Синяя ветровка

      Звук будильника вырывает Санеми из забвения. Нет, не из мира снов или кошмаров. Просто из забвения. Словно мужчина и не спал вовсе, а лишь прикрыл на пару минут глаза. Довольно неприятное пробуждение, не так ли? Мужчина чертыхается и спешно отключает звук на телефоне, надеясь не разбудить раньше времени родню. Хотя, Генью бы Санеми с радостью разбудил, хоть сейчас, хоть час назад. А то больно много дрыхнет. Но увы, если будить Генью, то будить и сразу всех в доме. А потому не сегодня.       Санеми устало встает с кровати и лениво потягивается, осматривая комнату. Плотные шторы хорошо перекрывают свет из окон, но солнечные зайчики все равно пробираются через щели в ткани и пляшут по скучным стенам. Один такой солнечный зайчик весьма настойчиво прыгает у шкафа. Хороший намек, очень хороший намек… Самое время одеться. А то щеголять почти голышом по квартире перед детьми, а особенно перед сестрами, это явно сомнительная затея для двадцатишестилетнего мужчины. Пусть этим будет заниматься Шуя. У него это хорошо получается. Мужчина открыл шкаф и достал из него аккуратно сложенную рабочую одежду. Тщательно выглаженные тёмные брюки, такая же выглаженная белоснежная рубашка без пары пуговиц и черная жилетка. Сегодня можно надеть весь комплект. Удушающей жары не обещают. Зато обещают дождь весь день, так что на всякий случай нужно взять запасные носки.       Приодевшись, Санеми берет свой телефон и выходит из комнаты, очень предусмотрительно прикрывая за собой дверь. В коридоре мужчина на пару секунд замирает и осторожно подходит к «женской» комнате и заглядывает туда. Просто чтобы удостовериться, что всё в порядке и никто не убежал. А то был опыт… Но, слава богу, Суми и Тейко на месте, лежат на своей двухъярусной кровати в углу комнаты. Опять Тейко скинула с кровати одеяло с любимой игрушкой… Мама тоже спокойно спит, она лежит в обнимку с двухлетним сыном Кото и, видимо, до сих пор время от времени поглаживает его по голове. Санеми спокойно вздохнул. Тихонько, почти на носочках, он прошел вглубь комнаты и поднял с пола плюшевую лису. Повертев её в руках, мужчина улыбнулся, положил игрушку поближе к сестрице, а следом аккуратно укрыл их двоих одеялом. Стоило только старшему сыну выпрямиться во весь рост, как Суми резко начала беспокойно ворочаться на своём втором ярусе кровати. Санеми замер, представляя какой скандал ему тут устроят, если заметят. Но благо, что эти ворочания закончились очень быстро. Сестра снова спокойно спит под одеялом, спрятав обе свои ладошки под подушку. Можно вздохнуть спокойно. Вздохнуть, а вместе с этим и медленно направиться к выходу из комнаты. Не все утро же тратить на слежку за дамами и местным маленьким Казановой.       Уже в коридоре старший Шиназугава тяжко вздохнул и направился, наконец, на кухню. Надо приготовить омлеты для школьного обеда братьев и сестер. И для себя тоже можно. Ну, это уже так… По возможности. Санеми подошел к шкафу, достал из него миску, в которую уже спустя несколько мгновений вливал шесть яиц. Мужчина уже хотел было влить в миску и молоко, но… Увы, оно кончилось. Весьма некстати. И мама, видимо, совсем про него забыла вчера… Но тут уж ничего не поделать. С тихими ругательствами и проклятиями Санеми взбивал яйца вилкой. Свободной же рукой он включил плиту и пододвинул на нужную конфорку вечно стоящую рядом сковородку. Через минуту сковородка разогрелась, и мужчина влил в нее взбитые яйца. Запах готовки уже витал по кухне и, видимо, доходил даже до спален, ибо из глубины квартиры послышалось шебуршание и чье-то мычание. — И не спится же кому-то, — пробурчал Санеми и хмуро достал свой телефон. На темном экране шесть часов утра. Начало учебы уже в восемь тридцать. Но мужчине придется выйти не через два часа, как мелким, а через пол часа. Все же, нужно будет перепроверить все домашние работы и подготовиться к урокам…       За размышлениями Санеми и не заметил, как запах омлета слегка изменился. К нему примешался запах гари. Блядство… Быстро перекинув омлет на тарелку, мужчина осмотрел пригоревший центр омлета и вздохнул. Сначала он, было, думал разрезать омлет как обычно и положить пригоревший кусочек к себе, но сегодня его посетила мысль намного гениальнее. Из холодильника он достал ещё не упакованные бенто своих братьев и сестер. Быстро порезав омлет на равные кусочки, Санеми осторожно начал раскладывать их по обедам младших. Сестрам самые крайние кусочки, их любимые, закруглённые. Сверху присыпать сахаром для Тейко, чтобы она не искала сахар в столовой, а для Суми посыпать все сверху белым и черным кунжутом. Странные у них вкусы, но что уж поделать, если так вышло… Хироши также получает закругленный край омлета, политый сверху соевым соусом. Для Шуи же нужно нечто особенное. Он самый главный гурман в семье, обычные омлеты этого молодого человека не интересуют. Ему фигурный подавайте! Но Санеми и не против. Он вырезает из омлета небольшие звездочки и кружочки, которые аккуратно складывает поверх риса. Обрезки омлета успешно оказываются во рту старшего из сыновей. Да, пожалуй, без молока тоже вкусно. Даже соль не нужна. А для Геньи-же самое лучшее! Он, обычно, просит себе на обеды краешки омлета, присыпанные сахаром. Но сегодня он явно этого не заслужил. Урок должен быть усвоен, братьям врать нельзя, как и вести себя по-детски безответственно в возрасте Геньи… Так что в его бенто неаккуратно падает кривой квадратный кусок омлета, причем с одной стороны подгоревший, а с другой, вероятно, даже не дожаренный. Сахара тоже младший может и не ждать. Приятного ему аппетита!       Ухмыльнувшись своей же насмешке над братом, Санеми закрыл все бенто и ловко перевязал их цветными тряпочками, чтоб все точно разобрались где чье. Убрав чужие обеды в холодильник, мужчина достал свой собственный обед на стол рядом и взялся за кастрюлю. Ибо если он не поставит кастрюлю с уже готовой едой на плиту — дети её просто не найдут. Вот все вместе. Всей оравой возьмут и потеряют. Всегда так происходит. А завтрак — важнейший прием пищи растущего организма, между прочим. Санеми встал посреди комнаты и слегка задумался, оглядываясь вокруг. Стоит ли ему разбудить кого-нибудь раньше времени, чтобы удостовериться, что никто не проспит?       Лишним явно не будет.       Потому мужчина уверенно двинулся в комнату братьев. Тихо приоткрыв дверь, Санеми проскользнул к кровати Геньи и угрожающе над ним склонился. Ничего не подозревающий второй сын спокойно дремал, снова укрывшись почти с головой своим одеялом. Чуть погодя, Санеми быстрым движением стащил с брата одеяло и, как и всегда, больно ткнул его в бок. Реакция была незамедлительная. Парень с ирокезом быстро сел на кровати, громко ойкнув. — Тсщ-щ! — громко прошипел Санеми, приложив палец к своим губам. — Молчи, дурак. Все ещё спят, потише давай. — Сколько времени? — ошарашенно спросил шепотом Генья, пытаясь проморгаться. — Шесть утра. Я ухожу через десять минут, и остальных я оставляю на тебя, — мужчина ткнул пальцем в плечо брата и сурово на него посмотрел. — Если хоть кто-то сегодня забудет бенто, или если хоть кто-то получит сегодня выговор за внешний вид, то я тебя убью. Понял?!       Генья нервно сглотнул и резво закивал, чувствуя действительную угрозу в его словах. Санеми несколько секунд сверлил брата холодным взглядом, а следом выдохнул и положил ладонь на чужую макушку. Чуть потрепав волосы Геньи, мужчина отвернулся и направился к выходу из комнаты. — Подожди… Это все, ради чего ты меня разбудил?! — переходя на обычный тон возмутился парень, нахмурившись. — Да, — отрезал Санеми. — Уснешь и проебешь все — я тебя убью. Понял? — Да ладно, ладно!       Генья вскинул руки над головой, всем своим видом крича: «Сдаюсь, сдаюсь!». Санеми хмыкнул, сунул руки в карманы брюк и вышел из комнаты, оставив дверь на распашку. Не долго думая, он направился в ванную комнату. Не ходить же на работе как черт вонючий? Нет, как черт ещё ладно, но умыться явно лишним не будет. Водные процедуры не должны занять много времени, так что Санеми успешно закрылся в ванной и прилип к зеркалу. В начале дня он часто так делает. Встает и просто смотрит на самого себя. То ли размышляя о том, как он докатился до жизни такой, то ли о том, какое же дерьмо его ещё ждёт сегодня. Так или иначе, Санеми плеснул себе в лицо холодной водой и тщательно протёр глаза. Не вытираясь полотенцем, он схватился за щётку и начал чистить зубы, не отрывая взгляда от своего отражения. Шрамы, рассекающие щеки и лоб, вечно красные сосуды в глазах, колючие белые волосы… Видок не из приятных. Поморщив нос, Санеми сплюнул зубную пасту и облокотился на раковину. — И ты ещё удивляешься почему тебя дети на улице шугаются, — прошипел мужчина и нахмурился. Он провел пальцем по своему шраму на щеке и прикрыл глаза. Может, не будь у него этих шрамов, его жизнь сложилась бы по-другому? Может, он не кошмарил бы учеников и коллег, может, даже был бы приятным собеседником. А то, может, и вовсе стал бы каким-нибудь успешным бизнесменом, кто знает? Но увы, со шрамами в его жизнь пришла ярость. И теперь от этой ярости обязаны страдать все, а не только он сам.       Раздался стук в дверь. Весьма быстро. Разве Санеми так уж долго находится в ванной? Мужчина вновь достал телефон и проверил время. Да вроде нет, совсем не долго. — Ты че, только щас прихорашиваться пошёл?! — заканючил из-за двери Генья, снова стучась, в этот раз погромче. — Зачем ты меня будил тогда, если в ванной застрять планировал?!       Ах, да, старая добрая традиция Геньи, сразу после пробуждения зачем-то занять ванну на ближайшие десять минут. И Санеми явно этой традиции препятствовал. Пришлось сполоснуть рот от зубной пасты водой и спешно выйти из комнаты, беспардонно заехав дверью по носу сонливому брату. — Иди давай, ссыкун, боже! Даже зубы почистить с тобой нельзя, ужас, — пробурчал Санеми, хлопая брату по плечу.       Не оборачиваясь друг на друга старшие сыновья разошлись в разные стороны. Генья заперся в туалете, чертыхаясь на брата, а Санеми двинулся в прихожую. Обуваясь, мужчина вслушивался в звуки вокруг. Из дальнего конца квартиры слышится как тарабанят капли воды. И, скорее всего, это не душ Геньи. Кажется, сегодня обещали дождь? Но по прогнозу он должен был пойти только ближе к девяти часам утра. Подводит природа. Походу, придётся немного намочить туфли. Санеми хмурится, берет свою сумку-портфель и хватается за первый попавшийся зонт. Телефон на месте, ключи на месте, сумка, зонт… Всё есть. Пора сматываться.

***

      Серое небо не очень приветливо возвышалось над академией «Кимецу». По пути к проклятому месту работы Шиназугава успел обругаться на весь этот мир. И хотел продолжить свою брань в пределах академии, но в ступоре встал посреди тротуара. Поодаль от себя мужчина заметил синюю фигуру с насквозь промокшими черными, некогда колючими, волосами. Удивленно похлопав глазами пару раз, Санеми нахмурился и двинулся ближе. Не повезло же ему наткнуться на Томиоку перед рабочим днем… Наверняка это плохой знак. И весьма странный. Странности Томиоке придавал тот факт, что он без движения стоял и смотрел на тусклые и неинтересные облака. При чем стоял он абсолютно мокрый. Судя по его обвисшей от тяжести одежде, мокрый до последней нитки. Словно стоял он тут с самого начала ливня, не удосужившись даже до сухой школы дойти, что уж говорить про зонт. — И хули ты встал посреди дороги? — громко начал Шиназугава, видимо, застав Томиоку врасплох. Гию чуть вздрогнул и повернулся к Санеми. По его лицу и волосам стекали крупные капли. Синие глаза были, как всегда, незаинтересованно полуприкрыты. — Капли считаешь? Или секунды потраченного впустую времени? — Что? — голос Томиоки звучал искренне удивленно, но с этим безразличным лицом это звучало почти как сарказм. — Спрашиваю, хуйней какой-то опять занимаешься?! — начиная злиться, Санеми нахмурил брови и чуть склонил голову. — Места получше придумать не мог? — Я вам мешаю пройти? — Гию слегка ошарашенно осмотрелся вокруг, видимо, отмечая места, где бы его могли обойти, а также пути для отступления. — Нет, но как ты собираешься, блять, в таком виде преподавать, а? — Шиназугава показательно ткнул в сторону Гию пальцем и окинул его взглядом с ног до головы. Мокрые синие штанины прилипли к голеням, и без того обтягивающая спортивная кофта ещё сильнее очерчивала фигуру, прилипая к талии физрука. Мокрые пряди черных волос облепили светлое лицо. Даже нет, они словно струились по коже, совсем как капли воды. На фоне бледного лица и смолянистых волос синие глаза Томиоки словно… Стали ярче. Да, определенно, раньше они казались более тусклыми. Какое-то чувство дежавю… — А… Вы об этом? — Гию соизволил оторвать взгляд от своего коллеги и посмотреть наконец на самого себя. Он приподнял правую руку и внимательно осмотрел свой насквозь мокрый рукав. — Ничего. У меня есть сменная форма. Можете, пожалуйста, проводить меня до моей подсобки? — Что? — от удивления Санеми раскрыл глаза и сделал шаг назад. И зачем он только подошел к этому идиоту? Конечно Томиока начнет о каком-то бреде просить. Это ведь Томиока. — Я? Тебя? Проводить? Ты вообще в своем уме? Ещё под зонт мне попросись, ишь чего… — А нельзя? — Что нельзя? — К вам под зонт.       На минуту между мужчинами повисла неловкая тишина. Только стук капель о зонт и асфальт её прерывал. Шиназугава ошарашенно похлопал глазами, просверливая ими в Томиоке сквозную дыру. Он пытался понять в каком месте промелькнул сарказм в чужом тоне и искренне не мог понять где же он. Не может же Гию быть настолько идиотом, чтобы проситься под зонт будучи мокрым, наверное, вплоть до костей. Так ведь? Но сарказма и иронии не было ни в голосе, ни в лице коллеги. Растерянный Санеми нахмурился и крепко сжал ладони в кулаки. — Ты что, реально идиот? Какой в этом смысл?! — Санеми рвано вздохнул и направился быстрым шагом в сторону школы, попутно оттолкнув со своего пути Томиоку. Тот на мгновение встал в ступор, но, судя по звуку шагов, двинулся сразу следом. — Ну… Как же. Если я переоденусь в сухую одежду, то промокну пока буду идти до школы. У меня нет с собой зонта. — Знаешь, а должен быть! Прогнозы о дожде были ещё несколько дней назад, придурок! — Но я его не взял и теперь я промок… — звучал его голос даже почти что расстроенно.       Санеми резко встал на месте и быстро обернулся на нежеланного и, очевидно, недалекого собеседника с красивым личиком. — Это, блять, твои проблемы! — рявкнул Санеми, встретившись лицом к лицу с Томиокой.       Да, затормозил Шиназугава резко. Достаточно резко, чтобы этого не ожидал физрук, не успевший заранее остановиться. Расстояние между мужчинами было неприлично маленькое. Настолько, что Санеми успел почувствовать кожей колебание воздуха от дыхания Томиоки. Испуганно отскочив назад, Санеми выставил перед собой кулак и несколько смущенно нахмурился. — Держи дистанцию, придурок! — Простите. Не знал, что вы так резко остановитесь, — а Томиоку, казалось бы, совсем не смущает собственная наглость. Всегда он такой. Аж бесит. — М-м-м, так вы… Не проводите меня? — Нет. Ещё раз, это только твои проблемы! — он сунул руку в карман брюк, насупился и отвернулся прочь, продолжив идти на работу. — Пожалуйста? — это, наверное, первый раз, когда Томиока так упорно чего-либо просит. По крайней мере на памяти Шиназугавы. Обычно этот мужчина один раз спрашивает что-то и замолкает об этом навсегда, а тут… Даже до «пожалуйста» дело дошло. Неужели настолько не хочет промокнуть второй раз? Тогда не стоило намокать и в первый раз. — А ты мне что? — не оборачиваясь спросил Санеми, уводя взгляд куда-то в сторону. Нет, никого провожать он, конечно, не хотел, но мало ли что может предложить Томиока взамен? Вдруг его можно будет ради чего-то перетерпеть какие-то пять-десять минут наедине? — М… Да что хотите. — Чего? — Санеми недоверчиво обернулся на коллегу через плечо и чуть замедлил шаг. — Что хотите. В пределах разумного, конечно, — лицо Томиоки не выражало ничего. Он вряд ли шутил. И вряд ли сказал это лишь бы было. Если бы шутил, было бы видно или слышно, ибо этот мужик в принципе шутить не умеет, что уж говорить про шутки с серьёзным лицом. А если бы сказал лишь бы было, то скорее это было бы «Не знаю» или «Подумаю», как он иногда говорит, когда к нему лезет Тенген. Неужели серьезно? — Что хочу, говоришь? — Санеми вновь отвернулся от Томиоки, прикидывая что же потом можно попросить взамен. Деньги? Может, попросить исключить Генью из кружка стрельбы? Или сбросить на Томиоку скучные отчеты в конце месяца? Опреденно нужно подумать над этими вариантами. — Прям всё? — М… — Томиока неловко замолчал, видимо, сомневаясь в своем собственном предложении. Конечно, Санеми и сам бы засомневался. Хотя, вряд ли бы он в принципе предложил такой сомнительный вариант. — Ну… Да. Не думаю, что вы попросите сделать что-то незаконное. — И это единственное, что тебя смущает? Закон? — ухмыльнувшись спросил Шиназугава, ступая через ворота на территорию школы. Вслед за ним пошел и Томиока, наконец нагнавший собеседника. — Разве есть что-то еще, что должно волновать? — Гию смотрел куда-то перед собой, время от времени поправляя мокрые пряди волос, чтобы те не лезли в лицо.       Санеми не ответил. Он лишь хмыкнул и двинулся в сторону школьного двора. Ему показалась удачной эта «сделка». Все же, ему достаточно лишь потратить пару минут впустую, а ему взамен любая халява от человека слова, от самого Томиоки. Этот мужчина всегда выполнял свои обещания, даже те, что были брошены, как бы, в шутку. Да, не всегда вовремя, не всегда точно так, как это от него ожидалось, но тем не менее. Лишним такое обещание точно не будет. Капли дождя все ещё набивают какой-то невнятный ритм, разбиваясь о траву, асфальтовую дорожку и зонт Шиназугавы. Даже начинает раздражать, если попытаться вслушаться в этот нелепый ритм. Но Санеми изо всех сил старается не вслушиваться и уверенно идет в сторону спрятавшегося в кустах за деревьями небольшого зданьица, на которое часто падает его взгляд во время работы. Оно как раз находится на другом конце двора, через спортивную площадку. Что же ещё может быть подсобкой Томиоки? Но стоило только Шиназугаве с прискорбием ступить в мокрую траву, как его удивленно окликнули: — Вы куда, Шиназугава-сан? — Томиока встал чуть поодаль от коллеги и удивленно на него уставился. Санеми непонимающе обернулся на физрука и нахмурился. Гию указал пальцем в сторону совсем уж маленького здания в стороне от площадки. — Моя подсобка здесь. — А там тогда чья? — с подозрением спросил Санеми, указав кивком головы в сторону здания побольше в другом конце территории. — Это Химеджимы-сана. Изначально это должно было быть моей подсобкой, но он попросил и я… — Ладно, ладно! — Санеми не был фанатом каких-то скучных объяснений и оправданий, так что грубо прервал собеседника и махнул ему, чтоб убирался поскорее. — Мне не интересно, все, иди переодевайся! Мне уже смотреть на тебя холодно, фу!       Прерванный Томиока неловко замолчал и опустил руку. Погодя пару секунд, тот кивнул и почти что виновато отвернулся, направившись к своей подозрительно маленькой подсобке. И Санеми даже задумался бы почему она такая маленькая, если бы на пол пути коллега не встал на месте как вкопанный и не обернулся бы назад. — Что? — Вы же подойдете ближе, да? — Какая тебе вообще разница?! — Санеми злобно фыркнул и сжал свою несчастную сумку крепче в кулак. — Я же намокну, пока буду до вас идти, — констатировал Томиока с непоколебимым лицом. После вчерашних почти что эмоциональных откровений и разговоров Томиоки, сегодняшний раздражал как-то особенно сильно. Хотя ведет он себя как обычно. — Подойду. Вали, — отрезал Санеми и сильнее нахмурился.       И Томиока послушался. Он все же свалил. Скрылся за дверью собственной подсобки и оставил Шиназугаву наедине с громкими каплями, шумом ветра и шелестящими листьями. Трудно сказать, устроила ли эта компания Санеми, но тот все же двинулся в сторону подсобки, шагая по мокрой вытоптанной земле. Наконец, в тишине он даже смог задуматься об этой подсобке.       Почему она такая маленькая? Размером с комнату уборщика, не больше. Даже у Обаная и то лаборантская больше, но вряд ли у него наберется столько же банок и склянок, сколько требуется инвентаря для физкультуры круглый год. Да ладно, чего вспоминать химика, если даже у учителя общественного права подсобка больше? Хотя, казалось бы, для чего этому мужику вообще подсобка? Да ещё и отжатая у учителя физкультуры, судя по всему. Неужели все эти мячи, конусы, канаты, скакалки и прочая лабуда реально умещаются в таком маленьком помещении? В школе, где учился Шиназугава, для всего этого добра требовалось две потайные комнаты учителей физкультуры, не меньше.       Внезапный, по-детски наглый интерес внезапно овладел Шиназугавой. Тихонько, пытаясь не издать ни звука, он обошел угол здания и осторожно приблизился к окну. Чтобы не сильно в этом самом окне мелькать, Санеми остановился не доходя до точки лучшего обзора и стал разглядывать все, до чего дотянется его взгляд. В дальнем углу комнаты стоит кривоватый шкаф, на верхушке которого беспардонно осели какие-то белые листы, очевидно, формата «А4», не больше. На полу, прижав этот шкаф, лежит сетка с волейбольными мячами. На первый взгляд, они даже все качественные и относительно новые. Удивительно. Вот, видимо, куда уходит весь бюджет школы… И прям впритык к волейбольным мячам расположились в сетке баскетбольные. А на грязном полу небрежно валяется парочка футбольных мячиков. Выглядит не очень привлекательно. Взгляд Санеми беспорядочно мечется по доступному углу помещения: стол с какой-то книжкой у окна, пара боккэнов в противоположном от шкафа углу, на стене несколько мотков каната разной толщины и разного цвета. Но это же явно не всё? На спортивных школьных фестивалях требуется побольше инвентаря, не может же он поместиться во второй половине этой комнатушки…       … Или может? Санеми осторожно шагает чуть в сторону и настороженно заглядывает в остальную часть помещения. В общем-то, ничего особо примечательного, за исключением вставшего как статуя полуголого Томиоки. Холодный пот пробил Шиназугаву, когда Томиока начал поворачиваться, но Санеми очень повезло, что его не заметили. Гию лишь ошарашенно искал что-то взглядом по подсобке. Он осматривал небольшой железный шкафчик, где уже висела его мокрая синяя форма, осматривал какую-то полку за пределами видимости Шиназугавы, и по его лицу было совершенно понятно, что где-то он просчитался. А Санеми продолжал смотреть. Он понимал, что это неприлично, да и что ему самому должно быть мерзко от одного упоминания этого Томиоки, но почему-то глаза намертво прилипли к чужой коже, мокрой от дождя. Взгляд медленно блуждает по крепкой мужской спине, несколько неуклюже цепляясь за любую объемную часть тела. Изящные лопатки, сильные плечи, удивительно ярко выраженная талия для человека с таким мускулистым телом. Санеми неловко сглатывает, чувствуя как что-то внутри него начинает гореть. Он не в состоянии отвернуться. Его взгляд скользит по линии позвоночника. Щеки начинают слегка гореть, а мозг яростно кричит о том, как это все неправильно. Это же просто неправильно! Даже отвратительно.       Санеми крепко жмурит глаза и быстро отворачивается от окна, шагая к углу здания. Он не должен был так пялиться. Да и на что? На мужское тело? Будто бы Шиназугава никогда таких не видел. Какой же бред. Неужели весеннее помутнение из-за общества пубертатных малолеток? Ужасно. Санеми негромко чертыхается, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь как можно быстрее забыть о своей странной и противоестественной минуте слабости. Непривычное смущение почти мгновенно превратилось в ярость. Такое часто происходит с какими-то бредовыми эмоциями Санеми, если они не поддаются объяснению — быстро переходят в злобу. — Блять, ты что там вообще делаешь?! — заорал математик, громко ударив кулаком по двери подсобки.       В ответ тишина. — Эй-эй-эй! — три раза Санеми грубо постучал в дверь, ожидая ответа. — Ты вообще меня слышишь?!       И снова лишь тишина в ответ. — Я ухожу, — резко рявкнул Шиназугава, уже красный от странной смеси чувств, и быстро зашагал в сторону школы. То что Томиока забыл дома зонт — это, все же, явно его собственная проблема. Санеми здесь ни при чем и ждать этого остолопа не обязан.       Но далеко уйти он не успел. Дверь позади все же открылась и в проеме появился учитель физкультуры. Все с теми же мокрыми волосами, но теперь уже с относительно сухим лицом и в своем белом спортивном костюме с синими полосами по бокам. Томиока спешно застегивал свою кофту и отряхивал рукава. Санеми остановился и презрительно обернулся на Гию, окинув того осуждающим взглядом. — Это… Простите, — Гию спешно подошел ближе к коллеге. Ужасно сильно ближе к коллеге. Конечно, Санеми же пообещал проводить его под зонтом, не так ли? Плохая это была идея. — Я просто забыл, что у меня нет с собой запасной футболки и… — Мне плевать, — отрезал Санеми, не позволив себе слушать чужие бесполезные оправдания. Мужчина крепко держал зонт, стараясь держаться как можно дальше от странного коллеги и надеясь при этом ещё и не намокнуть.       И Томиока послушно замолчал. Он спрятал руки в карманы и просто смотрел на дорогу перед собой. Видимо, он так и не заметил, что за ним подсматривали. Или, по крайней мере, делал вид, что не заметил. На лице физрука не двигался ни единый мускул, выражение было, как и всегда, безразличное и скучающее, граничащее с высокомерно-отрешенным. И не надоедает же ему ходить с такой рожей?! — Почему у тебя такая маленькая подсобка? — сухо спросил Санеми, отводя взгляд в сторону. Не стоило ему подсматривать. Нужно было просто спросить. Тогда хоть щёки не горели бы… — Так получилось, — монотонно начал Томиока, опустив взгляд в землю. — Просто Химеджима-сан попросил у меня одолжить ему подсобное помещение на время и… — И он у тебя его просто спер? — Санеми удивленно вскинул бровь и покосился через плечо на подсобку Химеджимы. Вот от кого от кого, а от Гёмея он такого явно не ожидал. Учитель гражданского права ведь, все дела. — Ну, я бы не сказал, что спер. Просто мы договорились, что это частично его помещение, частично моё. — И его «частично» — это всё помещение или что, я не пойму? — математик нахмурился и отвернулся от подсобки. — Нет. Просто там я храню то, что не помещается в моей новой подсобке. Нам так удобно. — Нахрена ему вообще подсобка, погоди? Ему учительской мало? — Дополнительные вести, наверно, — Томиока пожал плечами и поднял голову. — Я не особо-то интересовался.       Санеми презрительно фыркнул и закатил глаза. Каким же таким идиотом нужно быть, чтобы отдать свое, можно сказать, рабочее помещение вот так просто? Даже не поинтересовавшись зачем. Какой же бред! Каким образом такого пустоголового Томиоку вообще взяли на работу учителем? Только и может что бегать, да урокам мешать. Да уж, в этом он определённо хорош. Почти каждый гребанный день он носится сначала по улице, а потом по коридорам за нарушителями. В принципе, не удивительно почему Гию в такой хорошей форме. Перед глазами Шиназугавы на мгновение всплывает чужая спина. Санеми резко мотает головой и рычит сам себе что-то невнятное под нос. Бесит. Как же бесит… «Вот бы врезать сейчас этому проклятому физруку» — проносится в голове математика. Он поднимает голову и хмыкает.       Наконец они оказались на крыльце школы. Санеми показательно отходит в сторону от Томиоки и трясет зонтом, стараясь стрясти с него как можно больше воды. Больше сюсюкаться с провожанием коллеги Шиназугава не планирует. Свою часть уговора он все равно сделал, так что нужно будет потом сосредоточиться на разных вариантах того, что можно попросить взамен. Как раз сегодня один из Токито вызывался устроить математические дебаты у доски. Чертов маленький нахал сегодня явно попляшет!.. — Спасибо вам, Шиназугава-сан, — негромко говорит Томиока, переобуваясь прямо на пороге школы.       Выдернутый из своих размышлений Санеми нахмурился и кротко кивнул. Швырнув сложенный и до сих пор мокрый зонт в пустую сушилку для зонтов, математик прошелся до своего шкафчика и быстро переобулся, не планируя особо здесь задерживаться. Но как бы быстро мужчины не переобувались, их скорости было не достаточно. Ибо буквально в мгновение ока между ними возник бесяче-блестящий Узуй Тенген, облокотившийся на ученические шкафчики. — Оу-оу-оу, кого же это я вижу! — начал Узуй, неспешно приложив к глазу указательный и большой пальцы, соединенные в своеобразный круг. Он оглядывал двух своих коллег и насмешливо хихикал. — Углеводный Дон и Охаги-сейдзин своей собственной персоной, да ну! — Рот свой захлопни! — рявкнул Санеми не оборачиваясь. Он искал взглядом свою мокрую уличную обувь и искренне недоумевал куда же она делась. — Тебя ещё не хватало с утра пораньше. — Что, туфельки свои модные потерял? — с хитрой ухмылкой поинтересовался Узуй, складывая крест на крест руки на своей груди. — От тебя я такого не ожидал. Ладно ещё Томиока, ха-ха, но ты! — Что? — услышав свою фамилию, Томиока обернулся на Узуя и непонимающе нахмурился. — Узуй, если ты сейчас сам от меня не отъебешься, я снова сломаю тебе нос, я клянусь, — Шиназугава громко и весьма показательно хлопнул дверцей своего шкафчика с уже стоящей там обувью и угрожающе обернулся на своих коллег. — И не сравнивай меня с этим идиотом.       Томиока на такие комментарии даже не обернулся в сторону Санеми. Он просто поставил свою мокрую насквозь обувь в шкафчик и направился вглубь школы, исчезая где-то среди коридоров. Узуй же захохотал в голос и быстро оказался подозрительно близко к Шиназугаве. Эксцентричный художник без капли стеснения закинул руку злобному коллеге на плечо, как-бы приобняв его. От такой дерзости Санеми вздрогнул. Он презрительно покосился на Тенгена и злобно нахмурился. Сто процентов сейчас какой-то бред выкинет. — А, вот ты значит какой, да? Подглядывать за Томиокой в подсобке, идти с ним чуть ли не под ручку под зонтиком — это ты с радостью, — начал Узуй, хихикая и щурясь. Говорил он тихо, но крайне уверенно. Он за ними следил? Напряжение быстро окатило Шиназугаву. Мужчина резко отвернулся от Тенгена и быстро скинул его руку со своего плеча. — Ты че за бред несешь?! — А как сравнивать тебя с ним, так он идиот и вообще фу, да? — язвительная улыбка рассекала лицо художника. Тенген явно был горд и крайне доволен самим собой и тем, что он сегодня увидел. — Да здесь все, блять, идиоты как будто бы. Думать научись и тогда не придется коверкать то, что ты видишь на улице! — Санеми безразлично махнул рукой, схватился за свою сумку и направился в след за Томиокой вглубь коридоров.       И какое вообще до него дело этому Тенгену? Кем он себя возомнил?! Думает, что так хорошо всех знает что ли? Как бы не так. И почему только щеки так горят…