остальное

ханма оставляет влажный поцелуй на плече, скользит кончиком языка по ключице и шумно выдыхает, когда кисаки чуть остраняется, удобнее усаживаясь бёдрах и на вторую ладонь накручивая поводок. взгляд шуджи скользит по расслабленному лицу парня, а следом упирается в зеркало за спиной тетты. пальцы, обрамлённые кольцами, скользят по смуглой коже поясницы, вызывая мурашки. глаза пробегаются по отражению жадно, останавливаясь в точке, где наспех смоченные смазкой пальцы кисаки погружаются раз за разом в тело, пытаясь побыстрее растянуть. нетерпеливо рука накручивает поводок сильнее, заставляя приблизиться и ощутить на губах чужое дыхание. нетрезвое. горячее. — помнишь уговор? никаких рук. — тетта хитро улыбается, что бывает совсем нечасто, а шуджи показательно убирает руки, закидывая над головой. — но ты ничего не говорил об остальном.♡ ханме не совсем удобно, но он для начала вжимает зубы в кожу на ключице, слыша над ухом шипение и грязную ругань. на языке вместе с остатками привкуса алкоголя появляется солоноватый вкус самого кисаки, у которого по груди рассыпаются отметины. за поводок тетта тянет инстинктивно, когда парень дует на сосок и следом обводит языком, закатывая глаза от ощущения нехватки воздуха в лёгких. спустя десяток ленивых минут, что были проведены в удобном для кисаки ритме, ханма не выдерживает и разворачивает любимого парня спиной к себе, садясь на постели. — тшш, киса, посмотри на себя. — зубы сжимаются совсем близко с артерией, отвлекая, пока шуджи тот самый поводок оборачивает вокруг смуглой шеи. тетта взгляд отводит недовольно, но не может сдержать стон, когда в растянутое и разгорячённое нутро проникают настойчиво, одним жёстким толчком. поводок на шее затягивается туже, пока ханма наблюдает, как кисаки самостоятельно насаживается на член, пока его за подбородок не заставляют смотреть прямо. — посмотри, как по-блядски ты разукрашен моими следами. — парень с гордостью обводит фиолетово-черное безумие на теле пальцами, сжимая следом ладонь на члене. — и как жадно сжимаешь меня, пока я говорю тебе всё это.. кисаки пытается верить, что его смущение незаметно в полумраке, старается забыться в чужих резких толчках, чувствуя, как темнеет перед глазами от нехватки кислорода. — д-да.. пожалуйста, шуджи. — тетта не умоляет, но голос подрагивает, когда из уголков глаз скатываются едва заметные дорожки слёз. — тшш.♡ но ханма лишь улыбнётся хитро и коварно, пережимая чужой член у основания и ощущая, как мышцы сильнее сжимаются на каждом толчке. к тому моменту, как парень кончает вовнутрь, кисаки заметно дрожит от накатывающего оргазма, который ханма оттягивает до тех пор, пока в любимых глазах не гаснут последние капли сознательности и не остается ничего, кроме беспомощного скулежа. шуджи выходит осторожно, но не торопится отпускать чужие бёдра, приподнимая их чуть выше и заставляя кисаки прижаться спиной к груди сильнее. — это было так грязно, правда? — ханма улыбается, проталкивая два пальца в ещё сокращающиеся мышцы и заставляя тетту смотреть, как капли спермы капают на пол. — очень грязно. кисаки длинные и тонкие пальцы вылизывает с желанием, забывая про гордость и привычное ворчанием, а следом чувствует, как в рот проникает горячий язык со вкусом сигарет, и довольно жмурится, расслабляясь.