Кроваво-красный

      Её никогда не беспокоил холод его рук. Она не спрашивала, где он пропадает ночами. Она заботливо укутывала его в одеяло каждый раз, когда он засыпал после пьянок. Она прятала от него порезы на руках.       Его никогда не беспоколи её переживания. Он не спрашивал, как прошёл её день. Он не знал, что такое забота. И ему не было дела до порезов на хрупких женских запястьях.

…

— Глеб, есть будешь? — кричит блондинка.       Голос срывается и хрипит. В горле пересохло. Девушка всё ещё не выздоровела. — Не, забегу в какой-нибудь рестик. — торопливо отвечает Викторов, хватая с кухонного стола ключи от машины. — Ты чего не в кровати то? — Устала лежать. Сегодня мне уже лучше, температуры нет, и я решила… — Ладно, Сань, пока, буду поздно! — оглушительный хлопок входной двери. — …и я решила приготовить твою любимую запеканку.

…

      Они дружили со школы. Саша — отличница и красавица, Глеб — двоечник и хулиган. Как это обычно бывает, хорошая девочка влюбилась в плохого мальчика. Это стало для неё началом конца.       Потеря золотой медали, которая, казалось, была так близко, нервный срыв, первый порез на руке. Савельева всегда считала себя субтильной, а потому была крайне удивлена тому, что вид собственной крови, сочащейся из свежей раны, совсем не вызвал у неё отвращения. Она наслаждалась, причиняя себе боль. Надеялась, что Викторов когда-то сможет почувствовать хотя бы малую её часть.       Последней каплей стало известие, о котором блондинке сообщила её лучшая подруга. — Сань… Мы переспали! — воодушевлённо прокричала девушка, вваливаясь в квартиру к Савельевой. — Маша? Ты о чём? Час ночи, ты что тут делаешь? — Родители дома? — не унималась брюнетка. — На даче. — Супер! Потому что мне столько надо тебе рассказать! Клянусь, я не знала, что у парня в 18 лет может быть такой опыт! Он бог в постели, Саня! — О ком ты блять? — блондинка закипала от негодования. — Глеб! Мы переспали! И теперь мы встречаемся!       Оглушительная тишина. Удар. Темнота.       Девушка очнулась в палате с белыми стенами. Обеспокоенные родители сидели напротив. — Дочь, слава богу, ты пришла в себя! — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. — прохрипела блондинка. — Что произошло? Где я? — Ты совсем ничего не помнишь? — отец устало покосился на мать. Та лишь монотонно качала головой. — Врачи предупреждали нас о том, что такое возможно. Твой мозг заблокировал негативные воспоминания. Препараты тоже сыграли свою роль. Ни о чём не переживай, сейчас всё позади. — женщина выдавливала из себя слова поддержки, но голос её был хриплым и тихим. Саша знала свою мать и прекрасно понимала, что это значит. Она старается не расплакаться. — У тебя снова был срыв. На этот раз гораздо более серьёзный. Маша позвонила нам и сказала, что ты потеряла сознание. Мы привезли тебя сюда. Капельницы, таблетки, истерики. Но сейчас ты в норме. Почти. — Я… Я в психушке? — Да. — устало выпалил мужчина. — И тебе придётся полежать здесь ещё какое-то время, потому что… Почему ты ничего не говорила нам об этом? — он сжал руку дочери и засучил рукав. — Режешь себя? Зачем? — Потому что больно. — прохрипела девушка, безразлично глядя в потолок. — Поэтому ты делаешь себе ещё больнее? — Физическая боль — ничто по сравнению с той, что сидит у меня внутри. Почему её ощущаю только я? — Дочь, о чём ты… — Сколько времени прошло? Сколько я здесь лежу? — Две недели…       Саша провела в больнице два месяца. За это время Глеб заходил к ней лишь однажды. — Я уезжаю в Москву, Сань. — прохрипел он, зарываясь рукой в тёмные кудрявые волосы. — Привезёшь магнитик? — блодинка с трудом выдавливала из себя улыбку. Последние три месяца она неспособна улыбаться искренне. — Я уезжаю навсегда… — Не бросай меня тут… Мне плохо без тебя. — прошептала девушка. — Мне предложили записать дебютный альбом. В Москве. Ты же знаешь, я всегда об этом мечтал. — Знаю. Рада за тебя. А Маша? — Едет со мной. Она ведь поступила в МГУ, помнишь? — Помню. — Скучать будешь? — Буду…       Он обещал звонить. Позвонил лишь пару раз. Она послушала его альбом и не нашла ни одной песни про себя. Затем переслушала ещё раз. Когда худшие опасения подтвердились, девушка разбила телефон о стену и достала лезвие.

…

      Саша осталась в Красноярске. Поступила в университет и даже попыталась построить отношения.       Он был заботливым и нежным. Дарил цветы, готовил завтраки, не пил. А ещё от него никогда не пахло сигаретами, ведь он не курил. Как ни старалась, девушка не находила в нём то, в чём так отчаянно нуждалась. Она ушла, оставив записку. «Ты потрясающий. Наверное, самый лучший. И мне искренне жаль, что для того, чтобы любить по-настоящему, мне необходимо испытывать боль».

…

      Красный диплом. На этот раз у неё всё получилось. Стажировка в Москве. Афиши с его лицом повсюду. Девушка тайком сняла одну из них со стены и забрала её себе.       Звонок посреди ночи не разбудил её. Уже пятый год она практически не могла спать. — Алло? — Ух ты, давно я не слышал твой голос. — Глеб? Я сплю. — Разбудил? Блять, прости, не продумал. — затараторил парень. — Не разбудил. Но это не можешь быть ты. Это сон. — Почему это? — искренне удивился он. — Потому что ты теперь супер-звезда. Потому что я — твоё красноярское прошлое. Зачем тебе обо мне вспоминать? — Никакое ты не прошлое. Слушай, мне жаль, что мы потеряли связь. Я звонил твоим родителям. Окончила универ с красным дипломом? Умница. — Это они дали тебе мой номер? — Да. А ещё сказали, что ты теперь живёшь в Москве. Чего не сообщила? — Ты не интересовался. — агрессивно выплюнула девушка. — Я… Ты права. Но пойми, у меня концерты, туры, съёмки клипов. И завтра концерт. Первый стадионный, прикинь? Четыре года к этому шёл. — воодушевлённо произнёс Викторов. — Ты молодец, правда. Видела твои афиши, крутые. — Саша немного смягчилась. В животе снова возникло давно забытое чувство. Ей не нужно было много для того, чтобы потерять голову. Хватило лишь его бархатного голоса. — Придёшь? — У меня работа. — Знаю. Но концерт только в 8. Успеешь? — Постараюсь. — Буду ждать.       В ту ночь светловолосая так и не уснула. — Саня! Вот, ребята, одноклассница моя! В старшей школе вместе учились, пока меня не числанули нахуй. — Викторов крепко обнял девушку и зарылся носом в её волосы. — Рад тебя видеть. — Просто одноклассница? — ехидно подметил кто-то из команды. — Не просто. — ухмыльнулся брюнет. — Одноклассница, которая всегда давала списать.       Парни залились громким смехом. И только Саше было невесело. Девушка с трудом проглотила ком, подступающий к горлу и вытерла слезинку, бегущую по щеке. — Вообще-то, мы дружили. — вдруг вмешалась она. — Да, дружили. — прохрипел Викторов, выдыхая сигаретный дым. — Насколько близко? — съехидничал светловолосый парень, сидящий в кресле. — Секса не было, придурок. — Викторов всё ещё громко смеялся. — Ты же видишь, она не в моём вкусе.       Снова оглушительная тишина. Сердце девушки пропустило удар. Затем ещё один. Она спешно удалилась в уборную, где приняла таблетку и умылась холодной водой. — Глеб! Ты лучший! Концерт был просто охуенный! — темноволосая девушка в коротком платье подлетает к Викторову и впивается в его сухие губы поцелуем. Парень кладёт руку на женскую талию, а затем спускается ниже. — Глеб? Это… — О, Сань, ты тут? Это Настя. Охуенная, да? — прошептал парень, глядя вслед уходящей девушке. — А Маша? — удивлённо вопрошает блондинка. — Маша? — Девушка твоя. — Так мы расстались через пару месяцев после переезда сюда, ты чего? Она замужем давно. — Ясно. Любишь её? — Настю? Да нет. Трахаемся периодически. Ты всё ещё наивно веришь в эту хуйню? Любовь? Хах, повзрослей уже, Сашуль.       И она верит. Искренне верит в то, что однажды он прозреет и заметит её больную любовь. Заметит красные полосы на запястьях. Заметит опухшие заплаканные глаза. Заметит и поймёт, насколько ошибался.

…

      Прошёл год. Викторов не объявлялся. Саша лишь периодически находила в интернете фотографии парня в объятиях вульгарно одетых красоток. Снова слёзы, порезы, таблетки.       Холодный осенний ветер царапал нежную кожу щёк. Девушка остановилась у подъезда и достала из кармана пальто пачку сигарет. Те самые, которые любит он.       Курить блондинке не нравилось, но осознание того, что хотя бы так она может быть ближе к нему, сводило её с ума. И запах. Теперь ей не приходилось искать его повсюду. Он был с ней всегда. Одежда, руки, волосы. Всё пахло Глебом.

…

— Мм, кто это? — сонно прохрипел парень на другом конце провода. — Г-Глеб, это Саша. — взволнованно лепетала девушка. — Да, Сань, слушаю. — У меня… У меня потоп в квартире. Трубу прорвало, всё залило. Я… Я не знаю… Что делать. У меня никого в Москве. Кроме тебя. — Так, Сань, тише. Успокойся. Приезжай ко мне, слышишь? Поживёшь пока у меня. — Я… Я не знаю. — Это не обсуждается. Сейчас вызову тебе такси. Диктуй адрес.

…

      Ремонт в квартире Савельевой затянулся. Девушка жила у темноволосого уже третий месяц. Поначалу ей хотелось летать от мысли о том, как счастлива она будет, находясь рядом с ним. Каждый день видеть его — всё, что ей было нужно. Реальность оказалась другой. Счастлива она была лишь однажды. Счастлива по-настоящему. Впрочем, Савельевой хватило и этого. Всю свою жизнь девушка боялась, что проживёт её бессмысленно, так и не испытав этого чувства. Больше не боится. — Саааня! — закричал парень, вваливаясь в квартиру. — Я так рад тебя видеть! — Глеб? Ты снова пил? — взволнованно спрашивает она, хватая темноволосого под руку. — Пил? Да я в говно! Сань, ты такая красивая…       Сердце замерло. Савельева не могла поверить своим ушам. Не верила она и ощущениям прикосновения шершавых пальцев к её искусанным губам. — Это сон? — прошептала блондинка, глядя в пьяные тёмные глаза. — Молчи. Я просто хочу тебя. Пиздец как хочу, Саня.       Виски Савельева не любила. Но влажный горячий поцелуй с его привкусом — самое приятное чувство, которое она испытывала в своей никчёмной жизни. Ведь это был его поцелуй.       Они провели вместе ночь. А затем он исчез.       Саша никогда не была оптимисткой, а потому понимала, что для Глеба это было лишь игрой. Она не была особенной, скорее очередной. Девушка много раз слышала женские стоны, доносящиеся из соседней комнаты. В сексе он был действительно хорош. Пьяный, сонный, уставший. Любой. Ей плевать. Девушка была искренне счастлива, когда его холодные руки до боли сжимали её тонкую шею. Она жила лишь воспоминаниями о той волшебной ночи, его стонах и прикосновениях.

…

      Через три дня Викторов вернулся. — У друга на даче был. Не скучала тут? — безразлично прохрипел темноволосый. — Скучала… — прошептала Савельева, рязглядывая лицо спутницы парня. — Привет, я Катя. — рыжеволосая девушка протягивает руку Саше. Та смотрит с недоверием. — Без любезностей, малышка. Лучше покажи мне, как классно ты сосёшь. — парень пошло улыбается и обхватывает ягодицу девушки рукой. — Прям здесь? — рыжеволосая косится на блондинку. — Вторая дверь справа. Иди, я скоро буду.       Савельева крепко сжимает кулаки. Впивается ногтями в тонкую кожу ладоней до невыносимой боли. Дышит медленно и глубоко. — Или ты к нам присоединишься? Как насчёт тройничка, Сашуль? — Викторов заправляет выбившуюся из пучка прядь светлых волос за ухо. — Плохо себя чувствую. Заболела наверное. Так что не стоит. — шепчет девушка. — Ну, как хочешь. Моё дело — предложить. — парень удаляется.       Внимания на стоны этой ночью Саша не обращает. Тело одолевает мелкая дрожь. Кажется, она действительно заболела.

…

— И кому я готовила эту чёртову запеканку? — обессиленно хрипит Савельева. Скатывается на холодный пол и чувствует, как по щекам льются слёзы. Понимает, что сегодня он вернётся домой с очередной девушкой. С приятной болью вспоминает ту ночь, когда была счастлива по-настоящему. Единственный раз за 24 года.       Теперь ей не страшно умереть. Смыслом её жизни был Глеб. Она существовала лишь ради того, чтобы он сделал её счастливой. И он сделал. Пусть это счастье и продлилось лишь пару часов.       Набирает ванную, скидывает на пол одежду. Тёплая вода усливает дрожь тела. Руки трясутся, а потому кухонный нож периодически выскальзывает. Блондинка крепче впивается в рукоятку и делает на запястье разрез, гораздо более глубокий, чем все предыдущие. Она не чувствует боли, но чувствует горячие слёзы, бегущие по щекам. Последние в её жизни. Слёзы счастья.       Тело слабеет, веки тяжелеют. Сквозь пелену девушка слышит, как открывается входная дверь. — Глеб? — еле слышно хрипит она. — Забыл телефон, долбоёб. Сань, ты ванную принимаешь? А чего дверь открыта? Саша?       Обеспокоенный парень бросается к истекающей кровью девушке. Бьёт по щекам, умоляет прийти в себя. — Саша, Сашенька, ты чего? Ты зачем это сделала? Алло, скорая, тут девушка…       Больше она не слышит ничего. Сегодня он сделал её счастливой снова. Даже в самых прекрасных мечтах Савельева не могла себе представить, что последним, что она увидит в своей жизни, будет его красивое лицо.

...

      Глеб совсем не будет винить себя в случившемся. Он просто продаст квартиру, где они жили вместе, чтобы ничего не ассоциировалось у него с девушкой, чьи волосы навсегда останутся в памяти кроваво-красными.