, прихватил с собой ключи и тихо вышел из квартиры. — Пиздец какой-то. И на что я трачу свой выходной? — кинул вопрос куда-то в воздух Санеми, запирая дверь на два оборота. Уже слишком поздно возвращаться в постель. Мозг уже проснулся, и ближайшие часов шесть явно не будет готов ко сну. Весьма удручает…       Из планов на сегодняшний день у математика было только выспаться и дописать задачи для ещё нескольких вариантов контрольных работ. Но, к сожалению, первый пункт из планов уже не задался, а второй пункт явно был не для пяти часов утра. Так что теперь Санеми брел незнамо куда по безлюдной улице, слушая в наушниках первое, что попалось в плейлисте. Шум в ушах помогал заглушить тупые мысли о сегодняшних снах, прохладный ветерок выдувал усталость из каждой клеточки тела, а привычные пути позволяли абсолютно никуда не смотреть и не следить за тем, куда там мужчину принесут его ноги. Одни только собаки и птицы время от времени встречались на его пути. Быть наедине с самим собой, изредка мешающимися под ногами флорой и фауной, и любимым исполнителем ранним утром воскресенья, казалось бы, что может быть приятнее? Наверное, крепкий здоровый сон… Оказавшись у ворот в местный парк, Санеми хмыкнул и окинул взглядом кусты у входа. Сразу вспомнилось, как пару лет назад эти кусты неплохо так пострадали в схватке с бойкими Суми и Хироши. Раньше они часто ходили всей семьей в этот парк, просто развлечься и развеяться. Но в последнее время никак не получается вновь сюда попасть в полном составе. То кто-то из братьев или сестер заболевает, то мама ловит какую-то болячку со своим слабым иммунитетом, то роды, то… Страшные инциденты. И зачем только Санеми об этом вспомнил? — Тцч… В следующие выходные надо будет мелких взять, — пробубнил себе под нос Шинадзугава, шагая на территорию парка. Надо здесь все осмотреть. Поискать что может понравиться этим самым мелким, куда их сводить и чем можно будет занять.       За тщательным изучением всех попавшихся на глаза тропинок в этом парке незаметно прошли полтора часа. Единственное, что смогло остановить мужчину — это внезапная тишина в ушах. Его неприлично громкий плейлист, к сожалению, закончился. Ругаясь себе под нос, Санеми проверил телефон и презрительно вскинул бровь. Уже семь часов утра, удивительно. Целых четыре часа воскресенья были потрачены на какой-то бред, можно сказать почти впустую. Единственное, что могло порадовать Шинадзугаву — это факт наличия в этом парке нескольких детских и спортивных зон, на которых любили беситься его братья. Мнимая радость была быстро прервана урчащим животом. — Ну конечно, ещё чего? — Санеми огляделся вокруг и быстро открыл карты, чтоб прикинуть есть ли где поблизости дешманские магазинчики, ибо идти домой и будить домочадцев готовкой так рано не самая лучшая идея. По крайней мере в ближайшие двадцать минут точно. — Комбини… Комбини… Это ещё что такое? Бу… Что блять? Булочки Камадо? Какой долбоёб это придумал?!       Изо рта Санеми вырвался неприлично громкий смешок. Только сейчас он узнал как называется эта проклятая пекарня семьи Камадо, которая у всех в городе на слуху, как одна из самых лучших в округе. Кто вообще додумался до такого бредового названия? Неужели никто на этапе открытия пекарни не прочитал это название и не понял, насколько это глупая идея? Но, черт возьми, если это сделано ради рекламы, то работает эта реклама отменно! Ибо интерес пойти и посмотреть на такое популярное и расхваленное заведение с настолько тупым названием был так силен, что ноги сами понесли Шинадзугаву к так называемым, «Булочкам Камадо». Будет очень смешно, если из интересного в этой пекарне будет только название, и проверить это оказалось не сложно, ибо заведение находилось буквально в двух минутах ходьбы от парка. Вполне удачное место для продаж. Да и если закрыть глаза на название, то и сама булочная выглядит относительно мило. Большие окна, стеклянная дверь, с козырька свисают декоративные цветочки, а перед самим заведением стоит пара лавочек. На удивление, свет в «Булочках Камадо» уже горел. Больше того, там уже был какой-то посетитель. Насмешливо вскинув бровь, Санеми открыл дверь и вошел внутрь пекарни, окидывая оценивающим взглядом внутренний интерьер. Звон дверного колокольчика сразу привлек людей внутри, так что особо разглядеть помещение Шиназугава не успел, его внимание сразу попытался привлечь продавец, активно махающий руками. — Здравствуйте, Шиназугава-сенсей, рад вас видеть сегодня! — звонкий голос одного из учеников сразу заставил глаз мужчины передернуться. Вот и он, Камадо. Покупатель же быстро взял свои пакеты, развернулся и начал идти в сторону выхода. Им оказался Томиока. Черт, этот мужик что, его преследует теперь? — Здравствуйте, — тихо кинул учитель физкультуры, бросая на своего коллегу лишь беглый незаинтересованный взгляд. Санеми поджал губы и нахмурился, провожая взглядом брюнета. Этот Томиока, наверное, самый бесячий и непонятный человек на земле. Нахрен он вообще сюда пришел, если живёт, вроде как, на другом конце города?! Ещё и взгляды свои презрительные кидает, отвратительно! Руки Шинадзугавы непроизвольно сжались в кулаки, а с губ сорвалось недовольное цоканье. — Не ожидал вас увидеть так рано в воскресный день! Хотя… Я в принципе не ожидал вас увидеть, так что это честь! — неприлично энергичный голос в семь часов утра знатно подбешивал уже недовольного этим утром мужчину, но Танджиро, походу, замолкать вообще не планировал. — К слову, вы зашли очень-очень удачно, сегодня у нас много новинок, которые мы даже ещё не анонсировали! Хотите что-нибудь попробовать? У нас есть… — Все, пацан, завались, я и без тебя могу посмотреть! — рявкнул Шинадзугава, засовывая руки в карманы серых брюк и подходя к витрине.       На полках аккуратно лежал хлеб на любой вкус и цвет, абсолютно разных форм и начинок. Танджиро наконец-то замолчал, теперь начиная сверлить учителя взглядом. Бесит! Ладно, раз уж зашел, то нужно что-то выбрать. Вот лежит багет, какой-то круглый белый хлеб с аппетитной корочкой, более квадратный хлеб, хлеб поменьше, ещё поменьше… Анпан. Какие-то ещё виды хлеба. Булочки с начинкой выглядят уже поинтереснее. Наверху лежат ягодные булочки, пониже с фруктами, рядышком какие-то фигуристые с сахарной посыпкой, ещё с какой-то посыпкой, пончики… Да уж, тут действительно большой выбор. — Так что вас сюда привело в такой час, Шинадзугава-сенсей? — парень все же не вытерпел этой неловкой тишины и предпочел вывести учителя из себя. — Тебя это касаться должно в последнюю очередь! Не беси меня, пока я с тобой по-хорошему разговариваю! — Прошу прощения, просто вы уже пять минут стояли рассматривали одни и те же булочки, я подумал, может вам будет проще выбрать за разговором? — наивно предположил Камадо, лучезарно улыбаясь. И почему он такой счастливый? Так ещё и такой громкий. — За этими тупыми разговорами я в принципе ничего не выберу, гений, — Санеми сморщился, глядя на чрезмерно довольное лицо своего ученика. — Раз так хочешь почесать языком, скажи тогда, че у вас тут самое популярное. — О, конечно, без проблем! — Танджиро хлопнул в ладоши и быстро перебежал с кассы поближе к витрине и начал указывать на самые продаваемые товары. — Большой популярностью у нас пользуется классический багет! Часто вместе с ним также берут наши фирменные багеты, вот эти, они поменьше, как мне кажется, они намного удобнее! Очень многие заходят к нам, чтобы купить классический белый хлеб, сами понимаете, тосты без него сами себя не сделают. Среди молодёжи начинает набирать популярность кукурузный хлеб, а любители классики массово закупают у нас анпан! Анпаны кстати как раз из печи, я достал их буквально пять минут назад, так что они супер свежие. Многие берут чиабатту, почему-то чаще овальную, а не квадратную… Возвращаясь к хлебу с начинками, популярны козонак, каре-пан, дораяки и роти болен! О, и конечно, вечная классика, наш любимый мэрон-пан, как же без него, правда?       Слушая этот нескончаемый монолог о видах хлеба, Шинадзугава быстро пожалел о том, что вообще сюда пришёл. Довольно скоро все слова Танджиро смешались для мужчины в бессмысленный поток шума, на который даже внимание обратить лень. Максимум, что мог сейчас сделать Санеми, чтоб изобразить заинтересованность в том, что он слышит — это следить за тем, куда там тыкает пальцем пацан. Сколько времени уже прошло с тех пор, как этого болвана спросили про самый популярный товар? Минуты две? Пять? Десять? — Всё, всё, хватит, заткнись! Я спросил не весь твой месячный отчет по продажам, замолчи! — раздраженно выдал Шинадзугава, устав слушать этот словесный поток кассира. Мужчина резко поднял руки и громко выдохнул, надеясь что это в полной мере покажет его мнение относительно этого нескончаемого монолога. — Достаточно было просто пары названий. Мне не интересно кто именно тут что выбирает. Не удивительно, почему у тебя больше сорока баллов не набирается на тестах. — Ой… И почему же это, Шиназугава-сенсей? — слегка ошарашенный и смущенный Камадо перестал активно жестикулировать и, наконец, встал обратно на свое рабочее место. Так бы сразу. — Потому что тебя спрашивают об одном, а ты совершенно о другом говоришь! — рявкнул математик, снова засовывая руки в карманы. И прежде чем ученик успел ему возразить, Санеми достал из кармана пару смятых купюр. — Так. Мне пару белых, три анпана, шесть тайяки, два классических, два с матчей, одно с шоколадом и одно с сыром. — Сейчас соберу! Вам по-отдельности? — Танджиро радостно улыбнулся, протягивая руки к щипцам и бумажному пакетику. — Да, засунь их все по одному в самые большие пакеты, какие у вас есть, придурок, — саркастично закатив глаза, Санеми ожидал, что Танджиро посмеется и засунет все в один пакет, но наступила минутная неловкая пауза. Лицо Танджиро было абсолютно серьезным, словно он действительно собирался так и сделать, но только после того, как обработает всю информацию. Чтобы не получить сотню бесполезных пакетов, Шинадзугава решил пояснить, мысленно как можно сильнее хлопая себя по лицу. — В один пакет. Мне. Всё. В один. Пакет.       В ответ на это, Камадо лишь пару раз похлопал глазами и медленно начал складывать все покупки Шинадзугавы в один общий пакет, не отрывая взгляда от своего учителя. Санеми всегда знал, что этот парень туповат. Но сейчас уровень тупости казался настолько высоким, что почти на физическом уровне ощущался в воздухе. Интерес к «Булочкам Камадо» будто бы того совсем не стоил. Как и все сегодняшнее утро. Быстро взглянув на время в телефоне, Санеми мысленно выругался на все человечество и начал сверлить взглядом каждое действие Танджиро. Хоть это поможет ускорить его действия, а? Что такого сложного в том, чтобы просто скинуть все покупки в один пакет? Этот пацан как будто нарочно так тянет время. Каждое тайяки он складывает в отдельный прозрачный пакетик и выставляет в пакете по какой-то своей замудренной методике. Видимо, чтобы они не поломались, пока Санеми будет идти домой. Только вот, смысла в этом нет, ибо никакой из товаров не сломает сам себя за пятнадцать минут спокойной ходьбы. — Давай быстрее, а? Где вся твоя энергия когда так надо? В школе бы на переменах так двигался, вместо того чтоб носиться, цены б тебе не было! — пробурчал мужчина, кидая на кассу купюру и пару монет, заранее высчитав цену до последней йены. Не дав парню даже минуты, чтобы пересчитать, Шиназугава схватил пакет, развернулся и ушел из заведения, снова звеня колокольчиком. — Ой… Э… Да, спасибо за покупку! Будем ждать вас в «Булочках Камадо» ещё, обязательно приходите! — радостно закричал Танджиро вслед, вновь махая учителю. Ну что за идиотское название… Забыть бы об этом месте и больше никогда не вспоминать. Будто бы до сих пор в ушах звенит от этого бесячего голоса, твердящего про хлеб… Отвратительно.       Благо, что целеустремлённая Суми всегда по воскресеньям ходит на кружок шитья, как раз ближе к девяти часам утра. Так уж получилось, что она очень шумная. А значит, наверняка перебудила всех, или по крайней мере некоторых, в доме, без помощи старшего брата. Суми-Суми, как это отважно с твоей стороны – снова взять весь удар чужого негодования на себя! И учителю математики можно со спокойной душой вернуться домой, не боясь кого-то потревожить. Удивительно, что за выбором пары-тройки булок и прогулкой до дома прошло чуть больше часа. Но, как бы то ни было, ключи Шинадзугавы медленно проворачиваются в замке и дверь открывается. — А я-то думала уже больнички обзванивать! — с явной претензией в голосе, в дверном проёме возникла Суми, уткнувшая руки в бока. — И куда это ты в этот раз намылился с утра пораньше? Я из-за тебя не смогла Генью разбудить, а он мой телефон вчера забрал и спрятал где-то! — Конечно, и я теперь виноват, — Санеми закатил глаза и сунул ключи в карман штанов. — Ты как этому лодырю вообще телефон отдала? — Я не отдавала, он взял и сам забрал! — начала жаловаться Суми, топая ногой и отходя чуть в сторону, пропуская брата в квартиру. Тот прикрыл за собой дверь и громко вздохнул. — Он ещё вчера вечером забрал вообще-то! — И жалуешься ты только сейчас? — Ну… Да… Мама тогда уже спать легла с Кото, а ты сидел тесты какие-то писал. Если б мы к тебе полезли — отхватили бы. — Ого! А ты, оказывается, умная! — подметил Санеми с ехидной улыбочкой. Обувь была оставлена ровненько у порога, а пакет с вкусностями вместе с мужчиной направился на кухню. — Раз такая умная, могла бы и придумать как этого оболдуя разбудить или развести обратно на свой телефон. — Во-первых, не смешно! А во-вторых ему вообще без разницы че я там ему говорю, представляешь? Я ему аргументы, а он «Ля-ля-ля, ничего не слышу и не вижу», прикинь?! — заканючила девочка, недовольно складывая руки на груди и надувая губы. Внезапно из комнаты братьев высунулась лохматая маленькая голова с выбритыми висками, которая начала сонно и злобно зашипеть: — Вы че, одни тут что ли?! Я тут сплю вообще-то, можно и потише! — Ты ещё поплачь тут, Хиро, — отмахнулась сестра, видимо, не в первый раз за утро, и подбежала к Санеми. Она взяла его за рукав футболки и потянула в сторону комнаты. — Неми, ну разбуди его! Пусть он отдаст! Как я без телефона пойду на улицу, а? А вдруг меня украдут?! — Ой, да кому ты там нужна, — хмыкнул Санеми и все же пошел на разборки со вторым по старшинству братом. Конечно, отпускать четырнадцатилетнюю девочку идти одной куда-то таким ранним утром без единого источника связи слишком рискованно. Тем более, когда в городе появился какой-то странный мужик, активно следящий за девушками помоложе.       Оказавшись в комнате, Санеми стянул с Геньи одеяло, которое в следующее мгновение уже валялось на полу. Никакой реакции. Очень плохо. Но плохо явно не для Санеми. На его лице появилась злобная ухмылка. Чуть размяв пальцы и кисти, он резко ткнул в бок спящего брата, начиная его агрессивно щекотать. Генья сразу же запищал, беспомощно отбиваясь от цепких пальцев Санеми. Хироши в дверном проеме предательски засмеялся, а Суми хищно потирала ручки, наблюдая за справедливой казнью воришки. Из дальнего угла раздалось недовольное шебуршание тканью, которое было проигнорировано из-за визгов и писков Геньи. Грубая ошибка. Через уже минуту издевательств над своим братом, Санеми почувствовал беспардонный удар по своей ноге и отвлекся от занимательной казни. Благодарный неизвестному спасителю, Генья быстро выскочил из кровати и юркнул прятаться в коридоре, преследуемый своей неугомонной сестрой. — И че ты пинаешься? — Санеми засунул руки в карманы, поняв, что упустил жертву. Он смотрел на маленького Шую снисходительно, ибо в шестилетнем возрасте пинаться — нормальное дело. — Вы громкие! Разбудили меня! — чуть картавя выдал мальчик, дуя губки и топая ножкой. Вот оно как! Шуя хотел поспать, а эти наглые старшие братья с сестрой взяли и помешали его сладкому-сладкому сну. — О, ну тогда прости-прости! Я расчитывал разбудить только Генью, — мужчина хмыкнул и направился в сторону своей кровати. Благо, что идти не так далеко. Санеми с расслабленной улыбкой упал на свою кровать и закинул ногу на ногу. Руки словно сами легли под голову. — Да уж, с расчетами у тебя по утрам немного плохо, — раздался внезапно нежный уставший голос женщины откуда-то из дверного проема. От неожиданности, Санеми резко поднялся из лежачего положения и вылупился на присоединившегося к разговору человека. Это была мама. — Прости… — пробормотал мужчина, неловко отводя взгляд в сторону. Последнее чего он хотел — это будить раньше времени маму. Но раз уж так получилось, нужно хоть чем-то смягчить углы резкого пробуждения своих домочадцев. — Я там купил вам анпанов и тайяки. Они свежие, только-только из печи можно сказать. — Тайяки-и-и! — радостно запрыгал на месте Шуя и со всех своих маленьких ног побежал в сторону кухни, прячась в ещё темном коридоре. — Ты сегодня очень рано, что-то случилось? — взволнованно, но очень тихо спросила Шизу, чуть склоняя голову. Санеми в ответ ей улыбнулся и помотал головой. — Не беспокойся, мам, все в порядке. Просто глупые сны взбесили, — старший сын облокотился руками на кровать и поджал к себе ноги. — Вот я и решил проветриться с утра пораньше. — А что с Геньей? — А этот балбес стащил вчера у Суми её телефон, а Суми побоялась нас отвлекать. Решила, что лучше будет всех пораньше разбудить. — Вот оно как!.. — Шизу тихо засмеялась и обернулась посмотреть что там происходит в коридоре. — Генья! Отдай ей телефон!       В ответ на это, Генья что-то невнятно пробормотал, явно всеми силами отбиваясь от нападок младших. Мама скрылась из виду Санеми, пытаясь разобраться в ситуации самостоятельно. Математик глубоко вздохнул, вновь упал на кровать, подложил под затылок ладони и прикрыл глаза. Ну что за бешеное сегодня вышло утро? За пару часов произошло как-то сильно много для воскресенья. Так что придется полежать и отдохнуть, прежде чем приступить к сегодняшним планам. Желательно, конечно, для начала выспаться… А все остальное уже второстепенно. Благо, что провалиться в царство Морфея сейчас было проще, чем когда-либо до этого. Под весь этот шум в коридоре, в уличной одежде и с яркими лучами солнца возможность поспать казалась особенно близкой и манящей. Противиться такого рода желаниям Санеми не хотел. Так что уже спустя пару минут любые домашние проблемы его уже не касались.