Кинковит

Несколько дней после Аркадий и Марин даже не думали о дальнейших сексуальных похождениях. Они были сыты и умиротворены и наконец-то нашли время для работы. Мокану днями сидел за компьютером, проходя игры одну за другой, а Аркадий прибирал дом, который малость запылился, пока они, заинтригованные алфавитом, занимались друг другом. Была к тому же проблема в том, что Аркадий попросту не знал, что презентовать на следующие две буквы. Он излазил Интернет вдоль и поперёк, но не нашёл интересных практик ни на «е», ни на «ё». Конечно, можно было прямо сказать об этом Марину, но Аркадий хотел казаться крутым и всезнающим в этой области, а потому молчал. Однажды, заглянув в холодильник, Аркадий увидел, что тот практически пуст. — Марин, я в магазин! — крикнул он, надевая куртку. Мокану что-то невнятно пробухтел из комнаты, и Аркадий направился за едой. К счастью, магазин находился совсем недалеко — буквально на первом этаже этого же дома, только в другом подъезде. Цены здесь были выше, чем в «Магните», но зато не надо было ходить за тридевять земель. Взяв корзинку, Аркадий принялся слоняться по рядам, выискивая то, чем хотелось бы перекусить. Так уж вышло, что ноги — или провидение, что с него взять, с озабоченного! — вывели его в отдел с овощами. Парни любили салаты — а ещё больше любили пускать шутки о том, что можно делать с е… Глаза Аркадия расширились, а потом в них блеснула хитринка. Он подошёл к прилавкам и принялся осматриваться. На фоне играла незамысловатая праздничная музычка, а прилавки были украшены мишурой. Еда в столь блестящем оформлении казалась ещё более аппетитной… во всех смыслах. Аркадий взял несколько огурцов для салата. Проходя мимо, он заинтересовался длинной и идеально прямой морковью, которую будто на заводе шлифовали. Взяв её в руку, он с интересом осмотрел плод и торжественно кивнул. — Подойдёт, — прошептал он себе под нос и положил морковь в корзинку. — О, тоже готовитесь к празднику? — подошедшая к прилавку девушка улыбнулась и также потянулась за морковью. Их взгляды сошлись на безобидном овоще, и Брегман готов был поклясться, что увидел смущённо порозовевшие щёки. — Да, — усмехнулся он. — Вот… балуюсь маленько. Девушка заправила локон за ухо и кокетливо произнесла: — Йогурт попробуйте. Очень… вкусно. — М-м-м… — Аркадий попытался представить, что можно сделать с обычным продуктом, и почувствовал вялые отголоски возбуждения. — Спасибо… Девушка кивнула и, выбрав морковку потолще, ушла, а Аркадий, набрав яблок для компота, бросился в молочный отдел.

***

— Марин, я дома! — громогласно объявил Аркадий, вваливаясь в родную квартиру. — Сложно не услышать! — ехидно отозвались с кухни. Брегман последовал туда и увидел Мокану, который, сварганив себе простенький бутерброд, стоял у окна, глядя на мелкой сыпью валивший с небес снег. У соседей громко играло радио — так, что его было слышно даже на кухне парней. Этакое своеобразное средство для поднятия атмосферы. Было что-то уютное в этом громогласном попсовом исполнении. Марин обернулся, глядя на вошедшего Аркадия. Он выглядел малость растрёпанным и сонным, однако безо всяких промедлений распахнул объятия, когда Брегман, улыбаясь, двинулся к нему. Два парня замерли, наблюдая за улицей через слегка запотевшее окно. Даже не верится, что это будет их первый Новый год, проведённый в общей квартире. — Ты как? Устал? — Аркадий коснулся кончиком носа чужого виска, и Марин усмехнулся. — Зависит от того, шо ты собираешься сказать, Аркаш. — Разберём сумки? Марин пожал плечами и в два укуса прикончил бутерброд. Парни стали распаковывать купленное и раскладывать по местам. Аркадий поставил яйца в холодильник и, искоса глянув на Марина, с улыбкой заметил, как тот увидел морковь и заинтересовался ей. — Э, а чо одна? — он вытащил плод из пакета и, присвистнув, добавил: — А, не. Понял. — Длинная, правда? — Аркадий захлопнул холодильник и подошёл к нему. — Д-да… — Марин приложил морковь к своему предплечью и покачал головой. — Них… Ты хде купил это? Гигант какой-то… — Это флаккоро. Говорят, они всегда такие длинные. — Тут… хм… сантиметров два… двадцать девять или даже тридцать! — Марин всё ещё выглядел впечатлённым. — Это ш сколько из неё можно сготовить!.. — Ага. — Аркадий приблизился вплотную к Марину и жарко прошептал ему на ухо, обдав то тёплым паром: — Но я купил её не для готовки, Вася. По телу Марина прошла дрожь, этот хрипловатый голос с нотками зарождающейся идеи всегда заставлял его трепетать в предвкушении. Он быстро скользнул языком по губе, увлажняя разом пересохшую кожу, и моргнул. Слова Аркадия отдались жаром где-то внизу живота. И хотя Марин понимал, к чему клонит Брегман, он всё ещё не мог признать это. — Но… она же… длинная… — прошептал он, продолжая глядеть на морковь и не поднимая взгляда на Аркадия. Даже не смотря на него, Мокану словно видел всё перед своими глазами — как светлые глаза потемнели от медленно проникающего в мозг возбуждения, ноздри раздулись, а по тонким губам зазмеилась ухмылка, такая чарующая и такая грязная. — Так это же хорошо, — Аркадий продолжал шептать на ухо Марину, заставляя его дрожать всё сильнее с каждым словом. — Представь, как глубоко она тебя растянет. Ты сможешь почувствовать каждый сантиметр этой грёбаной морковки, она будет проникать в тебя, всё дальше и дальше, пока не скроется полностью, а твоя жопа коснётся стула. Ты будешь сидеть, чувствуя внутри этот размер, а я налью йогурт на твою грудь и живот и медленно слижу его, пока не спущусь ещё ниже, ниже… сюда, — Аркадий плавно провёл ладонью по груди Марина, задев напрягшиеся соски, прошёлся по животу и, наконец, неожиданно цепко схватился за закованный член, заставив Марина дёрнуться и издать томный тихий стон. — Блядь! — прохрипел он, морщась. — Я… я хочу это. Но мне страшно. Аркаш, это точно безопасно? — Конечно, если делать всё аккуратно, — Аркадий поцеловал его крупный нос. — Вот увидишь, Вася, будешь ещё просить, чтобы я тебя так выебал! Марин наморщил обцелованный нос, его кустистые брови чуть нахмурились. Аркадий терпеливо разгладил пальцем морщинку меж них, и Мокану вздохнул, признавая его власть. — О-окей, — протянул он с долей скепсиса, но всё же больше с возрастающим интересом. — На крайняк я отказаться смогу. Так шо давай попробуем. — Вот это по-нашему! — Аркадий обрадованно хлопнул его по плечам. — Тока причём здесь морковь? Я не понимаю… Должна же быть… э… е? — А ты сам подумай, пока я готовлюсь, — хмыкнул Аркадий и, забрав морковь из рук растерянного Мокану, направился к мойке. Морковь было классно чистить — она была очень длинной и практически идеально прямой. Аркадий решил не срезать с неё кожицу, чтобы оставить небольшие бороздки, которые очевидно, будет крайне занимательно ощущать внутри. Всё, что он сделал — чуть-чуть подрезал ботву, оставив немного, чтобы можно было за неё держаться, и тщательно обмыл плод в горячей воде. «Интересно, на неё налезет презик?» — подумал Аркадий и отправился узнавать ответ на практике. Когда он вернулся в полном обмундировании — с пачкой презервативов, бутылкой смазки и стояком в штанах, — то обнаружил, что Марин сидел за столом и до сих пор думал, слегка покусывая губы. Горошинки сосков рельефно выделялись под рубашкой, а на щеках Мокану бледно розовел румянец. Почувствовав направленный на него взгляд, Марин завозился и поднял на Аркадия широко раскрытые глаза. — Я не понимаю, — честно признался он, тиская в ладони край скатерти. Аркадий вздохнул. — Дурашка. Это ж еда, е-е-еда, — протянул он и заметил, как тёмные глаза Марина вспыхнули, когда он понял. — А-а-а!.. — Мокану был сначала явно раздосадован, что сам не додумался, но потом досада сменилась любопытством. — Понятно… — Это хорошо, что понятно. Раздевайся, — рассеянно заметил Аркадий, расставляя вещи на столе и подходя к шторам, чтобы задёрнуть их. Вряд ли прям кто-то подслеживает их с биноклем, но всегда есть такая вероятность, не так ли? А Аркадий хотел единолично видеть Марина таким — обнажённым, почти невинным, если вдруг забыть или не знать, что этот невысокий парень умел и любил вытворять. Аркадий повернулся и увидел, что Марин, уже полностью голый — за исключением треклятых носков, да что такое, почему он всегда так реагирует, когда видит эти белые носки на этих блядских ногах?! — стоял возле стола, слегка склонив голову набок и сложив руки на животе, как примерный мальчик. Он чем-то напоминал пса, который терпеливо ждал хозяина с очередной игрой, и почему-то это сравнение Аркадию очень понравилось. Он рвано выдохнул и произнёс с улыбкой: — Ну что, готов? — Д-да, — запнувшись, всё же произнёс Марин. — Отлично. А теперь повернись и обопрись об стол. Марин послушно опёрся на столешницу локтями и слегка прогнулся в спине, широко раздвинув ноги. Аркадий подошёл, по пути деактивировав пояс и позволив ему упасть на пол. Марин шевельнулся и случайно подпнул его под стол. А, может, и не случайно — всё же постоянно ощущать на своём половом органе сдавливающий ограничитель было не то чтобы приятно. Аркадий намочил пальцы смазкой и плавно ввёл их в выгнувшееся при вторжении тело. Марин сдавленно вдохнул, но почти сразу подался назад. Он уже успел понять всю прелесть копошащихся внутри пальцев и пытался снова ощутить их на той самой точке, простате, от которой ему совсем недавно было очень хорошо. Аркадий не отказал ему в этом и, нащупав простату, пару раз несильно толкнулся в неё, заставив Марина выдохнуть и, сильнее прогнувшись, простонать: — Да!.. Ещё!.. — Давай-ка мы другое попробуем, Моки, — прошептал Аркадий в ответ, тщательно смазывая его изнутри. Кишка была горячей, влажной и пульсирующе-живой. Вытащив пальцы, он тщательно смазал затянутую в презерватив морковь и аккуратно ввёл её кончик в растянутый анус Марина. Мокану издал тихий вскрик, но не от боли, а, скорее, от нетерпения. Морковь не была слишком толстой и не расширялась к основанию, а значит, лишь длина могла принести дискомфорт. Понимая это, Аркадий задвинул плод ещё дальше и властно произнёс: — Садись на стул и начинай вбирать её в себя, моя жадная шлюшка! — Какая, правда, из Марина шлюха, если он ни с кем другим ничего не делал, Аркадий не знал, но ему нравилось само это слово. Оно было таким шипящим, приятно соскальзывающим с языка и одновременно очень грязным, что пробуждало внутри какие-то дикие первобытные инстинкты. Марин глупо закивал и, осторожно опустив морковь на стул, стал медленно опускаться на неё. Его грудная клетка тревожно вздымалась и опускалась, а дыхание становилось всё более резким и прерывистым, чем больше рыжей твёрдости поглощалось кишкой. Аркадий положил ладонь ему на живот и мурлыкающе произнёс: — Она такая длинная, Моки, что рано или поздно её можно будет ощутить. Такой мягкий живот… думаю, её несложно будет прощупать. — А-а… Аркаш, заткнись, пожа… — Марин запрокинул голову, зашипев сквозь сжатые зубы. После среднего по размеру члена Аркадия морковь была не просто длинной — она казалась бесконечной, будто шампур, который неизменно проткнёт тебя изнутри, как бы ты ни старался этого избежать. Но боли не было, Аркадий мягко обцеловывал и обглаживал его тело, лаская соски и затылок лёгкими массирующими движениями, и Марин, разморенный лаской, продолжал погружение. Наконец он полностью уселся на стул и протяжно выдохнул. Его тело было в испарине, он дрожал от напряжения. Но одновременно с этим в тёмных глазах плескалось извращённое наслаждение, от лёгкой распирающей боли и ощущения чего-то твёрдого глубоко внутри. — Молодец, — похвалил его Аркадий и вновь погладил живот, надавливая на мягкую кожу, словно пытаясь прощупать морковь через чужое тело. — Подожди, я сейчас… Он метнулся к столу, на котором оставил пакет, но, к удивлению и внутреннему возмущению, не обнаружил в нём йогурт. Забыл на кассе, что ли? «Вот еблан безмозглый!» — отругал себя Аркадий и заметался взглядом по кухне, пытаясь найти альтернативу. Взгляд его упал на банку кабачковой икры — начатую, видимо, Марин добавлял её в бутеры, — и Аркадий вздохнул с облегчением. — Насколько я разбираюсь в йогуртах, это не йогурт, — заметил Марин с лёгким сарказмом, когда Брегман вновь вернулся в нему. — Ой, помолчи, Вася! — закатил глаза Аркадий. — От перемены мест слагаемых… Тьфу! В общем, расслабься и получай удовольствие! Обещаю, я куплю тебе этот йогурт и покажу, как это! — О да, пока… — закончить Марин не успел. Аркадий открыл банку и, повернув её, вывалил содержимое на поджимающийся живот, прижав парня к спинке стула. Марин замолк на полуслове и сладко застонал. Горячая кожа соприкоснулась с прохладным кабачковым желе, и от этого контраста выступили мурашки. Аркадий зачерпнул немного икры и растёр по груди Марина, а после, склонившись, прошёлся языком от одного соска к другому, собирая рыжую вкусную массу. Марин скулил и шипел, когда тёплый язык Аркадия ласково проходился по его телу. Опустившись на колени, Брегман лизал измазанную кабачком кожу, тёр меж пальцев покрасневшие соски, мял живот и, сжав бёдра, слегка возил Марина по стулу из стороны в сторону, заставляя морковь внутри двигаться и вызывать новые чарующие стоны. Марин прикрыл глаза, сладко дрожал, подгибая пальцы. Тёплое дыхание Аркадия, сила и нежность кольца его рук, которые одновременно пленяли и дарили свободу, прохлада икры на теле и твёрдости внутри… Всё это заставляло мозги плавиться, а когда влажные губы внезапно сомкнулись на члене и опустились вниз, заглатывая его глубже, перед крепко зажмуренными глазами Марина вспыхнули звёзды. Он взвизгнул, попытался сжать ноги, которые тотчас перехватил Аркадий, и толкнулся вперёд, мечтая больше, сильнее, глубже. Брегман сосал так, будто хотел заглотить его целиком, вместе с мошонкой и всем её содержимым, и от этой грубоватой ласки Марину было так хорошо, что он не мог больше сдерживаться. С хриплым жаждущим стоном он излился в рот Аркадия и, обмякнув, запрокинул голову, тяжело дыша. Аркадий с хлюпаньем выпустил его член изо рта и, облизав губы, прикоснулся ими к чужому лобку. — Вкусный… — прошептал он, после чего, зажмурившись, тихо застонал и устало опустил голову на живот Марина, доцеживая ладонью взорвавшийся наслаждением член. Некоторое время после парни молчали, восстанавливая дыхание и осознавая происходящее. Гиперчувствительные кишки Марина пульсировали, пытаясь выгнать морковь из себя. Аркадий мерно дышал на живот Мокану, смаргивая выступившие в уголках глаз слёзы. — Еба-а-ать… — наконец выдохнул он протяжно и рассеянно провёл пальцем по пупку Марина, собирая оставшуюся нетронутой кабачковую икру. — Эт-то было… ахуенно… — М-м-м… — Марин приоткрыл глаз и чуть склонил голову, глядя на него непривычно мягким взглядом, который обычно бывал у него после хорошего оргазма. — Д-да… ахрененный… — Пошли в ванную? — Аркадий с кряхтением встал и протянул руку Марину, которой тот воспользовался. Брегман взялся за ботву моркови, осторожно потянул, вытаскивая её из разморенного тела, заставляя чувствительного сейчас Марина вытянуться и вцепиться в него. Наконец плод с пошлым звуком выпал. Аркадий обвёл пальцами расширенное отверстие и хитро произнёс: — Видишь, ничего страшного. Больше срался, чем просирался. — З-знаешь, Аркаш, — Марин нервно фыркнул, — я, кажется… больше никогда не смогу есть морковку…