7
29 января 2025 г., 19:03
У Саши не получается ни-че-го.
Начало сезона казалось не таким уж ужасным, но потом результаты как будто пошли по наклонной. И вот трёхкратный олимпийский уже не выходит из четвертьфинала в спринте.
Всё лыжное сообщество ахает. Саша пытается устоять на ногах.
Болезнь, отсутствие нормальной подготовки, долгие разговоры с штабом, мучительные, кажется, для всех причастных. Комментарии с сердечками в телеграмме, болельщики ждут побед, Аня хочет выложить новый пост, и всё это такое мелкое, но противное болотце, из которого тем сложнее выбраться, чем больше пытаешься бороться.
Сашу шатает, постепенно он перестаёт и пытаться.
Сегодня — снова второй. В голове крутится тошнотворное «князь серебряный», и воздух царапает лёгкие. Саша поворачивается спиной к журналистам, переминающимся с ноги на ногу. У Юрия Викторовича в глазах читается «лучше бы вообще не бежал», но он говорит подозрительно мягкое «ну ничего, ничего».
Действительно, блять, «ничего». Просто кредо этого декабря.
Правильно писал Нортуг — если ты не первый, всем плевать, второй ты или тридцать девятый. Если ты не первый, тебе нечего делать на лыжне. И только победитель получает всё.
Паблики про лыжи (единственные) не подводят, присылают напоминание о спринте в Давосе как раз в тот момент, когда Саша едет в аэропорт. Нехитрыми расчётами Большунов понимает, что пропустит гонку, пока пальцы как-то машинально включают VPN и открывают ютуб. Там — родной сердцу плей-лист, куда Саша одним радостным днём собрал свои лучшие гонки с Кубка Мира. Правда, потом туда стали добавляться и не лучшие. А иногда и совсем провальные.
Смысл в том, что в них есть интрига. Азарт, борьба, интерес. Там есть то, что ускоряет путешествие крови по венам, что заставляет дышать чаще и расширяет зрачки.
По правде говоря, смысл в том, что там есть загорелое лицо с по-смешному розовыми щеками, самые быстрые в мире ноги и лыжный интеллект, граничащий с гениальностью.
Саша смотрит олимпийскую разделку и улыбается впервые за последние пару недель.
«Потому что я выиграл не его, а он проиграл не мне»
Стоя в душе под кипятком, Йоханнес не чувствует ничего. Пустота внутри, появившаяся сравнительно недавно, впервые ощущается так остро. Он подставляет лицо под горячие струи и пытается открыть глаза вопреки рефлексу. Может, хотя бы так из них побежит вода.
Он и сам не знает, когда ему стало настолько плевать. Насилуя память, вспоминает единственную гонку за последние два сезона, исход которой казался хотя бы досадным — марафон на Чемпионате мира, по-детски отданный Голбергу. Расстроился ли он тогда? Конечно. Задевало ли это за живое? Нисколько.
С конца сезона 21/22 ни одна победа не кажется Йоханнесу по-настоящему стоящей. Не для журналистов и не для родных, а по-настоящему. Какими бы смазанными не были те несколько месяцев, Клэбо тогда выиграл Большой глобус в борьбе с русским. В соперничестве, в олимпийском сезоне ставшем настолько острым, что начинало смахивать на вражду. От одних воспоминаний об этом ощущении можно почувствовать вкус крови на языке и еле уловимое напряжение внизу живота.
Сейчас же — пустота и глупое желание хотя бы позлиться. Наверное, пятнадцатилетний Йоханнес за такое звонко ударил бы по щеке свою взрослую версию, но норвежец не может не чувствовать тоску по нервам перед гонками, по непредсказуемости, за которой всегда — счастье или горечь, от которой челюсти сводит.
А пока — пятнадцать тысяч крон, новый пост в инстаграм и «молодец» от деда.
Тоска.
Когда вода выключается, Йоханнес набирает Перниллу, потому что иногда быть любимым хочется сильнее, чем любить. У неё приятный голос, она говорит правильные, пусть и незначительные вещи. С ней можно почти не думать о блёклости ощущений, о том, что всё вокруг какое-то дурацкое, о том, что отговорки про «единственные шесть гонок, которые имеют значение» работают только для журналистов. Можно на время отвлечься от голоса где-то внутри, чей настойчивый шёпот мешает жить спокойно.
«Тебе его не хватает».
— Читал, что Петтер говорит? Большунову тяжело бегать из-за потери мотивации.
Йоханнес пытается не замечать, что девушка произносит русскую фамилию по-особенному — как будто смотрит в глаза кому-то, отнимающему самое ценное.
— Читал, да, — и он зачем-то прибавляет, — Это было ожидаемо.
«Твоя безэмоциональность тоже была ожидаемой».
Положив трубку, Клэбо борется с желанием написать русскому что-нибудь ободряющее. Сам справится, уже большой мальчик.
И он тоже, поэтому уж точно обойдётся без него.
Поэтому совсем не ждёт уведомления от него в инстаграме.
Эмиль всё ещё раздражает, но, засыпая, Йоханнес рад отвлечься на его болтовню и не думать об этом дурацком круговороте, в который затянут Большунов, в который затянут он сам, и кто из них в большей степени — вопрос остаётся открытым.
Когда он уже спит, ему приходит сообщение от пользователя с фамилией этого русского и странным именем, содержащее только одно слово — «congrats» — и смайлик аплодисментов.
***
«Снег — это кокаин для бедных», думает Йоханнес, маневрируя по узкой тропинке между сугробами. Шаг в право, шаг в лево — ногам мокро и холодно, не расстрел, но уже наказание. А болеть в этом сезоне никак нельзя, это Клэбо знает точно, правда, уже едва ли задумывается, почему. Ах, да. Чемпионат мира. Надо сделать шесть из шести. За три дня соседства Эмиль уже начинает раздражать, поэтому прежде, чем войти в номер, Йоханнес долго стряхивает снег с куртки и бесцельно смотрит на свои красные от холода костяшки. — О, наконец-то! Ты всё пропускаешь, — Иверсен, кажется, вообще не волнуется по поводу гонок. Да и по поводу всего остального тоже. — Что, например? — Все новости, — друг улыбается как-то странно, будто намекает. С такой улыбкой они обсуждают только одного человека в мире, — Большунов опять проиграл. У него с начала сезона только два подиума и ноль побед. — Ой, смотри-ка, это на два подиума больше, чем у тебя, — Йоханнес пытается обернуть всё в шутку, но получается настолько хреново, что самому противно. — Да чего ты бесишься? Ты выиграл, он проиграл. Всё заебись. — Потому что меня не волнуют результаты русского, пока он не здесь.
