время привело твоё сердце ко мне

Взгляд Роуди прожигает в затылке Тони дыру. Тони очень старается это игнорировать, сосредоточено читая документы, которые прислала Джессика, но становится всё сложнее концентрироваться. Наконец он сдаётся и выпрямляется. — Тебе что-то нужно? — Нет, — отвечает Роуди, особенно громко произнося букву «т». — Чего уставился тогда? — Просто думаю как ты поживаешь, вот и всё. — Нормально. — За дурака-то меня не держи. Иногда мне кажется, что ты не знаешь значения слова «нормально». Тони оскорблённо хмурится. — Я знаю, что оно значит и знаю, что со мной всё нормально. — Тонс, — с серьёзным лицом Роуди подвигается к нему, — Да ладно, это же я. — И что ты хочешь услышать? Да, хреново. Я знаю, что всё хреново, — Тони захлопывает папку с документами, откидываясь назад. Хочется выпить чего-нибудь крепкого. Он не особо выпивал в шестнадцать раньше, но за годы выработалась привычка, — Каждый день я замечаю очередное изменение, очередную вещь, которая работает не так, как должна. В моём случае плохое значительно перевешивает хорошее. Роуди недолго молчит. — Тут не стану спорить, — наконец отвечает он, — Но твоё преображение хотя бы не случилось в критический момент, как могло. — Могло быть и хуже, — соглашается Тони. Вся эта херня с соглашением достаточно утомляла, не хватало ещё и Стива, с которым пришлось бы разбираться в шестнадцатилетнем теле, — Но и лучше тоже. Не представляю, что будет, когда они вернутся домой, — ему не нужно уточнять о ком идёт речь, Роуди прекрасно понимает. — Ты не обязан помогать им вернуться. — Обязан. Миру нужны Мстители, а мир важнее моих желаний. — Я имел в виду, что тебе не нужно возвращать их сюда, — уточняет Роуди. Он подходит, садится рядом с Тони на диван, — Никто и слова не скажет, если ты не захочешь видеть их в башне или на базе. Никто не будет тебя винить, если ты не будешь делать им новое оружие или обновлять старое. Никто не ожидает, что всё вернётся на круги своя. — Они ожидают, — хмыкает Тони, потому что знает правду. Он не поддерживал контакта ни с кем из них, но знает о чём они думают. Особенно Стив. И кристально ясно, что в его глазах во всём окажется виноват Тони, потому что если бы он не поддержал соглашение, то ничего бы не произошло… Как Тони знает и то, что это просто глупо. Соглашение никуда бы не исчезло. Его самая большая ошибка была только в том, что он не подключил Мстителей к вопросу в самый первый день. Что не таскал их на каждое обсуждение, не заставлял высиживать по шесть часов подряд выслушивая оскорбления и споры. Может, тогда Стив понял бы, что этот договор не был идеей Тони. 117 стран объединились и заявили, что Мстители должны нести ответственность. Иногда он всё ещё размышляет о том, был бы Стив более сговорчив, если бы соглашение предложил кто-нибудь другой. Доверие команды к нему было подорвано после Альтрона (тихий мерзкий голосок в голове Тони вопрошает доверяли ли они ему когда-нибудь вообще), так что, может быть, если бы кто-то вроде Фьюри заговорил о соглашении, всё прошло бы лучше. Может, они бы его хотя бы полностью прочли прежде, чем решили выступить против. — Мне всё равно что они думают, — говорит Роуди, возвращая внимание Тони к себе, — Они больше не твоя команда. Что они думают не имеет для меня никакого значения, — он обнимает Тони за плечи, — Ты куда лучше их. — Ты вообще-то говоришь о капитане Америка, — тихо смеётся Тони. — Да не волнует, — повторяет Роуди. Решимость в его голосе удивляет, так что Тони смотрит на него во все глаза, когда он добавляет: — Знаю, что в твоей голове капитан Америка просто олицетворение добра. Но ты знаешь кто важен для меня. Не люди, которые сбежали от проблем вместо того, чтобы посмотреть им в лицо. Роджерс может сколько угодно притворяться, что отстаивал своё мнение, но мы с тобой оба знаем, что он просто сбежал, даже не пытаясь найти компромисс. Роуди продолжает: — Вот что я думаю, Тони. Ты медленно, но верно собираешь новую команду. У тебя есть я и Лора, Вижен, Питер. Да тот же странноватый Стрэндж. И я знаю, что ты общаешься ещё с кем-то. Тебе не нужны Мстители. Тони в изумлении смотрит на него. — Ты предвзят, — наконец отвечает он. Роуди хмыкает. — Нет. Я бы поставил на то, что вообще единственный, кто оценивает ситуацию незамыленным взглядом. Так что если не хочешь видеть их около себя, что я поддерживаю всем сердцем, то не надо. Пусть ищут себе работу, как все. Хватит позволять на себе ездить. Можешь сколько угодно быть приветливым и вежливым, но на этом всё. Горло Тони саднит, он не может даже сглотнуть. Факт того, что есть человек, что беспокоится о самом Тони среди всего этого дерьма… Он наклоняет голову, устремляя глаза и пол и часто-часто моргает, проклиная дурацкие подростковые гормоны. Роуди, сжалившись, не говорит о его минутной слабости. Он просто крепко обнимает Тони и гладит по руке пока дыхание Старка не выравнивается. — Не знаю, — спустя пару минут мямлит Тони, — Правда не знаю что делать. И, к счастью, мне не надо решать эту задачку в ближайшем будущем, — отсрочка, конечно, будет недолгой, Тони понимает, но рад любой возможности. Мысль о том, что придётся встретиться со Стивом или всеми Мстителями уже сейчас поистине ужасает. — Всё будет хорошо, — успокаивающе говорит Роуди, всё ещё обнимая его. Они настолько близко, что он чувствует вибрацию в кармане Тони. Немного удивлённо Тони выуживает из кармана телефон. Экран вспыхивает, показывая новое сообщение. Питер: МОЯ МАСКА РИЛИ ОГОНЬ СПС — Рили огонь? — зачитывает Роуди, бесстыдно заглядывая в экран, — И что это значит? — Я… понятия не имею, — приходится признать Тони. Может опечатался? — Пятница? Пятница, спасибо ей, быстро отвечает: — Согласно поиску в сети, «рили огонь» означает, что ему понравилось, босс. А «спс» расшифровывается как «спасибо». — Приму за комплимент, — говорит Тони и печатает ответ. Я: Скажи, что ты не пишешь это пока летишь на паутине Питер: нет Роуди посмеивается. — А я приму это за «да». Зная Питера, он наверняка уже на пути сюда, чтобы отблагодарить за снаряжение. В отличие от них, этот пацан правда ценит то, что ты для него делаешь. — Это злоба в твоём голосе, Роудс? — Ага. Её достаточно для нас обоих, раз у тебя она отсутствует. Тони кривовато улыбается. Роуди не понимает — никто, видимо, не понимает, — что Тони не может позволить себе злиться. Питер: я тут прост дерусь — Чего? — ругается Тони на телефон, — Он пишет во время сражения? Ах ты мелкий… На домашний арест посажу пока двадцать пять не стукнет! — Так, ладно, вот это уже жутковато, — говорит Роуди, — Ты не можешь сажать на домашний арест человека, который тебе в парни годится. — Да я… Что? — шокировано выдыхает Тони, — Чего?! — Да ладно, Тонс, не говори, что не думал об этом. Я помню тебя в шестнадцать. Мне приходилось отбиваться от всех этих придурков в МИТ, которые хотели воспользоваться твоим положением, потому что ты постоянно хотел трахаться, — закатывает глаза Роуди, — Ты должен был подумать об этом. — Я… чего? Конечно нет! — Лжец, — моментально отвечает Роуди, — Определённо думал. Могу сказать по твоим красным щекам. — Да не краснею я! — Ты теперь не можешь скрыть это за своей бородой, братан. Ещё как краснеешь, — дразнит его Роуди, усмехаясь, — И о ком думал? О Питере? И тогда лицо Тони обдаёт жаром вулкана, потому что его предательский мозг выбирает именно этот момент, чтобы подсунуть изображение полуголого Питера в его гостиной. И в профиль, и в анфас. Роуди смеётся в голос. Тони будет отрицать это до дня своей смерти, но он вскакивает с дивана с уничижительным писком. Он не задумывается о телефоне или папке с документами, влетая в кухню. — Да я ужасный человек, боже ж мой, — раздражённо бубнит он, запуская руки в свои волосы и качаясь на пятках. А что, если Питер узнает, что Тони думал о нём в таком контексте? Или, хуже того, что у Тони встал на него, будто у какого-то пожилого извращенца… — Эй. Ты о моём лучшем друге и младшем брате сейчас говоришь. Давай завязывай, — Роуди следует за ним и тянется обнять, но Тони выскальзывает из объятий. — Да я больной на голову извращенец, — скорбно произносит Старк. Роуди вздыхает ему в шею. — Не так я себе представлял этот разговор, хотя и не удивлен. Ты физически и, как бы мне не хотелось это признавать, эмоционально подросток, малыш. А варианты могут быть похуже Питера. — Да ему семнадцать! — А тебе шестнадцать. — Только внешне. — Пеппер бы не согласилась, — задумчиво говорит Роуди, — Но серьёзно? Собираешься всю жизнь в одиночестве прожить? Тони опускает голову. — А кто ещё будет терпеть меня? — Тони. Господи Иисусе, — Роуди разворачивает его к себе лицом и вновь втягивает в крепкие объятия, — Это всё бред, ясно тебе? Ты хороший человек и заслуживаешь любви. Насколько я знаю, этот пацан от тебя без ума. Просто говорю, что ты мог выбрать кого-то гораздо хуже. — Мне кажется, что самое худшее во всём этом, — тихо произносит Тони куда-то Роуди в грудь, — То, что ты думаешь, что теперь нормально снова устраивать мне свидания. Роуди усмехается. — Если это худшее, то мы справляемся не так уж и плохо, — он поднимает лицо Тони вверх за подбородок, вынуждая смотреть в глаза, — Не пытайся отшутиться. Я говорю серьёзно. Не хочу, чтобы ты снова начал ограждаться от людей, думая, что справишься сам. Мы все поможем тебе. Тони выдавливает из себя следующий аргумент: — Это странно, Роуди. — Знаю, — на лице Роуди написано сочувствие, — И правда странно. — Он был на двадцать с хвостиком лет меня младше два месяца назад, — добавляет Тони, — Чувствую себя грязным старикашкой, как только думаю об этом. Отвратительное ощущение, поверь мне. — Понимаю. И я не принуждаю тебя делать что-то. Я просто, — Роуди пожимает плечами, — Желаю тебе счастья, Тони. Даже если не с Пеппер. Хочу, чтобы у тебя кто-то был, потому что этого хочешь ты сам. Просто пообещай не оправдываться своим положением, когда будешь отказываться от этой идеи. Совсем нечестно, что даже после стольких лет Роуди может посмотреть на него взглядом побитого щенка и заставить уступить. Тони сам не до конца осознает, что именно делает, когда кивает. — Ладно, хорошо, — ворчит он, — Я подумаю. Но на этом всё. И не Питер! — Конечно, — отвечает Роуди, снова нападая на Тони с объятиями. В голосе слышится улыбка, когда он продолжает: — Как скажешь. — Ты можешь хотя бы сделать вид, что поверил, — бормочет Тони, обнимая его в ответ. — Я полностью верю твоим словам, — отвечает Роуди. Он определённо смеется, это выдают трясущиеся плечи. Тони хмурится и щекочет его за бока, вызывая визг, в котором Роуди никогда не признается. Затем он тычет Тони локтем в спину, а тот ударяет по плечу в ответ, и всё это перерастает в спонтанную схватку на кухонном полу.