Сказки Востока

      Энджел морщится ощупывая жестковатую ткань рубашки, благородный серый цвет приятно отсвечивал на бледных пальцах, плотно ложась на ладонь. Старичок продавец хитро щурится, указывая на него тростью:       — Берите — не пожалеете. Материал добротный. Долго прослужит. Сама рубашка лёгкая, так что носить будет не жарко.       Энджел вытягивает губы, в последний раз прощупывая сукно на наличие каких-то недостатков. Но ни прорех, ни рваного шва он не замечает. Работа швеи была проделана и вправду на славу.       — Уверены, что нет размера поменьше? Боюсь, великовата будет.       Торговец качает головой, и Энджел выдыхает, протягивая монеты. Он ещё немного смотрит на купленную рубашку, а затем молчаливо соглашается со своими мыслями.       — У вас нет ещё штанов примерно такого же размера? Или может целые комплекты?       Старичок усмехается, протягивая одежду на выбор. Энджел поджимает губы и загребает рукой первые понравившиеся штаны и рубашки светлых тонов. Кошелёк приятно пустеет.

***

      Азис сонно стоял у шатра и недовольно морщил нос, пока Энджел шутливо щипал его за щёку.       — Прекрати дуться. Я знаю, что охота спать, но я не просто так разбудил тебя.       Мотылёк стоял с закрытыми глазами, зло скрестив руки на груди. Он пыхтел, а его крылья недовольно дрожали за спиной, создавая лёгкий звук хлопков.       Энджел тихонько смеётся, заглядывая вовнутрь шатра. Рядом с выходом лежал приготовленный свёрток и ещё не зажжённая лампада. В руках блестит огниво.       Спустя несколько коротких манипуляций с камнем, фитиль лампы загорается, освещая узкое пространство шатра. Азис заходит в освещенное помещение, всё ещё недовольно жмурясь.       Энджел усмехается и вытягивает одну из рук мальчишки вперёд, медленно разжимая детский кулак. Азис хмурится с закрытыми глазами, когда в его руку ложится ткань.       — Посмотри-ка, что это у тебя.       Мотылёк сонно приподнимает веки и тут же широко открывает рот, распахивая глаза и удивлённо взирая на серую рубашку, купленную сегодняшним утром.       — Примерь. Хочу посмотреть как на тебе сидеть будет.       Энджел учтиво отворачивается, чтобы не стеснять мальчишку. Он слышит ворох одежды и судорожный вздох за спиной. На стене, в тусклом свете лампы, играли тени.       Колено обхватывают тонкие острые пальцы. Они липко впиваются в кожу, и Энджел чувствует, как мех на ноге сыреет.       — Азис?       Мальчишка прижимается щекой к голени и громко всхлипывает, жадно вдыхая через рот. Энджел улыбается и тянет ребёнка к себе, подхватывая на руки. Азис крепко-крепко обнимает шею.       Он успокаивающе гладит тонкие дрожащие крылья, что снова елозили поверх жёсткой ткани рубашки. Как Энджел и думал: одежда оказалась великовата.       Но как бы он не пытался убедить Азиса дать ему рубашку хотя бы на короткое время молитвы, чтобы подшить рукава и чуть уменьшить талию, мальчишка только качал головой, стягивая ткань. Энджел смирился после десятой попытки, легко поправляя свисающую серую ткань на розовом плече.

***

      Азис шмыгает носом, прикусив губу, пока Энджел недовольно потирает кровавую рану на розовом локте смоченной в вине чистым кусочком ткани. Новая рубашка была испачкана и разодрана. Хуже всего, что Азис даже не может сказать, что случилось. Детская драка? Задира? Кто вообще осмелился полезть на ребенка?       — Не реви. Это не так уж и больно.       Мотылёк лишь сильнее скулит, и Энджел сдаётся, жалостливо склоняясь ближе. Он тянет губы трубочкой и дует на открытую ранку. Азис странно замирает, рассматривая манипуляции полными слёз глазами, пока совсем не перестает плакать.       Паук неловко улыбается, снова прижимая тряпку к локтю.       — Сейчас ещё немного подую, и всё пройдёт. И больше Азис не будет плакать, потому что я сдую всю боль, да?       Мальчишка кивает, продолжая завороженно смотреть, как бледные губы дуют на медленно покрывающуюся плёнкой рану.

***

      Украденное у Валентино вино маняще блестит в отблеске луны. Энджел морщится, рассматривая дорогой бутылёк, и внимательно оглядывается в сторону заполненных улиц. Сегодня было невыносимо тошно и до страшного скрежета в груди противно.       Валентино привел новенького. Мальчишка, которому едва ли стукнуло шестнадцать, неловко мял синюю тунику, влюбленными глазами всматриваясь в рабовладельца. Остальные рабы только ехидно усмехались, наблюдая за спектаклем.       Энджел единственный, кто не смог улыбнуться. Сердце неприятно скрипело. В этих глазах полных обожания Энджел увидел себя.       Ему срочно нужен был собутыльник, потому что жить с мыслями о том, что рядом ходит его юная копия — невыносимо. Как назло вестей от Черри так и не появлялось, сильнее раздражая душу, побуждая выпить вино в одиночестве.

***

      Энджел зло ворчит, бросая старые игральные карты на пол. Желтоватые уголки, когда-то бывшей чистой белой колоды, бегло рябят в глазах, смешиваясь в единую кучку.       — Шулер!       Хаск хохочет, показывая четыре туза. Энджел закатывает глаза и дует щёки, другой рукой перебирая волосы Азиса. Мальчишка сонно лежал рядом, оперевшись на его бок. С недавнего времени мотылёк стал настойчивее требовать внимания, лез под руку и молящими глазами просил погладить по макушке. Энджел только хмыкал, аккуратно вплетая руку в такие же розовые, как и вся шерсть, волосы.       — Я даже знать не хочу: какой это по счёту твой выигрыш. Просто признай, что ты мухлюешь и гордо отруби себе руку, как достойный вор, пойманный на краже!       Энджел ругается, со скрипом тасуя колоду, пока Хаск хитро щурился, даже не всматриваясь, как ловко паук прячет карты под лежащую рядом вуаль. Не только счастливчики судьбы знали способы смухлевать.       Они сидели под сводом розового шатра на тонкой грязноватой тахте. Ткань, свисающая при входе и служившая дверями, была задернута вверх, впуская в узкое пространство палатки свежий ночной воздух. В свете полной луны мелькали четыре масти и отраженный от бутылки кровавый свет вина.       Энджел делает небольшой глоток и с ехидной усмешкой бросает слабейшие в наличии карты. Хаск приподнимает бровь, отбивая их с тихим бормотанием на родном языке. Старшие козыри любезно прятались в складках ткани, готовые вылезть в нужный момент.       Пригласить Хаска в шатёр под предлогом распить вино стало не такой уж глупой затеей, какой казалось поначалу. Настроение омрачали лишь постоянные проигрыши. Как бы Энджел не пытался спрятать козыри, крылатый кот каким-то чудом оказывался победителем.       Паук незаметно цепляет королей из-под шёлка, бросая карты в сторону Хаска. В запасе остались тузы.        Кот лишь улыбается и качает головой, хрипло проговаривая:       — Ты играть ужасно.       Энджел возмущенно выдыхает и хватается за пух на груди, он едва успевает вскрикнуть, чувствуя, как Азис сонно тянет тунику, пуская слюни на подол одежды. Паук сразу же приглушает голос, всё также продолжая возмущаться. Просто теперь шёпотом:       — Ты знаешь кому хамишь, наглец? Я — принц Востока. Один мой указ и не видать тебе головы. Мне подчиняются все воры и убийцы, а ты мне смеешь дерзить.       Хаск ухмыляется и достаточно резко склоняется вперёд, выдыхая в лицо горячий воздух. Энджел, привыкший к странным выходкам нового знакомого, лениво приподнимает бровь, даже не думая отстраниться. Не хотелось спугнуть заснувшего Азиса.       — Ты быстро говорить. Я плохо понимать, но это весело.       Кошачий зрачок странно расширен, и золото постепенно утопает в черном омуте. Энджел фыркает и чуть склоняет голову вперёд, сокращая и без того малое расстояние между ними:       — Неужели? Я повторю ещё медленнее, чтобы ты всё понял.       Хаск завороженно смотрит и ждёт. Его уши напряжены и чуть стоят торчком, готовые услышать любую сказанную фразу. Энджел щурится и выдыхает, теряя любую смешливость с лица.       — Я могу убить тебя.       Он ожидает увидеть недоверие, возможно презрение или страх. Слова прозвучали достаточно серьезно, чтобы напрячь слушателя.       Но мужчина только шире улыбается. Так открыто и радостно, что Энджел теряется, думая, что из-за плохого знания языка Хаск мог неправильно понять его.       Внутри всё странно трепещет, когда горячий шёпот разрезает сгустившуюся тишину шатра:       — Я знаю.       Энджел прикрывает глаза и тянется к бутылке. Сладко-кислое вино стекает по языку в пересохшую глотку, раздражая голодный желудок. Кажется, его просто не приняли всерьез. Безумство.       Хаск выкидывает на пол спрятанные Энджелом под вуаль тузы. Паук недовольно ворчит, поглаживая розоватую макушку на коленях. Его только что самым наглым образом обокрали, отвлекая внимание странными фразами.       Золотые глаза радостно горят, когда Энджел недовольно тасует колоду, шёпотом признавая очередное поражение.

***

      Энджел с замиранием сердца смотрит, как новый фаворит Валентино цепляет на себя голубую тунику, пряча лицо в тонкой вуали. Так сильно похожей на его.       В глазах странно рябит, и Энджел задыхается, потому что он едва ли может различить внешность нынешнего раба. Ему мерещится белый мех с редкими розовыми пятнами по телу, длинные волосы на бок и шесть рук. Хотя этот мальчишка точно был чёрным шакалом с зелёными глазами. Не пауком.       — Ангел мой, ты бесподобен. — Валентино ласково тянет руку, кружа юного танцора по оси.       Энджела страшно мутит, и он вынужден прикрыть глаза, не имея больше сил всматриваться в тонкий силуэт, так сильно напоминающий отражение в зеркале. Мальчишка танцует с Валентино, пока Энджел играет на цитре.

***

      Во дворе воров они были лишь втроём. Остальные бандиты разбрелись грабить дома или донимать богатых мещан.       Энджел играл на цитре, пока Хаск, смеясь, подкидывал взволнованного Азиса вверх. Мальчишка хотел научиться летать. Энджел шутливо проводил рукой по небу, подбадривая энтузиазм юного ангела редкими выкриками и игрой на струнах.       Вот только Энджел никогда не видел, чтобы мотыльки летали, но Азису знать об этом не стоит.       Когда мотылёк выдыхается и лениво падает к нему под бок, крепко обхватывая за руку, Хаск присоединяется к игре, доставая припрятанную за пазухой флейту. Энджел улыбается, трепля грязные розовые волосы. Азис тяжело дышит ему в бок, переводя дыхание.

***

      Когда Хаск провожает их до шатра, на прощание он привычно целует протянутую ладонь. Спустя несколько попыток паук больше не видел смысла сопротивляться.       Энджел провожает любопытным взглядом спину с массивными крыльями. Совершенно здоровые, они маняще отливали красным цветом с проблеском белого пуха.       Азис тянет за тунику, и Энджел согласно кивает головой. Да, им стоило ложиться спать. Но в сознание мелькает красный цвет, и сейчас Энджел думает не о плотоядных глазах Валентино, а о мягком оперении, скользящим под пальцами.       — Азис, как ты нашёл Хаска? Ты не знаешь: откуда он?       Мальчишка поднимает голову вверх, непонимающе рассматривая его лицо. Энджел нежно улыбается, стоит мотыльку чуть отойти в сторону и усиленно затрепетать слабыми, ещё не разработанными крылышками. Азис машет руками и затем поднимает кулак вверх, резко отпуская на ладонь. Он делает так несколько раз, пока Энджел наконец-то не решается озвучить увиденное:       — Упал с неба? Ты уверен, что Хаск упал с неба, прямо в твой дом?       Мальчишка быстро-быстро закивал головой, продолжая трепетать тонкими крыльями, похожими на стекло. Энджел приподнял бровь, рассматривая как круглое лицо луны ласково заглядывает в чужое лицо, вплетаясь в розовый мех. Если Азис не ошибся, то Хаск и вправду умел летать.

***

      На душащих улицах города появился новый силуэт в синих тканях. Черношерстного шакала приставили в сектор, что был вдалеке от Энджела, практически у самых стен города. И хотя бы за это паук был благодарен Валентино.       Он бы не вынес наблюдать за печальным лицом юноши, что по своей глупости угодил в поводок чужих желаний.