Просто в этой жизни нет смысла без тебя.

— Это было не вежливо. Нельзя уходить с ужина до его окончания — говорит Мустафа недовольно смотря на Мехмеда. Он был немного в шоке когда его будущий муж встал из-за стола и помог ему, а потом молча повёл его к выходу. Даже не спросив разрешение уйти у отца. Мустафе теперь кажется что эта выходка не сойдёт ему с рук. Или всё-таки сойдёт? Он же любимчик. — Прости, но я не мог больше смотреть на то как она прожигала тебя взглядом. Суженные глаза, нахмуренные брови и напряженные мышцы лица. Её взляд выражает гнев, раздражение, ненависть и презрение. Он был направлен на конкретного человека. Мустафа заметил это сразу, но решил не обращать внимания. А вот Мехмеда продолжительность этого взгляда начала раздражать. Он попытался отвлечь её от этого занятия разговорами, но это не помогло. Она продолжала и его это неимоверно злило. В итоге было принято решение покинуть ужин. — Ты преувеличиваешь — говорит Мустафа пытаясь успокоить брата — Вовсе нет. Это был уничтожающий взгляд — Но я же не испепелён. Значит всё хорошо. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? — Твоя мама меня не любит и это не оспоримый факт. Я уже с этим смирился. Хорошо что не пытается убить. — Пусть только попробует. Я тебя в обиду не дам. Буду с ней воевать даже не смотря на то что она моя мать. Мустафа целует его в нос и говорит что и сам может за себя постоять. Внезапно ему становится очень жарко и начинает болеть живот. — Тебе плохо? Лекаря позвать? — Лекарь мне не нужен. Просто сейчас будет самое ужасное состояние. — Ты течёшь — Да и это ужасно. А ещё этот ужасный запах — А мне нравится — Ты издеваешься? — Нет — Я лучше пойду к себе — Нет не уходи — Мама всегда запирает меня в покоях в это время. — И ты сидишь там, это время один? — Да. Ко мне не кого не пускают. — Это ужасно. Останься со мной. Всё будет хорошо. Мустафа ложится на кровать так как сил стоять уже нет. Он берёт подушку и ложится на бок обнимая её. Мехмед сел рядом на краю кровати, осторожно проводя пальцами по влажным от пота вискам Мустафы. — Как ты вообще это выдерживаешь каждый месяц? — тихо спросил он, заметив, как брат стискивает зубы от новой волны боли. — Привык, — выдавил Мустафа, зарываясь лицом в подушку. — Через пару часов пройдёт. Но Мехмед видел, как дрожат его ресницы, как неровно вздымается грудь. Он нахмурился, впервые ощущая беспомощность — никакие угрозы, никакие слова не могли остановить это. Из коридора донеслись шаги. Оба напряглись, но дверь не распахнулась — видимо, служанки обсуждали новость о беременности Хюррем. — Знаешь… Если бы не ты, я бы, наверное, сбежал из дворца, — вдруг прошептал Мустафа, пытаясь отвлечься. — Что? — Смейся, если хочешь. Но иногда мне кажется, будто я задыхаюсь. Все эти церемонии, взгляды, шепот за спиной… Мехмед резко наклонился, закрыв его ладонью рот: — Никогда не говори такого вслух. Даже мне. В его глазах горело нечто пугающее — не гнев, а животный страх. Мустафа медленно кивнул, и только тогда Мехмед отпустил его. — Ладно, — он прижался лбом к его плечу. — Тогда просто… расскажи что-нибудь. О чём угодно. Мехмед вздохнул. Его пальцы привычно расплели узлы в длинных волосах брата, как делали это с детства. Голос стал тише, монотоннее — убаюкивающим: — Помнишь тот старый дуб у дальних ворот? Ты тогда залез на него, а я стоял внизу и боялся, что ты упадёшь… Мустафа слабо улыбнулся. Конечно, помнил. Помнил, как Мехмед, обычно такой сдержанный, орал на него так, что сбежалась половина охраны. Постепенно дыхание выровнялось, веки отяжелели. Когда Мустафа наконец уснул, Мехмед осторожно накрыл его шёлковым покрывалом, но сам не ушёл. Он сидел, сжимая рукоять кинжала за поясом и глядя в темноту, будто ожидая, что из неё выскользнет тень его матери. На рассвете его разбудил стук в дверь. — Шехзаде, госпожа Махидевран требует… — начал евнух, но замолчал, увидев, кто ещё лежит в комнате. Мехмед поднялся, резко закрыв за собой дверь. — Скажи ей, что мы оба больны. Чума, если надо. Он не видел, как Мустафа приоткрыл один глаз. И как тихо рассмеялся в подушку.

Две недели спустя

— У тебя появилось? — спрашивает Мехмед забегая в покои Мустафы Сегодня у Мустафы должна была появится метка на запястье и ему не терпится узнать что же там нарисовано. У Мехмеда появиться только через несколько дней. Они родились в один месяц но в разные дни. Мустафа старше всего на неделю. — Да, но что-то странное. На восьмёрку похоже — Это называется бесконечность — сказал Мехмед закончив внимательно разглядывать руку брата — Откуда ты знаешь? — Уже не помню, но где-то это слышал. — Интересно. — Теперь мне не терпится узнать что будет у меня. Надеюсь тоже самое. — А если будет что-то другое? — На наши отношения это не как не повлияет. — Я надеюсь на это — Я тебя обещаю — Посмотрим — Чуть не забыл у меня для тебя подарок — Подарок? Я не очень их люблю — Тебе понравится. Ну я на это надеюсь. День появления на свет у нас не праздник, но мне кажется для каждого человека это особенный день жизни. И поэтому я принёс тебе это Он отдаёт ему коробку и Мустафа с опасением её берёт. Не много тяжеловато. Значит что-то увесистое. Немного медлит перед тем как открыть, но всё же делает это и увиденное его порождает. Маленькая копия корабля. — Я сделал это сам специально для тебя — Как это мило. Ты был прав мне действительно понравилось. Следующие несколько минут Мустафа с интересом его рассматривал. Он сразу же понял что это Геке. Большой флагманский корабль. Который мог нести семьсот воинов и имел на борту новейшие пушки. Он был идеальным. Не одной кривой детали. Как будто его сделали сами корабелы. Он ставит его на самое видное место в комнате и идёт обнимать Мехмеда. Они простояли в обнимку несколько минут, а потом их привлёк шум в коридоре и оба быстро побежали смотреть что там происходит. — Что тут происходит? — спросил Мехмед когда они зашли в гарем — Сегодня вечером будет праздник — говорит хазнидар поторапливайся девушек — По какому поводу? — спрашивают они одновременно сгорая от любопытства — Будет новый шехзаде или госпожа. Это ещё неизвестно. — И кто же беременный? — Хюррем султан — Бедные перепёлки! — говорит Мустафа улыбаясь — А хорошие новости есть?! — спросил Мехмед явно недовольным развитием событий. — Пойдём поздравим? — спросил Мустафа собираясь уже уходить. — Ну уж нет. Я с ней разговаривать вообще не хочу — Всё ещё злишься из-за того ужина? — Нет. Это другое — Расскажи — Может в другой раз В это же время в покоях Хюррем султан — Сюмбюль ага, перепёлку мне в рот и живо. — Госпожа. Вы так часто беременеете, что перепёлок во дворце уже не осталось. Хюррем султан и вправду часто была беременна. Только не все дети рождались. Причины были разные, но за ними всегда стояла ныне покойная Хавса — Айше султан (мать Сулеймана если кто не понял). — А мне всё равно. Ищи где хочешь. Хоть сам за ними иди. А не выполнишь к празднику в порошок тебя сотру. Передам тебя с рассветом прямо в лапы к палачу. Сюмбюль уходит и Хюррем решает по злорадствовать и выходит из покоев прогуляться. По пути она встречает Махидевран которую уже " обрадывали " новостью — Правду говорят: беда не приходит одна. — Это ты про мою беременность? Теперь то валиде султан нет и моему ребёнку суждено родиться. Не кто мне помешать не сможет — Не в валиде султан дело было. Это аллах наказывал тебя за твои злодеяния. — Я не обидела не одну не винную душу. — Да, а кто причастен к смерти валиде? — У тебя нет доказательств. И вообще хватит винить во всём меня! Ты сама не лучше. Хюррем замерла, её пальцы впились в рукава платья. В глазах Махидевран читалось нечто большее, чем просто ревность – словно она тайно знала, что-то, способное перевернуть весь гарем. — "Не виляй, султанша", — прошипела Махидевран, делая шаг вперёд. — "Все знают, что руки твои не так чисты, как это кажется. Детские колыбели в этом дворце слишком пусты, и не только из-за Хавсы". Хюррем невольно дотронулась до живота. Этот жест не ускользнул от внимания Махидевран. — Боишься? — ухмыльнулась та. — Правильно делаешь. Она повернулась, но резко остановилась, уставившись в темноту коридора. Там, за колонной, мелькнула тень. Мехмед схватил Мустафу за руку и резко прижал к стене. — Ты с ума сошёл?! — прошептал Мустафа с расширенными глазами. — Тише! — Мехмед прикрыл ему рот ладонью. Они оба застыли, прислушиваясь. — О нет… — медленно произнесла Хюррем, внезапно побледнев. — Ты что, действительно веришь, что это я? Махидевран не ответила. Она уже уходила, её смех раскатился по коридору холодным эхом. Когда шаги затихли, шехзаде выдохнули и переглянулись. — … Нам точно не стоило этого слышать, — пробормотал Мустафа. Мехмед стиснул зубы: — Ты понял, о чём они… Но Мустафа резко дёрнул его за рукав: — Идём. Сейчас. Когда они скрылись за поворотом, в нише за колонной шевельнулось ещё одно теневое пятно.