Помешенная и психопат

Лили всегда смотрела на Уильяма как-то по-особенному. Лучший друг отца казался девушки невероятно притягательным. Стоило только его увидеть, как сердце замирало на пару мгновений. Сперва Лили спиливала это на подростковую влюблённость, но даже по окончании школы и перешла на первый курс университета, она не могла перестать сохранять спокойствие рядом с Уильямом. Не заметить каким взглядом Лили провожает Уильяма было невозможно. Об этой одержимости знали все. Но социальное давление и стыд не давали девушке сделать хотя бы какой-то шаг на пути к любви. «Ему под пятьдесят, а тебе только третий десяток пошёл!» - сказала Кристи, стоило ей только заметить одно из старых фото Уильяма в бумажнике лучшей подруги. Генри, отец извращённой Джульетты, тоже не мог допустить странной любви. Он пристально следил, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Если бы он узнал, что из университета её забирает на Кристи, я предмет нездоровой одержимости дочери, то наверняка бы попал в больницу с инфарктом. Однако, до этого не дошло. Умер он быстрее, чем узнал больше. Чёртов тромб оторвался в самый неожиданной момент. Работа, подразумевающая постоянное нахождение в сидячем положении и лишний вес сыграли с ним злую шутку. Поэтому, стоило ему просто встать с дивана в заслуженный выходной…

***

Лили бежала по тёмной улице, не различая дороги. Она не могла находиться в доме, из которого пару минут назад уехали врачи и следователи. Нет. Нет нет нет! Если бы она осталась там ещё хотя бы на мгновение, то сошла бы с ума. Из-за проливного дождя слёзы были практически не заметны. Только по покрасневшему лицу и всхлипам можно было понять, что девушка не просто устроила себе пробежку посреди ночи. Тёмная подъездная дорожка. Девушка забежала на крыльцо, начиная стучать в дверь, вложив всю оставшуюся силу в сие действие. Дверь со скрипом открылась и из полумрака появился до боли знакомый силуэт, тут же взявший Лили за руку. Тёплые руки прижали дрожащее тельце к своей груди, мягко оглаживая спину. - Милая, что случилось? – тихий и вкрадчивый голос пробирал до мурашек. - Папа он… - всё что смогла произнести она, перед тем как заплакать с новой силой. Тихий вздох. Ноги оторвались от земли. Это Уильям понял её на руки, относя на диван. Аккуратно уложив её и накрыв пледом, он удалился на несколько минут, оставив Лили наедине с истерикой. Всхлипы сменялись криком, после чего вновь затихали. Она пыталась сдержать эмоции в себе, чтобы не пугать мужчину, но не могла. Каждый раз воспоминания пробивали все барьеры. Ни прокушенная до крови губа, ни то, что она закрывала рот руками, не помогали сдержать истерику. Истерику, затмившую всё вокруг. Истерику, из-за которой она не чувствовала, как собственные ногти протыкают ей мягкую кожу на ладонях. - Выпей воды, - вкрадчивый голос, заставил Лили на мгновение выйти из тумана отчаянья. Руки тряслись, разливая воду в стакане. Уильяму пришлось положить свои руки на её, сдерживая тремор, чтобы девушка могла сделать хотя бы пару глоткой. Большие пальцы утёрли ручейки слёз. Морщинки на любу стали виднее из-за волнения на лице Уильяма. Он протянул девушке рубашку и домашние штаны. - Ты промокла насквозь. Переоденься, а то заболеешь. – Гул штормового ветра проникал в гусиную, неприятно проникая под одежду. Лёгким движением прядь каштановых волос была заведена за ухо. Уильям постарался тепло улыбнуться, поднимая голову девушки за подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. – Я не хочу, чтобы ты простудилась. Быстрый кивок и Лили встала с дивана направляясь в сторону ванной. Идти на ватных ногах было невероятно сложно. И только закрыв за собой дверь и сняв толстовку она осознала, что оставила одежду на диване. Два коротких стука. Дверь приоткрылась и через небольшую щель мужчина протянул одежду. - Принцесса, прошу, скажи если тебе станет хуже. Уильям прекрасно знал девушку и её особенности. Поэтому, стоял у двери, дабы если что немедленно помочь. Не зря. Глухой стук раздался через три минуты молчания. - Твою же мать! – не сдержался Уильям, открыв дверь и увидев, как Лили сидит на полу в полубессознательном состоянии. Присев рядом с ней на корточки, он взял хрупкую кисть. Раз… Два… Сто тридцать ударов в минуту. Отвратительный пульс. - Принцесса, дыши глубже, хорошо? Никто не… - он осёкся. Учитывая, что она прибежала к нему посреди ночи, вся в слезах и говорила про отца, выводы напрашивались сами собой. Мужчина прижал её к себе, так как не мог подобрать нужных слов. Лучше сделать хотя бы что-то, проявить хоть какое-то тепло. Обнять, погладить по голой спине. Стоп! Голой? Только сейчас он осознал, что девушка не успела переодеться и всё это время сидела на полу топлес. Словно удар арматурой осознание прошибло Уильяма. Сейчас в его руках была хрупкая, напуганная девушка, вжимавшаяся в него грудями, плачущая и тяжело дышащая. Если бы не причина, из-за которой слёзы пропитывали футболку Уильяма, то он бы мог точно посчитать это весьма заводящим. - Милая, дыши глубже, - продолжал говорить он, всеми силами, стараясь выкинуть из головы похабные мысли. Пришлось отдалить Лили от себя, чтобы надеть на неё рубашку. Далее, Уильям вновь взял её на руки, унося из ванной. Диван промок, поэтому укладывать её туда не имело никакого смысла. Пришлось отнести девушку в спальню, аккуратно опуская её на большую кровать. Протянув коробку салфеток, Уильям выдохнул, глядя на душераздирающую картину. Замотавшаяся в одеяло как в кокон девушку, трясущаяся всем телом, всхлипывала и вытирала сопли. Больше плакать она не могла. Ранее выпетая вода вышла через глаза. Ульям покинул комнату. Стук посуды. А после приближающиеся шаги. Поставив чашку и графин, он провёл рукой по голое, приглаживая мокрые волосы. - Постарайся успокоиться хорошо? Я рядом, - после этих слово он откыл шкаф дабы сменить пропитанную слезами и соплями футболку. Вскоре матрас прогнулся под его весом – Принцесса, давай ещё попьём воды. Как тебе идея выйти на террасу, подышать воздухом? Или ты хочешь просто полежать? Девушка показала пальцами цифру один, так как голос дрожал настолько сильно, что слова походили на стоны раненного животного. Уильям вздохнул. Он помог ей встать, придерживая "кокон", чтобы одеяло не спало, а затем вывел Лили на террасу, усаживая в кресло. Ветер задувал дождь под крышу, но им обоим было на это плевать. Мужчина достал пачку сигарет, положив одну в рот, а вторую протянув девушке. За курением он застал её, когда она ещё была в выпускном классе. Тогда у них был серьёзный разговор и именно тогда он понял, что ему она доверяет больше чем кому бы то ни было на свете. Тихие слова извинения, стыд и просьба не говорить отцу. - Пожалуйста! Уил, не говори ему, он меня убьёт! – говорила она тогда, схватив его за руку. - И почему же я не должен ему сказать? Даже не так. Почему ты думаешь, что я не должен рассказывать ему? - Потому что… Потому что ты не такой… - Взгляд карих глаз упёрся в пол, но после вернулся на лицо мужчины. – Потому что ты меня любишь и не хочешь, чтобы меня прибили… «Потому что ты меня любишь», - многозначное выражение, которое можно воспринять по-разному. Слова, которые могут отражать и дружеское, и семейное, и романтическое. Тогда Уильям сохранил небольшой секрет. Он и сам начал курить в раннем возрасте, поэтому осуждать Лили было бы не совсем предельно. Иронично, что спустя несколько лет он протягивает ей сигарету. Дрожащие пальцы поднесли сигарету ко рту. Зажигалки у девушки не было по понятным причинам. Она повернулась к Уильяму, ожидая, что он прикурит, чиркнув колёсиком о кремень. Однако, вместо этого, мужчина наклонился к ней и поднёс свою сигарету к её, словно целуя с помощью огня.