Кинковит

Наутро горло у Марина немного побаливало, но это его, кажется, совсем не трогало. Карие глаза были необычайно мягки, а в теле ощущалась приятная расслабленность. Умываясь над раковиной, он снова и снова прокручивал в уме выученные буквы, вспоминая каждый умопомрачительный секс, который был у него из-за этих рядов стройных буковок, и его дыхание сбивалось. Рука коснулась вставшего члена, вовсю капавшего предэакулятом, и Мокану дёрнулся. Аркадий ещё не проснулся и не прицепил на него свой пояс верности, и «маленький друг Мокану» воспользовался этим шансом. Но… но ведь это неправильно. Они же с Аркадием договорились — никакой дрочки, пока идёт обучение. Конечно, был такой соблазн крепко сжать горячую плоть в ладони, медленно провести вверх, заставляя смазку сочиться обильнее… Марин издал влажный вдох, его пальцы слегка коснулись головки, но тотчас отдёрнулись, словно получили удар током. Мокану засунул их в рот, пробуя собственный эякулят. Он тяжело дышал, поджимал живот, но больше не касался, ни пальцем, ни какой другой вещью. Он был честным. Он не будет дрочить. — Ну надо же. — Марин вздрогнул и обернулся. Сонный и взлохмаченный Аркадий стоял в двери ванной и смотрел на него. — Ты в кои-то веки встал раньше меня. Что такое, заболел, Вася? Марин прикусил нижнюю губу и посмотрел вниз. Член прижимался к животу, желанный, и тёплый, и мокрый до дрожи. — У меня член встал, — пояснил очевидную вещь Мокану. Аркадий перевёл взгляд с его глаз на обозначенный орган и хищно улыбнулся. Этот взгляд вкупе с широко растянувшимися в довольстве губами заставили Марина сильнее окрепнуть и слегка зашипеть. Он никогда не думал, что может возбудиться вот так, как подросток, от взгляда любимого человека, но так оно и было. — Проблема, — вздохнул Брегман и пригладил взъерошенные волосы. — Хорошо, хорошо… Ляг на койку, ноги врозь. Если кончишь — не получишь сегодняшнюю букву. — Пф! — Марин прошёл мимо него, по пути ненавязчиво коснувшись пальцами Аркадьевых сосков. Те были твёрдыми и тёплыми, а Брегман на это движение дрогнул где-то внутри. — Не дождёшься! — Мокану плюхнулся спиной вперёд, моментально утонув в одеяле и с видимым наслаждением развёл колени в стороны, открывая отличный обзор на яйца, ягодицы и расположенную меж них дрожащую дырочку. — А шо за поза такая, а, Аркаш? Сам там в душе не дрочни, ну! Аркадий, взявшийся было за ручку ванной, остановился. Взгляд, который он кинул на растянутого, распахнутого Марина, был тёмным и первобытным. С таким, пожалуй, древние предки мужчин смотрели на пойманных и покорённых ими не менее древних предков женщин. — А ты, я вижу, больно языкастый у нас. Рот совсем не болит, после вчерашнего? — Брегман двинулся вперёд, медленно подкрадываясь, как кошка, и не сводя пристального взгляда с лежащего Марина. Тот, ни капли не волнуясь, слегка насмешливо смотрел на него. — Нужно что-то больше, чем хуй, чтобы заткнуть меня, — хитро прищурившись, заметил он. Улыбка Аркадия стала совсем похабной. — Что ж, раз ты у нас профи, Вас-ся, — прошелестел он, наклоняясь над комодом в кровати и роясь в каких-то смутно шелестящих вещичках, — то посмотрим, как ты завизжишь, как блядь, с этого… — С чег… О-о-о! — Марин дёрнулся, когда холодные пальцы Аркадия сжали его ягодицу, а в расслабленную дырочку плотно вошёл какой-то обтекаемый предмет. Без смазки это было не сильно приятно, но, возбуждённый, Мокану даже эти небольшие дискомфортные ощущения встретил подозрительно довольной дрожью. — Б-блядь! Что это?.. — А теперь, повторяю — не кончи только мне тут. — Аркадий шире развёл его ноги, буквально заставив коснуться ступнями противоположных концов кровати, пожамкал дрожащие яйца и выпрямился. Достал пульт, с ухмылкой включил на нём что-то, заставив Марина предательски вскрикнуть, и, бросив пульт на кровать, ушёл в ванную. Послышался плеск воды, но Марин уже не обращал на него внимания — он, отдуваясь, дрожал крупной дрожью, пытаясь удержать выбранную Аркадием позу. Вибратор внутри деловито вибрировал, посылая приятные импульсы через суховатую, но всё же возбуждённую кишку. Соски Марина моментально встали дыбом. Судорожно дыша сквозь сжатые зубы, он хватался руками за одеяло, пытаясь удержаться. Ноги так и норовили сойтись и сжаться, давая члену нужное давление. Дырка стала пульсировать от наслаждения, и Мокану заскулил сильнее. Хотелось коснуться члена, обласкать уздечку, сжать под головкой и повести вверх, собирая липкий секрет… Но он хотел узнать, что заготовил Аркадий на сегодня, очень хотел знать, прям до дрожи хотел, а поэтому, вздрагивая всем телом и отдуваясь, лежал в относительной неподвижности. Из члена текло, много и горячо, словно он писал себе на живот. Мышцы последнего сокращались, мечтая о разрядке. Дырочка чуть растянулась, и вибратор съезжал всё глубже в тело, вызывая больше мурашек и стонов. А Аркадий, словно издеваясь, продолжал марафетиться в ванной. Наконец, не выдержав, Марин уронил голову на одеяло и прошёлся по нему потным затылком. — А-а-арка-а-аш!.. — страдальчески взвыл он, и дверь в ванную почти сразу открылась. Брегман с влажной распаренной кожей медленно вернулся в спальню и остановился между растянутых ног партнёра, с прищуром глядя на его мучения. — Ты смотри-ка… — пробормотал он, садясь на корточки и пропадая с поля видимости Мокану. — Такая жадная красная щель… Интересно, как далеко ты сможешь заглотить его, пока насильно не кончишь? Пальцы коснулись края внешнего сфинктера, посылая в мозг Марина импульсы удовольствия. Он всхлипнул и дёрнул задницей в сторону горячих мягких подушечек. Но Аркадий, фыркая, слегка похлопал по отверстию ладонью и отслонился. — Недостаточно я трогал тебя пальцами, Маринка, — признался он, скидывая полотенце в сторону. — Сегодня ты будешь моей маленькой похотливой коровкой! Марин почувствовал, как сильные руки схватили его за бока и стянули на пол. Вибратор с влажным хлюпаньем покинул анус, вызывая почти болезненную пустоту. — Давай, вставай по-собачьи, — пропыхтел Аркадий, пытаясь его перевернуть. Марин, находясь в прострации, перевернулся на живот и встал на четвереньки. Однако Брегман, цокнув, надавил на его голову ладонью, пригибая к полу и заставляя упасть на него грудью. Вторая рука, деловито обхватившая живот, заставила ягодицы вздёрнуться. Марин хныкнул. Обычно он был менее плаксивым, но почему-то эта поза показалась столь развратной и открытой, что он потёк ещё сильнее. — И хде… пёс? — тяжело дыша и глотая гласные, прошептал он. — Это разве… пёс?.. — Дурашка! — Аркадий ласково погладил его по лопаткам. — Я пёс. Ты моя текущая Бурёнка. — С-сам ты… Бурёнка!.. Я… я… я Фердинанд, — Марин хрипло хихикнул, довольный сравнением. Уж лучше бык-пацифист, чем корова. — Быков не доят, умник! — Несмотря на слова, тон Аркадия смеялся. Положив обе ладони на ягодицы Мокану, он сжал их и, слегка потряся, раздвинул, пропыхтев: — Какая славная пышная жопа! Как же я давно её не ебал… — М-м-м… — Марин прижмурился, дрожа от грубых, но невероятно ласковых одновременно слов. Аркадий помассировал большими пальцами дёргающийся вход и оскалился. — Но сегодня буду. Что там у нас, м-м-м? — Э-э… Буква д, вроде… — Да, точно. Д так д, — Аркадий ввёл большие пальцы по фалангу в сморщенную дырочку и слегка развёл, наблюдая за горячими розовыми мышцами. — Сегодня доить тебя буду, Вася. Бык ты мой коровистый! Он достал откуда-то смазку, разорвал пакетик и вылил вязкую жидкость в приоткрытый вход. Марин дёрнулся от ощущения прохладной свежести, потёкшей по его кишке вглубь. Сердце забилось быстрее, а задница ещё сильнее приподнялась, предлагая себя. Пальцы Аркадия, тщательно смазанные, без предварительной терпеливой растяжки вторглись внутрь — сразу на всю длину. Аркадий слегка сжал их, копаясь в чужой заднице, надавливая на гладкие мягкие стенки кишки. Марин дрожал под ним, перебирая ногами, и напоминал сейчас не быка, не коровку, а течную кошку, нетерпеливо двигающуюся под не сильно ускоренным котом. Аркадия позабавило это сравнение, и он остановился, чтобы донести его до Марина. — Да блядь! — взорвался Мокану, изнывающий от удовольствия на грани боли. — Ты уж определись, Аркаша, кто я — пёс, бык, ебаная кошка! Я не могу быть всем одновременно! — Да, ты прав. — Аркадий вытянулся, прикоснулся к чужому уху губами и жарко шепнул: — Ты просто сука, без уточнений. Суки есть у всех видов. Марин застонал. Он не знал, с какого хрена вдруг грязные слова Брегмана так его взволновали, но что было правдой, то было правдой. — Сука, сука, — довольно пропел Аркадий, явно заметив, какой эффект произвели его слова. — Течная довольная сука. — Он плавно прошёлся пальцами по изгибу кишки внутри, вызывая куда более сильную дрожь, — и остановился, когда пальцы нашли, наконец, простату, а Марин звонко вскрикнул от её нажатия. — А-а-ах-бл-дп… — невнятно выдохнул он, роняя голову на пол и сжав ладони в кулаки. Аркадий накрыл простату и прошёлся по ней подушечками пальцев. Огненная дрожь прошла по телу Мокану, и он рванул куда-то… куда-то. Аркадий поймал его под живот и притянул к себе, раздвигая ноги своими бёдрами, позволяя пальцам проникнуть глубже. — Сейчас мы… мы изнасилуем твою простату, Маринка, — прошептал он. — Выдоим её… насухо. Так, что кончать… нечем будет. А потом… потом… когда ты… будешь мягкий и чувствительный… я тебя трахну. Как пёс… суку. — Бля-я-я!.. — Марин судорожно дышал, и его тело не знало, чего хотело больше — избежать массирующих простату пальцев или насадиться сильнее, глубже, позволив себе дальше скакать на ахуенно тонком льду между наслаждением и болью. Первый оргазм настиг его быстро. Тело, раззадоренное вибратором и пошлыми обзывательствами Аркадия, потопила волна всеобъемлющего удовольствия, и Марин с влажным стоном выпустил струю спермы на пол. Аркадий встретил это событие довольным вскриком и поцелуем в потные ягодицы. — О да-а, — выдохнул он, вынимая пальцы и сильнее обливая их смазкой. — Хороший мальчик… Пальцы вновь вторглись внутрь и почти сразу прислонились к простате. Аркадий массировал её мягким круговым движением, не надавливая, но не отрывая подушечки пальцев от уплотнения. Стоны Марина становились всё тоньше и выше с каждым мгновением. И вот, спустя минут пять, он вновь почувствовал то самое кайфовое ощущение текущего по низу живота огня. Ноги задрожали, а член вновь выстрелил струёй белёсой жидкости. Аркадий вытащил пальцы из воспалённого входа и облизнул, ухмыльнувшись, когда Марин, устало посмотревший на него, широко открыл глаза. — Что т… бля… — тяжело дыша, простонал он, и Брегман ухмыльнулся, взяв на заметку в будущем сделать что-нибудь столь грязное, что Мокану кончит, даже не осознав этого. — А тем временем уже второй оргазм подряд, — заметил он мягко, поглаживая чужие ягодицы. Они были столь мокрыми, будто Марин принимал душ. Дырочка меж них казалась больше, чем раньше. Она пульсировала и не хотела закрываться. Аркадий налил на пальцы смазку и плавным движением вторгся вглубь. Крик Марина разрушил тишину комнаты. Брегман ещё не коснулся простаты, а Мокану уже трясло и подёргивало. Обретя невероятную чувствительность, он надсадно скулил, царапая ногтями пол, и Аркадий, поняв, что пора, пару раз потрогал налившуюся кровью простату и вытащил пальцы. — Ангелы смотрят Вася, — томно напомнил он, надевая презерватив. В ответ Марин выразился столь грязно и нецензурно, что Аркадий чуть было не кончил сразу. Было что-то возбуждающее в том, как человек матерился, плавая в болезненном удовольствии. — Ай-яй-яй, какой грязный рот… — Аркадий расположил головку члена на сокращающихся мышцах входа, напрягаясь, и подхватил Марина под впалый живот, не давая сменить позу. — Покричи для меня… Маринка. — И, не давая времени для раздумий, одним мощным резким движением вошёл в мягко раскрывшееся перед ним тело. Внутренности Мокану ударило током, и он закричал от чистейшего наслаждения. Толстый член Аркадия вошёл дальше пальцев, растягивая глубже, шире, а его кожа, обтянутая презервативом, вновь прошлась по простате, посылая в мозг сигналы эйфории. Марин завыл, как волк, прижимаясь задом к лобку Аркадия, стремясь поглотить его всего. Аркадий же, сразу взяв бешеный, воистину собачий, ритм, безжалостно вторгался в дрожащее тело, чувствуя сомкнутыми на животе Мокану руками движение своего члена глубоко внутри. — Да… о да… — стонал он, вдалбливаясь всё сильнее и резче. — Псина моя… кошка… бычка… хуй знает кто, блядь… похрен вообще!.. Славный малыш… молодец… — З-заткнись… Аркаш… — прохрипел Марин, хлюпая носом. — Давай… быстрее… Быст… О-о-о!.. Предчувствуя оргазм, Брегман схватил его за член и сдавил, проводя плотно сомкнутой ладонью от основания до головки. Переполненному возбуждением Марину этого хватило сполна. Немного спермы вытекло из дёргающегося члена, и Аркадий размазал её по пояснице Мокану, тяжело дыша. С его волос тёк пот, и, походу, ему снова нужно было под душ. Медленно, словно сонно, он вытащил член из растраханного входа. Снял презерватив, свернул его и отложил в сторону. Марин вообще никак не двинулся. Когда Аркадий отпустил его живот, он просто немного опустился, ещё сильнее отклячив задницу, и закрыл глаза, восстанавливая задыхающееся дыхание. Его член безжизненно повис, выдоенный насухо. Аркадий пришёл в себя первым и, разморено улыбаясь, раздвинул ягодицы Марина, с нежностью разглядывая широкую щель между ними. — Славно я тебя вытрахал, — слегка с придыханием произнёс он. Марин издал невнятный усталый звук, и Аркадий, с кряхтением поднявшись на ноги, подхватил его под мышки. — Так, идём-ка под душ. Не знаю, как ты, а я проголодался. — Кто бы… сомневался… — Мокану прислонился к его плечу и рассеянно улыбнулся.