Синяя ветровка

Сонные ученики относительно внимательно следили за каждым шагом своего учителя по математике. За первые несколько минут урока он не проронил ни звука, словно его и вовсе тут не было. Это довольно напрягало присутствующих, ибо никогда такое затишье не оканчивалось спокойно и безопасно. Так что напоминать о своем существовании дети не планировали. Они жались к партам, прятались за учебниками, делали вид, что в этом классе есть только странные неживые статуи, сидящие совсем как прилежные ученики. Некоторые даже воспользовались возможностью и прилегли подремать, пока есть такой чудесный, хоть и ужасно напряжный, шанс. Шиназугаве же было откровенно плевать, если быть честным. Хмурый и тихий, он сидел у себя за столом и прокручивал.... Сомнительный инцидент с подсобкой у себя в голове. Как ему вообще взбрело в голову туда заглянуть? Влияние всех этих тупых детей явно плохо сказывается на мужчине. Уже и помутнение разума начинается. Ужасно. А ужаснее всего, что это помутнение было замечено чертовым Узуем. Не дай бог, что этот придурок разболтает об этой ситуации ученикам, рабочему коллективу, а тем более ему... Одним только сломанным носом Тенген явно не отделается. На мгновение Санеми даже представил, как разбивал бы этому идиоту лицо раз за разом, чтобы стереть с его лица нахальную самодовольную ухмылку и чтобы научить его фильтровать свою речь. Ухмыльнувшись своей мимолетной, но удивительно жестокой и до глупости беспочвенной идее расправы за язык без костей, Санеми грозно встал из-за стола. Все взгляды мгновенно были прикованы к нему. Учитель сделал пару шагов к доске, и повернулся к классу спиной. Стоило только Шиназугаве взять мел в руки, как в коридоре послышался истошный вопль. Ухмылка пропала с лица Санеми. Он покосился взглядом на дверь и прислушался. Панически-быстрый топот. Если судить по пискам, воплям и топоту, то это вновь проспавший идиот в лице Зеницу Агацумы. Видимо, смог обойти Томиоку на входе на территорию школы, но попался в коридоре. Идиот. Каждую половину секунды топот становился громче и громче. Наконец, послышались и торопящиеся шаги физрука. Ладно, пусть бегут... Топот ещё можно как-то проигнорировать, перекрывая его стуком мела о доску при письме. Главное, чтобы Зеницу не орал. В интересах Гию поймать этого придурка и заткнуть его рот какой-нибудь тряпкой, ибо иначе разбираться придется уже учителю математики, а не физкультуры. — Чтоб его... — тихо ругнулся Санеми и повернулся к классу, намереваясь провести стандартный, ни чем не примечательный и спокойный урок математики, каких в этой школе давненько не было. — Итак. На прошлом уроке мы прошли свойства графики и тригонометрических... Не успел Шиназугава договорить, как послышался звонкий удар и грохот из-за стены, сопровождаемый то ли воплем, то ли визгом. Блять, ну вот обязательно рядом с его кабинетом падать и сшибать все подряд? Глаз Санеми нервно дернулся, он до хруста сжал рукой мел и прикрыл глаза. — Тригонометрических функций. Может, кто-то соизволит... Снова математика прервали на полуслове. В этот раз Агацума слезно начал умолять его не трогать и просто по-мирному пустить эту ситуацию на самотек. Видимо, молитвы парня не были услышаны, ибо скоро его относительно связные слова превратились в неприятный громкий писк. Его терпеть Шиназугава был не намерен. Он быстро метнулся к двери и с грохотом ее распахнул. — КАКОГО ХРЕНА?! — заорал Санеми, грозно выходя из кабинета в коридор. Руки его тряслись от злости, а на лбу взбухли явные вены. — Вы что, прикалываетесь нахуй надо мной?! — Следите за языком, Шиназугава-сан, — безразлично сказал Томиока, даже не глядя в сторону коллеги. Он крепко держал в руке запястье ученика и явно планировал отвести того в сторону для серьезного разговора. — Вы сорвали мне урок блять. Опять! Думаете, я просто так это оставлю?! — Шиназугава наклонил голову в сторону, глядя на нарушителей спокойствия сверху вниз. Хруст. Это Санеми разминает свои кулаки, всем своим видом намекая, что он до ужаса серьезен. Зеницу закрыл свой рот рукой, чтоб не издать ни звука, но выглядел пацан так, словно вот-вот у него случится приступ. Томиока же наконец соизволил посмотреть на своего собеседника. Взгляд Гию неспешно проскользил по фигуре Шиназугавы и застыл на лице. Удивительно глубокие синие глаза на мгновение даже заставили успокоиться и слегка смутиться. Но лишь на мгновение. — Простите, я не хотел, — негромко сказал Томиока и повернул голову к нарушителю. — Да-да-да, простите Шиназугава-сенсей, я.. Я, э... Вообще не планировал, знаете, оказаться тут! — нервно затараторил Агацума, отчаянно пытаясь выудить свою руку из крепкой хватки физрука. Но все его попытки были напрасны. Санеми-же вскипел. Если Зеницу ещё хоть как-то попытался изобразить сожаление, то Гию же абсолютно плевать! Ладно, это не особо удивительно, но все же чертовки раздражает. Почти каждый день одно и то же. То Томиока бегает по коридорам за учениками на переменах, снося все и всех на своем пути, то он бегает за ними во время первого и иногда даже второго урока, срывая всем уроки. И ничего не меняется, сколько бы физрук не извинялся! — Эй, придурок, ты сколько раз уже извинялся, а?! Я уже устал слушать эти пустые извинения! — как только Томиока отвернулся потянул Зеницу куда-то в сторону, Санеми сразу же схватил Гию за воротник его белой кофты и потянул на себя. Томиока явно этого не ожидал и ошарашенно обернулся на собеседника. — Сколько можно уже?! — Мне правда жаль, — удивленно похлопав глазами заверил физрук и повернул голову в сторону Зеницу. — Но я обязан ловить нарушителей. Это моя работа. — А моя работа — вести уроки! И ты мне, блять, мешаешь! — Вы тоже мне мешаете, прямо сейчас. Как и самому себе, к слову. А ведь и вправду. Шиназугава каждый раз сам прерывает урок и заливается тирадами о том, как же сильно ему мешает Томиока. И каждый раз тратит на это пол урока. А все остальное время бесится и ругается на все подряд. Ладно, если другие срывают уроки, но срывать их самому себе... Звучит сильно. Об этом Санеми никогда особо и не думал. Угрюмо поджав губы, Санеми отмахнулся от чужого воротника и злобно фыркнул. И Томиока быстро двинулся вглубь коридора, утягивая за собой и несчастного Агацуму. Математик провожал этих двоих недовольным взглядом. Не особо понятно зачем – чтоб удостовериться в том, что его урок больше не прервут, или просто потому, что по каким-то странным обстоятельствам Санеми не может отвести взгляд. Шиназугава предпочтет считать, что все это для первого варианта. Не настолько же он отбитый, правда? И только когда нарушители математического спокойствия скрылись за поворотом, Санеми нахмурился, пробурчал себе что-то невнятное под нос и вернулся в кабинет. Бедная дверь снова громко хлопнула, нарушая тишину. — Записываем тему урока. Тригонометрические уравнения. Арккосинус и решение уравнений, — сунув одну руку в карман, Шиназугава подходит к доске и берет второй рукой новенький мелок.

***

— Если этот ебучий Томиока думал, что я это так просто оставлю... — бормотал себе под нос Шиназугава, складывая тетрадки рядом с собой в идеальную стопочку. — То он тупой, как пробка! Кажется, его шепот услышал Обанай, активно закивавший головой. Ну... Вторую часть уж он точно услышал. А о ком там бормотал его друг, он мог легко предположить. Когда дело доходило до сплетен и ругани, Игуро удивительно точно угадывал о ком идет речь. И это было весьма удобно! Шиназугаве не приходится объяснять кто именно его бесит, Обанай все равно поймет и дополнит злобные тирады математика своим собственным "фи". Как сейчас, например. Учитель по химии как раз собирался что-то вставить от себя, но дверь учительской тихо заскрипела. Все затихли. Ренгоку наконец закрыл свой рот жареным лососем, до которого все никак не мог добраться из-за активных разговоров с Узуем. Тенген наконец просто закрыл свой рот, перестав быть главной занозой в жопе и в ухе Шиназугавы. Кочо, болтавшая до этого с Химеджимой о предстоящей чайной церемонии ботанического клуба, тоже притихла. Мурата отвлекся от своего телефонного звонка. Гото перестал отвратительно громко клацать по клавиатуре. Только Кёгай запоздал, пару раз ещё стукнув пальцами по своему столу, нарушая тем самым всеобщую тишину. Но и он вскоре тоже затих. — Я помешал? — в дверном проеме стоял Томиока Гию. Со своими такими же смолянисто-черными слегка колючими волосами, торчащими во все стороны, со своим ублюдским хвостиком и со своим фирменным выражением лица на грани между безразличием и высокомерием. Тем не менее, сейчас он выглядел не так сурово и раздражающе, как во все остальные подобные моменты. Белый определенно больше подходит ему. На фоне белой спортивной формы с высоким воротом его синие глаза особенно привлекали внимание и подавали хоть какие-то признаки жизни. — Наму... — глубокий и низкий голос Химеджимы заставил едва вздрогнуть даже Шиназугаву. Громила, обучающий детишек правилам поведения в обществе прикрыл свои невидящие глаза и, судя по всему, явно готов был пустить слезу. — Томиока... Мы вас ждали. И это было правдой. Все, или по крайней мере большинство, здесь действительно с нетерпением ожидали Томиоку. У некоторых учителей успели накопиться некоторые претензии по отношению к учителю физкультуры. Тот невозмутимо закрыл за собой дверь и направил свой взгляд на Химеджиму. — Да. Я знаю. Мне позвонил Узуй. — Знаешь, тебе стоит проверять свой телефон почаще, — подметил Тенген, хмыкнул и уставился в свой телефон. — Мало того что я писал тебе несколько уроков подряд, так ещё и звонить пришлось раз пять! Не круто. Тебе вообще телефон нахрена нуж... — У многих из нас есть некоторые просьбы для вас, Томиока. Не возражаете выслушать? — Химеджима совершенно не стеснялся прерывать Узуя на полуслове. Его не особо волновали такие несерьёзные мелочи, как игнорирование мобильного телефона на территории школы. Все же, раз для учеников телефоны под запретом, то и блюститель школьных законов вполне имеет право не прикасаться к своему мобильнику во время работы. — А... Конечно, — учитель физкультуры выглядел несколько удивленно, но не особо долго. Видимо, ему достаточно было обдумать свой подход к работе, чтобы понять что от него сейчас будут требовать. — Для начала... — Санеми подал голос и поднял руку над головой, нервно хмурясь. Но его нагло перебили. — Для начала научись пользоваться своей мобилой хоть немного! — учитель ИЗО яростно замахал перед собой своим собственным телефоном, словно больше его ничего и не волновало. — Ну хоть из вежливости-то. Сечешь? — Я щас тебе рожу рассеку, блять, не перебивай! — прикрикнул Шиназугава, стукнув ладонью по столу. — Я первый начал. Тенген демонстративно закатил глаза и откинулся на спинку своего нового мягкого стула, появившегося сегодня в учительской буквально из ниоткуда. Следом Узуй сложил руки за голову и пробурчал себе что-то невнятное под нос, прикрывая глаза. Канаэ и Кёгай взволнованно, но очевидно случайно, переглянулись друг с другом и устремили взгляд на стоявшего у двери Томиоку. — Для начала. Нужно разобраться с тем, как ты нас всех заебал, — констатировал учитель математики и абсолютно серьезно нахмурил брови. Обанай яростно закивал своему приятелю. Лучше проблему и не опишешь. Гию ошарашенно похлопал глазами, не отрывая глаз от Шиназугавы. — Ладно вам, Шиназугава-сан... Вы снова подбираете какие-то слишком грубые формулировки! — мелодичный голосок Канаэ слегка неловко заполнил учительскую. Только чириканье ручки Мураты сопровождало её голос. — Мы же договаривались, чтобы вы сказали что-то вроде... — Нет, — отрезал Обанай, складывая руки на груди. — Шиназугава отлично выразился. Томиока реально заебал. — Чем? — Гию нахмурился и окинул взглядом всех в кабинете, пытаясь понять кого же он успел, так сказать, довести до разборок. — Чем?! — чуть ли не лежавший на рабочем столе Обанай резко выпрямился и широко распахнул глаза. Голос его звучал до жути оскорбленно. — А ты, блять, подумай! — Тут и думать нехуй! — подхватил Санеми и вскочил из-за стола. Математик ткнул пальцем в сторону учителя физкультуры и сморщил нос в отвращении. — Ты уже четыре с лишним года срываешь мне первые уроки! День через день! Томиока удивленно поднял брови и глупо уставился на Шиназугаву, пытаясь обдумать такую серьезную претензию. Причем выглядел он так, словно этот мыслительный процесс давался ему так трудно, словно он только-только узнал об этой проблеме. Хотя буквально этим же утром, ни о чем не жалея, сорвал урок математики. — Д-да и не только Шиназугаве, — тихонько подал голос Мурата, откладывая в сторону ручку и рассматривая что-то в своей тетрадке. — Довольно трудно вести урок и удерживать внимание учеников, когда вы постоянно либо в коридоре бегаете... Либо, ну... Прям под окнами. За почти шесть лет совместной работы, наверное, стоило привыкнуть, но сами понимаете... — Да-да, вот когда прям под окнами — это самое отвлекающее! — подметила Канаэ. Мурата сразу улыбнулся, наконец-то чувствуя , что он не один с этой проблемой. Канаэ повернулась лицом к Гию и примирительно сложила ладошки вместе. — За кустами, на территории дорожек, это ещё куда ни шло, но прям мимо окон — это чутка... Слишком! Один раз мне так умудрились действительно сорвать урок от испуга... "Наверняка Агацума-идиот притворился, что получил сердечный приступ" — промелькнуло в голове Шиназугавы. Он цокнул языком и сел на свое место, закинув ногу на ногу и локоть на стол. Удивительно, как этот Агацума вообще попал в школьный совет, если треть от всех сорванных уроков устроил именно этот придурок? Будь воля Санеми, и этот крикун не то что из совета вылетел, больше — он вылетел бы из этой чертовой школы. И чем раньше — тем лучше. А то он много себе позволяет. Срывать урок Кочо — это уже слишком... — А знаете, мне, между прочим, тоже часто приходится отвлекаться от урока, — кинул в пустоту Обанай, снова облокачиваясь на свой стол. Санеми закатил глаза и подпер рукой щёку, готовясь услышать что-нибудь особенно оригинальное от своего приятеля. Выдержав секундную паузу, сопровождаемую чьим-то шёпотом, химик вздохнул, прищурил глаза и уставился на Томиоку в дверях. — И каждый раз я борюсь с отчаянным желанием плеснуть кое-кому в лицо волшебной кислотой. Вот что-что, а это действительно было оригинально. И оригинальность эта в мгновение ока снова погрузила весь кабинет в гробовую тишину. Гию нахмурившись смотрел на Обаная, искренне не понимая что это должно значить, ровно так же, как и встревоженная Канаэ. Впрочем, нет, кажется, она единственная, кто понял о чем вообще речь. Потому как остальные явно не были впечатлены этой угрозой. Узуй громко засмеялся, похлопывая себя по ногам, Химеджима в некотором смятении перебирал руками свои молитвенные четки, а Мурата и Гото переглянулись друг с другом, в надежде что один из них знает в чем вся соль этой угрозы. Но вот в углу кабинета внезапно появилась темная фигура в строгой офисной форме с длинными черными волосами, собранными в высокий конский хвост. Отогава Накимэ. Грозная и немного странная учительница физики. Ее появление было настолько неожиданным, что Мурата, за чьей спиной и появилась женщина, испуганно пискнул и вскочил со своего места, в мгновение ока оказавшись у стены. Никто и не знал, что она вообще находится в этом кабинете. — Прошу прощения, не вижу никакого смысла в этом собрании, — холодно отрезала учительница и спешно двинулась в сторону двери, громко цокая каблуками. Прямо у выхода она остановилась и обернулась на всех присутствующих, отодвигая рукой Томиоку со своего пути. — Если вам мешает правосудие над теми, кто не соблюдает законы этой школы — это ваши проблемы. Меня это не отвлекает. Разбирайтесь сами. Мне нужно подготовиться к уроку. И так же быстро, как она появилась, Накимэ покинула кабинет, громко хлопнув дверью. — Амида Бутсу... — Химеджима кивнул головой и сложил свои ладони в молитвенном жесте. По его щеке скользнула скупая слеза. — Я согласен с Отогавой-сан... Это прискорбно, что у нас в школе до сих пор происходят нарушения. Поэтому я и не пресекаю методы Томиоки... Ибо если дать ученикам волю — нарушений станет намного больше. В этом вся суть детей. Они хотят лишь одного... — Крови и зрелищ! — Тенген резко раскинул руки в стороны. Своим движением Узуй случайно снес какую-то стопку листов со своего стола прямо на стоящий рядом стол Гото, но гордо решил это проигнорировать. — Я, конечно, тоже люблю зрелищные события, но в этой школе самое зрелищное — это мое искусство, а все эти детские выходки ничто иное чем простой идиотизм. Да такой, что аж бесит! Все мы тут это понимаем, да? — А мне нравятся выходки учеников! — попытался вставить свои пять копеек Ренгоку, сложив руки на груди. Рядом с ним уже возвышалась пирамида из коробок бенто. — Нет-нет, дружище, это не "нравится"! Ты просто их терпишь. Эти выходки не достаточно блестящи для того, чтоб понравиться хоть кому-то! И знаете, — Узуй подпер рукой подбородок и ехидно ухмыльнулся, разглядывая своего коллегу в белом спортивном костюме с синими полосами по бокам. — Лично я предпочту понаблюдать за тем, как ярко и зрелищно прилетает идиотам по шее палкой во время урока, чем буду слушать сто часов нытье, оправдания или претензии каких-нибудь "гениев" типа Агацумы, Токито или Тамура! — Фу, блять, вспомнил же ещё, — Санеми в отвращении нахмурился и сморщил нос. — Знаешь, а лично я, между тем, кто срывает урок, и тем, кто точно так же срывает урок, выбрал бы того, кто не срывал бы мне этот чертов урок! Удар кулаком по столу Шиназугавы и Мурата испуганно ойкает откуда-то со стороны своей стены, от которой до сих пор не может отлипнуть из-за страха и тяжести атмосферы в кабинете. Томиока же поднял голову и задумчиво уставился в потолок, обдумывая все, что он сейчас услышал и что когда либо знал. — Эй, ты вообще слышишь? Это был камень в твой огород, если ты вдруг прослушал, — подметил математик, пытаясь взглядом просверлить в коллеге дыру. Получалось не очень успешно, ибо физрук без особых усилий игнорировал это. Бесит. — Эй, Томиока! — Да ладно вам, Шиназугава! Мне кажется, все зависит лишь от нашего отношения к работе Томиоки, — сказал Ренгоку и улыбнулся. Обанай на это показательно закатил глаза и уткнулся в телефон. — Лично меня ни разу не отвлекала его беготня! А учеников это даже немного подбадривает! — Что? — Гию опустил голову и удивленно посмотрел на учителя истории. — В плане? — Ну, знаете! Вот есть же наверняка у многих ощущение, типа:"О, это не за мной, слава богу, что я не на месте того бедняги". И оно довольно сильно расслабляет учеников и помогает наладить спокойствие в классе! — громко сказал Кёджуро и громко засмеялся. Гию все так же удивленно смотрел на историка, слегка хмуря брови и обдумывая все аргументы "за" и "против" своих коллег. Глубоко вздохнув, он снова окинул взглядом всем присутствующих. И Шиназугава следил за его взглядом. Но не долго. Совсем не долго. Стоило только хмурому взгляду Шиназугавы пересечься с удивительно пронзительным и особенно ледяным взглядом темно-синих глаз Гию, как в груди что-то кольнуло. Что-то неприятное. И горячее. Пришлось отвернуться, бормоча себе под нос ругательства. — Хорошо, — Гию выдохнул и сжал ладони в кулаки, устремляя взгляд куда-то в пол. — Я вас понял. — Ну конечно, ещё чего, — прошептал себе под нос Обанай, отмахиваясь рукой от надоедливого физрука и громко фыркнул. — С завтрашнего дня постараюсь беспокоить вас всех как можно меньше. Прошу прощения у всех, кому я доставил неприятности, — Томиока низко поклонился, прижав руки к себе по бокам. Волосы его нелепо струились по его плечам и лицу, свисая как странные черные сосульки. Шиназугава фыркнул. — Вот и чудно, Томиока-сан! Надеюсь, теперь нам не придется выслушивать, как Шиназугава-сан каждый день на вас ругается! — проговорила Канаэ, хлопнула в ладоши и тихо хихикнула. — Это точно сказано, Кочо-сан! Было бы и вправду чудно, ха-ха! — громкий голос Ренгоку бил Санеми по ушам. Математик зажмурился и потер переносицу пальцами. Черт возьми, как будто бы это он виноват, а не этот лохматый идиот! Бесит. Отвратительно. И этот физически ощущаемый взгляд Узуя тоже ужасно бесит. Не дай бог он ещё вспомнит об утреннем инциденте. В противном случае... Санеми не ручается за себя.