Что на свете не имеет цены?

Пэнси было в новинку жить без голоса. Нельзя ничего рассказывать, нельзя с кем-то пошутить, рассказать шутку, которая пришла в голову только что. Было сложно жить. Первую неделю Драко и Пэнси не отходили друг от друга. Всегда держались вместе. Они молчали. Им было комфортно друг с другом. Но им хотелось нечто другого. Паркинсон поправила свое каре из черных волос. Она хотела покрасить их. Хотела избавить от всего черного. Метка не исчезла, а только напоминала ей о содеянном. Она безумно чесалась и жгла. Пэнси думала и теперь очень много разговаривала сама с собой. Хоть бы это можно было делать. Сейчас был обеденный перерыв. Драко сидел рядом с ней. Он тоже чесал метку. Почти до крови. Он хотел избавиться от неё, чем можно и нельзя. Он хотел расчесать так, чтобы она ушла вместе с кожей. Они не были эгоистами. Их просто заставили. У них не было выбора. Волан де морт пригрозил, что убьет их семьи и тех, кто были им дорог. Пэнси медленно жевала стейк. Драко же жевал индейку. Они смотрят друг на друга, а потом одновременно смотрят на соседний стол. Золотое трио. Так теперь и герои. Драко и Пэнси не были героями. Они были те, кто все это сделал. Они были заодно с тем, кто сделал это. Некоторых слизеринцев простили, некоторых попросили уйти из школы добровольно. А тех, кого заставили видели по лицу. И Пэнси с Драко тоже видели все по лицу. Они больше не улыбались. Они больше никаких эмоций не испытывали. Только апатию. Гарри встал из-за стола и подходил к столу Слизеринцев. — Драко, привет. Выйдем? — Драко без промедлений встал, взяв с собой блокнот, который носил теперь везде. Как и Пэнси. Парни ушли из столовой и пошли в комнату Гарри. Гарри предложил сесть Драко на его кровать. Драко понял, что разговор будет долгим. — Вас с Пэнси хотят исключить. Я знаю, что вы много стараетесь. Но ваши метки. — Гарри посмотрел на руку Драко, где за рукавом была метка. — у всех исчезла, а у вас нет. Драко открыл блокнот и самозаправляющееся перо. У Пэнси оно тоже было. Семья Малфоев подарила им одинаковые перья, специально для того, чтобы записывать все, без неудобств. А семья Паркинсон погибла. Пэнси не думала, что они умрут на войне. Что их убьет Волан де морт, хотя обещал, что будет защищать их. Поэтому у Пэнси остался лишь Драко и его семья, которая стала для нее почти как родная. Почерк был немного резким и размашистым, но вполне разборчиво. Драко аккуратно вложил свой блокнот в руки Гарри. «Может не у всех была» «Мы зря все это делаем с Пэнси?» — Я пытаюсь помочь вам. Но вы ничего не сделаете без своих голосов. Поэтому вы должны вернуть их. Рассказать все. Извиниться. Искренне. — Гарри посмотрел на свои колени. Драко видел, что Поттер что-то не договаривает. — Нам с Гермионой предложили помочь вам. И если мы увидим, что вы и правда сожалеете, то вы будете учиться здесь. Драко вырвал из чужих рук блокнот и быстро написал. С агрессией выводил каждую букву. «Зачем нам вообще здесь учиться?» «Родители Пэнси мертвы, и только я могу защитить её. Только мы друг другу нужны, никто больше, Поттер.» Гарри читал и думал, как бы сказал это Драко своим голосом. С какой интонацией. Гарри правда хотел помочь. Но впервые он так долго не мог ничего придумать, ничего не было. Ни зацепки, ничего. Гермиона никогда не искала что-то так долго. Про это ничего и нигде не было написано. Ни слово. — Если ты уйдешь из школы твою семью упекут в Азкабан. Я разговаривал с Макгонагалл, она мне рассказала. «А что будет с Пэнси?» — У неё заберут волшебную палочку на десять лет. Драко хотел броситься из комнаты прямиком к Пэнси. Обнять её сильно, показать, как он её любит, потому что сказать не получится. Он так жалеет обо всем. Они не хотели, чтобы так было. «Ничего не известно с нашей проблемой? Как вернуть голос?» — Мы изучаем. Драко не знает как, но Воландеморт забрал у них с Пэнси возможность проговаривать заклинания через мысли. Они были беспомощные, даже хуже, чем маленькие дети. Это было ужасно. Драко не знает сколько он еще продержится и ничего не разнесет в Хогвартсе. Драко с надеждой посмотрел на Гарри. Он не мог поверить, что он что-то испытывает к Гарри. Спустя несколько лет это чувство росло. Потребность рассказать об этом — тоже. Но теперь, даже и такой возможности нет. «У Пэнси есть видения или же кошмары. Это может что-то значить? — Пэнси должна поговорить с Гермионой. Лично. Никто не должен знать про эти видения. — Драко не стал спрашивать почему, поэтому кивнул и вышел из комнаты. Пэнси не вела здоровый образ жизни. Она не слушала других, что сигареты вредны. Она не глупая, знает, что вредны, но и что с того? Какая им разница? Лучше бы они думали, как вернуть им голоса. Пэнси стала рисовать то, что ей сниться. Первый сон был о пожаре. Что Драко хотел спасти Пэнси от огня, но только погубил их обоих, потому что там был Гарри. Он заставил Драко остановиться. Пэнси знала, что чувства не принесут за собой что-то хорошие, но сама любила. Любила и было больно. Потому что того, кого она любит уже встречается с кем-то. И надежда умирает последней. А точнее она уже умерла. Гермиона скучным взглядом обводит обеденный стол. Смотрит таким же взглядом на Рона. Они уже давно не питают друг к другу любовные чувства. Любовь прошла. Они остались хорошими друзьями. Было трудно в первую неделю, но потом стало легче. Гермиона больше не ревнует. Гермиона находит Пэнси. Которая рисует свой очередной кошмар. Было легче пережить его с помощью рисунков. У Пэнси была теория, что это не спроста. Не может же ей сниться кошмары каждый день просто так. Были загадки, которые Пэнси начала разгадывать. Голос можно вернуть. И это было главное. Но с помощью чего? Пэнси поправила короткую прядь, которая лезла в глаза и заметила взгляд Гермионы. Грейнджер сразу же покраснела и отвела взгляд. Эта игра у них уже давно. Месяц уж точно. Драко вернулся через 20 минут, когда уже все стали потихоньку собираться обратно на уроки. Парень кинул записку прямо на рисунок. Пэнси вздохнула и развернула листок. «Тебе нужно поговорить с Гермионой.»