Многое ли ты сделаешь со связанными руками?

      Хрустальная конфетница огромных размеров с громким треском разбилась и обрушила шоколадное содержимое на пол, покрывая его острыми осколками и делая непригодным для продажи.       – Чёртов клоун! – эхом раздался девичий вопль по всей площади магазина сладостей.       – Сильные слова для наследницы конфетного трона! – убирая самопальные бомбы в загадочную коробку на поясе, смеялся шут. – Разве у «королевских особ» не принята чистота речи?       Глумливая интонация и издёвки о наряде «королевы» выводили девушку из себя пуще прежнего. Как этот чёрт, только что испортивший новую партию импортного товара и носящий настолько безвкусный наряд, смеет выставлять её остолопом? Она не носит настоящую корону и вовсе далека от благородных кровей, но это не мешает ей создать образ для работы в «Сладкой радуге». Эти неуместные речи, кажется, и были для того, чтобы разозлить девушку сильнее, но по какой причине обоим не было известно.       В мстивой погоне юноша был ловок и быстр; как кошка он гибко избегал каждого твёрдого леденца, брошенного от ярости в его сторону. Он будто предвидел будущее и знал, в каком направлении полетит следующая сладость. Мэнди начала понимать, что своеобразной лёгкой артиллерией его не подловить, но сильные эмоции – обида и гнев – мешали ей взять контроль над собой и начать мыслить рационально. Игра в кошки-мышки продолжалась недолго, и дурака настиг тупик, когда тот вбежал в тронный зал.       – Я убью тебя, Честер! – на секунду девушка остановилась, но не для того, чтобы поднять белый флаг и признать поражение, а для того, чтобы зарядить свой мощный конфетный автомат, скрывающийся под обличием скипетра и поставить несносного шута на место. – Руки прочь от моих сладостей!       Встав в боевую позицию и придерживая увесистое оружие двумя руками, королева прикрыла правый глаз, сфокусировалась и начала целиться. Конфетный автомат требовал времени на заряд, поэтому Мэнди решила не стрелять сразу, а выловить неверное движение шута и затем обрушить на него всю накопленную злость       – Ух ты! Да у Вас есть стратегия, «Ваше Высочество»! – клоун бегал туда-сюда, и так и сяк, влево и вправо, чтобы усложнить прицел девушки. – Смотри, как я двигаюсь в этом направлении… а теперь в этом! А теперь я пошёл сюда, а теперь побежал в эту сторону… И теперь… Сюрприз!       Мэнди была настолько намерена застрелить Честера, что не обратила внимание на то, как резко он приблизился, значительно сократив дистанцию между ними. Результат этой фатальной ошибки – оглушающий зуболом из секретного ящика. Собственные ноги предали её, и она со вздохом упала на пёстрый глянцевый пол магазина. В глаза пришла тьма и дышать стало труднее, но руки всё же крепко держали верный автомат.       В попытках прийти в себя Мэнди вертела головой, пытаясь убрать темноту со своих глаз; её ноги подкосились, приняв защитную позу. Злость и обиду как рукой сняло, и теперь в таком уязвимом положении она чувствовала лишь досаду из-за того, что не смогла наказать хитреца за очередной непрошенный розыгрыш. Её ненароком хватила мысль, что своим поражением она дала ему волю на продолжение своих нелепых шуток над ней и над её сладостями. Девушка, щурясь, подняла голову и глаза её с трудом распознали силуэт противника. В уши же, однако, сразу влилась громкая хохотливая истерика: противник этот уже мёр со смеху, хватаясь за живот и утирая глаза от наступающих слёз:       – Ох, Мэнди! Тебе пора носить очки! Как можно не заметить, что цель, которую ты хочешь истребить, уже давно под твоим носом? Кажется и смысла в твоей сахарной пушке маловато становится, не думаешь? Ха-ха-ха, ух… – в ответ юноша ничего не услышал, поэтому положил руки на колени и, наклонив голову вбок, вопросительно посмотрел на проигравшую. – Ты… в порядке?       Мэнди опустила голову, но продолжая держать скипетр, внезапно крикнула задорным тоном:       – Да, но ты тоже невнимателен!       – Фух, а то мне, – не успев договорить, внезапный массивный луч из солёной лакрицы поразил клоуна точно по лицу и моментально сбил его с ног.       Довольная собой королева поднялась с пола и подошла к лежащему телу. Кажется, настолько сильный удар напрочь вывел шута из сознания. Мэнди поправила спавшую чёлку:       – Выкуси.

***

      Он хотел коснуться своего лица, но понял, что свобода его в этом ограничена. Он глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул:       – А глаза завязывать было обязательно, ириска?       – Честер, ты сам напросился на такие меры. Я хочу преподать тебе урок. Каждый раз, когда –       – Я, конечно, люблю лакрицу, но не в таком количестве! Я до сих пор чувствую её вкус во рту! И разве это не моё назначение издеваться над тобой? И вообще, моим подписчикам не понравится, что их любимый ютубер так долго не выкладывает видео. Как мне потом объясняться перед ними? У меня запланированное время для выпуска видео, знаешь ли. Если кто-то отпишется от меня, я устрою еще больший хаос в нашем магазине! Ты будешь жалеть, что решила наложить руки на такую знаменитую личность! И, возможно, я напишу отрицательный отзыв в книгу жалоб, хе-хе, – не теряя юмора, с забавой тараторил юноша.       Мэнди всерьёз вздохнула. Честер опредёленно видел шутку во всём – ей казалось, что он никогда не был серьёзен. Единственный случай, когда клоун сбросил маску, по памяти Мэнди произошел в середине декабря. Природа конфетной страны необычна, поэтому в ней всегда царит мягкий климат без смен времен года. Порой проходят кислые дожди, которых королева невероятно пугается: приторно-сладкой деве боязно растаять и превратиться в конфетный сироп от одной лишь капли. Потому, когда идёт такой дождь, Честер берёт самый плотный сахарный зонтик и отправляется с ней на прогулку, чтобы перебороть страх и в конце наслаждаться видом яркой радуги над их магазином.       Зимы, в отличие от дождей, в конфетной стране никогда не было. Однако однажды в «Сладкую радугу» ворвались незваные гости. Банда из троих – снежных и холодных на вид злодеев – внезапно выбили двери и занесли мороз и пургу в магазин. Такое грубое вторжение на территорию вывело Мэнди из себя. Прежде чем она смогла достать оружие и поставить лиходеев на место, в неё полетели острые снежные сосульки. Машинально принцесса зажмурила глаза и прикрыла лицо предплечьем, принимая атаку. Услышав справа от неё встревоженное «Нет!» и звуки летящих колокольчиков: одного, двух, трёх, она поняла, что шут-неприятель защитил её от нападения. Впервые Мэнди увидела его таким. Серьёзным и чутким юношей, который искренне не хотел, чтобы та поранилась. В тот момент не было времени на сентиментальность, поэтому, не теряя хватки, королева и шут объединили силы и отбили атаку снежных.       От последствий Мэнди отходила ещё долго: после прихода банды в конфетной стране несколько дней сохранялась холодная зима. Простуженная девушка не вылезала из постели неделю, и заботы о работе в магазине и состоянии Мэнди перешли на Честера. Ей было приятно чувствовать заботу от человека, который обычно каждый день валяет дурака, но еще приятнее было чувство того, что он работает без передышки и стремительно выдыхается от обязанностей, пока та нежится в кровати. О том благородном поступке девушка время от времени размышляет до сих пор: почему он всегда не может быть таким хорошим?       – Ты закончил? Твой рот просто не заткнуть, клоун.       Честер промолчал. Возможно, он не знал, что ответить, возможно, хотел дать слово Мэнди, а возможно, просто не успел открыть рот снова, потому что удивился, когда почувствовал, как его охватывают чужие бёдра, а нежные руки с лёгкостью кладутся на его плечи.       – Теперь молчишь? – близко он услышал голос сладкой принцессы. Её мотив не был ему понятен.       – Ты… в моём личном пространстве, – после недолгой паузы скромно сказал он. Сидящая девушка ухмыльнулась и издала смешок; лицом и телом подвинулась ближе, а руки с плеч переместила на щёки:       – Правда? А так?       – Ха-ха… В суперличном пространстве? Мэнди, я, конечно, люблю подшутить над тобой, но никогда не додумался бы до такого. Ты ведь не будешь кормить меня испорченными конфетами, правда?       Растущая нервозность клоуна раззабавила Мэнди. Она почувствовала, что уже стремительно ближется к выполнению своей цели – снять его «маску», пробудить в нём возможно имеющуюся совесть и заставить извиниться за ранее испорченные шоколадные конфеты – причину сегодняшней драки. Она и ставила подобные цели раньше, но ни избиения, ни упрёки, ни срез зарплаты за работу, а скорее, её отсутствия, не работали. Пробить дурака было невозможно. Теперь, когда выдался такой шанс, она не могла им не воспользоваться. После стольких провальных попыток её уже не волновало, каким способом она заставит Честера показать истинное лицо и взять ответственность за свои проступки.       – Честер, меня очень расстроило, что ты испортил мои шоколадные конфеты… – тихо и раздражённо проговорила королева.       – Хм, поэтому ты решила пульнуть в меня шквалом из солёной лакрицы, посадить на своё тронное кресло, связать мне руки и завязать мне глаза? Довольно радикально для приторной девочки, я считаю, – несмотря на самоуверенность в высказываниях, голос шута немного дрожал и становился тише. Мэнди никогда не была настолько близка к нему, и это было честью и невероятным волнением ощущать её руки на собственном лице, что говорить о теле. Он был в замешательстве и не знал, что думать.       – Как ты однажды сказал, – задумалась девушка, – лучшая защита – это нападение. Я защищалась от тебя. Да и глаза я тебе не завязывала, а просто натянула твой же ослиный колпак тебе на лицо.       – Мэнди, что ты хочешь? – не обращая внимания на сказанное, спросил Честер. На его лице образовался румянец, что сразу бросилось в глаза.       – А что хочешь ты? – прошептала Мэнди на левое ухо жертвы. Медленно и плавно она опустила руки с его щёк на шею, а затем на плечи. Она почувствовала, насколько силён был пульс у её неприятеля. Казалось, будто его сердце выпрыгнет из груди в любую секунду, чтобы отвлечь внимание принцессы, пока сам виновник освобождается и сбегает с места. – Многое ли ты сделаешь со связанными руками?       – Ха-ха… – парень сделал долгую паузу. – Меньше, чем хотелось бы.       Это победа. У Мэнди вышло перехитрить шута; вовлечь его в игру, заставить думать, что она поступает всерьёз, помочь довериться ей, и всё это – для достижения цели. Конечно, она добилась этого не самым чистым методом, но когда у тебя такой нечестный противник, все попытки могут быть оправданы. Осталось лишь надавить на него и выудить извинение за конфеты. Извинение – признание поражения, что для него приравнивается к отставке с должности шутника. План наготове, но если всё так просто, то почему руки сами ласкают плечи и спускаются к груди клоуна?       – ...В самом деле? А что бы ты сделал?       Этот простой, но прямолинейный вопрос застал Честера врасплох. Он серьёзно задумался, но в итоге всё равно не знал, что приемлемо говорить в таком положении. Парень решил поддаться её искушающему тону, улыбнулся и затем моментально сжал губы в ниточку, будто боясь говорить:       – Я… Я бы… Не знаю, Мэнди. Я не знаю, позволила ли бы ты поцеловать тебя?       – Нет, Честер, – хихикая, ответила Мэнди, на что быстро услышала короткий вздох, – но я могу предложить кое-что… интереснее.       – Звучит так избито, – нервно ухмыльнулся юноша.       – Просто помолчи.

***

      Руки принцессы стали неторопливо блуждать по груди шута. Она попыталась ощутить его ключицу и верхние рёбра, но несколько слоёв одежды мешали полному ощущению рельефности. Мэнди поспешно отстегнула золотую брошку в виде конфетки с накидки Честера, из-за чего вся накидка сошла вовсе, оставив парня лишь в полосатом комбинезоне. Руки вновь опустились на его грудь, а затем и медленно ощутили мягкую талию, поглаживая и лаская всю площадь. Несмотря на активность при побеге от королевы и умении делать различные гимнастические трюки по типу сальто или колеса для своего ютуб-канала, Честер не отличался спортивным телом. Напротив, надавив подушечками пальцев с умеренной силой, можно было с лёгкостью нащупать очертания его нижних рёбер, что и делала Мэнди, удобно устроившись на его бёдрах.       – Щекотно! – неслышно потешился парень, немного извиваясь, на что королева ответила звуком «будь тише».       Оставив несчастные кости парня в покое, Мэнди вновь опустила руки на бока его талии и начала мягко сжимать, наблюдая за реакцией. Шут выглядел так, будто боялся проронить не то слово, но его лицо было залито рубиновой краской, и от самого лица несло теплом. Он нагрелся, и Мэнди тоже. Если бы на Честере не был натянут его колпак, он бы увидел розовые щёки, обкусанные губы и смутное выражение лица, сосредоточенное на каждом действии. Мэнди не боялась сделать ошибку, просто для неё эта ситуация была непривычной и абсолютно новой. Она привыкла вести себя как деспот, неспособный выражать такие интимные чувства, она не привыкла чувствовать что-то кроме обиды и злости. В итоге, цель, которую она преследовала, отразилась и на ней: желавши открыть истинный облик своего друга, она открылась и сама, показав, что воистину думает и желает.       Подняв руки с талии юноши, Мэнди вернулась наверх и принялась искать скрытую молнию комбинезона. Она нашла замок и принялась расстегивать одежду, как вдруг её мысли перебил искренний, чуть полный сомнения вопрос:       – Ты правда не шутишь?       Девушка остановилась и подняла глаза на лицо Честера. Поддергивающийся кадык, сжатые губы и неровное дыхание – хотя она и не видела его глаз, ей стало понятно, что он действительно взволнован этим. Не решившись ответить издевательски, она смущённо сказала:       – Я ненавижу тебя и каждый день желаю тебе смерти, но сейчас мне кажется, что ты мне нужен.       Он еле сдержал скромную улыбку, ведь не ожидал такого сердечного ответа, но его фокус на радости перебил звук молнии: Мэнди неторопливо расстегнула комбинезон до пупка. Её не удивило, что Честер не носил майки под ним, поскольку в самом одеянии была специальная хлопковая подкладка.       Только сейчас королева заметила, как хорошо пахнет от её подопечного. Ей и в жизни не казалось, что этот пройдоха знает о существовании одеколона, но тем не менее, от него исходил несильный аромат мяты. Неудивительно, что он выбрал именно этот запах: мятные конфетки в ассортименте магазина были его любимые, да и чай по перерывам он попивал исключительно с мятой.       На правой части груди она приметила несколько точечных шрамов, которые сама же ему и подарила, когда бросила несколько шипучих бомбочек в месть за разлитый сироп по всему полу на складе. Мэнди потрогала плотные шрамики и вспомнила, как давно всё-таки это было.       – Я смотрю на них каждую ночь. Я очень горжусь ими, – сказал Честер, – наверное, это потому что они от тебя.       – Ты не думаешь, о чём говоришь, – усмехнулась девушка.       Мэнди больше не могла оттягивать желаемое: ей захотелось большего. Руки вернулись к оставленной ранее молнии и спустили её до самого конца, открывая пах шута. Невольно он выдал из себя небольшой вздох, похожий на стон. Для смущённой Мэнди это была своеобразная награда и одобрение продолжить дальше. Она неуверенно положила руку ему на изнывающий член и всей ладонью медленно начала поглаживать его вверх-вниз через слой ткани. Дыхание шута небыстро участилось, и он начал дышать глубже.       Сердце Мэнди начало биться сильнее. Она не верила, что из-за себя же она сейчас мастурбирует своему товарищу, и что хуже всего: ей это нравится. У неё не было плана на дальнейшие действия, поэтому она решила сойтись с потоком своих автоматичных действий и делать то, что пожелает. Она немного ускорилась и принялась гладить его член с большим нажимом. Ответная реакция её обрадовала: потихоньку он начал прозябать и становиться горячее. Мэнди сглотнула и приподняла резинку белья, полностью освобождая пенис.       – Ах… – резко выдохнул Честер. Для него происходящее сейчас – сон, он не верит, что это происходит с ним. Он не может представить, что сама Мэнди, неприкосновенная и строгая, так грязно трогает его сейчас, и что он полностью в её владении. Он безмерно рад, что его взор прикрывает колпак, без него он бы никуда не смог деть свои повсюду бегающие глаза. Но он хочет показать, что тоже может сделать что-то, а не просто принимать все ласки как должное. Что он тоже может быть настроен серьёзно. Что он… Поток мыслей прерывают робкие касания прохладных пальчиков на головке, и он уже не может терпеть:       – Нгх… Мэнди, пожалуйста, освободи мои руки.       – Нет, шут. Я хочу, чтобы ты… – задумалась королева, – запомнил этот урок. Запомни, что с тобой будет, если ты будешь издеваться надо мной.       – Но разве это не будет ещё большей мотивацией разыгрывать тебя? – насмехнулся Честер, но мгновенно пожалел о сказанном, когда почувствовал полный захват своего члена.       Мэнди решила заткнуть подопечного. Приблизившись к его лицу своим, левую руку она приложила к его щеке, засунув большой палец в чуть раскрытый рот и расположив его между верхними и нижними премолярами, а правой рукой стала надрачивать в полувысоком темпе.       – Ты всегда много говоришь, Честер. Иногда твоя болтовня улучшает мне настроение, но по большей части ты мне безбожно надоедаешь, – раздумывая, стоит ли поцеловать шута в губы в такой момент и сразу отказав себе в этом, она продолжила, – поэтому вместо связных слов я лучше послушаю твои звуки.       – Мг-г-а-ах… – шут расплылся в стоне от таких развратных слов. Он понял, что лучше не стараться произносить что-то с пальцем во рту.       Мэнди старательно водила рукой по члену, поочередно засматриваясь то на лицо, то на пах клоуна. Её ладонь становилась влажной от смазки и пота и тёплой от нарастающей температуры. Перестав надрачивать всю длину, она уделила внимание головке, на что получила долгое томное мычание.       – Нравится? – пошло спросила девушка, на что в ответ получила два резких кивка.       В скором времени тихий зал заполнился короткими, глубокими, резкими и громкими вздохами и пошлыми мокрыми звуками, повторяющимися каждую секунду. Уже горячая от трения рука Мэнди была покрыта естественной смазкой, которая значительно упрощала скольжение. Её большой палец также взял на себя много слюны друга, которая успела стечь по запястью и впитаться в рукав. Королева решила вынуть палец, потому что тот уже несколько раз успел надкусить его от тянущего удовольствия. Она положила левую руку ему на плечо и продолжила водить правой рукой вверх-вниз.       Почувствовав свободу от пальца, Честер начал двигать головой: вваливать её на правый бок, затем наклонять её вниз. Всё эти движения сопровождались знакомым звуком бубенчиков, которые в обычное время надоедали королеве, а теперь казались довольно забавными. Честер с сильным стоном наклонил голову назад:       – А-а-ах, я почти… почти, Мэнди… М-м-м…       Наклонившуюся взад голову он нетерпеливо вертел по бокам, и неожиданно для обоих, его колпак слез и упал на пол с правой стороны трона. Мэнди, несмотря на удивление, не остановилась, а шут всё так же продолжал вдыхать и выдыхать воздух ртом. Он поставил голову в обычное положение, и, привыкая к яркому свету после темноты колпака, посмотрел на Мэнди. Локон её чёлки спал с обычного положения, из-за чего волосы выглядели чуть растрёпанными. Её щеки горели, а немного опухшие губы были теплого розового оттенка. Карие глаза с чуть спущенными веками смотрели прямиком в его.       – Впервые вижу тебя таким неприхорошенным, – с улыбкой сказала королева.       Шут действительно всегда следил за своим внешним видом. Весёлый характер – не единственная часть его образа. По этой причине он всегда тщательно следил за гигиеной, расчесывал и укладывал волосы и подкрашивал небольшие стрелочки на нижней части век. Теперь же, такой уязвимый и несвободный, его волосы полностью потеряли форму утренней укладки, на лбу выступал небольшой пот, а макияж расплылся по сторонам.       – Мэ-э-нди, – сладко протянул Честер. Он откинулся на спинку трона, зажмурил глаза и вовсе замолк, будто задержав дыхание.       Девушка поняла, что происходит, и значительно ускорив темп, примкнула своими губами к его. Громкое мычание отдало в губы девушки, и шут наконец кончил, выводя бёдра вперед вверх. Мэнди не останавливалась и продолжила выжимать из него эякулят.       Честер вернул бёдра назад на трон, и Мэнди отпрянула от поцелуя с чмоканьем. Этот небрежный поцелуй оставил много слюны на губах обоих. Оставаясь в том же положении, королева взглянула на свою руку, большая часть которой была покрыта секретом. Шут же, будто виновно наклонив голову вниз, старался восстановить дыхание от оргазма и спрятать глаза от взгляда королевы.       – Эй, Честер, – позвала его девушка, ожидая поднятия головы. Но когда тот отказался двигаться, она нежно взяла его за подбородок левой рукой и самостоятельно заставила взглянуть на себя, – смотри…       Мэнди, не разрывая зрительного контакта, медленно и пленительно облизала свою ладонь и проглотила содержимое. Издав уверенный смешок, он сказал:       – Мне стоило испортить твои конфеты раньше.