Часть 14
1 июля 2024 г., 06:00
Всю ночь Энджел и Хаск провели в шатре, играя на цитре и флейте. Азис, наевшись кураги, спал на тахте, уткнувшись носом в бедро паука, иногда попинывая сидящего рядом зверолюда. Получив несколько ударов в голень, Хаск решил пересесть подальше, чуть прирыкивая на пускающего слюни мальчишку. Но так или иначе, каким-то внутренним чутьём, Азис всегда направлял ступни в его сторону, сладко посапывая на колене Энджела. Хаску оставалось лишь ворчливо греть мальчишеские лодыжки.
***
Из шатра они вышли перед зарёй, когда небосвод только утопал в утренней синеве, а некормленые верблюды сонно стояли в стойлах. Город всё ещё спал, в отличие от трущоб, где уже вовсю кипела жизнь: грабители возвращались со своих вылазок, крестьяне вставали с кроватей, готовые пахать земли, а маленькие дети выскакивали из домов, собираясь помочь взрослым. Черри грозным голосом вела пересчёт: людей, верблюдов, провизии. Она бранилась на посмевшего её сбить бандита и тут же начинала свой счёт с самого начала. Но стоит Энджелу появиться перед её взором, как девушка замирает, счастливо хохоча. Паук устало тер глаза, сжимая руку Азиса. С другой стороны стоял недовольный Хаск, также крепко держась за ладонь мотылька. — Мой принц, я уж понадеялась, что ты сбежал, никого не предупредив. Энджел усмехается, когда Черри идёт к нему навстречу, протягивая руки для объятий. Он утыкается носом в короткий персиковый хвост и вдыхает кислый пот и засохшую кровь. — Я тоже рад тебя видеть. Девушка отстраняется, поворачивая голову в сторону Азиса. Мальчишка сильнее сдавливает ладонь, напуганный вниманием королевы воров, что щурится и спокойно проговаривает, чуть протягивая гласные. — А ну-ка, дитя, подойди ко мне. Азис делает несмелый шаг вперёд. Черри морщится и щипает малыша за тонкое плечо. Мотылёк отводит руку в сторону, грозно надувая щёки. Королева тут же улыбается, переводя взгляд на Энджела и ставя вердикт: — Хилый, но бойкий. Хаск кивает, скрещивая руки. Энджел улыбается, ощущая впившиеся в ногу острые пальцы. Азис утыкается носом в колено, прячась от хитрого прищура Черри. Энджел хихикает и машет рукой Хаску, тот без объяснений тянется рукой к сумке, выуживая наружу балахоны, с расшитыми узорами. — В твоё отсутствие я подготовил тебе подарок. В истерзанные женские ладони ложится холщовое одеяние, с расшитым гладью рисунком молитвы на груди. Глаза Черри широко открыты, и она нервно выдыхает, проводя пальцем по шву. Девушка осторожно водит по ниткам, заворожённо разглядывая стежок за стежком. — Мой принц, это бесценно. Я никогда не смогу оплатить тебе за этот дар. Черри прижимает одежду к груди и тянется ближе. Энджел прикрывает глаза ощущая тёплые объятия и влагу на плече. — Ты и есть мой дар, — он тихо шепчет на ухо, проводя рукой по персиковым прядям. Азис всё также сжимал колено, а Хаск стоял в стороне, чуть ухмыляясь. Энджел улыбался в ответ.***
Весь день Энджел проводит во дворе воров, помогая Черри разобраться с бытовыми вещами: подшить чью-нибудь одежду, перебинтовать раны пострадавшим в пути бандитам или перенести что-то по мелочи. Хаск следовал за ним повсюду, лишь изредка уходя с Азисом в сторону, когда мотылёк, уставший от долгого сидения на одном месте, просился играть. Краем глаза Энджел подмечал, как в крошечных ладонях появлялись то украденные из общего запаса бусы, то самодельные деревянные игрушки, которые едва ли имели цены на рынке, Хаск внимательно следил за каждым шагом мальчишки. Энджел тихо хихикал стоило лишь приметить, как Азис с любопытством дёргает кошачий хвост, а тот дёргается в сторону, не даваясь в руки. Хаск стоял с непроницаемым лицом, пока сзади велась своеобразная игра в желании погладить дикий хвост. Когда рваных одежд не остаётся, Энджел выдыхает, наблюдая, как Азис, так и не заполучивший хвост, с завистью рассматривает изрисованные хной лица детей. Надув щёки, мальчишка скучающе отводил взгляд на белый жемчуг в руках. Хаск, кажется, тоже приметил жалостливые глаза в сторону рисунков на коже бегающей повсюду малышни. Энджел манит к себе рукой, и мотылёк послушно плетётся, опустив подбородок. Хаск, уже унесший одежды к стопкам с готовыми вещами, стоял рядом. — Азис, милый, — мальчишка тянется вперёд, позволяя исколотым пальцами огладить щёки, — если ты хочешь рисовать, то рисуй. Тебя никто не упрекнет в этом. Мотылёк прикрывает глаза и мотает головой из стороны в сторону. Паук поджимает губы, аккуратно стирая с щеки налипшую пыль кончиком большого пальца. Хаск склоняется вперёд, стараясь быть на одном уровне с сидящим на коленях Энджелом и стоявшим Азисом. — Может ему будет легче, если ты первый нарисуешь на себе что-нибудь? Паук поднимает чуть недовольный взгляд вверх. Хаск на это только непонимающе приподнимает бровь. — Боюсь, я не могу этого сделать. По некоторым причинам, на мне нельзя рисовать. Хаск не уточняет причины, понимающе кивая. Он лишь присвистывает, подзывая к себе пальцем какого-то потрёпанного мальчишку из толпы. Ребёнок, акуленок-подросток, выше Азиса на голову, на удивление, послушно подходит ближе, чуть поджимая шею. Энджел хмурится, замечая страх в глазах мальчишки и хитрый прищур Азиса. — Эй, малец, — Хаск наклоняется ближе к отчего-то зашуганному ребёнку, — найди мне хну. Срочно. Мальчонка кивает, растворяясь в толпе, а Энджел приподнимает брови, когда Хаск подходит ещё ближе и падает рядом, касаясь коленом колена. Ладонь, снова пойманная в плен, мягко касается кожи, щекотно пробегая по отчётливо виднеющимся линиям. — Что это за мальчишка, которому ты отдал приказ? — Энджел шепчет в самое ухо. Губы слегка касаются кожи, заставляя напрячься чужую спину. Вставшие дыбом волосы выглядят забавно. Энджел прекрасно знал, что делает и что Хаск тоже любит играть. Лицо становится ближе и внутри скручивается нервный узел от горячего дыхания. Энджел улыбается, сокращая расстояние и ловя губами рычание. — Однажды я не удержусь и… — Хаск не договаривает, а Энджел внимательно смотрит в жёлтые глаза, полные какого-то трепета. — И что же дальше? Пальцы крепко переплетаются, и всё замирает, когда Азис тянет за тунику и вопросительно смотрит в их сторону. Энджел смущённо сглатывает, тут же отворачиваясь от Хаска. Он совсем забыл, что мотылёк сидел рядом, играясь с надоевшим жемчугом. — Так и кто же этот мальчишка? Ты так и не ответил. — Рука всё также горит от касания. — Однажды видел, как он дерётся с Азисом. Отлупил его и сказал, чтобы больше не нарывался на тех, кто слабее. — Хаск передёргивает плечами и чуть машет ладонью в сторону мотылька. Энджел охает, молча разглядывая довольного мальчишку. Акуленок появляется с глиняной банкой, откуда торчала тонкая кисточка. По кивку головы Хаска, Азис принимает преподношение с самым гордым видом, будто это он гонял когда-то обижавшего его мальчишку по своим указаниям. Подросток ворчит, закатывая глаза, на что Энджел только хмыкает, давным давно сложив в голове два плюс два и найдя причину порванной серой рубашки. Хаск поднимает их сцепленные руки вверх, подтягивая к Азису. Мальчишка чуть испуганно хватается за кисточку, когда Энджел только приподнимает бровь. — Ты будешь рисовать на мне, пока я держу его руку. — Хаск аккуратно тянет сжатые ладони к банке. Азис удивлённо взмахивает ресницами, несмело нанося первую загогулину поверх сжатых ладоней. На шерсти зверолюда чуть темнеет пигмент, и Энджел хмыкает, рассматривая скорый рисунок, практически незаметный на густом мехе. Жар от крепкого касания проникает под кожу. Кажется, он и вправду ощущает лёгкие движения щетины, елозящей по меху, оставляющей за собой след, что растворялся в животном ворсе. Совсем скоро Азис пачкается сам и начинает обрисовывать собственные исцарапанные ладони. Прямо поверх заживших ранок. Но Хаск всё также продолжает держать их сцепленные руки вместе. Энджел неловко улыбается, тыча пальцем на маленькую рыжую гончую, что заинтересованно разглядывала манипуляции мотылька издалека. Он осторожно толкает мальчишку в спину. — Иди к ней, поиграйте вместе. Мотылёк неуверенно топчется на месте, но всё же, собравшись с духом, идёт к малышке. Энджел ещё немного присматривает за ним и успокаивается, когда вскоре возле Азиса собирается толпа любопытной ребятни, желающих видеть на себе такие же рисунки. Энджел облегчённо выдыхает, возвращая внимание золотым глазам, что ни секунды не спускали с него внимательного взора. — Так и на чём же нас прервали? — он тихо шепчет, наклоняясь ниже. Хаск лишь щурится, не думая отстраняться. — О чём ты? — Однажды ты не удержишься и что-то сделаешь со мной. Хаск хмыкает смазано целуя щёку. — Не бери в голову. — Я слишком любопытный. Энджел обнимает шею, смотря в довольное лицо из-под опущенных ресниц. — Что же ты хотел со мной сделать? — Я… Громкий крик врывается в детский смех и методичную суету бандитов. Третья пара рук непроизвольно выскакивает из-под ткани розовой туники, готовая к мгновенной атаке. Отрубленная рука чуть отталкивает подол, и Энджел замирает, в ужасе смотрит на источник шума. Во двор, на носилках из двух тростей, переплетённых старой ветошью, вносили какого-то крестьянина, судя по выпирающим из головы усикам, мотыля. Он лежал лицом вниз, продолжая истошно кричать, а за ним следом тянулся строй из уставших от работы мещан, что придерживали друг друга за плечи. Энджел размыкает руки, подскакивая с колен, Хаск сразу же отпускает ладонь, вставая вслед за ним. Черри, уже стоявшая возле кричащего крестьянина, переговаривалась с глазу на глаз с кем-то из толпы. Он машет рукой в сторону ближайшего дома, на ходу пытаясь определить серьезность нанесенных травм. Алые борозды на спине пугающе раскрыты, показывая лопнувшую от напряжения кожу. Первое, что Энджел внимательно рассматривает: разорванные крылья. Основания у самых лопаток были несчадно оборваны, и без особых ритуалов всех травников можно точно утверждать: не заживут. Такие раны не проходят. Какому Богу бы ты не молился. Взгляд зацепился за нервничающих носильщиков, что спешили уложить товарища быстрее на пол. — Что он натворил? — Голос Энджела твёрд, а взгляд бродит по кровоточащим ранам, беспорядочно нанесенным по всей спине. В редких местах, где ещё была цела кожа, отчётливо проступали очертания верёвки. Не обошлось без кнута. — Выпил воды на одну чарку больше. Когда в доме из посторонних остаётся лишь больной и последовавший за ним Хаск, Энджел на короткое мгновение прикрывает глаза и выдыхает, чувствуя дрожь в пальцах. В голове проносятся слова молитвы, а сердце заходит в бешеном ритме. Под руку лезут принесенные кем-то кувшины с перемолотыми травами, перемешанными с чуть подсохшей глиной. Он перекрывает грязью ранения, продолжая слышать скулеж. Энджел старается действовать осторожно, даже не думая задевать изодранные пластинки в основании крыльев. Рядом раздаётся тяжёлое дыхание Хаска. — Помочь? Энджел лишь качает головой, читая молитву вслух. Руки скользят по спине, а взгляд с ужасом пробегается по дырами в перламутровых пластинах. Сердце болезненно сжимается, когда до него доходит осознание, что перекрывать оставшиеся раны уже бессмысленно. Крылья навсегда останутся дырявыми. Глаза застилает пелена слёз, и Энджел в ужасе стирает влагу с век. Сейчас совсем не время. Из дома Энджел выходит под руку с Хаском. Дрожащие ноги обещали вот-вот подкоситься. Снаружи стояла разъярённая Черри. Её тонкая фигура нависала поверх поставленных друг на друга двух ящиков, а взгляд был обращён в сторону изнуренной толпы. — Как долго они измываются над нами? Сколько нам ещё терпеть такое обращение к себе? — в голосе бушевала ярость и невысказанный протест. Кто-то из людей поддакивает ей, и постепенно в воздухе сгущается волна негодования из согласных выкриков. Энджел вздрагивает и тянется вперёд, расталкивая толпу. Хаск прикрывает крылом со стороны отрубленной руки, помогая разогнать с пути людей, пока он напролом пробирается к ящику, где Черри вздымала руки вверх, взывая услышать каждого присутствующего о своём желании. — Мы все хотим свободы! Мы все её заслужили по праву рождения! Ладонь цепляется за доски, с торчащими занозами, и Энджел зло окрикивает девушку, задирая голову вверх, до боли в шее. — Черри, прекрати немедленно! Вокруг всё ещё слышны поддерживающие голоса, но его волнует лишь удивлённо вытянутое лицо и красный глаз с белым крестом по центру, что внимательно цепляется в ответ за дрожащий кадык. — Мой принц? Неужели ты пришёл ко мне, чтобы поддержать начало бунта? — Прекрати! Девушка выглядит ошеломленной. Рядом замирают крестьяне, всё тише выражающее негодование, пока гул не стихает, оставляя лишь лёгкие перешептывания. — Мой принц, что тебя задело в моей речи? Неужели ты против того, чтобы освободить народ? Я не понимаю. — Против? Конечно я против. Разве ты сама не понимаешь, что объявляя бунт, ты ведёшь их на верную смерть? Энджел поджимает губы и глубоко вздыхает, ощущая укол вины, когда в лице девушки читается настоящая печаль. Они всегда были за одно. За свободу других. — Верную смерть? Мы подготовимся, обучим людей сражаться, раздобудем оружие и достойно отплатим нашим хозяевам за причиненную боль. Не подумал ли ты случаем, что я собираюсь вести своих людей прямо сейчас? — Я знаю. Но видимо ты не понимаешь меня. Нам будет куда безопаснее, живя под надзором визирей. В толпе разносится возмущенный ропот, и Черри издаёт гулкий смешок, непонимающе проводя рукой по волосам. Лишь Хаск молчаливо стоит рядом, всё также прикрывая крылом. — Хах. Не ожидала, что ты первым скажешь это. Безопаснее? Ты, что едва ли способен отвечать за собственные действия, лишившийся руки и спокойствия, говоришь мне о защищённости под гнётом Валентино? Да, мой принц? В голосе слышалась насмешка, но Энджел совершенно не держал обиды, до белых костяшек сжимая угол ящика. Он прекрасно знал, что его не поймут. — Ты права, я и правда не отвечаю за свои действия, но у меня есть доступ к воде и еде. Я приношу продовольствие каждый день, обрабатываю раны и помогаю, если нужна помощь. Я готов жертвовать собой столько, сколько понадобится. Не нужно совершать бездумные поступки. Мы все умрём, если решим дать отпор. Лучше жить в таком положении, чем не жить совсем. Черри яростно шипит и склоняется ниже, указывая на него пальцем. Её голос дрожит от гнева. — Это ты совершаешь бездумный поступок, продолжая страдать во имя жизни, которую жизнью то не назовёшь. Хочешь ты того или нет, но я поведу своих людей за заслуженной наградой. — На миг она замолкает, прикрывая глаза. Её громкий голос сменяется шёпотом, и сердце Энджела болезненно сжимается от предчувствия следующих слов. — Мой принц, иногда нужно жертвовать не только собой. Рано или поздно мы должны были дать отпор. Если я не могу найти райский уголок, то я сделаю его здесь. — Что ты собираешься сделать? — Энджел болезненно шепчет в ответ. — Дать свободу своим людям. Зубы стиснуты до предела. Он в тот же момент поворачивается спиной к девушке, что молча прожигала взглядом. Толпа снова начала бушевать, но теперь ему было всё равно. Хаск неустанно следовал за ним. Ноги ведут к старой лачуге Азиса, где хотя бы на короткое время его никто не побеспокоит. Красное зарево сжирает небосвод, но Энджелу всё равно на закатное солнце и утопающий в винном цвете песок. Он несмело оборачивается через плечо, останавливаясь у самого входа в хижину. Хаск был где-то на периферии зрения. — Как думаешь, что мне стоит сделать? — он говорил спокойно, стараясь не выдать никаких волнений. Энджел поймет, если Хаск попробует убедить его в правоте Черри или наоборот предложит снова сбежать, оставив их здесь. Он готов услышать, что угодно. И скорее всего он доверится воле случая, делая так, как скажет человек, которому он решил подарить собственную душу, раз тело было неподвластно. — Только тебе решать. Просто знай, я приму любое твоё решение. — Хаск отвечает, не задумываясь. Энджел прикрывает глаза, провожая взглядом закатное солнце. — Если ты не против, я хочу побыть немного один. Приведи Азиса, пожалуйста, нам пора ложиться спать. Прежде чем скрыться в худой лачуге, руку обжигает поцелуем и пожеланием скорой встречи. Энджел грустно улыбается, скрываясь за висящей на стене ветошью. Когда он точно остаётся один, тело пробирает холодной дрожью, а взгляд цепляется за культю. Обрубок, обмотанный покрасневшими тряпками, выглядел жалко, чем-то напоминая дырявые крылья. — Что мне делать? Энджел нащупывает рукой стену и осторожно скатывается вниз, на засыпанный песком пол. Сердце болезненно сжимается в груди, обещая вот-вот исчезнуть. — Богиня, ты слышишь меня? Дай мне какой-нибудь знак, прошу. Что мне делать? Прошу, Шарлотта. Я не знаю, что мне стоит предпринять. Но как бы сильно он не умолял, как бы громко не упоминал имя Чарли, в хижине было всё также чисто. В голове звучало лишь оглушительное биение сердца.
