Четыре года без Саске-куна

+++ — Я рад, что с тобой всё в порядке. Наруто заключает её в братские объятия, которых она уже давно от него не получала. Сакура обнимает Хокаге в ответ и тут же спрашивает про Сараду. — Дети в поместье Нара. — К большому восторгу Шикамару, видимо, — хмыкает Сакура, только сейчас замечая, что главного советника Нанадайме нет на привычном месте. — Сколько их там? — Как обычно, целый детский сад. Не волнуйся, Темари и Хината приглядывают. Сарада соскучилась. По тебе. По Какаши. По тёте Ино с дядей Генмой. И даже по Карин, представляешь, спрашивала меня, когда Узумаки-Хозуки заглянут в гости. Она ей какой-то подарок приготовила. Сарада соскучилась по всем, кроме отца. Что ж, четыре года прошли без него и, судя по всему, пока он возвращаться не собирается. Был ли смысл с ним разговаривать — Сакура не знает, вряд ли же наконец-то смогла до него достучаться. Но ей легче теперь самой, у неё внутри огонь теперь горит ровно и светло, и разговоров с дочерью Сакура не боится. — Кстати, я договорился с Гаарой провести совместную встречу на источниках, недалеко от общей границы. Отдохнём пару дней и обсудим то, что вы узнали. Эту пещеру надо найти и понять что случилось с этой несчастной девочкой. Яо-химе умерла прежде, чем её смогли доставить в убежище Орочимару. Труп, конечно, оставили ему на изучение, но что бы ни поддерживало в ней подобие жизни, оно погасло без подпитки. Сакуре, как медику и просто женщине, невыносимо знать, что бедная шестнадцатилетняя изнасилованная девочка так и не сможет найти пристанище в мире Джодо. Но, возможно, она всё же отправится в какой-то другой, ещё лучший мир? Это страшно — быть потерянной во тьме. Страшно, и Наруто, конечно, прав: найти пещеру и обезвредить непонятный артефакт нужно. Но это уже не её история. Сай влетает в кабинет, сжимая кулаки, но всё-таки слабо улыбаясь и, в свою очередь, заключая Харуно в объятия. — Хорошо, что с вами всё в порядке. Ты вытащила Рокудайме-сама и зарядила этому лоху по ебалу, я тобой горжусь. — Откуда ты знаешь? Ино уже к вам, что ли, успела наведаться? Сай моргает, и у него всё на лице написано: да, успела. Да, Ино. — Сай, следи за языком, — закатывает глаза Наруто. — Удивительно, что ваши с Кику дети не матерятся. И тройняшки Ширануи. — Я при них не использую подобный лексикон, — Сай удивительным образом умеет перескакивать с формальной речи на развязный суновский «диалект». И обратно. — И я не дам тебе отправить жену на Косен. Нет. Просто нет. Даже не проси. Она же там убьётся или меня первым выкачает, если сама в монстра превратится. Она и так из меня всю душу высосала, не оставляй детей сиротами. Сакура смётся и, оставляя напарников разбираться между собой, выходит из кабинета. Какаши подмигивает ей, подставляя локоть. Они вместе идут к Нара, чтобы сразу забрать Сараду. Ничего, конечно, удивительного, что там они натыкаются и на Генму с Ино. Сарада обнимает её так, словно уже успела потерять. Плачет от облегчения и прячет лицо у неё в животе, чтобы никто не видел. Взрослые, впрочем, тактично молчат и ждут, пока мать и дочь как следует воссоединятся, а остальная малышня под суровый оклик Темари сваливает во двор. Только Хану напоследок оборачивается, кидая Сакуре какой-то странный взгляд. Его братья тёмненькие и голубоглазые, а он кареглазый блондин, который на мать похож больше всех, как ни странно. — Сара-чан ждёт хороших новостей, — Хану наклоняет голову набок и улыбается, чем-то напоминая Какаши с его прищуренными глазами. Ему даже семи ещё не исполнилось, но он слишком взрослый. — Они же у вас есть? — Иди за братьями проследи, — ворчит Ино, давая младшему из старших легкий пинок под попу. — В кого ты такой, ума не приложу. — А Айри-чан в кого? — мальчишка всё-таки послушно прыгает за порог. — Мы же все общие, так что от каждого понахватались! — Я тебе сейчас понахватаюсь! — Ино убегает следом за хохочущим сыном, недобрым словом поминая Накику; Генма смётся и толкает в бок Шикамару, который за всем наблюдает с постным лицом. Они ужинают все вместе, и успокоившаяся Сарада просит задержаться ещё на одну ночь с остальными детьми. При этом смотрит так хитро, словно уже знает, что что-то есть между мамой и Рокудайме. И хочет оставить им немного времени наедине. В дом Сакура вваливается, тяня Какаши за отворот водолазки до треска ткани. — Ничего страшного, — бормочет Хатаке ей в губы, — я всё равно собирался выкинуть это старьё. — Отлично, — потому что она не собирается ждать больше необходимого, так что рвёт то, что и так уже испорчено. Ей даже чакры не приходится много вкладывать. Она спихивает с тумбочки в гостиной старую корреспонденцию, среди которой, наверняка, и то самое краткое письмо от Саске, усаживается и широко раздвигает бёдра, показывая насквозь промокшие трусики. Которые чудесным образом через секунду тоже оказываются разорванными. — Но мне эти нравились… — Я куплю тебе новые. Ещё лучше. Какаши скользит губами от шеи ниже, покусывает её твёрдые соски, обводит горячим языком пупок и опускается между ног, тут же пуская в дело не только рот, но и пальцы. Он больше с ней не нежничает, как в их самый первый раз, но это и не нужно: она уже привыкла, он уже привык, он знает как ей нравится, где и с кем, самое главное. Сакура кончает первый раз за этот вечер уже через пять минут. Затем предлагает пойти в душ. В душе уже она садится на колени и, ловя потемневший взгляд Какаши, старательно работает ртом. У неё пока плохо получается — она впервые попробовала ему отсосать — вообще кому-то отсосать — всего пару недель назад, но ей доставляет удовольствие доставлять удовольствие ему. Она давится, когда пытается взять его член глубже, потому что он больше, чем у Саске-куна, хотя ему она не пробовала даже просто языком полизать. В конце концов Какаши, тяжело дыша, отстраняет её, потому что хочет продолжить в спальне. До кровати они не доходят — он подхватывает её за ягодицы и прижимает к стенке, входит резко и до упора, сразу берёт бешеный ритм, и кончает он первым, впрочем, не забывая потом помочь Сакуре получить второй оргазм уже от пальцев. Её аппетиты возрастают, но пока она счастлива тому, что может лежать на нём и лениво водить пальцем по потному торсу. От него пахнет мужчиной, и в душ они пока не вернутся. Впереди очередной заход страсти. — Ты выйдешь за меня замуж? — спрашивает Какаши. Взвешенно, спокойно, и всё же есть в его голосе какое-то сомнение. Боится, что она передумала и отказалась от своих слов? — Я хочу спросить это прежде, чем опозорюсь на всю Коноху. Я ждал тебя много лет. Я хотел наскрести в себе смелость сделать это раньше. Я был готов подойти к тебе на свадьбе Наруто и Хинаты, но… — Но ты увидел ястреба, который принёс мне письмо от Саске… — вздыхает Сакура. Тогда она, конечно, об этом не думала. Она улыбалась и верила, что Саске хочет быть с ней, а их совместная с Какаши ночь перед войной навсегда останется просто хорошим воспоминанием. — Ты струсил. И я струсила. Я решила идти по тому пути, который показался мне самым привычным. Она теперь даже не жалеет уже о том, что сделала. Наверное, ей надо было попробовать, чтобы точно знать, что там ничего не получится. И разве может она жалеть о том единственном светлом и прекрасном, что получила от Саске — о Сараде? Конечно, нет. Если этот дурак, громче всех кричащий о восстановлении клана, так и не смог оценить то, что сам же и создал, то это не её проблема. Возможно, спустя долгие годы, он сам пожалеет о том, что его не было рядом когда его дочь взяла в руки первую книжку с картинками. Когда научилась говорить связными предложениями. Когда стала просить маму о первых тренировках. Когда научилась понимать, что отца нет и, скорее всего, не будет ещё долгое время. Он пожалеет и вернётся, только вот уже Сарада будет решать нужен ли ей такой отец рядом. — Главное, что мы сейчас это поняли, — Какаши пропускает розовые пряди её волос сквозь пальцы и целует в лоб, словно она всё ещё его ученица. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты куда сильнее меня. Я хочу, чтобы ты вела меня в этой жизни. Была моей путеводной звездой. Потому что я давно уже твой. — Мой, — соглашается Сакура, закрывая глаза. — Мой, а я твоя. +++ Карин нервно дёргает плечом, отвлекаясь от вскрытия и откладывая скальпель в сторону. Глубоко вдыхает. Глубоко выдыхает. Пытается найти точку гармонии внутри себя. — Ну что ты на меня так смотришь?! Мешаешь. — Ты уже три дня с этой возишься, — тут же отзывается Суйгетсу. — А я? Ты даже не пришла ночевать в нашу спаленку. — Я занята работой, — рявкает Карин, — чего и тебе желаю. Как тебя ещё Орочимару-сама отсюда не выгнал, ума не приложу! — У меня прописка на правах мужа, — хмыкает Хозуки. — А ещё я жду выполнения супружеского долга. — Тебя трупы вонючих монстров теперь возбуждают? — Меня возбуждаешь ты, а трупы вонючих монстров мне просто не мешают. Она при жизни хуже пахла. Как бы она ни пыталась сдержаться, глупый смешок проскальзывает сквозь плотно сжатые губы. Он такой дурак. Но её родной дурак. Как хорошо, что Карин не стала дожидаться Саске, в отличие от той же Харуно. — Селёдочка, — тянет Суйгетсу, тянет голосовыми связками и тянет свои скользкие щупальца к ней. В буквальном смысле: превратил руки в воду и, хватая, притаскивает к себе на колени. Она даже не сопротивляется. — Я же герой, в конце концов. — Герой, — подтверждает Карин, целуя его в губы. — Ещё какой, Учиха рядом не стоял. И даже не лежал. Хозуки светится так, словно ему медаль вручили. — Поэтому ты мне задолжала. Но на правах героя даю тебе самой решить где и как. — Сначала закончу с этой, пока она ещё сильнее вонять не начала. Дай мне хоть в холодильник убрать. А то потом нас Орочимару-сама изнасилует, обоих. Суйгетсу передёргивается всем телом и отпускает её. Карин прекрасно знает, что саннина он всё ещё побаивается, и если и согласился жить в убежище, то только ради неё. Возможно, однажды она всё-таки решит завести с ним детей, потому что такая жертва с его стороны и правда стоит награды. Однажды, но не сегодня. Сегодня она лучше попробует те игрушки, которые прикупила в сексшопе Конохи. Удивительно, но магазин почему-то назывался «Кукловод», что больше бы подошло Суне. Ладно хоть не «Куколд». На ужине Карин не перестаёт улыбаться, видя, как её муж нетерпеливо елозит задницей по стулу, дожидаясь, пока Орочимару и Джуго закончат трапезу и свалят по своим делам. Он ещё не знает, что его ждёт. Связывание они уже практиковали, кляпы и наручники тоже, свою заднюю дырку Суйгетсу тщательно охраняет, и Карин благосклонно не посягает на неё, ей куда больше нравится его член в себе, чем резиновый и не её в нём. — Тебе понравится, — обещает Карин, когда надевает на него ту самую повязку, которая была на Саске в дворце даймё. Когда самого даймё Травы с внуком освободили из плена, он благосклонно разрешил забрать все артефакты, которые остались в его резиденции. Карин этим воспользовалась: не всё же к Нанадайме и Ритсуми бегать, которая ей с большой неохотой всё-таки сделала парочку подпольно, вне отчётности Хокаге. Ничего, она ей и кольцо со своим хенка улучшила в своё время, от свидетельницы на своей свадьбе Карин меньшего не ждала. — Тебе понравится, — повторяет Карин, когда цепляет его довольно изящные для парня и мечника запястья наручниками к кровати. Кровать у них своеобразная, как и, впрочем, вся мебель в убежище Орочимару, которая по сути своей лаборатория, и для замужней жизни вообще не приспособлена. — Тебе понравится, — шепчет Карин, убеждаясь, что помимо рта Суйгетсу ничем больше не может работать. — Теперь запомни стоп-слово. Флюгегехаймен. — Это на каком языке? — подвисает её благоверный. — Карин! Карин! Я не запомнил, повтори! Она не повторяет. Сначала садится ему на лицо, пока без всяких игрушек, и сама двигается на его услужливо высунутом языке, посасывая твёрдо стоящий член с пирсингом на головке. Ей долго пришлось его уговаривать проколоть не просто какую-то часть тела, а самую оберегаемую, но это того стоило: понравилось и ей и ему. Затем она всё-таки посягает на его анус, но нежно: сначала любрификатом, потом пальцем, а потом точечным симулятором, который вырывает из его горла такой вибрирующий стон, что, кажется, новинка техники Конохи определённо пришлась ему по вкусу. Эрекционное кольцо она оставила напоследок, проследив за тем, чтобы он не кончил раньше времени, конечно. — Ты слово помнишь? — с усмешкой спрашивает Карин, когда получает разрядку, но не отключает вибрацию, наклоняясь над всё ещё твёрдым органом мужа. — А надо? — с прерывистым хрипом стонет Суйгетсу. — Я уже готов попробовать ту жуть, которую ты мне предлагала в прошлый раз. — И правда герой! — восхищённо цокает Карин, опуская губы обратно на его член и старательно проводя языком по «принцу Арубету». — В «Кукловода» пойдём закупаться вместе. +++ Сарада облизывает сладкие от сахарной ваты пальцы — дурацкая привычка, которая не понравится маме, но она подхватила её в Суне от Акеми-сан, а ещё от Айри-чан — и бежит в сторону Какаши-ото. Сарада знает, что он не её папа, но они с мамой объявили о свадьбе в конце года, так что она вполне может его называть так. Он дарит маме улыбку, мама с ним постоянно смеётся и улыбается, даже когда не хочет, так что и Сарада больше не плачет. Прошло две недели с тех пор, как мама вернулась с миссии, и они с Рокудайме-сама собрали детей, чтобы сходить в парк аттракционов вместе с Саем-сан и Генмой-сан. И, конечно, Намиаши Райдо-сан, который обожает маленькую Иноко, словно это его собственная дочь. Накику-сан занята с Хокаге, что явно не нравится сокоманднику её мамы, а Ино-оба отправилась к Карин-сан, захватив с собой подарок Сарады: подарочную карту в магазин оптики, на которую девочка потратила почти все свои сбережения карманных денег. Это того стоило: Сарада краем уха слышала, что именно благодаря Узумаки-Хозуки все смогли вернуться домой живыми и невредимыми. Какаши подхватывает её на руки и кружит, предлагая зайти в лабиринт смеха. Сарада отказывается, потому что ей и так весело, она боится, что если будет слишком много смеяться, то лопнет, как воздушный шарик, который привязан к ручке маленькой Химавари. Хината-сан тоже здесь, хотя наткнулись они на неё и Боруто совершенно случайно. — Чаёчек, ты голодная? — Хочу мороженку, — соглашается Сарада и тут же добавляет, — если можно. Со вкусом зелёного чая. — Хорошо. Очередь большая, так что пока поиграй с Ширануи, ладно? И никуда не отходи. Сарада кивает и убегает в сторону тройняшек. Хану, без сюрпризов, занят Айриме, потому что от неё больше всего проблем в любой компании; Хару и Хаку заняты каким-то спором, что от них тоже не особо удивляет. Айро сидит и рисует, уткнувшись в альбом, Боруто дуется на то, что мать больше внимания уделяет его сестре. Шикадай, кажется, спит на лавочке — весь в отца, ничего от матери, кроме сине-зелёных глаз. Сарада думает присоединиться к Хану, но её отвлекает чёрная тень неподалёку. Сарада обещала остаться под надзором взрослых и в компании детей. Но ей нужно понять и проверить. И она всё-таки будущий ниндзя, поэтому ждёт пару секунд, пока все отвлекутся, и прыгает вслед за тенью. Тут недалеко совсем. Она проваливается в какой-то пустой мир, а потом обнаруживает себя сидящей на земле за палаткой, где продают сахарную вату. Совсем близко, но она боится, что родители начнут беспокоиться. Резко вспрыгивает на ноги и встречается взглядом с чёрным глазом. Второй скрыт за косой чёлкой. Мужчина в тёмном плаще, но и так понятно, что у него нет одной руки. Он её пугает, поэтому Сарада делает шаг назад, упираясь спиной в натянутую ткань тента ларька. — Сарада, — равнодушно произносит незнакомец. — Ты выросла. — Кто вы? — она уже догадалась, но не может не спросить. — Саске, — говорит мужчина. — Сарада, я твой отец. — Мой отец — Какаши-сан, — говорит Сарада, хоть и знает, что это неправда. Она похожа на этого знакомого незнакомца. Начиная цветом волос, заканчивая цветом и формой глаз. Она знает, что он лучший друг Нанадайме — конечно, после Шикамару-сан — и член команды семь. — А вас не было. Мама говорит, вас не было четыре года. — Меня не было намного дольше, — вздыхает мужчина и, внезапно, смягчается. Садится на корточки и внимательно её рассматривает единственным видимым глазом. — Прости меня. Я не создан, чтобы быть хорошим отцом. Но я больше не буду пропадать надолго. И не буду мешать твоей маме быть счастливой. — Обещаете? — Сарада неуверенно протягивает мизинец. — Обещаю, — он, после короткого замешательства, протягивает свой. — Мы увидимся совсем скоро, но пока мне нужно охранять деревню. Ты же понимаешь? — Понимаю, — говорит Сарада, выдавливая улыбку. Она не понимает, но и не хочет его задерживать. Она его не знает совершенно, а остальные наверняка волнуются. Ей надо вернуться. — Нанадайме-сама очень на вас надеется. До свидания. Она его увидит ещё. Не через год и не через два, но увидит. Простит и отпустит. Ведь у неё болело и прошло. Гораздо важнее то, что у неё есть. Её отец исчезает, а когда она спешит выбежать из-за палатки, то попадает прямо в обеспокоенные объятия матери. — Настучу этим папашам по голове, — ворчит Сакура, пряча страх в голосе и крепко прижимая к себе дочь. Словно боится, что та тоже сейчас исчезнет. — Ничего им доверить нельзя. Тебя никто не обидел? — Никто, — отвечает Сарада. — Никто, прости мама, я хотела посмотреть, как в палатке делают сахарную вату. Сакура отстраняется, забавно округляя глаза, и внезапно хохочет так, что у неё на ресницах выступают слёзы. — И от кого ты понахваталась? — между приступами смеха выдавливает Сакура. — Вот уж точно общие дети. Они все дети Конохи. В них горит воля Огня. И какая, на самом деле, разница кто её папа? Главное, что мама тут, рядом с ней. +++ — Вы меня решили с ума свести, да? — стонет Райдо из своей палатки. Генма приглушённо смеётся, Ино вскрикивает, потому что она наконец-то достигла оргазма, и комментарий Намиаши её нисколько не отвлекает. Она же не виновата, что он решил разбить свой лагерь поблизости: они специально нашли место на отшибе от всей остальной компании. И весьма удачно опять всунули детей Ритсуми. Если Кику не согласится взять тройняшек под своё крыло после академии, Ино очень удивится. В конце концов, она ей списывала мелких почти сразу после рождения, и результат налицо: эта колючка всё-таки родила своих, хоть и следит за ними в основном счастливый папаша. — Мне тут Карин подкинула пару идей, — хитро шепчет Ино, переводя дыхание. — Надо заглянуть в сексшоп «Кукловод» и Лобастую захватить. — Им с Какаши ещё рано, — посмеивается муж, шаря рукой в поисках сенбона. — Да и мы вроде прекрасно без игрушек справляемся. — Ты не хочешь попробовать? — надувает губы Ино. — Хочу, хочу, лучше это, чем снова искать твои средства для ухода. Можно подумать, она ещё хоть раз отправит мужа выбирать для неё крема и тоники. Если она единственный раз в жизни и допустила такую глупость, то после рождения Иноко: тогда она не проследила за тем, как закончилась косметика, пришлось отправлять благоверного. Стоит ли говорить, что он провёл в бутике часа четыре и так и не принёс то, что нужно? Ино прижимается к нему всем своим потным телом и ведёт пальчиками по рельефному животу. Ему будет в июле сорок три, но выглядит он, безусловно, не старше тридцати пяти. Может, ещё детей заделать? От него Ино хочется получить как можно больше. С другой стороны, у них уже четверо, не лучше ли пользоваться тем, что они могут их ненадолго скинуть на кого-то, чтобы поддерживать пламя страсти? Она влюбилась в него в четырнадцать, она даже не думала, что когда-то он ответит ей взаимностью. А теперь они женаты — одни из первых, только эти черти Узумаки-Хозуки умудрились их обогнать! — и имеют огромную, счастливую семью. Куда больше, чем она думала: тут ведь не только они и их дети. Тут и Лобастая, и Рокудайме-сама с Сарадой, тут и Ритсуми с их двойняшками, и Нара с Шикадаем. Да и все остальные. Ино внезапно чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. — Эй, ты чего? — Генма тянется губами собрать солёные капли. — Только не говори, что у меня вышел срок годности. — Дурак, — хохочет Ино. — Если выйдет, попрошу Накику одолжить их с Акеми киниро. — Я слышал, что у этих ящериц может быть неожиданный эффект, — тянет Генма. — Одно дело, чтобы вставило и поставило, другое, если тебе придётся их же звать, чтобы откачать меня с того света. — Кику-чан с Ако всё ещё ищут трупы для опытов, — хмыкает Ино. — Но не волнуйся, тебя я им точно не отдам. Ты и так чуть не сдох с Яо-химе. Некоторое время они молчат. Ино позволяет себе тихо и счастливо плакать, а Генма позволяет ей быть слабой. Он — скала, которая всегда будет на страже спокойствия своей принцессы. Он ведь обещал её отцу. — Я разговаривал с Гурен, — внезапно говорит Генма. — Перед тем, как она отправилась к Юкимару. Ей тоже не повезло оказаться не в том месте не в то время. Она хотела забыть то, что произошло с ней у Орочимару, но в итоге подумывает снова с ним встретиться. — Мы все изменились, — соглашается Ино с этим решением. — И саннин тоже, хотя он всё такой же безумный. — Айри-чан тоже безумная. И наш младший старший. — Всё не пойму, в кого он такой. — В тебя, любимая, — Генма переворачивает её на спину и дразняще опускается поцелуями к полной, красивой груди которая и после вторых родов не потеряла аппетитные формы. — Как насчёт того, чтобы ещё немного побесить Райдо перед нашей встречей с союзниками? Он всё ещё надеется, что там будет кто-то помимо Казекаге и его семьи. — Может, Гаара сжалится и кого-то ещё захватит для его постельных утех, — смеётся Ино. — Мне всё равно, он не перестанет меньше любить Иноко. А ты не перестанешь меня… ох, да, там… ещё. Сильнее. ОХ. — Да вы уже успокоитесь сегодня или нет? — орёт Райдо. Такими темпами он весь лагерь разбудит, а не они. — Даже мои девочки столько не выдерживают! — Потому что я — не твои девочки! — громко огрызается Ино. — А ты не мой прекрасный муж! Так что завидуй молча! ОХ! Дальнейшие жалобы она не слушает. По крайней мере те, что сыплются на их с мужем головы сегодня вечером.