Спящий?

       Очередной сон начался необычно — я ощущал себя не в каком-то теле, а в виде отделённого от какого-либо тела сознания. Чистый разум. Довольно редкое явление в моих снах. Да и сам сон... безумный престарелый маг хохочет над трупом младенца. Не нравится мне этот маг. Но ничего, сейчас и мы посмеёмся.        Специфическим усилием воли фокусирую внимание на младенце. Реальность сна податливо меняется — пусть я нечасто использовал воскрешение в своих снах, но срабатывает оно отлично.        Заметив ожившего младенца маг озадаченно замолкает и поднимает волшебную палочку. Ещё одно специфическое усилие воли, и прямо перед глазами мага появляется авиабомба времён второй мировой. Спустя мгновение гремит взрыв.        Определяемый волей, он не затрагивает ни младенца ни окружение, но испепеляет безумца, унося прах сквозь крышу высоченным столбом огня.

***

       Сны... Единственное, что у меня осталось. Только мой разум, воображение... и воля. Реальность для меня давно стала местом хуже любого ада. Ведь в любом аду есть хоть что-то... у меня же — ничего нет. Абсолютная пустота, без каких-то ощущений. Пустота, в которой есть только я сам, исключительно собственный разум. Ни света, ни звуков, ни ощущений тела... ничего.        Это произошло не сразу. Какая-то очень редкая болезнь, нарушение передачи сигналов между некоторыми нейронами. Что-то связанное с генетикой и нарушением формирования то ли самих нейронов, то ли каких-то необходимых для их взаимодействия веществ.        Я был достаточно богат, чтобы получать самое лучшее лечение из возможного, но... известного способа исцелить меня просто не было. Пока ещё мог взаимодействовать с реальностью — вкладывал деньги в разработку лекарства. Напоследок, указал в завещании хорошую награду тем, кто сможет довести дело до конца.        Как сейчас обстоят дела — не знаю. И как долго я нахожусь в таком, отрезанном от реальности, состоянии — тоже не знаю. Лишь сны как-то развлекают меня. Яркие, красочные и интересные сны. Иногда мне кажется, что уже умер и мой разум развлекается в других мирах. Не знаю. Отличий не замечал.

***

       Боль. Троица злобных бульдогов терзает моё тело. Но я счастлив — в моих снах ощущения тела встречаются нечасто, а ещё реже — полноценные, сравнимые с реальными. Последний раз такое было, когда мне снилось существование личом. Специфический опыт, рекомендую только для расширения кругозора. Пришлось тогда немало повоевать, ибо лича считали каким-то злым злом, хотя на деле он был довольно мирным. Сон закончился на самом интересном месте — когда я отбился от всех желающих вкусить прах моих костей и оживил тело.        Но всё же, боль отвлекает. Да и тварюшки эти скоро превратят моё тело в трупик... Мгновение концентрации, грохот. Внутренний взрыв — один из моих любимых способов разбираться с надоедливыми обитателями снов. Делит первое место с пожеланием смерти и стиранием из реальности. А применяется даже попроще чем мгновенное убийство или стирание. Забавно, по идее должно быть наоборот — представлять врага мёртвым или исчезнувшим всяко проще чем разлетающиеся ошмётки тела. Видимо, какой-то выверт моего подсознания.        Из дома неподалёку раздался полный боли вопль — голова одной из собак отлетела точно в окно оного дома и, похоже, кого-то сильно испугала. Я же, тем временем, восстанавливаю тело и одежду, попутно очищаясь от крови и ошмётков мяса, после чего перемещаюсь домой. Мне нет нужды знать куда именно перемещаться, достаточно желания и довольно точных критериев места назначения.        Комната выглядит безупречно упорядоченной: каждая вещь стоит строго на своём месте, образуя картину порядка и симметрии, в которой нет места случайности или хаосу. Нет ни одного личного предмета, книги расставлены по размеру, а одежда идеально сложена. Всё в комнате дышит чистотой и функциональностью, но отсутствие каких-либо декоративных украшений или предметов заставляет думать, что тут никто и не живёт. Исключение составляют только несколько книг, парочка тетрадей и писчие принадлежности на столе.        Усилие воли в очередной раз меняет материю сна, и посреди комнатки возникает ростовое зеркало. Подхожу, осматриваюсь.        Сколько самых разных снов я видел, но всё равно порой удивляюсь фокусам моего разума. Неужели мне хочется быть маленькой, лет десяти, девочкой? Пусть и с красивым лицом, пламенно-рыжими волосами и яркими зелёными глазами. Впрочем, после неизвестного количества времени вообще без ощущений... жаловаться точно не буду.        Немного подвигавшись оцениваю ощущения. С каждым движением волнение новизны переплеталось с давно забытыми чувствами физического бытия: лёгкость шагов вызывала неподдельное удивление, ведь мой разум давно перестал замечать ограничения телесности, воспринимая тела больше как аватары воли. Ароматы мира, от пыльного ветра, вперемешку с выхлопными газами, из окна до приятного аромата собственных волос, накатывались волнами, неощутимыми моему восприятию целые эпохи. Кожа жадно впитывала каждое прикосновение, будь то шёпот ткани или текстуры дерева, а повороты тела и мимолётные жесты приобрели нечто более глубокое, чем просто движение, подарив ощущения полноты существования, такие забытые и непостижимо ценные для меня.        Очистив стол я несколько растерялся — столько всего хотелось попробовать. Казалось, прошла целая вечность, пока я взвешивал варианты, каждый из которых обещал давно забытые ощущения, а сердце билось в нетерпении и сладкой тревоге, пока не провел рукой по воздуху, словно отгоняя остальные искушения, и сделал выбор. Решив не примерять на себя амплуа буриданова осла, я сотворил чашечку чая.        Ощущения во снах — странная вещь. Кажется, что они тут, пульсируют на кончиках пальцев, но когда пытаешься ощутить их по-настоящему — они испаряются, оставляя лишь дымку памяти. Это как тень огня, мерцание, которое лишь намекает на жар, но не обжигает. Знание без эха реальности. Однако в этом сне я нашёл истину, настоящие квалиа, ощущения, достаточно яркие и живые, чтобы заставить верить. Вкус, возможно, окажется таким же насыщенным.        При первом прикосновении горячего чая к губам вкус был словно волна, сметающая пыль с драгоценных воспоминаний о земных удовольствиях. Каждый глоток проникал глубже, разгоняя тени забытого, озаряя внутренний мир палитрой нюансов, что может распознать только живое существо. Как сладостное воссоединение с потерянной частицей души, вкус этого первого чая обещал бескрайнее путешествие через сенсорные радости, с каждым мгновением снова открывавшиеся мне, словно утраченные сокровища, снова найденные после долгих снов бесчувственности. Тщательно сохраняю этот момент в памяти и неспеша допиваю.        Обуреваемый ненасытным любопытством, перепробовал чарующее разнообразие блюд, каждое из которых было жемчужиной вкуса, но вот наслаждение непрерывным пиршеством было неожиданно прервано чувством давно забытого для меня насыщения. Тяжесть в животе и приятная усталость были новыми спутниками сенсорного путешествия, заставляя остановиться и задуматься о том, что даже в великолепии и обилии есть свои нежданные границы. С легкой грустью и благодарностью за те уроки, что преподносит сытость, я откинулся на спинку стула, охваченный мирной дремотой после трапезы, испытывая блаженство и желание отдыха.        От расслабленного отдыха и неторопливого обдумывания дальнейших действий меня отвлекло странное ощущение в голове... Не сразу понял, что это — хозяйка тела пытается прийти в себя. Совершенно не желаю портить такой прекрасный сон воспоминаниями о подавлении разума ребёнка. Тщательно запомнив всё пережитое я и сам начинаю просыпаться.

***

       Какой странный сон... Какие неприятные, но чем-то знакомые ощущения... Ни зрения. Ни слуха. Ни обоняния. Из осязания лишь незначительные ощущения своего тела. Где-то я такое уже испытывал...        Покопавшись в воспоминаниях, понимаю. Нынешний сон начался с занятия тела нежити или мертвеца. Специфическим усилием воли охватываю тело, беря под полный контроль. Возвращаю себе пусть и специфические, но ощущения мёртвого тела. Всё же обычный мертвец мне достался, а не нежить. Хотя является ли одержимое моим разумом мёртвое тело нежитью — отдельный и дискуссионный вопрос.        Открываю глаза и создаю светящийся шар. Хм, знакомый потолок... Нечасто я попадаю в сны, в реальности которых уже бывал. Перебрав в памяти последний десяток вспоминаю. Поднимаюсь, осматриваюсь. Да, это комната спасённой от собак девочки. Создаю зеркало, задумчиво рассматриваю отражение... От изучения меня отвлёк звук открывшейся двери и пронзительный вопль.        Длился он, впрочем, недолго — издавшая его женщина потеряла сознание и рухнула. Усмехаюсь. Да, залитое кровью и с пробитой головой тело точно не может быть живым, немудрено испугаться. Впрочем, самому мне тоже неприятно в таком теле находиться. Привычным усилием воли исправляю все повреждения тела, оживляю и очищаю. Концентрируюсь для воскрешения... Странно. Давненько у меня не случалось такого, чтобы я не мог кого-то воскресить. С тех пор, как я научился управлять своими снами — никогда. Достаточно желания и определённого усилия воли. Попробовав ещё раз ощущаю, что чего-то не понимаю. Тело есть, а разум совершенно не обнаруживается.        От размышлений меня отвлёк влетевший в комнату мужик. С воплем "Мразь! Что сделала?!" рванул на меня. Время привычно остановилось. Улыбаюсь. Пора разобраться с произошедшим. Не люблю извлекать информацию напрямую из сна... или из разумов... это слишком скучно. Но тут другого выхода нет. Вздохнув, погружаюсь в произошедшее.        Как интересно... Девочку, чьё мёртвое тело я сейчас занял, зовут Элизабет Поттер. Где-то я похожее имя слышал... продолжаем. Жила она в доме семейства Дурслей, после того как её родители были убиты каким-то злым магом. Уточняющий запрос показывает как раз того мага, на кого я лет сто назад, по моему восприятию времени, уронил авиабомбу. В реальности этого сна прошло всего десять.        Дурсли боятся магию и не понимают, но Элизабет не проявляла никаких магических особенностей... Если не считать способность находить неприятности везде где только можно. Даже странно, ведь если с ней что-то могло пойти по плохому, пусть даже очень маловероятному, сценарию, то обязательно пойдёт. Но так как это не затрагивало никого другого, то и относились к ней нормально... не держали в чулане с вёдрами и, до последнего времени, не то, чтобы руку не поднимали — даже голос повышали только по делу. Нормально относились, в общем.        А потом на неё напали собаки, влетевшая в окно голова одной из которых напугала сестру Вернона. Какой был шанс, что он сорвётся и буквально забьёт ребёнка до смерти? Исследуя его разум, понимаю — нулевой. В порыве его ярости даже обрывков мыслей не было. А сейчас он даже не помнит что именно совершил. Интересно...        Впрочем, не настолько, чтобы тратить много времени на детальный разбор ситуации. Просто отключаю Вернона от ощущений, зацикливая его разум на переживании моментов с Элизабет и сцене её убийства. Условие выхода из такого состояния — раскаяние. Получится? Хорошо. Не получится? Не заслужил, получается.        Время продолжило свой ход. Вернон пролетел по инерции и упал недалеко от меня. Но он уже меня не интересует. Как и Петунья. Она вообще ни в чём не виновата, так что исправил последствия падения на пол и выбросил из мыслей.        Сон всё ещё продолжается, и надо решить, чем я хочу заняться. Немного подвигавшись, понимаю, что ощущения всё такие же яркие. Ещё бы придумать, чем ночью может заняться маленькая девочка... Хотя...        Забавно, что эта мысль мне не пришла в голову ещё в первый раз. Зачем мне именно это тело? Концентрируюсь на изменении... получается сложнее привычного, сон будто сопротивляется... но без особых проблем получается.        Из зеркала на меня смотрит высокий брюнет в стильном чёрном костюме. Немного подвигался, разминаясь. Как же хорошо! Как же давно я видел себя таким... как же давно я ощущал своё истинное тело!