Дикая жизнь с плагинами

В течение следующих нескольких дней, проведённых в дороге, я прилагал невероятные усилия, слушая всю полученную информацию, и сделал десятки подробных заметок. Насколько я понимаю, сегодня в Цзянху есть три больших потока. Одну группировку возглавляет двор Чжунли на Центральных равнинах, а их левой и правой ветвями являются Чанлуо и Цзиньгуань. Другая влиятельная держава охватывает восток и запад под руководством радикальных Улиана и Тайсиньдуна. Долина Тяньшань и перевал Янь также очень активны. Относительно стабильны Хелантай, Уи Цю, поместье Су Янцю и некоторые другие, что объединены под названием Хэнлянь. Третью силу, секту Ушуй, возглавляют Цинчэн и Тайбайлоу, она соединяет север и юг и находится под запретом из-за своей безжалостности. Жэньцзунмяо, Наньлин, Циньлин придерживаются конфуцианства и даосизма и также являются очень активными, объединившись в Вертикальный Союз. У Циньлина были распри со всеми группами, причём с Тайсиньдунем конфликт стал самым серьёзным, за ней следовали секта Ушуй, Тайбайлоу, поместье Су Янцю и так далее, и тому подобное..... .......Как. Мать твою. Можно. Это. Запомнить. — Хозяин? — Е Тан увидел, что выражение моего лица изменилась, и с беспокойством позвал. — Я хочу объединить эти секты. Е Тан был застигнут врасплох: — Что вы сказали?! — Их слишком много, я не могу запомнить. — …Только из-за этого? Почему я, Бог-Создатель, сделал такой сложный мир? Я действительно хочу покончить с собой. За несколько дней нашего путешествия Е Тан смирился с ситуацией и стал более уравновешенным. Вскоре мы добрались ближе к Циньлину, пока в один вечер повозка не въехала в белый тополиный лес и, наконец, не остановилась. Цинь Чэньюань уже оправился от травм, поэтому первым выскочил из экипажа, указал на реку Чантинг и остановился под голым тополем. Юнь Цзянли рядом привязал лошадей, достал из повозки несколько квадратных лопат и протянул ему. Цинь Чэньюань глубоко вздохнул, что-то произнёс себе под нос и изо всех сил сжал рукоять лопаты. Е Тан помог мне выйти и огляделся. Его глаза поблекли, а выражение лица постепенно стало суровым. Это оказалось именно то место. Я поинтересовался: — Молодой господин Цинь, как ты узнал об этом месте? Цинь Чэньюань коротко ответил двумя словами: — Дневная площадь. Юнь Цзянли заметил, как я с подозрением сдвинул брови, и любезно пояснил: — На дневной площади есть много способных людей: Крадущийся тигр, затаившийся дракон, и большинство из них — неуловимые охотники за головами. У них непредсказуемый характер, а запрашиваемая цена то высока, то мала. Информация оттуда не может быть неправильной. На самом деле я отправил им письмо с просьбой о помощи три года назад, но ответа так и не получил. Я думаю, это потому, что у нас слишком мало улик, ведь пока я только выяснил верное местонахождение. Я подумал про себя, что так оно и есть, и хотел помочь, взявшись за лопату, но Е Тан протянул руку, остановил меня и слегка покачал головой. — Подчинённый сделает это, — сказал он. Он не колебался, его движения были быстрыми, а лицо бледным. Я знаю, независимо от того, что скрывается внизу, под землёй, это тайна, ради сохранения которой он когда-то отдал свою жизнь, и я не могу не чувствовать себя немного расстроенным. Я вдруг задался вопросом, хорошо это или плохо, что мы заинтересовались этими пыльными старыми делами, поможет ли это или навредит. На какое-то время я был очень потрясён. Я нервно присел и наблюдал за их усилиями, пот пропитывал мои одежды. Они втроём копали всё глубже и глубже, и вскоре послышался стук железа и камня, как будто лопата ударялась обо что-то очень твёрдое. Цинь Чэньюань воскликнул: — Сломанный меч? Он поднял его и, закатав рукава, стёр грязь с клинка. Сломанный меч пролежал в земле три года, не видя солнца, и на нём не было ни единого следа ржавчины. Лезвие оставалось острым и словно покрытым инеем. Цинь Чэньюань осмотрел находку и взволнованно закричал: — Да! Я узнаю его! Именно этим мечом Смена Весны И Осени Седьмой брат наградил Якшу! Цинь Чэньюань выбросил сломанный клинок и сразу же нащупал изодранную одежду, аксессуары и собственный меч Седьмого брата, пока, наконец, не наткнулся на россыпь белых костей. Цинь Чэньюань тихо сказал: — Я здесь, чтобы забрать тебя домой. Прошло всего три года...... Человеческая жизнь превратилась в груду костей...... Цинь Чэньюань и Юнь Цзянли осторожно переложили останки и реликвии одну за другой в тонкий гроб, который они привезли с собой. Но Е Тан оставался неподвижным и, выпрямившись во весь рост, он с шоком на лице прошептал: — Как.....как такое может быть? Он упал на колени и стал рыться в земле, словно что-то искал. Затем он вернулся к гробу и посмотрел на кости. Его взгляд становился всё более ошеломлённым. Он пробормотал: — Да......Он умер от ранения мечом. — Да, что ещё? Цинь Чэньюань был озадачен. Юнь Цзянли заметил, что выражение его лица изменилось, и проверил ещё раз: — Раздроблены только рёбра возле сердца. Смерть действительно вызвана ранением мечом. Посмотрите на эти останки, других смертельных повреждений нет. Позвоночник цел, поэтому он не мог умереть через повешение. Цвет костей здоровый, а близлежащая растительность не повреждена, что не является признаком отравления......Но я не знаю, может быть он утонул? Е Тан закрыл глаза и ничего не ответил. Я окликнул его несколько раз, но он так и не пришёл в себя. После стольких лет поисков Цинь Чэньюань наконец нашёл то, что хотел. Его брови были опущены, он тяжело и неподвижно стоял на коленях перед тонким гробом. Единственным, кто остался в здравом уме, был Юнь Цзянли. Он поднял нас троих, в телах которых не осталось ни капли энергии, и посадил обратно в повозку, затем приказал кучеру спешить обратно в Циньлин. Вечером мы поселились в гостинице. Юнь Цзянли всю дорогу болтал без умолку и веселился, и Цинь Чэньюань почувствовал себя намного лучше и несколько раз едва удержался от смеха. Е Тан же полностью погрузился в свои мысли и вяло шевелился. Я не мог также балаболить, как Юнь Цзянли, так что просто нервно сидел рядом и смотрел на него. Я вдруг возненавидел свой глупый рот и язык за то, что не могу осчастливить других людей. Расстелив постельное бельё и положив меня, Е Тан неожиданно толкнул дверь, как будто намереваясь выйти. — А-Тан, куда ты идёшь? — спросил я. — Этот подчинённый — Теневой страж, конечно, я должен вернуться в тень, — ответил он. Эта фраза была произнесена с такой интонацией, будто у него на лбу были написаны слова «Конец всему», что очень напугало мою душу: — Подожди! Не вздумай уйти! Просто оставайся в комнате! Я всё ещё волновался, поэтому добавил: — Там, где я могу тебя видеть! — Да, — послушно ответил он, встав на колени перед кроватью. Я был так напуган из-за него, что вообще не смел засыпать. В голове у меня вертелись его слова «Это было смертельное ранение мечом?». Он звучал так растерянно, но он сам нанёс Седьмому господину удар в сердце. Если то не рана от меча, тогда что ещё это могло быть? Я в напряжении лежал у изголовья кровати на самом краешке и смотрел на него, боясь, что он улетит в мгновение ока. Он не произнёс ни слова, и в темноте лунный свет пробивался через крохотное окно и скользил по его плечам, лишь слабо освещая изгиб челюсти. Знакомые мной плечи непрерывно дрожали. А-Тан. Ты плачешь? У меня даже не хватило смелости спросить его об этом. Просто наблюдая за ним вот так, я вдруг… Вошёл в интерфейс модификатора. Подождите-ка. Неужели, я всё равно заснул.....