Сказки Востока

      Первое, что чувствует Энджел после пробуждения, — осторожные касания к щеке. Кто-то придерживает за подбородок и по губам стекает вода. Горькая. С примесью трав.       Энджел кашляет, когда капля попадает не в то горло, стекая мимо глотки.       — Аккуратнее.       Хриплый шёпот Хаска отзывается в затуманенном сознание густой патокой. Энджел улыбается, прижимаясь щекой к горячей ладони, когтистые пальцы слегка поглаживают кожу. Он чуть щурится, сонно приоткрывая глаза. Хаск нависал над ним сверху. Его брови были хмуро сведены к переносице, а золотые глаза цепко держались на лице, кажется, читая все эмоции.       — Я думал, ты ушёл навсегда.       Собственный голос предательски дрожит, выдавая все переживания с потрохами. Глубокая межбровная морщина на хмуром лице разглаживается, стоит Хаску нежно улыбнуться на его хриплый голос.       — Разве я мог?       Энджел облегчённо выдыхает, стыдливо прикрывая глаза. Он и вправду поверил, что тот день, когда Хаск показал ему небо, был их последней встречей. Энджел прощался с ним по-настоящему, когда Хаск лишь молчаливо обещал вернуться, стирая горячие слёзы, нежно поглаживая лицо. Прямо как сейчас.       — С возвращением. — Энджел аккуратно поворачивает голову и целует кончики пальцев. Чёрный омут зрачков завороженно съедает золото, и чужое лицо становится ближе. Ещё чуть-чуть. Совсем немного, и горячее дыхание опалит кожу, а губы коснуться друг-друга, сплетая языки в медленном танце.       Энджел вздрагивает, когда слышит шум близко к ним. Хаск недовольно морщится, отстраняясь, позволяя наконец-то оглядеть место, где они находились. Бегло осматривая узкое пространство какого-то старого дома, Энджел успевает лишь подметить отсутствие просветов в крыше и редкий песок в углу. Он сам лежал на соломе, сверху накрытый балдахином. Со вчерашнего дня на нём всё также не было одежды. Рядом стояли горшки с сильно-пахнущими лекарствами и чан полный воды с лежащим в нём черпаком.       Задрав висевшую на входе толстую тряпку, что не пропускала надоедливое солнце, в помещение врывается Черри. Она быстро идёт к нему, пересекая длинное расстояние в какие-то два шага. Девушка падает на колени, и её мозолистая рука тут же хватает одну из ладоней, переплетая пальцы.       — Мой принц, ты наконец-то очнулся.       Черри говорит скомкано, попутно стараясь отдышаться. Кажется, она бежала сюда, отрываясь от срочных дел. Энджел ласково улыбается, прикрывая глаза и ощущая невесомый поцелуй на виске. Он лишь успевает заметить как недовольно щурится Хаск, отстраняясь и давая им с Черри поговорить. Энджел благодарно кивает, снова возвращая всё внимание подруге.       — Валентино, этот мерзкий человек, посланник демонов! Пусть кости его треснут, а плоть сгниёт!       Девушка зло бормочет ругательства, расчёсывая пыльными пальцами белые отросшие волосы. Энджел так и не подстригся. Он внимательно рассматривает лицо Черри, и сердце против воли стонет от волнения. Под единственным глазом залегла кровавая царапина, на скуле опух синяк, а когда-то длинные персиковые волосы, развивающиеся позади, странно прятались под балахон. Энджел несмело тянется к ним, вытаскивая из-за шиворота рваных одежд и замирает, прикрывая глаза. Обрезанные. Черри издаёт нервный смешок, и Энджелу кажется, что бледная улыбка на её лице всего лишь способ скрыть печаль. Он знает, как Черри любила свои волосы. Девушка шутливо заявляла, что как только найдёт им место, где они смогут свободно жить, она тут же помоет волосы, заплетя их в высокую причёску вместо короны.       — Тебе тоже нравится моя новая причёска?       Энджел выдыхает, отпуская спутавшиеся локоны. Красный глаз с белым крестом выражал едва читаемую грусть, хоть уголки губ были натянуты вверх.       — Очень. Кого мне стоит благодарить за это?       — Какого-то мотыля, почившего в овраге. Из него вышел бы отличный брадобрей.       Черри звонко смеётся, и Энджел благодарен богине за этот безмятежный смех. Словно за очередной историей на грани жизни и смерти и вправду скрывалась очевидная шутка.       Хаск всё это время наблюдал за ними со стороны, стараясь не мешать единению. Энджел неловко протягивает к нему ладонь, цепляясь за протянутые пальцы. Держать Черри и Хаска было по-настоящему приятно, не хватало лишь маленькой ладони для полной идиллии. Энджел оглядывает помещение, но нигде не подмечает даже малейшего наличия мотылька. Ни вещей, ни хны, ни какой-нибудь розовой шерстинки.       — А где Азис?       Черри непонимающе вглядывается в его лицо, неловко переплетая пальцы.       — Азис? Кто это?       Энджел переводит взгляд на Хаска. Зверолюд прикрывает глаза, отворачивая голову.       — Вчера, как мы освободили тебя, Азис убежал. Он не появлялся ни у себя дома, ни во дворе воров. Я пытался найти его, но, кажется, Азис знает места для пряток, о которых я даже не подозревал.       Энджел выдыхает и грудь сковывает болью. Азис сейчас абсолютно один. В случае чего, его некому будет защитить, если он снова решится своровать, или кто-то захочет отнять что-нибудь у ребёнка.       Отрубленная рука болезненно ноет, и Энджел неуверенно прижимает культю к животу.       — Хаск, ты можешь ещё раз посмотреть, пока мы говорим с Черри?       Зверолюд кивает, привставая с колен. На последок он аккуратно целует запястье, прежде чем исчезнуть за пределами дома.       Подруга хитро улыбается, склоняя голову на бок.       — А он ничего такой. Хорошенький. Я думала, ты наотрез отказался заводить отношения, пока не станешь свободным, но я рада, что ты тактично решил передумать, пока этот мужчина маячит на горизонте.       Энджел закатывает глаза, аккуратно притягивая Черри к себе. Девушка недовольно фырчит, падая подбородком к нему на пух.       — Ревнуешь? — он хитро щурится, чувствуя как мех на груди приподнимается и отпускается от быстрого дыхания.       — Милый мой, мы ведь оба знаем, что я вне конкуренции.       Энджел смеётся, втягивая живот и вплетаясь свободными четырьмя руками в персиковые волосы. Черри недовольно хмыкает.       — Хаск спас нас на перевале. Клянусь, это должен был быть мой последний день на земле, я едва ли оставила надежды выжить. Нас окружили мародёры, а мы сами едва ли стояли на ногах. В одном из перевалочных пунктов мне пришлось отдать подаренный тобой браслет за чистую воду. Мне очень стыдно, мой принц.       Энджел ничего не говорит, расчесывая короткие волосы. Он лишь подмечает тонкую бледную полоску на загорелом запястье.       — Твой Хаск оказался как никогда вовремя. Он хороший боец. Отличный воин.       Это он уже слышал от бандитов, но, к сожалению, никогда не видел своими глазами. Они не поднимали эту тему. Энджел только знал, что Хаск просто умел быстро убивать, но как и откуда он этому научился, оставалось секретом. И сейчас, когда он слышит восхваления Черри, вспоминались брошенные им когда-то слова: «Я могу убить тебя». От собственной уверенности хочется рассмеяться.       — Но в случае чего я перережу ему глотку.       Черри бросает это легко, словно говорит о погоде или какой-то детской игре. Энджел прикрывает, глаза, чувствуя как вновь подступающая слабость овладевает рассудком.       — Я знаю.       Он падает в бессознательное, засыпая от усталости. Отрубленная рука жутко чесалась.

***

      Энджел просыпается ближе к вечеру. Культя была перетянута мешковиной, а рядом с соломой, на полу, лежала сложенная розовая туника, с золотыми обручами поверх ткани.       — Выглядишь удивлённым. Не нравится?       Хаск сидел у одной из стен, тасуя потрёпанную колоду. Его взгляд внимательно скользит по оголённым плечам. Энджел неловко поправляет балахон.       — Не нравится.       — Отчего же? — Хаск усмехается, убирая карты в сторону. Он приподнимается и подходит ближе. Энджел слегка напряжён.       — Просто не нравится и всё.       Рука проходится по жёсткому сатину, и ткань нежно царапает пальцы. Как будет играть свет в складках туники? Держаться на браслетах? Подойдёт ли Энджелу именно этот оттенок? В голове скопом роятся вопросы, на которые он не может ответить без примерки.       Хаск оказывается рядом, перехватывая скользящую по ткани ладонь.       — К сожалению, — хриплый шёпот проникает в сознание, прямиком к беззащитному сердцу, — у нас совершенно нет под рукой другого цвета. Только розовый.       Энджел усмехается, встречая хитрый прищур. У Черри и не найдётся для него синей ткани? Во дворе воров, где каждый второй был известным карманником, уж точно способным ограбить торговую лавку?       — Лжец.       — Как я могу обманывать тебя? — Хаск снова перехватывает запястье, нежно целуя костяшки. Энджел резко тянет ладонь на себя, на долю мгновения застигнув мужчину врасплох.       — Не рассказывай мне сказки.       Хаск усмехается, но едва ли успевает что-то ответить, когда Энджел тянет к себе за поцелуем. Горячее дыхание опаляет кожу и внутри всё немеет, когда шершавый язык скользит по губам. Острые клыки чуть давят на кожу, и Энджел стонет сквозь поцелуй, обнимая за шею. Языки сплетаются в танце, и сердце громко грохочет в груди, когда дыхания не хватает.       Энджел отстраняется первым, тяжело дыша. Золотые глаза пронзают на месте, а на влажных губах играет озорная улыбка. Хаск чуть рычит:       — Если так не нравится, то при мне можешь ходить абсолютно голым. Я всё пойму.       — Мечтай. — Энджел хитро щурится, чуть фыркая. — Подожди меня у выхода. Я оденусь и приду.       Хаск кивает, но на последок бегло целует в губы. Простое касание отдаётся трепетом, и Энджел с жалостью расцепляет объятия, провожая взглядом крылатую фигуру.

***

      Ветер приятно обдувал волосы, чуть играясь с розовым подолом, Хаск осторожно вёл его по улочкам, освещаемым закатным солнцем. Энджел внимательно всматривается в помещения домов, пытаясь отыскать маленькую фигурку. Многочисленные дети-мотыльки плелись под ногами, бандиты что-то бурно спорили между собой, а Черри обсуждала с местными ворами произошедшие в её отсутствие события.       — Мне кажется, я знаю, где Азис может скрываться, но ты должен лично поговорить с ним.       Энджел кивает, ощущая тревогу, когда улицы приобретают знакомые очертания рынка. Дорога вела прямиком к шатру.       Ночь медленно овладевала городом, заставляя пустеть людные улочки. Торговые лавки мгновенно закрывались, стоило луне осветить своим ликом случайных прохожих, неудачно оказавшихся на улице.       Полог чуть трепыхал на ветру, приоткрывая вид на сжавшуюся тень на тонкой тахте. Энджел заправляет волосы за ухо, неловко разжимая пальцы. Хаск понимающе отпускает руку.       — Я буду ждать снаружи столько, сколько потребуется.       На губах проступает улыбка, но она растворяется, стоит взгляду вновь зацепиться за одинокую фигуру в темноте шатра. Азис сидел в самом углу, поджав колени. Мальчишка возил рукой по песку, рисуя узоры. Его запястья были странно темны, а в воздухе витал запах крови.       — Азис?       Мотылёк вздрагивает, и Энджел замирает вместе с ним. Алые глаза пугливо взирали на него снизу-вверх.       — Малыш, почему ты прятался?       Он делает несмелый шаг вперёд, но Азис только вытягивает руку, сильнее сжимая голову в плечи. Энджел неуверенно покусывает губу, оседая на колени.       — Хорошо, я понял. Я не подойду к тебе, пока ты не захочешь. Обещаю.       Они проводят в молчание некоторое время. Азис всё также не двигался, а Энджел разглядывал тощего мальчишку, пытаясь отыскать причину резкого запаха. Темные ладони странно смущают.       Тишину прерывает урчание. Энджел улыбается, замечая, как мальчишка цепко стягивает рубашку на животе.       — Ты просидел здесь целые сутки, да?       Азис морщится, когда снова раздается звучный гул. Энджел неуверенно нагибается вперёд, не встречая сопротивления. Аромат крови усиливается.       Энджел резко хватает мальчишку за руку, подтягивая к себе. Мотылёк старается вырваться, но он не даёт и шанса на побег. Рисунки были испещрены мелкими кровавыми ранами.       — Азис, зачем?       Он осторожно касается царапин, замечая блестящие глаза, полные слёз. Энджел выдыхает, аккуратно обнимая дрожащие плечи.       — Ты думал, что всё это произошло из-за тебя, поэтому боялся выходить.       Азис прижимается лицом к нему и несмело тянет руки к шее. Энджел выдыхает, вплетая пальцы в короткие волосы.       — Ты не виноват, Азис. Ты ни в чём не виноват.       Мотылёк громко всхлипывает, тычась мокрым носом в шею. Энджел аккуратно целует макушку, крепче сжимая объятия.       — Пошли отсюда. Тебе нужно поесть.       Всезнающая луна пробирается в щель шатра мягко обволакивая две фигуры. Где-то в закоулке горят золотые глаза.