Незначительная жертва Гидры

      Когда я проснулась, было уже достаточно светло. Брока я буквально чувствовала спиной — жаркое дыхание на плече, его рука, лежащая на спине. Почему-то я не хотела оборачиваться; мне казалось, что стоит мне только обернуться — и он исчезнет. Что все, что было вчера — его объятия, тот поцелуй, полный боли, — все это — только плод моего сознания, моего сна. А еще я боялась, что он пожалеет о своих словах и действиях вчера.       Мне не хотелось потревожить его сон, поэтому я просто аккуратно выкарабкалась из постели и теплых объятий его рук. Выпустив Фрэнки на улицу, я принялась делать то, что делала обычно. Просто готовила блинчики на завтрак. Но мысли мои были далеки от теста. Его губы, догадки о том, что вчера произошло с ним. С нами. Прямо тут, на его кухне. Лихорадочный бег мыслей. Словно их так много, но одновременно — ни одной.       Меня вдруг обвивают горячие руки, и я вздрагиваю, выронив лопатку для блинчиков.       — Черт! — хрипнула я, выдыхая от испуга.       — Детка? — он нахмурился, изучая меня. — Я же говорил с тобой… Думал, что ты слышишь…       Я только хрипнула на его слова.       — П-прости… Я… Просто ушла в себя немного, — я попыталась улыбнуться, показывая, что все хорошо.       Но я вижу. Вижу, что он не верит. Знаю, что он видит, как мне страшно, плохо. Как меня преследует все то, что со мной произошло. Он слишком хорошо видел и знал все то, что я прожила в ту ночь.       Он отвлекает меня, обняв. Снова его поцелуи мягкие по волосам. Такие, что вызывают дрожь и успокоение. Он словно выстраивал опору мне, чтобы я могла хоть на время его присутствия испытать так необходимое мне облегчение. Его руки на спине, по плечам. Такие горячие, что буквально вызывают дрожь во мне. И я решаюсь задать свой вопрос.       — Ты уверен? Твои слова вчера…       — Да, кроха. Я всегда уверен.       А в моей голове бился еще один вопрос — даже такой? Загнанным кроликом-игрушкой Зимнего солдата-охотника. Сломанной и испорченной. Той, что теперь дрожит от собственной тени. Та, что находится постоянно в своих страхах. Я покачала головой и повернулась к нему, спрятав лицо в его груди, словно желая спрятать от него не только взгляд, полный боли, но и все мои страдания.

***

      Позднее мы все же сели за завтрак. А он рассказал, что будучи на задании Щита, его команда попала в ловушку и было жарко. Я видела — он рассказал не все. Брок явно старался беречь меня, рассказывая меньше кровавых подробностей.       — Я ускорю твои документы, — прервал он затянувшееся молчание за столом.       Я подняла недоуменный взгляд, оторвавшись от тарелки с блинчиками.       — Не хочу, чтоб ты застряла тут без документов. В подполе есть сейф — заберешь деньги. Их хватит на какое-то время. Заберешь собаку и сбежишь.       У меня отвисла челюсть от такого плана — я хорошо понимала, что он значит. Ведь значило это одно — если ЕГО не станет. Если ОН не придет однажды домой и пропадет с концами. И я качаю головой, не желая признавать этого. Не желая даже думать о таком исходе событий. Смогу ли я без него? Смогу ли я вообще хоть что-то сама? Но Брок облокотился на стол локтями и заглянул в мои глаза.       — Это всего лишь мера предосторожности на всякий случай. Не более.       Но мои мозги уже неслись в этом направлении. При том, что я сама нахожусь в весьма уязвимом положении, мне хотелось хоть как-то защитить его. Как моя благодарность за все то, что он делает для меня.       — Брок… Не сообщай ничего моей маме. О том, что я жива, — хриплю я тихо.       — Я могу сообщить ей, что ты в безопасности. И все.       — Нет. Это может быть опасно. Сам говорил, что за тобой следят после… После него… Я уже потеряла почти все. Я не смогу и тебя… — и меня прорвало. — Я не сплю ночами, чтоб ты мог выспаться. Сплю только днем, чтоб не будить тебя кошмарами. А еще… я не говорила… Но мне страшно выйти из дома. Всюду словно глаза, словно за мной все еще ведется охота. Будто если я отойду на сантиметр дальше от дома — и я снова окажусь в ловушке. Думаешь… думаешь, я справлюсь хоть с чем-то без тебя?       Он хрипнул и пододвинулся на стуле, обнимая меня сразу же. Он просто сжал и прижался губами к моему лбу… такими горячими.       — Кроха, — его хриплый голос. — Ты сильная, сможешь справиться со всем. Тебе нужно время. Я помогу тебе со всем, чем смогу.       Его хватка стала крепче на мне. Он просто сжал меня, пряча в своих огромных лапах.       — Как же я хочу помочь, забрать твою боль.       — Не стоит ее забирать, тебе хватает своей, — тихо говорю я. — Я попытаюсь справиться.       После завтрака Брок что-то делал на веранде, пока я мыла посуду. Но после все стало ясно — он укутал меня в теплые штаны и куртку. Мы вышли вдвоем на веранду. А там были настелены пледы в углу. Много пледов. И мы сели, наслаждаясь какао и зимним утром, пока Фрэнк резвился по всем сугробам вокруг дома.       И это казалось таким странным… Сидеть в этом уголке спокойствия посреди хаоса, который сейчас происходит. Я откинулась на плед, наблюдая, как медленно падают снежинки с ближайших деревьев, подхваченных легким ветерком. Но как долго еще будет так спокойно? Это не важно. Не сейчас. Сейчас дико хотелось спать, прижатой его руками. Просто спать.