Просто соперники

      Клэбо бросает на него один взгляд — всего один — и кидается в схватку. Большунов чувствует себя беспомощным, глядя на удаляющуюся спину в красно-белом комбинезоне, сейчас он может только ждать, когда жестокие секунды пробегут друг за дружкой, выстроившись в линию, и он сможет броситься догонять. Нет, он однозначно не любит формат пасьюта, потому что это всегда немного больно — стоять и смотреть, как безжалостно и неумолимо удаляется спина соперника.        Клэбо как всегда грациозен — об этом почему-то не получается не думать. Он и правда двигается чертовски красиво, нешироко разводя локти, подсаживаясь на каждый шаг. Саша чуть не краснеет, когда понимает, что испытывает откровенное удовольствие, наблюдая за молодым, крепким, гибким телом своего главного соперника, и за этими мыслями чуть не упускает свою очередь входа в гонку. Это немного стыдно и глупо, но об этом он будет думать как-нибудь потом. А может, и вовсе не будет. Нужно бежать — эти два слова заменяют ему молитву.        Иверсен сзади, Саша чувствует его сильное тело с мощным прокатом за своей спиной почти сразу. Это неприятно, но совсем не так, как чувствовать погоню. Слыша дыхание Эмиля, Саша давит в себе смесь презрения и отвращения, он-то знает, где место норвежского лыжника, и может думать только о том, что никому, кроме Йоханнеса, не позволено висеть у него за спиной. Иверсена надо бы сбросить. Он будет лишним звеном, в красивом пазле хватит места только для двух фрагментов.        Красно-белая спина приближается. Он догоняет. Большунов стискивает зубы, он знает, нужно поднажать ещё, но мысленно всё же благодарит Йоханнеса — тот явно бежит не в полную силу, поджидая своего главного соперника для очной ставки. Играет, хочет вести бой на своей территории. Что ж, мальчик, попробуй. У тебя всё равно не получится.       В Руке тепло, конец ноября, снег неплотный и слегка влажный. Им становится жарко очень скоро, слишком скоро, Саша начинает переживать. Так быть не должно. Не должно быть и Иверсена, его хочется сбросить с плеча, как маленькую прилипшую букашку, оказавшуюся тут случайно. До Клэбо — какие-то жалкие три секунды. Они почти поравнялись, но Большунов пока не понимает, хорошо это или всё-таки плохо.        Стоит его догнать — гонка зацветает другими красками. Саша всё так же идёт впереди, но думать о том, что за спиной Йоханнес с Иверсеном, совсем не то же самое, что думать, что за спиной только Эмиль. Клэбо может сделать рывок, Саша боится и ждёт той красоты, которой сам любовался минут двадцать назад. Он чувствует, что его загоняют в ловушку — и чем дальше они бегут, тем сильнее становится хватка. По коже пробегает неприятно колкая дрожь. Все эти кошки-мышки волнуют и бесят.        Когда Клэбо выходит-таки поработать вперёд, Саша мысленно радуется, он может хоть немного отдохнуть. Пока норвежец шёл с ним вровень, он смог увидеть порозовевшее, очень сосредоточенное лицо. Очки сняты, и он видит глаза, голубые, хитрые, цепкие. Не глаза, а загадка сфинкса. Они смотрят прямо на него всего мгновение, взгляд-удар, Большунов бросает ответный. Наблюдай, жди выпада, контролируй. Не позволяй себе угрожать.        И всё же всё случается слишком быстро. Подъём, в который Йоханнес заскакивает с резвостью горного козлика, наступает неожиданно, Саша чувствует, что не был готов, и матерится — только не сейчас. Он бросается следом, он воин, он не сдаётся, но ровная спина и длинные ноги уносят его главного соперника вверх и вперёд. Это красиво и жестоко, это удар, выполненный технично и аккуратно, без лишней крови, так аккуратно, что Саша даже почти не успевает почувствовать боль. Только сплёвывает и гонится дальше, впрочем, уже без особой надежды. Сзади всё ещё тащится Иверсен, и уж на нём-то можно отыграться.        Они пересекают финишную прямую в таком же порядке, что и стартовую. Большунов падает на колени, боль в ногах напоминает, что он, в общем-то, сам во всём виноват. Сегодня серебро — выдержанная позиция, не хуже, но и не лучше, чем было, он провёл пустую гонку, не сумев подняться в общей классификации, но сумев забрать серебро. Потолок ли оно для него? Нет, конечно. Заслужил ли Клэбо золото? Да, пожалуй.        Норвежец подходит к нему, перекинувшись парой слов со своими. Протягивает руку в перчатке, сжатую в кулачок. Саша улыбается уголками губ и бьёт в ответ. Пальцы соприкасаются, он чувствует, словно ток проходит по тугим мышцам.        Взгляд из-под ресниц — глаза в глаза. Это их танец, их сватка, их диалог. Нет ничего запретного в том, чтобы вести его так, без слов. Вечный спор кто кого, кажется, только открывается в полной мере. Они соперники, причём настолько принципиальные, что, Саша знает, — только глядя на него, Клэбо снимает маску.