Между нами (не) любовь

Совместная тренировка длится уже несколько часов, а после у Чимина индивидуальные занятия. Усталость и отсутствие нормального сна сильно бьёт по пустому желудку, перегруженному бесконечными диетами, а зоркий и оценивающий взгляд Хосока не даёт расслабиться. — Джун-а, я хочу взять пару выходных, — Юнги подаёт бутылку воды их лидеру, предварительно открутив крышечку. — Сможешь договориться с главным? — О-о-о-о! Великий Мин Юнги так слаб, что сам боится пойти в логово дракона? — Джин кривовато усмехается, не забывая при этом вспомнить пару шуточек про прекрасных драконов и ужасных принцесс. — Есть что-то, чего я не знаю? — Намджун изгибает бровь, натягивая серьёзное — я чёртов лидер — выражение лица. — Ты же понимаешь, что… — Это касается её, — сухо и тихо бурчит Юнги. — В последний раз, — выдыхает тот, мысленно натягивая на себя бронежилет от очередных «пуль». Стань лидером, говорили они. Это весело, говорили они. «Добейте меня», — в который раз подряд про себя перекрестился он, прося у бога прощения за свои грешные мысли. — Спасибо, — Юнги с невероятной скоростью забрал свои вещи, и на выходе с ухмылкой довольного кота сказал: — Ты же знаешь, с меня… — Вали уже! — Намджун махнул рукой, не удостоив лучшего друга вниманием. Живот Чимина скручивает резкой болью, а к горлу подступает тошнота. Он слишком быстро выбегает из зала, а заметив удаляющуюся спину Юнги, срывается в противоположную сторону. Спустя несколько минут он истошно выпускает из себя зеленовато-жёлтые струйки желчи. Обычная реакция организма на голод. Но в этот раз по вискам ударяет не привычная головная боль, а осознание обмана. Это касается её Тяжёлым эхом повторяется в ушах, когда Чимин, не слыша музыки, просто раз за разом оттачивает одно и то же движение в зале. Конечно, ему нет никакого дела до тайных встреч Юнги-хёна, но почему-то тянущее чувство обиды скапливается где-то под рёбрами, заставляя вытягивать мышцы до упора, не обращая внимания на боль. Кто та самая «она», ради которой Юнги жертвует своим положением? А самое главное, почему держит это в тайне от него? — Ты знал, что Юнги с кем-то встречается? — собственный вопрос неприятно растворился в темноте спальни. — Последние полгода, — Тэхён как-то буднично ответил словно это была давно разжёванная и невкусная информация. Он по традиции ждал Чимина в его комнате, чтобы поделиться важными новостями и событиями за день. Кажется, воздух в комнате стал слишком густым и обжигающим, а может, это Чимин дышал через раз, будто через кислородную маску. Последние полгода Позже, укрывшись одеялом, Чимин судорожно прокручивал последние полгода жизни и общения с Юнги. Да, они с ним не лучшие друзья. Всё-таки он его хён, а Чимин несмышлёный тонсэн, но это никогда не мешало им проводить достаточно времени вместе. Чимин считал Юнги старшим братом, а тот не был против. Он учил Чимина взрослым вещам, рассказывал о своих неудачах и потерях, наказывал учиться на чужих ошибках и всегда приходить к нему за помощью. Но сегодня Чимин стал невольным свидетелем чужой тайны, от которой ему неприятно жгло внутренности. Его раздражало не то что у хёна кто-то был, а то что он об этом не знал. Ему не рассказали. Не поставили в известность и просто-напросто не поделились. Снова тренировки. Разучивание сложных элементов танца и песен. Они так сильно нагружены, что порой реальность казалось сном и наоборот. Чимин не заметил, как Юнги в очередной раз сбежал, ругаясь о чём-то с Джуном, а тот принимал безоговорочную капитуляцию. Движения и слова доведены до автоматизма, а губы настолько высохли, что похожи на две сморщенные дольки мандарина. Чимин устал. Неделю подряд он с трудом соскребал себя с постели, чтобы с грёбаной, мать его, улыбкой начать день. Он всё тот же. Милый, весёлый, в меру шумный и неуклюжий Чимин. Он всё так же выполнял прописанную в очередном шоу роль. Всё так же до потери сознания упахивался в зале, и всё также ждал. Ждал, когда Юнги наконец-то расскажет ему о той самой, посвятит в тайну и покажет, что доверяет.

***

— Через двадцать минут общий сбор в гостиной, — Чонгук с довольной моськой вырывает Чимина из сна. — Гук, если на нас не движется метеорит размером с гигантскую морковку, то я лично закопаю тебя в морковной грядке, — Чимин с трудом разлепил глаза, оглядываясь вокруг. — Чего ты такой довольный? — Выходной, Чимин-а, выходной! — Вот именно, — Пак натягивал пижамные штаны, проклиная макнэ во всех бедах человечества, а главное в криворуких мастерах пошива одежды, которые сделали обе его штанины левыми. — Я хотел отоспаться. Зачем собираемся? — Намджун-хён договорился с главным и нам продлили выходные ещё на два дня, — Чон хитро стрельнул глазами и улыбнулся. Чимин знал этот взгляд, и под ложечкой неприятно засосало. — Наш старичок с утра возится на кухне, а Юнги-хён с Хосок-хёном скупили полмагазина. — Ну, а от меня-то ты что хочешь? — Сможешь незаметно подлить мне соджу в стакан. Или виски? — Чонгук закусил нижнюю губу в ожидании ответа. — Боже, Гук, и ты туда же? — Чимин демонстративно закатил глаза. — Мне в прошлый раз Тэхёна хватило. — Ну пожалуйста, Чимин-щи, — Чонгук накинулся на него с объятиями. — Юнги снова будет ворчать, что пить могут только старшие, а Джин прочитает очередную лекцию о вреде пьянства. Зачем вообще тогда устраивать вечеринку с алкоголем? — Чонгук, ты разбудил меня, чтобы поплакать? — Чимин устало скинул его с себя. Он не против вечеринки. Не против того, чтобы расслабиться и даже поучаствовать в квесте «Свой среди чужих, или спои Чонгука незаметно», но сейчас его сонный мозг слабо перерабатывал информацию и был способен, лишь вспомнить дорогу от кровати до душевой. — Мне вообще-то уже двадцать, — продолжал ворчать Чонгук, семеня за ним. — Юнги-хён вообще тайно встречается с девушкой, а меня до сих пор отчитывают и контролируют, как маленького. Дверь душевой резко закрылась, а Чимин медленно осел по стенке. «Юнги-хён тайно встречается с девушкой». Он закрыл глаза и шумно выдохнул. «Юнги-хён тайно встречается» Его взгляд медленно сфокусировался на многочисленных полочках и замер перед собственным отражением. Под глазами пролегли глубокие синяки, щёки впали, губы в кровоподтёках и трещинах. Он зарылся рукой в свои волосы и оттянул клок у корней. Это какое-то странное кино с глупым сценарием. Такое чувство, что его снимала скрытая камера, а он оказался в дурацкой игре совсем не зная правил. Несправедливость. Именно это чувствовал Чимин. Ему хотелось закричать одно единственное: «Почему?» — О, нет-нет, он не сплетник. Но даже Чонгук, который узнал новости самым последним, совершенно буднично сообщает ему о Юнги и его… Пак ощутил себя обманутым. Неприятное чувство ненужности затопило его сознание. Его как будто не приняли в тусовку. Удалили из чата и занесли в чёрный список. — Ты скоро там? — Чонгук нервно оббивал порог душевой. — Ещё пару минут, — Чимину очень хотелось подольше понежиться под горячими струями и смыть липкое чувство собственной ущербности. — Пометь свой стакан, чтобы я ненароком не споил Джина или Хоби. — В этот раз Джин придумал плюшку со стикерами, — Чимин услышал, как Чонгук похрустел костяшками. — Чтобы никто не перепутал свои напитки. Первый совместный выходной за долгое время и, конечно, провести его в тишине было бы верхом неуважения. Когда ты молод и горяч о спокойных днях, наполненных замшелыми страницами библиотечных книг, не могло быть и речи. Ты должен успеть всё. И неважно сколько в сутках часов, минут и секунд. Главное, ощутить и впитать окружающий тебя мир, не забывая насладиться каждым моментом. — Намджун-а, я клянусь, что скоро мне понадобятся наручники, — Джин остервенело шлёпал лидера по тыльной стороне ладоней и, схватив его за нос, отталкивал от многочисленных кастрюль и сковородок. — Кто-нибудь, уведите его с моей кухни. — Но я хотел помочь, — Намджун обиженно плюхнулся на большой белый диван. — Хочешь помочь? — Сокджин убавил огонь, оглядываясь по сторонам. — Присмотри за Гуком. Слишком уж он подозрительно улыбается, — Джин совершенно не против того, чтобы макнэ расслабился, но возложенная на него ответственность и моральные принципы красным сигналом светофора останавливали малейший намёк на шалость. — Наша соня пожаловала, — Юнги холодно посмотрел в сторону Чимина. — Может быть, начнём? А то мне бежать через пару часов. — Я больше не буду тебя покрывать! — Намджун вяло потянулся к столику с напитками. — А это ещё что? — О, это идея Джина, — Хоби с энтузиазмом подхватил красный пластик с большим смайликом в виде улыбки. — Разбираем! — Эй, если не хочешь отскребать себя от пола, то возьми свой стакан, — Намджун снова получил пару смачных шлепков по рукам от Сокджина. — Это стакан Юнги, и я даже не хочу знать что там внутри, — Джин слегка принюхался, с отвращением отворачиваясь. — Возьми лучше свой молочный коктейль и давайте, правда, начнём. Ещё в течении нескольких минут Джин слушал недовольные шепотки и пререкания из-за своей гениальной идеи со смайликами. Намджуну не понравилось, что на его стакане была разбитая ваза, а Юнги ворчал о старости, тыкая в нос своим стаканчиком с дедушкой. Тэхён долго рассматривал смайлик с двумя театральными масками, а Чонгук демонстративно сорвал со своего стаканчика малыша на горшке. Кажется, лишь Чимин и Хосок не были против той характеристики, которую дал им Сокджин. Что мы знаем о молодёжных вечеринках? Свобода, лёгкость. Много, очень много, алкоголя и музыки, а ещё танцы, игры и зудящее желание переступить запретную черту. О последствиях можно подумать на следующий день, а можно не думать вообще. Наверное, именно этим правилом воспользовались ребята, когда на пике веселья решили, что им жизненно необходимо сыграть в бутылочку. — Хён, твоя очередь, — Чонгук ехидно улыбаясь ткнул пальцем в засыпающего Намджуна, у которого на плече висел пьяненький Сокджин, нашёптывая явно что-то с возрастным ограничением «21+». Игра была в самом разгаре. Целомудренные поцелуи в макушку плавно сменились на дружеские в щёчку, а ещё спустя несколько бутылок и пары тройки песен караоке, ребята отпустили тормоза, начиная без разбора метить друг друга. — Оставь, — Юнги резко выхватил пустую, всё ещё пахнущую запретным напитком, бутылку из рук младшего, и резко крутанул. — Наш лидер под чутким присмотром. Давай, детка, покажи себя, — он внимательно проследил за горлышком зеленого стекла, будто по чьей-то указке замершего напротив Чимина. — Оу, Чимин-и ещё ни разу ни с кем не целовался, — Хосок сложил губы трубочкой и, придвинувшись в нему, начал пускать в его сторону воздушные поцелуи. — Чимин-и вообще ни разу ни с кем не целовался, — Тэхён грязно поиграл бровями, выпячивая губы. — Ой, я забыл, что это был секрет. — Ким Тэхён, ты труп, — кажется, Чимин сказал что-то ещё, но ребята так громко загудели, что его голос потерялся среди шума, а сам он захотел испариться. — Чимин-щи? — Чимин, ты правда ни разу не? Ну вот зачем они так смотрят? Это что преступление? Чимин чувствовал на себе колкие, осуждающие взгляды. Ну да, всем привет, я Пак Чимин и я ни разу по-настоящему не целовался. Безудержное веселье сменилось давящим напряжением, а внезапная тишина прерывалась лишь пьяным дыханием и нервным заламыванием пальцев. — Хён, я… ты можешь выбрать кого хочешь, — Чимин чувствовал себя микробом под пытливыми взглядами учёных. Ему было настолько неловко, что он, кажется, вмиг протрезвел, а их большая гостиная казалась самой маленькой комнаткой в мире, отчего Чимин вдруг обнаружил, что страдает клаустрофобией. — Я просто… прости. — Я не хочу другого, — выпалил Юнги, совершенно не задумываясь, и словно отрубил своими словами все пути отхода. — Правила есть правила. — Правила немного изменились, хён, — Тэхён пьяно улыбался, а Чимин заметил в его глазах нездоровый огонёк, отчего как-то непроизвольно подобрался. — Поцелуй будет засчитан только тогда, когда вы оба сделаете это по-взрослому. — Напомните мне отключить канал для «взрослых», — Сокджин метнул в него уничтожающий взгляд. — И загрузить Тэхёна работой, чтобы не оставалось время для дурацких мыслей. — Эй, я вообще-то для друга стараюсь, — Тэхён насупился, поддевая локтем опьяневшего Чонгука, который, благодаря Чимину, всё же смог вкусить все прелести взрослой жизни. — Гуки ты со мной? — Я лучше пойду, — прошептал Чимин. Он попытался встать с пола, на котором сидел в позе лотоса, но его внезапно схватили за руку, возвращая на своё место. Секунда и чужая ладонь легла на затылок, грубо стягивая волосы у корней. Каким-то невидимым притяжением Чимина потянуло вперёд, а его губы накрыли чужие, шершавые и горячие. Пак чувствовал привкус виски и собственной беспомощности. Жёсткие подушечки пальцев мягко массировали его кожу головы, сильнее притягивая к себе и заставляли открываться. Он слышал лишь гулкий стук собственного сердца и какой-то далёкий шум, словно помехи на радио. Чимин слабо мычит в поцелуй, пока Юнги жадно и влажно сминает его губы. Он расслабляется, не сопротивляется, сдаётся и случайно (нет!) позволяет своим губам разомкнуться и впустить чужой тёплый, влажный язык в свой рот. Это странно, дико и запретно. Это прошибающе и, кажется, до одури правильным. Это правильно — то, что они делают? Чимин мешкает всего пару секунд из-за нехватки воздуха, а Юнги уже отстраняется. Его щёки вспыхивают румянцем, когда по застывшим лицам друзей он осознаёт весь масштаб пиздеца. Глаза Юнги напротив горят нездоровым огнём, и Чимин никак не может понять, что именно в них перемешано: удивление, непонимание, злость, отвращение, а может быть… — Мне пора, — кидает Юнги с какой-то злобой и грубостью. Он соскакивает со своего места и движется к выходу. — Юнги-хён, — Чимин летит следом, пытаясь остановить и оправдаться. Он ведь его не заставлял, не хотел. Это всё шизанутый Ким Тэхён и его длинный язык. — Возвращайся к ребятам, Чимин-а, — Юнги отталкивает его, словно ему противно. — На улице холодно, — замечает Чимин, когда тот оставляет на вешалке свой шарф. — Я на машине. — Куда ты? — К Миён, — коротко, грубо, словно пощёчина. Резкий хлопок входной двери сменяется звенящей тишиной. Чимин сжимает руки в кулаки, проглатывая саднящий ком обиды. Едва удерживаясь, чтобы не рассыпаться по частям, он медленно сползает по стене закрывая глаза. Сердце предательски стучит, выдавая кульбит за кульбитом, а в голове репитом: «Я не хочу другого» Всем привет. Я Пак Чимин. Мой первый поцелуй украл Мин Юнги и, кажется, я только что проебался.