Постой

На утро я проснулась отдохнувшей и полной сил. Новый день обещал новые возможности. Солнце робко заглядывало в окно, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. Я потянулась, ощущая, как каждая клеточка тела наполняется энергией. Я посмотрела на часы. До школы оставалось еще достаточно времени, чтобы не торопиться. Дом хранил тишину покинутого гнезда. Матушка уже растворилась в утренней суете рабочих будней, оставив на кухонном столе безмолвное послание своей заботы – приготовленный завтрак, словно маленькое солнце, ждущее своего часа. С удовольствием усевшись за стол, я принялась за еду. Завершив утренние хлопоты, я вдруг заметила на своем запястье зловещий синеватый отпечаток на фоне бледной кожи. Метка, словно чернилами, выжженная на память о человеке оставившем ее. Макото. Сердце пропустило удар, имя, подобно осколку стекла, болезненно царапнуло память, вырывая из глубин чувство ненависти. Я судорожно потёрла запястье, надеясь, что это всего лишь игра света, временный след. Но синева не исчезала, лишь становилась более отчетливой, зловещей. Вздохнув, я натянула рукав свитера, скрывая предательский знак. В классе потихоньку собирались ученики. Сонные лица, помятая одежда – свидетельства тяжелой борьбы с будильником. Кто-то зевал, прикрывая рот ладонью, кто-то уже успел уткнуться в телефон, пытаясь добить остатки ночного сна, пролистывая ленту новостей. Учительский стол как всегда был завален стопками тетрадей и учебников. На доске, исписанной вчерашними формулами и схемами, красовалась кривоватая надпись: "Доброе утро!". Медленно, но верно, класс наполнялся жизнью, готовясь к новому учебному дню. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показалась женщина, вероятно заместитель директора. Её строгий взгляд скользнул по кабинету, задерживаясь на каждом предмете, словно оценивая обстановку. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов. В руках она держала тонкую папку, которую нервно похлопывала о ладонь.   — Камила, можно тебя? – её слова прозвучали как гром среди ясного неба. В кабинете повисла напряженная атмосфера. Заместитель директора не уточнила, что именно произошло, но по ее тону было ясно, что дела обстоят не лучшим образом. Сердце бешено заколотилось, и в голове замелькали тревожные мысли. Внутри нарастало беспокоство, которое можно было связать только с предчувствием не самого приятного разговора. Она развернулась и вышла из кабинета так же внезапно, как и появилась, оставив после себя ощущение неминуемой бури. Тиканье часов стало казаться оглушительным, напоминая о скоротечности времени и неизбежности надвигающихся событий. Я вся сжалась, ощущая спиной прожигающие взгляды одноклассников, и, словно марионетка, поплелась за женщиной. Сердце колотилось, как у пойманной птицы, и каждый шаг отдавался гулким эхом в ушах. Женщина, чье лицо оставалось непроницаемым, вела меня по лабиринтам школьных коридоров, которые казались незнакомыми. Любопытство переплеталось со страхом, создавая в животе неприятное сосущее чувство. Куда она меня ведет?  Мы остановились у двери с табличкой "Кабинет директора". Внутри было тихо, лишь приглушенный свет настольной лампы освещал массивный стол и кожаное кресло. Женщина молча указала на стул напротив директора и вышла, оставив меня наедине с гнетущей тишиной. Директор перевёл глаза от бумаг и окинул меня оценивающим взглядом. В его глазах не было ни злости, ни сочувствия, лишь холодный профессионализм. Он откашлялся и начал говорить, его голос был ровным и монотонным, словно зачитывал приговор: — Садитесь, пожалуйста, — произнес он, указывая на стул. Напряжение достигло апогея. Я села, чувствуя, как ладони вспотели. Что бы он ни сказал, я должна была собраться и держать лицо. — Камила, верно? — уточнил директор, сверяясь с моими документами. Его взгляд, скользнул по строчкам, задерживаясь на моей успеваемости. Я кивнула, стараясь скрыть волнение. Он отложил документы в сторону и сложил руки на столе, образуя пирамидку. — Ваша успеваемость выглядит многообещающе, надеюсь, вам здесь понравится. – Директор поднял взгляд и улыбнулся. Его улыбка казалась теплой, но в глазах всё равно читалась какая-то оценка. Я благодарно улыбнулась в ответ и пробормотала что-то вроде «спасибо». — Но я вызвал вас не поэтому. Поймите, вы перевелись в середине триместра, а у нас заведено, чтобы каждый ученик помимо учёбы состоял в каком-нибудь школьном клубе... Речь оборвал настойчивый стук в дверь. Не дождавшись ответа так, словно действие было условным, наглец отворил дверь, и на пороге возник мой личный кошмар – Ханамия. В эту секунду я немного дёрнулась, предположив, что он просто меня преследует, но, кажется, парень меньше всего ожидал увидеть меня здесь и, быстро сориентировавшись, решил воспользоваться ситуацией и присоединиться к нашей компании. — Прошу прощения за вторжение, не могли бы вы подписать выезд на турнир? Он вошёл в кабинет и с приторной сладостью в голосе, словно вылизывая каждое слово, приблизился к директору, искоса поглядывая на меня. В кабинете повисла напряженная тишина. Я старалась не смотреть на Макото, чувствуя его прожигающий взгляд. Волнение вновь нахлынуло бурной волной, сердце заколотилось в груди, отбивая лихорадочный ритм, заставляя нервы натянуться, словно струны. Ладони вспотели, пальцы судорожно сжали край стола. Необходимо было взять себя в руки, успокоиться, найти в себе хоть каплю уверенности. Наконец, директор поднял голову. — Не стесняйся, Камила, какой клуб тебе по душе? — спросил директор, ставя подпись под разрешением на проведение турнира. Его рука словно птица легко скользнула по бумаге, оставляя чернильный росчерк. Макото словно чувствовал приближение бури. Предвидя неловкость, он поспешил вмешаться: — Нам как раз не хватает менеджера, — прозвучало в его голосе с тёплой, обезоруживающей улыбкой. Я взглянула на него с опаской, как будто заглядывая в бездну. Внутри внезапно кольнуло тревогой, словно предчувствием беды. А директору, судя по всему, это предложение пришлось по вкусу. Он был беззаветно предан баскетболу и лелеял мечту о процветании школьного клуба, потому время от времени, словно щедрый меценат, поддерживал спортсменов финансово и обеспечивал их необходимым оборудованием. — Что ж, вам несказанно повезло. Обычно в это время – в середине триместра – все клубы трещат по швам, набор давно завершен, и пробиться куда-либо практически невозможно. Он извлек документ, где черным по белому значилось: «назначение на должность менеджера». — Осталось лишь скрепить его вашей подписью, – словно подгоняя, директор сунул мне под нос листок на ознакомление и замер в ожидании моего автографа. Я напряглась, не отрывая взгляда от Ханамии, но выхода не было – пришлось расписаться. Макото взирал на меня, оскалившись хищной улыбкой, словно всё произошло именно так, как он и предвидел, словно ему даже не пришлось прилагать усилий, чтобы плести интриги. В этой ухмылке читалось превосходство, знание чего-то, что было скрыто от меня. Я чувствовала себя марионеткой, чьи нити дергали умелой рукой. — Поздравляю,— бросил мужчина, забирая подписанный документ, и в голосе его сквозило неприкрытое желание поскорее закончить разговор. — А теперь прошу меня не беспокоить. Ступайте на уроки. Я вышла из кабинета директора и направилась в класс, как и следовало. Ханамия тут же двинулся следом, но не успела я и шагу ступить, как чья-то рука опустилась мне на плечо, словно останавливая. Не стоило поворачиваться к нему спиной, но и стоять, будто в ожидании его возвращения, не было смысла. Я вздрогнула и, обернувшись, бросила на него недовольный взгляд, не утруждаясь скрыть раздражение. Он шагнул вперед, загораживая меня собой. — Неужели не рада? — промурлыкал Ханамия, приближаясь ко мне вплотную, и в голосе его отчетливо звенел лёд сарказма. Моё сердце болезненно сжалось, и я отшатнулась, упираясь спиной в холодную стену. "Рада?" — эхом отозвалось в моей голове. После всего, что произошло…. Его тень нависла надо мной, заслоняя тусклый свет коридора. В глазах Ханамии плясали черти, и я чувствовала, как по коже бегут мурашки. Он был опасен, непредсказуем, словно дикий зверь, готовый в любой момент броситься на свою жертву. — Ты же знаешь, что нет, — выплюнула я, стараясь сохранить видимость спокойствия и держать дистанцию. Уголок его губ дернулся в усмешке, а Ханамия продолжал сокращать расстояние между нами до критического минимума. Его присутствие всегда оказывало на меня странное влияние. Он протянул руку и коснулся пряди моих волос, заправив ее за ухо. От этого прикосновения меня передернуло. — Не трогай меня,— прошептала я, отворачиваясь. Голос дрожал, предательски выдавая бурю эмоций, клокочущую внутри. — Как скажешь,— прошептал Ханамия, и я почувствовала его дыхание на своей шее. — Но помни – ты сама вступила в клуб, и теперь тебе придется играть по моим правилам. Обогнув парня, я направилась в класс. Он подобно тени последовал за мной. Наше запоздалое появление ненадолго прервало течение урока, и это не осталось незамеченным. Глаза одноклассников, острые и любопытные, буквально впивались в нас, особенно в меня. Учитель, окинув нас строгим взглядом, велел не отвлекаться и поскорее включиться в работу. Я попыталась сосредоточиться на уроке, но безуспешно. Каждый звук казался усиленным, каждое движение – замедленным. Напряжение в классе висело в воздухе, как густой туман, и я чувствовала себя в нём совершенно потерянной. Оставалось только ждать, когда этот кошмар закончится. Прозвенел звонок, возвещая об окончании школьного дня, рассыпаясь эхом по коридорам. Ученики словно разноцветные ручейки потекли из классов. Кто-то спешил окунуться в волшебный мир театра, другие – колдовали над подготовкой к грядущим праздникам, третьи – торопились постичь секреты кулинарного мастерства, а кого-то уже манили чарующие звуки музыки. Класс медленно таял, оставляя меня наедине с тишиной, как вдруг над моей партой раздалось хриплое покашливание. — Активнее, у нас не так много времени. Голос, словно назойливый погонщик, неумолимо подстегивал, торопя и напоминая о неумолимо надвигающемся часе.                                   *** В зале нас уже поджидала команда. Едва переступив порог, я ощутила на себе волну любопытных взглядов. Разговоры смолкли, сменившись шепотком, полным откровенного интереса. Парни, не стесняясь, изучали меня глазами, перешептываясь и обмениваясь усмешками. Кто-то с натянутой улыбкой пытался привлечь внимание, другие бесцеремонно оглядывали с ног до головы, а третьи, казалось, были попросту ошеломлены моим появлением. Подобное внимание всегда вызывало во мне противоречивые чувства – смесь смущения и легкого раздражения. Пришлось собраться, ведь я пришла сюда не для того, чтобы становиться объектом оценивающих взглядов. Макото хлопнул в ладоши, мгновенно приковав к себе внимание всей команды. Его взгляд был тяжел и обещающе суров.  — В нашем клубе пополнение, — произнес он без тени улыбки. Напротив, в его голосе сейчас звучала многообещающая серьезность. — С этого дня у нас есть менеджер. Реакция парней была двусмысленной: то ли они девушек в глаза не видели, то ли восприняли мое появление как нелепую шутку, предполагая, что я здесь ненадолго. О баскетбольном клубе ходили легенды – команде отчаянно требовался менеджер, но почему-то ни одна девушка так и не смогла здесь задержаться. Макото раздал план сегодняшней тренировки и отправил команду на разминку, а меня обрёк на гору макулатуры: несколько учебников по правилам баскетбола, раздел о фолах, штрафных и базовые знания об игре.  — Изучи пока, – бросил он, словно вручал мне ключ к вратам понимания этой стремительной игры. Особого выбора не было. Мои познания в баскетболе стремились к нулю, и эта внушительная стопка учебников казалась единственным спасением. Устроившись на обшарпанной скамейке в дальнем углу зала, словно новичок, вооруженный "Библией для чайников", я погрузилась в дебри баскетбольной систематики. Но сосредоточиться оказалось непросто: взгляд то и дело предательски скользил к группе подтянутых старшеклассников из баскетбольного клуба, приковывая к себе внимание. Телосложение баскетболистов было словно высечено из камня: рельефные мышцы перекатывались под кожей, подтянутая осанка излучала уверенность, а мощные ноги пружинили, готовые к стремительному рывку. Каждый игрок был словно олицетворением силы и грации, сочетанием атлетизма и отточенной техники. Их широкие плечи и длинные руки позволяли доминировать в борьбе за мяч, а высокий рост давал неоспоримое преимущество при бросках и подборах. На мгновение я застыла, словно зачарованная, и из плена собственных мыслей меня вырвал уже знакомый голос, прозвучавший совсем рядом. — Нравится? — проговорил капитан, присаживаясь рядом. Он будто изучал мое лицо, пытаясь прочесть в нем реакцию на это резкое заявление, мимолетно окинув взглядом спортсменов. Смущение вспыхнуло во мне как спичка, но я не спешила отвечать. Взгляд метнулся обратно к раскрытому учебнику. Я отчаянно старалась скрыть пылающий интерес, надеясь, что ничто не выдаст моего волнения. Макото хмыкнул, задержав на мне взгляд, и уголки его губ едва заметно дрогнули в подобие улыбки. Кажется, моя реакция его позабавила. Тренировка выжала парней до нитки. Дыхание сбилось, каждый пытался унять бешеное сердцебиение. Кто-то жадно припал к бутылке с водой, кто-то вытирал пот с лица полотенцем, а самые измученные сорвали с себя футболки, надеясь хоть немного освежиться в душном зале, где распахнутые окна не приносили долгожданной прохлады. Скамейка едва заметно прогнулась подо мной, и я ощутила, как чье-то присутствие вновь нарушило уединение. — Привет, котенок, давно не виделись, — промурлыкал Хара, приземляясь рядом. Футболка небрежно висела у него на шее, словно трофей, полностью обнажая бронзовый торс. Вздувшиеся вены оплетали его руки, словно темные корни, пробивающиеся сквозь натянутую кожу. Капли пота, крупные как роса, стекали по груди, оставляя влажные дорожки. Запрокинув голову, он ухватился руками за скамью, словно ища опору в самом мироздании, и выпустил из груди оглушительный выдох – хриплый стон облегчения, растворяющийся в звенящей тишине. Мой взгляд приковало к нему словно магнитом. Я изучала его, как художник – совершенное творение. Эти руки, с рельефно вычерченными мышцами, атлетичную фигуру, словно выточенную из камня, кубики пресса, проступающие сквозь кожу. Залюбовавшись, я потеряла счет времени, забыв обо всём вокруг. Он был воплощением силы и красоты, на пике своей физической формы. Уловив мой завороженный взгляд, он одарил меня легкой самоуверенной усмешкой. —  Я настолько тебе нравлюсь, что ты и глаз отвести не можешь? – Парень изучал меня взглядом, легкая улыбка играла на его губах. Внезапно в глубине его глаз вспыхнул неясный огонек, заставив меня невольно поежиться и почувствовать нарастающее напряжение. — Вовсе нет, – мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, почти шепотом, растворяясь в гулкой тишине. Не хотелось, чтобы он заметил, как сильно я реагирую на его слова и его присутствие. — Я не слепой, — промурлыкал Хара, подавшись вперед, отчего по спине пробежала неприятная дрожь. — Что ты делаешь? — выдохнула я, пытаясь уловить ускользающий взгляд и держать дистанцию. — Не нравится? — в его голосе зазвучали бархатные нотки. Легким касанием он отвел прядь волос за ухо, а затем невесомо коснулся подбородка, приподнимая мое лицо навстречу. — Такая милая. Инстинкт самосохранения вспыхнул мгновенно. Я отдернула его руку, словно от раскаленного железа, испепеляя взглядом, в котором читалось нескрываемое отвращение к подобной фамильярности. Желание продолжать этот фарс испарилось, словно дым. Поднявшись, я поспешила покинуть душный зал баскетбольного клуба, унося с собой ощущение липкой грязи. Парню, видимо, пришёлся не по вкусу подобный поворот, но и привлекать излишнее внимание не входило в его планы. Он, словно ничего не произошло, продолжил оттачивать мастерство с командой, оставив неприятный эпизод без серьёзного внимания. Я же, покинув душные стены баскетбольного зала, уже было собралась направиться домой, как вдруг в памяти всплыли наставления директора о строгой дисциплине и незыблемых правилах новой школы. Решив не поддаваться мимолётному порыву, я осталась ждать окончания тренировки в тихом школьном коридоре, погрузившись в изучение пыльных томов баскетбольной систематики. Время словно застыло, пока я была погружена в свои мысли. Тренировка давно отгремела, и баскетболисты, словно стая птиц, разлетелись по домам, оставив меня в одиночестве. Никто не хватился, не обеспокоился моим исчезновением. Зато за это время, словно впитывая воздух спортивного зала, я постигла азы баскетбола. Внезапный звон ключей, прозвучавший прямо над ухом, заставил меня вздрогнуть. Чье-то лицо нависло надо мной, и я подняла взгляд. Темно-карие глаза, в которых мерцал слабый интерес, скользнули по моему лицу и задержались на страницах учебника. Ханамия возник словно из ниоткуда, его внезапное появление показалось мне странным.  — Не припомню, чтобы тренировки проходили в коридоре, — проворковал он, наклоняясь ближе. Взгляд его стал чуть жестче, словно хищник прицелился к добыче. Он ждал моих объяснений, не подгоняя, хотя по выражению его лица читалось неприкрытое недовольство сложившейся ситуацией. — Мне здесь спокойнее… и не нужно уворачиваться от мячей, — монотонно отозвалась я, решив утаить недавний неприятный инцидент. Макото словно уловил что-то неуловимое, какое-то мимолетное изменение в моем настроении, но не придал этому значения. Казалось, он мог бы прочесть мои мысли, но счёл это излишним. Мы молча поднялись с места и вышли на свежий воздух. Он запер дверь от баскетбольного зала, а я уже собралась было отправиться домой, решив, что тренировка окончена, но Макото догнал меня и пошел рядом, погруженный в свои мысли. После нескольких кварталов нашей прогулки я вдруг осознала: парень ни разу не свернул. Сначала это казалось милым совпадением, будто нам просто по пути. Но чем глубже мы погружались в лабиринт моего района, тем сильнее росло сомнение – неужели он действительно живет так близко? Тень подозрения закрадывалась в душу, как тихий шепот ветра в ночи. Я бросила на Ханамию мимолетный взгляд: он шел молча, погруженный в изучение незнакомого района и с интересом осматривая улицы.  — Тебе разве не пора домой?– вопрос сорвался с губ, рассекая затянувшуюся тишину. Парень вздрогнул, словно очнувшись от глубокого сна, и, выпустив облачко усталого воздуха, наконец, обратил ко мне взгляд. Вопрос прозвучал нелепо, повиснув в сухом воздухе без надежды на ответ. Я остановилась у одной из улочек напротив своего дома. Не дождавшись ответа, я почувствовала, как неловкость расползается по венам, отравляя воздух вокруг. Его взгляд, устремленный в мои глаза, словно проникал в самую душу. Сейчас он казался совсем другим – или это всего лишь одна из его скрытых, непостижимых сторон? – Ладно, я пойду, – пробормотала я, медленно поднимаясь к своей веранде и тихонько прикрывая за собой дверь. Макото не ответил ни слова, лишь проводил меня долгим взглядом до самой двери. Ещё какое-то время он стоял в одиночестве на пороге, словно тень, отделившаяся от ночи.