Синяя ветровка

      Самое лучшее начало дня для учителя наступает тогда, когда его вечно неугомонные ученики наконец-то замолкают. Санеми очень любит тишину, а потому для профилактики он часто проводит различные самостоятельные работы. Печатать сотни вариантов заданий, конечно, не очень приятно, но результат того определённо стоит. Несколько уроков подряд в кабинетах старшеклассников стоит идеальная тишина, нарушаемая только шелестом бумаг, которые раздал Шиназугава, шкрябаньем ручек и, - время от времени, - раздающимися откуда-то из глубины класса вздохами. Санеми расслабленно сидел на стуле, как на троне, окидывая гордым и зорким взглядом головы учеников, как головы своих подданных. Большая часть учеников пишут, часть - сидят и молча думают, и только всем известные лодыри, вроде Гютаро, Умэ, Кайгаку и им подобных, вечно поглядывают в окно от скуки. «Пусть наслаждаются, пока у них есть возможность» — думал Санеми, хищно усмехаясь. Все равно бо́льшая часть детей получит не более пятидесяти баллов из ста! А кто-то не сможет набрать даже и двадцати. Взгляд от урока к уроку скользит по отдельным личностям, выискивая заранее тех, кто мог бы осмелиться списать или заниматься чем-то непотребным во время контрольной по математике. Тех, кто попадался, мужчина сразу же наказывал самым низшим баллом и подкладывал больше заданий, чтобы никто не расслаблялся. Сплошная благодать!       К сожалению, весь день вести уроки с однотипными контрольными у старших классов не получится. В школе так же есть и младшие классы. И как на зло, Шиназугава проводил у них контрольную как раз на прошлом уроке, поэтому придется вести новую тему. Если, конечно, не появятся какие-нибудь недовольные рожи, вопрошающие о своих результатах. А такие точно появятся.       Как только Санеми зашел в кабинет 1-а класса, дети замолкли. И те, кто хохотали, и те, кто болтали, и те, кто просто шумел ради шума. Тишина была гробовая. Конечно, ведь именно сейчас учитель математики будет раздавать пятничные работы учеников. А что это значит? Значит многие пойдут домой с как минимум одной плохой оценкой. По математике. Шиназугава любит тишину, особенно когда ему не нужно её добиваться криками. Так что он спокойно раздал всем листы с проверенными контрольными и молча сел за учительский стол, складывая руки на груди. Ученики зашумели, переворачивая листочки, в надежде увидеть баллы выше шестидесяти пяти. Повезло явно немногим. — Есть возражения? — вопрос, конечно, риторический, но Санеми слышит на него ответ почти что каждый раз. И вот сейчас один ученик высоко поднял руку, явно недовольный своими баллами. — Ну конечно, кто ж, если не ты. — Конечно! Чтоб я промолчал, когда мне несправедливо занизили баллы? За кого вы меня принимаете, Шиназугава-сенсей? — Токито Юичиро, местная выскочка и самопровозглашённый гений мира математики. Постоянно ругается со всеми подряд, абсолютно уверенный в своей правоте каждый грёбаный раз. И кто только сказал этому парню, что он может говорить и делать, что ему вздумается? — Вот оно как, ну просвяти же меня, глупого ничего не понимающего учителя математики, где это я занизил тебе баллы? — съязвил Санеми, хмурясь и сверля взглядом наглого старшего близнеца. — В тридцать второй задаче, например! — Юичиро встал со своего места и ткнул пальцем в листок, повернутый к текстом к учителю. Как будто бы с такого расстояния можно хоть что-то увидеть, конечно. — Я специально дома перерешивал несколько раз это задание со своего черновика разными способами и у меня получался только этот ответ! Да и у Муичиро, как я вижу, такой же ответ, но у него этот балл засчитан в его пользу, а у меня нет. Как вы это объясните? — М-м-м. А то что ты решил это тем способом, который мы будем разбирать только через два года, тебя не смутило? — Санеми тоже встал со своего места и сделал пару шагов в сторону «коридора» между парт. — Но ответ-то верный? Если хотите, я могу прям сейчас выйти и решить этим же способом что угодно, мне не жалко! — Юичиро облокотился о парту, самоуверенно улыбаясь. Похоже, этот пацан уверен в том, что отвоюет себе этот жалкий балл. Только ни разу такого ещё не было. — Какое тебе «что угодно», если ты даже задание из контрольной не смог решить этим способом, гений? Или ты думаешь, что я тупой и просто так рисую баллы из ниоткуда?! — начал повышать голос Санеми, распрямляя плечи и опуская руки. Ну вот, снова Юичиро его доводит. Девочки, сидящие за первыми партами, вжались в стулья и отвернулись, словно они не при делах, и вообще не знают этого безбашенного парня сзади. — В смысле не смог?! Может, вам на зрение провериться, Шиназугава-сенсей, а?! Ответ-то у меня верный, я… — но старший близнец Токито не успел договорить, ибо математик быстро оказался рядом с ним и ударил кулаком по листу с бедным тридцать вторым номером. — Насрать мне на твой ответ, он не сходится с твоим же решением, идиот! — рявкнул учитель, одной рукой усаживая выскочку на место, а второй тыкая во все его ошибки. Санеми уже не сдерживался, после предложения провериться на зрение, такой наглости он терпеть не собирался. — Ты если минус здесь забыл и потащил его дальше, как мог этот ответ получить, а?! Ты если решаешь на черновиках, ты, блять, сравнивай их с тем, что ты на чистовике высрал, уникум! Решай как все нормальные люди и не выделывайся! В тридцать третьем, тридцать пятом, семнадцатом и сорок втором абсолютно та же самая проблема. Про двадцатый я вообще молчу, херню абсолютно несусветную написал и радуется, типа самый умный и самый классный, да?! Мозги сначала свои проверь, перед тем, как учителю что-то говорить, тогда, может, перестанешь получать свои «незаслуженно» низкие баллы.       Судя по ошарашенно бегающему по листу взгляду Юичиро, сказать тому было нечего. Так что Шиназугава встал ровно и быстрым шагом вернулся на свое место. Он взял мел, быстро и немного коряво написал на доске название темы и повернулся к классу. Выскочка так и продолжает шокированно смотреть на свои листы, его младший брат отвернулся и смотрит в окно, словно совершенно не знает этого больного человека с соседней парты. Пара девчонок пытается не засмеяться. Те, кто сидят на первых партах виновато уткнулись взглядами в свои работы. В общем, кто как может, так и пытается не попасть под горячую руку математика. Самое главное, что больше нет поднятых рук. — Раз больше у нас нет таких тупых и таких смелых в классе, начнем новую тему.

***

      Шиназугава сидит в полу-пустой учительской, погруженный в свои мысли. Пересчет и беглая проверка контрольных работ даже в какой-то мере расслабляют. Можно спокойно углубиться в свои мысли, отмечая себе карандашом на бумагах каждый правильный номер, совпадающий с ответом и решением на идеальном образце, прорешанном самим математиком. Всё, что не сходится, можно отметить потом. Не так важно. Сейчас можно пропустить. Есть мысли поважнее.       Например, как же, наконец, заставить Генью бросить этот глупый кружок стрельбы? Работа младшего брата уже проверена от начала и до конца, но баллов там явно не сто, и даже не девяносто. Даже не восемьдесят пять, черт возьми! Дома Генья делает все исправно, без единой помарки, без единого пропущенного минусика. У доски похуже, но все равно оценка ниже «А», обычно, не опускается. Но на контрольных… На одной из предпоследних контрольных он получил всего лишь семьдесят восемь баллов! Даже по самым щадящим системам оценивания Японии это всего лишь четыре! Это ужасно расстраивает. И все дело в этом тупом кружке! Вместо того чтобы сидеть и учить математику, Генья просиживает штаны в школе с какими-то идиотами. Так ещё и под руководством Томиоки. Фу, даже вспоминать о нем противно.       Этот Гию набрал себе кучу кружков под руководство и теперь ходит, следит за всеми. Одна мысль о том, что братья и сестры Шиназугавы проводят внеучебное время с этим безмозглым сухарем заставляла мужчину скрипеть от злости. Кто знает, что этот хрен им там пытается затирать? Его бессмысленного лепета хватает и в школьное время. Особенно про эти тупые правила, которые никто как не соблюдал, так и не планирует соблюдать. И в итоге все слова физрука только и делают, что раздражают всех вокруг, абсолютно ноль смысла. Особенно бесит, когда этот придурок пытается с кем-то заговорить. А особенно с Санеми. Эти его «Шиназугава-сан», «Шиназугава-сан» лишь сотрясают воздух. Шиназугава не хочет с ним говорить. Больше нет смысла пытаться. Потому что Томиока все равно большинство слов просто проигнорирует. Но эти вечные «Шиназугава-сан», кажется, не прекратятся никогда. Даже сейчас, когда этот идиот ведет кружок по стрельбе где-то по кабинету, как будто бы, разносится его голос, зовущий математика. Удивительно настойчивый, становящийся все громче и громче. Фу, ну вот застрял же снова в голове? Надо скорее заканчивать с этими контрольными и… — Шиназугава-сан. Это довольно важно, — чужое дыхание практически обожгло кожу Санеми. Внезапно раздавшийся так близко голос заставил мужчину подскочить со стула и выставить перед собой руки, словно вот-вот намечалась драка. — Эм… Простите. — Ты… Ты, блять, тупой?! — от шока голос Шинадзугавы по началу даже немного сипел. Но сразу, как перед его глазами четко появился образ Томиоки, Санеми выпрямился и сложил руки на груди, хмурясь и повышая голос. — И какого хуя это было, блять? Ты уже совсем ахуел, идиот? — Простите, — Томиока безразлично отвел взгляд чуть в сторону. Кто он, блять, такой чтоб так делать? Брать. И отворачиваться во время разговора. Нет, это уже крайность. — Я вас позвал несколько раз, вы проигнорировали. — Ну нихуя себе. Может, потому что я был занят нахуй? Ты не подумал об этом, нет? — руки непроизвольно сжались в кулаки, а рот скривился в отвращении. Чем дольше длился этот разговор, тем сильнее Шиназугава наполнялся злобой. — Это контрольные? — Томиока прошелся беглым взглядом по столу математика и ткнул в листы учеников. Как наблюдательно. — Да. И, будь добр, свали нахер, не мешай мне их проверять! — рявкнул Санеми, опускаясь обратно на свой стул. — Отлично, — Гию засунул одну руку в карман и немного наклонил голову вперед. Что "отлично"-то, гений? Что за тупорылая привычка недоговаривать предложения во время разговора. Только Санеми открыл свой рот, чтобы что-то сказать, как физрук продолжил. — Я бы хотел рассказать вам о том, что я заметил на своих уроках сегодня. — Как будто бы мне не насрать на твои уроки, иди посри ещё кому-нибудь в уши об этом! — отмахнулся Санеми, перебирая листы с уже частично проверенными работами. — Я полагаю, что ученики выдумали новый способ списывать на ваших контрольных.       Скептически вскинув бровь, Санеми перевел взгляд с работ учеников на коллегу и хмыкнул, подпирая щеку рукой. — Да неужели. И с чего ты это взял? — Некоторые ученики вели себя сегодня очень подозрительно. Сегодня я проводил физкультуру на улице. И у нас с вами каждый раз были классы из одной параллели, — начал объяснять ситуацию Томиока, глядя Санеми, вроде как, в глаза. — А покороче можно? — резко выдал математик, обрывая коллегу на середине объяснения. — Эм… Да. Хорошо. В общем, пока ваши ученики сидели и смотрели в окно, кто-то из моих учеников топтался на одном месте, подглядывая куда-то в карман. И после того, как топчущийся отходил в сторону, ученики из вашего класса продолжали писать. — И с чего ты взял, что они списывали? — идея звучит, конечно, ужасно смешно. Ладно, если бы Санеми давал контрольные откуда-то с интернета, тогда хотя бы ответы были. Но так? Это глупейшее предложение. — После одного из уроков я зашел в школу за журналом и увидел из окна одного из кабинетов, что на моей площадке вытоптаны цифры и буквы. Если я правильно помню, это пятнадцать, двадцать три, восемь, три четвертых… — когда Томиока начал перечислять ответы, Санеми впал в ступор. Он метнул взгляд на идеальный образец работы и нахмурился. Ответы совпадали со второй половиной тестовой части. Бред какой-то. — Сто три и… Кажется, «Ц». Дальше я не вчитывался. — М. Вот оно как. И кто же, по твоему, в этом замешан? — Шинадзугава одним быстрым движением собрал все работы в три одинаковые стопочки. Он поднялся из-за стола и выжидающе посмотрел на вспоминающего Томиоку. — На месте точно топтались Агацума Зеницу, Шабана Гютаро и Инадама Кайгаку. В окно постоянно смотрели они же, плюс Хашибира Иноске, Канзаки Аой, все из семейства Хантенгу, Аяки Химами и Сато Сусамару. Из тех, кого я запомнил точно, — Гию опустил взгляд куда-то в пол. Видимо, ему не особо хотелось снова пересекаться взглядами с коллегой. И слава богу, ибо Санеми уже за сегодня насмотрелся. — Вот так точность, — и вправду весьма четко и точно. Неужели Томиока думал об этом весь день, чтоб после уроков просто прийти и рассказать об этом Шиназугаве? Обычно этот мужик не может даже запомнить, куда он положил ключи на своем столе, а тут такие подробности. Ещё и ответы запомнил. Это пиздец как подозрительно. Санеми сощурил глаза и поморщил нос, презрительно оглядывая всего Томиоку с головы до ног. Волосы все ещё растрепанные и грязные, ветровка все ещё синяя. Ничего не меняется, но лицо будто бы другое. Странно. — И с чего это вдруг ты решил мне спалить всех кто списывал? — Что? — не ожидавший такого рода вопроса физрук поднял голову и посмотрел в глаза собеседнику. Блять. Лучше б не смотрел. Бесит. — Ну… Я считаю, что математика слишком важный предмет, чтоб списывать на нем. Да и к тому же, не люблю сговоры против учителей… — Ну-ну, — раздался из-за соседнего компьютера презрительный голос Игуро Обаная. Санеми и сам забыл, что химик ещё здесь, а потому удивленно обернулся на звук, что уж говорить про Гию, который даже и не заметил, что в учительской ещё кто-то есть. — Слушайте, вы закончили? Мешаете просто пиздец как. Давайте, все, закругляйтесь.       Томиока окинул взглядом обоих своих коллег и чуть поклонился на прощание. — Простите, что побеспокоил. Если понадоблюсь, я веду кружок волейбола на заднем дворе школы, — предупредил мужчина и спешно удалился из кабинета.       Послышался громкий раздраженный вздох. Обанай театрально закатил глаза, а после потёр переносицу. — Боже, Шиназугава, я думал, что я ему врежу ещё с первых секунд, как он начал тебя звать. О чем ты, нахуй, таком думал, что мне пришлось это терпеть?! — конечно, Игуро преувеличивал. Не с первой секунды он хотел врезать коллеге. Всего лишь где-то с пятой. — А тебя это, дружище, ебать не должно, — хмыкнул Шиназугава, доставая свою сумку из-под стола. — Как ты вообще ему не вдарил, а?! Ты слышал с каким тоном он каждый раз с нами разговаривает? А рожу видел его? А? — когда дело доходило до объекта его ненависти, учитель химии просто не мог остановиться. — Я серьёзно, он наверняка просто издевается над тобой! И при чем он даже не старается! Назвал самых тупых детей, конечно в этот бред легко поверить. Мои окна тоже выходили на уроки физры, так что я бы точно увидел, если кто-то делал такую хуйню, а я ничего не видел! — Конечно, а то что он назвал все ответы второй половины теста и всех учеников, которые чудесным образом сидели у окон, это так. Совпавшие мелочи. Так что ли? — Шиназугава парой быстрых движений затолкал контрольные в сумку. А после самоуверенно заулыбался, хмуря брови. — Знаешь, тебе бы заткнуться и начать делать свою работу, раз уж ты её себе устроил! Так что ебучку на беззвучку, а я пошел отсюда.       Оскорбленный Обанай бубнит себе что-то под нос и утыкается в работы учеников. Он из принципа устраивает все контрольные и самостоятельные в один день с Шиназугавой, а потом сам же и жалеет, что ему приходится столько проверять. «Сам виноват» — думает Санеми, хмыкает и уходит из учительской. Он снова вставляет в уши наушники и включает первую попавшуюся песню в своем неприлично громком плейлисте. Быстрым шагом Шиназугава выходит из школы и беглым взглядом осматривает пришкольную территорию. Ничего, на чем мог бы зацепиться взгляд. Это хорошо. Даже никого из учеников нет. Вообще отлично. Санеми прикрывает глаза и направляется в сторону дома, точно тем же путем, что и всегда. Через дворы. Так быстрее. Ведь кому хочется тратить лишнее время на долгий поход до дома, да? Тем более по такой жарище. Тем более, когда ещё нужно успеть доделать работу, поесть и, желательно, помыться. Да, помыться было бы вообще отлично… Апрель даже в самом начале убивает этой ужасной жарой. По ощущениям температура воздуха была уже все тридцать. В школе это было практически незаметно. Слава человечеству за изобретение кондиционеров. По прогнозам, завтрашний день обещал температуру воздуха под тридцать пять, а то и все сорок градусов в тени. Ужасно. Просто отвратительно. Санеми обреченно цокает языком и достает ключи от квартиры, подходя наконец к дому.       Лифт не работает. Ну конечно! В такую жару лишь этого и не хватает. Поднявшись по лестнице, Шиназугава останавливается перед своей квартирой и вздыхает. Даже через закрытую дверь мужчина слышит радостные вопли своих младших братьев о чем-то своем, о детском. Щелчок. Дверь открывается. Санеми не успел даже закрыть за собой дверь, как оказался атакован младшими. Сестричка Суми повисла на шее старшего брата, семилетняя Тейко повисла на одной его руке, а Шуя вцепился во вторую. Еле удерживая этих троих на себе, Санеми бросает свою сумку с работами на пол и скидывает обувь куда-то в сторону, просто надеясь не упасть. Он что-то грубо хрипит, стряхивая с себя младших, а те визжат в ответ и только крепче хватаются за брата. — Боже, че вы делаете! Отпустите, я щас прям на вас упаду! — закряхтел математик и показательно наклонился вперед, еле удерживая равновесие. И, наконец, хоть кто-то над ним сжалился. Суми опустила ноги на пол, отпустила несчастную шею Санеми и отошла в сторону, показательно прикрывая нос одной ладонью, а другой отмахиваясь, как от мух. — Фу-фу-фу, ты весь по-отный! Ты че там делал, что так промок? Ха, вонючка! — глупо хихикает сестра и начинает убегать на кухню, где, кажется, сидит мама. Спохватившись, Тейко и Шуя следуют примеру старшей сестры, фукают на брата и убегают кто куда.       Старший Шиназугава устало закатывает глаза, вздыхает и проходит на кухню, улыбаясь. Там действительно находится Шизу, их мама. Она стояла у плиты, помешивая рис и перешёптываясь о чем-то со старшей дочерью. Заметив, что старший сын зашел на кухню, Шизу мягко ему улыбнулась. — Вернулся? Как дела на работе? — Да как всегда, одни придурки… Контрольную проводил сегодня, — Санеми хмыкнул и уселся за стол. Он покосился на кинутую на пороге сумку и поморщился. Черт. Усталость подкралась так незаметно, что было ощущение, словно лучше было бы проверить все работы там — в школе. Но что уж теперь поделать, да? Санеми закидывает голову и хмыкает. — Сегодня проводил контрольную. Щас поем, помоюсь и буду проверять… Не помешаю, если буду делать это на кухне? — Помешаешь! — пискнул с другого конца стола ехидный Хироши с надкусанной булкой в руках. Удивительно, что она вообще прожила в этом доме несъеденной целые сутки. — Нет не помешает, — мягко говорит Шизу и снова поворачивается к плите. Суми внимательно смотрит за движениями и настроением мамы, готовая в любую секунду её подменить. Все же, их мама в последнее время чувствовала себя довольно плохо… — Да, это скорее вы ему помешаете, — подмечает девочка, явно намекая на всех, кто младше её, в том числе и на своего брата-близнеца. Ехидная улыбка застыла на её лице. Во морда. И где она только этому научилась? — Сама-то наверняка будешь лезть к нему, похлеще нашего! — огрызается Хироши и злобно откусывает анпан. Ярость молодого мужчины, она такая.       Санеми снисходительно улыбается, наблюдая за очередной притиркой брата и сестры. А что ему ещё делать? Останавливать их? Мирить? Пф, ещё чего. Взрослые уже, сами разберутся. Такого же мнения, видимо, была и мама семейства, сосредоточенная на сегодняшнем обеде. И все же, это даже становится скучным. Такие ссоры Санеми видел каждый день, а потому вряд ли пропустил бы здесь что-то важное. А что это значит? А это значит, что нужно перестать тратить время в пустую и пойти помыться.       Старший Шиназугава с вздохом поднялся со стула и чуть размял шею. «Пошел я» — кратко кинул он и быстрыми шагами оказался в своей комнате, где активно сражались Тейко и Шуя, видимо, за какую-то подушку. Но Санеми эта подушка сейчас нужна была в последнюю очередь, а потому он снова вытащил относительно чистый и большой комплект одежды и спешно покинул комнату. Все же, под обстрел слюнями и соплями попасть не было никакого желания. Мечты Санеми были ужасно просты и ясны. Сейчас в душ. После этого поесть. А потом поспать. Вот она, идеальная и самая важная комбинация в жизни любого человека.       Щелчок. Снова все звуки, издаваемые младшими родственниками, остаются за дверью. Санеми облегченно вздыхает и кидает чистую одежду на стиральную машину. В корзину же полетели мокрая рубашка без пары пуговиц, многострадальный пиджак и брюки с бельём. Наконец-то. Если б Шиназугава мог, то ходил бы в таком же мешке, что и Узуй Тенген, учитель по рисованию, но препираться с Томиокой и начальством себе же дороже. Этот ублюдок в синей толстовке все мозги выжрет по поводу «Примера и образца для учеников», один только Тенген может вытерпеть это. Должно быть, потому что у него не особо много мозгов. Да, наверняка именно так, не иначе. Какой ещё идиот будет таскать самодельную взрывчатку в школу под предлогом «Искусства»? Как его, блять, ещё не посадили? Как его ещё не убил Томиока? Наверно, он мог бы. Этот конченый мужик может догнать мопед и проломить парту, если очень захочет. Хотя по его роже и не скажешь, что он чего-то от этой жизни вообще может хотеть.       Блять.       Санеми не для этого в душ пришел. Не для того чтобы думать о своих тупых, как пробки, коллегах. Шиназугава заходит в кабинку и тянет за ручку-переключатель, уводя её максимально в сторону. Ледяная вода обдает его с ног до головы, практически обжигая холодом кожу. Санеми морщится и съеживается, мурашки пробегают по всему телу. Неприятно. Но зато бодрит и помогает отвлечься от идиотов. К тому же, помогает охладить и закалить тело. Одни лишь плюсы. Но долго под ледяной водой не постоишь, так что пришлось двигать переключатель, в надежде настроить для себя нормальную температуру. Его надежды оправдались. Теплые струи воды ласкали его замерзшую кожу. Вода словно обнимала его, нежно и ненавязчиво. Навевает воспоминания… Однажды Санеми уже побывал в таких объятиях и запомнил он это на всю жизнь. Изящные руки, обнимающие его торс, мягкое тепло, прикрывавшее его спину, чужой подбородок на плече. Ах, как Санеми хотел бы вновь оказаться в объятиях Канаэ. Хотел бы снова еле дышать, словно любой его вздох может спугнуть милую девушку. Хотел бы ощущать запах духов Канаэ, такой сладкий и цветочный, почти приторный, но такой дурманящий. А за то чтобы услышать её нежный шёпот у своего уха, Санеми готов был на все. — Шиназугава-сан, — послышалось мужчине. Он прикрыл глаза и опустил голову. — Шиназугава-сан…       Этот нежный тон заставлял Санеми то ли таять, то ли пылать изнутри. Хотелось слышать это обращение снова и снова. — Шиназугава-сан, что вы думаете об этих цветах? — Ничего. Абсолютно ничего. Плевать на цветы. Кому они нужны, если рядом есть ты? — Почему же вы снова молчите, Шиназугава-сан? — мысли путаются. Дыхание сбивается. «Потому что не хочется тебя прерывать. Просто говори. Говори без остановки. Плевать, если кто-то увидит. Плевать, если кто-то что-то подумает… Просто не прекращай» проносится в голове у Санеми. — Шиназугава-сан. Это довольно важно.       Внезапное чувство дежавю. Он сегодня это уже слышал. Такой же шепот. Но точно не от Канаэ… Сегодня им совсем не удалось пересечься, даже взглядами. Их уроки были на совершенно разных этажах, а на обеденном перерыве Канаэ была занята обедом с сестрами и не пришла в учительскую. — Шиназугава-сан. Сколько мне вас звать? — тон сменился. Он больше не был таким же нежным. Он требовал ответа. Точно так же, как этого требовал сегодня Томиока. Блять.       Шиназугава распахнул глаза и громко выругался, ударив о стену кулаком. Да пошел он нахуй! Сколько можно ему мешать? Какого вообще хрена? Почему каждый раз, как Санеми начинает мечтать о милой Кочо, появляется этот ублюдок? Они же даже не похожи! Что за бред?! — Санеми! У тебя там все нормально? — громко спрашивает из-за двери Генья. Ого. Математик даже не услышал, когда брат вернулся домой. — Да, забей. Все нормально. — Ну раз нормально, то давай быстрее, я ссать хочу! Ты там уже пол часа сидишь!       Говорят, краткость — сестра таланта. Если это так, то Генья чертовски талантлив. Санеми фыркает себе под нос, хватает шампунь и выключает воду. За мечтаниями он совершенно забыл о том, что хотел помыться. Неужели он просто стоял пол часа? Какой ужас. Наверно, он уже скоро совсем с катушек слетит… Быстро намылив голову, а потом и тело, мужчина снова включает холодную воду и спешно смывает с себя всю пену. Генье уже совсем не в терпёж, он настойчиво стучит в дверь, подгоняя брата. — Все, харе стучать, идиот! Я уже выхожу! — накинув на мокрое тело чистую одежду и закинув на плечи полотенце, Санеми отпирает дверь и быстро её открывает, надеясь толкнуть ею настырного мальчишку. — Иди уже, малышня, не описай штанишки.       Генья хотел было уже что-то сказать, краснея и хмурясь, но Шиназугава толкнул его в ванну и захлопнул за ним дверь. «Не благодари» — кинул он на последок и направился на кухню, куда уже успели оттащить его сумку. Очень мило. Усевшись за стол, Шиназугава достал первую стопку работ, положил её перед собой на столе и начал вертеть в руках красную ручку. Все верные задания уже были отмечены, оставалось лишь посмотреть что за ошибки совершили все эти придурки. Конечно. Все как всегда. Потеряли минус здесь, приписали минус там, вот вам и какое-то говно вместо ответа. База. Здесь формула не та. А здесь вообще кто-то вообще спал, пока писал. Вот нахуя здесь формула из физики? Прикольно, конечно, но бесполезно. Что за гении учатся в этой школе?       Услышав звук смыва за спиной, Санеми откладывает ручку в сторону и садится в пол оборота к коридору. Его ждет весьма интересный разговор с Геньей. Как только ссыкун вышел из туалета, Санеми подозвал его рукой и кивнул головой на соседний стул. Второй сын непонимающе вскинул брови и настороженно сел рядом с братом. — Ты… Уже проверил мою работу, да? — неуверенно начал Генья, пытаясь прочитать фамилию на последнем проверенном листике контрольной. — Да, но я не о ней хочу послушать, — Санеми вальяжно закинул ногу на ногу и подпер щёку ладонью. — Ну что. Рассказывай. — Эм… — о да, Генья понял что это за прием. Санеми ждал ответов. Если бы он ещё вопросы задал, было бы вообще чудесно. Но сознаваться так просто, не зная к чему претензия, было бы глупо. Так во всем можно сознаться. Санеми это понимал. А потому ждал. — Хе… Ну. О чем бы таком рассказать… — Ну давай, расскажи как день прошел хоть, — предложил Санеми, сверля брата взглядом. — День? Ну. Нормально… Сначала написал контрольную твою, потом по химии… Проверочную по английскому ещё. Но она была легкая, думаю написал хорошо, — Генья смотрел куда угодно, но только не на брата. — М-м-м. Понятно. А после школы где шлялся? — вот он и вопрос с подвохом. Санеми не особо в курсе когда там какой кружок проходит после школы, ибо все спортивные секции плавают по дням недели. Это уже вошло у всех в привычку и математик предпочитал просто верить братьям на слово. Но сегодня он точно знал, какой кружок ведет Гию. — После школы? Ха, ну где же ещё… В школе я был, в кружке. Больше мне быть негде! — бам. Попался. Санеми нахмурил брови и сделал вид, что глубоко задумался. Генья неловко улыбнулся. — Во-о-от оно как. Хороший кружок, да. Стреляешь теперь не только по мишеням, но и контрольные работы старшего брата? — Санеми приподнял одну бровь. Генья побледнел и его глаза забегали. — Ч-что? Ха-а… Нет, с чего бы это мне стрелять у тебя работы! Я же и так смогу все решить! — М. Ну да. А то что сегодня Томиока ведет волейбол — это мне послышалось. И то что половина параллели взяли и нагло все списали друг у друга — это мне показалось. Я прав?       Генья молчит. — Ты меня за тупого не держи. Кому ты слил контрольную? И главное нахера? — Я не… — парень хотел было как-то оправдаться, но заметив взгляд своего брата затих. — Ладно, я… Мне Зеницу пообещал, что устроит возможность покататься на новом мопеде Гютаро, если я им расскажу что будет в контрольной. — И ты показал им контрольную? — Ну конечно! Они же тупые, сами бы ничего не решили, даже заранее! Кто ж знал, что они об этом рассказали всем подряд?! — Генья виновато опустил голову, но все же попытался оправдаться. — Я, по факту, им ничего и не сделал, а они мне за это на крутом байке дали… Обещание разрешить покататься… — Только посмей на этот байк сесть, я тебя сам убью, если не расшибёшься, — прорычал Санеми и нервно застучал пальцами по столу. — Ты знаешь что я думаю об этом всем говне. И не смей, блять, больше рыться в моих работах. Ещё раз узнаю — въебу как следует. — М… Хорошо, Аники… Я больше так не буду… Но я клянусь, что не списывал! И я даже не смотрел что там за задания будут, честно! — Пиздуй уже отсюда, потом посмотрим, списал ты или нет, — рявкнул Санеми и пнул стул, на котором сидел Генья. Тот вскочил со стула, чуть не упав, и поспешно выбежал из кухни, прячась от гнева брата.       Подстава была раскрыта. Смысла проверять работы уже нет. Может, он и не видел телефоны на партах, не видел подозрительных пеналов, подставок и калькуляторов, он вполне мог пропустить мелкие записки, которые могли пойти по классу от тех, кто сидел у окна. Многие списали. Многие написали сильно лучше, чем это от них ожидалось. Значит достоверность этой контрольной под вопросом. Придется перепечатывать все заново, но с новыми данными… А то слишком наглые дети пошли. Хорошо, что этот ублюдок ему настучал. Хоть что-то полезное этот физрук может делать…