время привело твоё сердце ко мне

Тони резко просыпается от вкуса крови во рту и смеха Тибериуса в ушах. Кто-то двигается рядом с ним, Тони пугается, инстинктивно замахиваясь, не успевая понять, где он и что происходит. Даже если теперь у него в теле меньше сил, чем раньше, он знает, что может нанести довольно сильный удар — на днях он неплохо так ударил Хэппи. Он содрогается, когда кто-то перехватывает его кулак и уводит вбок. Тони замахивается снова и снова, затем начинает пинаться. Он убеждён, что тело рядом с ним — это Тибериус. Много времени спустя в его сознание врываются знакомые голоса. Он останавливает свой снова занесённый кулак, когда его мозг включается и понимает, что рядом Питер, а вовсе не Тибериус. Пятница, видимо, понимает что происходит, и заканчивает разглагольствовать о новой броне, которую конструировал Тони. (Боже, иногда Тони так скучает по Джарвису, который знал, как успокоить Тони посреди панической атаки, он мог вытащить Тони из самого хренового кошмара. Например, он любил говорить о чём-то отвлечённом, вроде погоды, пока Тони не найдёт путь обратно в реальный мир). Пятница спрашивает, что она может сделать. — Мне позвать Роуди? — говорит она медленно и отчётливо. На это предложение Тони неистово трясёт головой. — Боже, нет, пожалуйста, нет, — отвечает он, снова ощущая привкус крови на языке. Он закусывает внутреннюю сторону щеки, а затем понимает, что оттуда и идёт кровь, — Я в порядке… Иисусе, Питер, — осознание того, что он бил Питера всё это время накрывает внезапно. Отвращение и ужас захватывают его. Тони всё ещё трясёт, но он пытается подняться на ноги. — Воу! Эй, Тони, нет. Не уходи. — Я ударил тебя! — восклицает Тони, его колени не хотят слушаться. Какого хрена такая слабость в теле? Он делает шаг вперёд, комната плывёт перед глазами и тогда он вспоминает: Тибериус же въебал ему пистолетом. Пятница сканировала его на предмет сотрясения, но ничего не обнаружила. Возможно, это не было сотрясением, но что-то явно близкое к этому. — Тони! — Питер тоже поднимается на ноги, преграждает ему дорогу, он протягивает руки вперёд, — Посмотри же на меня. У Тони не особо есть выбор в этой ситуации — он вполне уверен, что свалится стоит только сделать шаг в сторону. Так что он поднимает голову, чтобы посмотреть Питеру в глаза. Он не знает что делать — половина его хочет встать на колени и молить о прощении, а другая хочет свалить из этой херовой комнаты прямо сейчас. Он не позволял себе спать рядом с другим человеком… ну, давно. Наверное, ещё со времён Стива. Тогда им пришлось ночевать вместе в одной из комнат на ферме Клинта. Но, опять же, Тони вообще не спал той ночью: он в основном смотрел в темноту и слушал дыхание Стива. Наверное, всё же Пеппер была последней, рядом с кем он правда спал. Да и тогда она так испугалась, когда он внезапно призвал один из костюмов железного человека прямо во сне. — Ты не смог бы меня ранить, — говорит Питер тихо и мягко, — Правда не смог бы, даже если бы очень попытался. Паучье чутьё предупреждает меня об опасности, помнишь? Мои рефлексы гораздо быстрее твоих. Я проснулся в тот момент, когда проснулся ты. Мы тестировали мои способности вместе, и ты даже сказал, что я быстрее и сильнее капитана Америки. Ты тогда станцевал тот дурацкий танец, да? — Питер улыбается, когда представляет себе тот момент, но тут же отбрасывает это воспоминание, вновь становясь серьёзным. — Я всё равно тебя ударил, — снова говорит Тони, но на этот раз куда более спокойно. Потому что Питер прав. Невозможно не помнить тот день. Он был так удивлён, что подумал, что его приборы сломались — настолько абсурдными были показатели. Питер невероятно силён и быстр, что и показали Тони все устройства, которые он использовал. По силе его могли превзойти только Халк и Тор, но Тони предполагал, что Питер мог расправиться с ними двумя вместе взятыми если его достаточно разозлить. И это его «паучье чутьё» Тони всё ещё находил крайне занимательным. Он не понимал как Питер может почувствовать, что что-то случится, но видел, как это происходит достаточно часто, чтобы понять, что чутьё не ошибается. — Тебе приснился кошмар. Ты проснулся и не понял, кто был рядом. Я тебя прощаю. — Тебе не стоит прощать меня, — бубнит Тони, отводя глаза от лица Питера. Он закрывает глаза, усталость тут же накрывает его, она ощущается словно давняя подруга. Он поверить не может, что попытался ударить один из… один из лучших аспектов его жизни, если говорить начистоту. Да он же, блять, на самом дне прямо сейчас. Он вздрагивает, когда Питер обнимает его, сильные руки прижимают его к груди Питера, пока его мозг всё ещё в аварийном режиме. Ощущается почти как то объятие на базе Тибериуса, только теперь Питер не в костюме. И только поэтому Тони чувствует биение его сердца. Оно так быстро бьётся. Тони чувствует, как руки Питера немного дрожат на его лопатках. Он чувствует его тепло. И всё это… слишком. Слишком реально. — Ты не сможешь сделать мне больно, — повторяет Питер, но теперь прямо ему в ухо, — Всё, что я говорил было правдой. И я никуда не денусь. И буду повторять это, пока ты мне не поверишь, — вот же упрямый сучёнок. Тони хочет ответить, но не может связать и два слова. Его глаза слезятся, угрожая устроить водопад прямо здесь. — Прости меня, — говорит Тони. Ну, на самом деле не говорит, а всхлипывает, что невероятно унизительно, — Я тебя ударил и мой мудак бывший нанял человека, чтобы тебя… — Это неважно, — прерывает Питер, — Мне важен только ты, — Питер только спустя секунду осознаёт что он именно он сказал. Он краснеет, — Ээм… В смысле… Тони обнимает его в ответ, обхватывая его обеими руками так высоко, насколько может дотянуться. И всхлипывает в его свитер. И это не из-за слов Питера, это… из-за всего на самом деле. Из-за того, что Питер сейчас здесь. Из-за того, что Тони и правда не может причинить ему никакого вреда (и его тело ощутимо расслабляется из-за этого простого факта — по крайней мере, физически он не может ему навредить. Но Тони ранит всех своих близких рано или поздно. Тони знает, что когда-нибудь сделает ему больно, но именно сейчас Питер в порядке и Тони как может пытается осознать это). Из-за того, что Тони может просто опереться на Питера и Питер выдержит его вес. Питер молчит, пока Тони плачет, он просто стоит и обвивает его своими руками. И Тони не нужно ничего больше. Когда руки Старка наконец отпускают его одежду и медленно опускаются, он позволяет задать себе вопрос. — Он же… Он же ничего тебе не сделал, правда? — Нет, Пит, — отвечает Тони, устраивая свою голову на плече Питера, — По правде, он даже пальцем меня не коснулся, — Тони прекрасно понимает о чём он спрашивает, но не хочет объяснять более детально. На самом деле Тибериус бы не опустился до изнасилования — он считал себя выше этого. Тони был удивлён уже тем, что Стоун позволил себе перейти грань и похитить его. Возможно, он убедил себя, что Тони будет ему только благодарен и останется с ним по своей воле. Естественно, такие мысли Тони считал неверными в корне. Наверное, Тибериус совсем потерял рассудок и принимал собственные иллюзии за правду. Но он никогда особо не блистал интеллектом. — Понял. Было бы нехорошо, если бы мне и правда пришлось убить его. — Питер! — восклицает Тони в таком шоке, что даже не стыдится посмотреть Питеру в глаза. Тот смотрит в ответ, но в глазах не проскальзывает ни намёка на сомнения. — Мне не очень нравится думать о том, что мне придётся убить кого-то однажды. Я не хочу такого расклада, но знаю, что это не невозможно. Если мне придётся выбирать между своей жизнью и жизнью противника... Если бы мне пришлось выбирать между твоей жизнью и его, — Питер тяжело сглатывает, — Когда Стоун похитил тебя… Я бы убил его, чтобы вернуть тебя. Не знаю как к этому относиться, — он звучит смущенно. Тони не может вымолвить ни слова. Он собирает себя в кучу и отходит от Питера на шаг назад. — Я того не стою. Даже не думай убивать кого-то из-за меня. — Не тебе решать, — просто говорит Питер. У Тони перед глазами рушатся небоскрёбы. — Нет, это мне решать. Я… Иисусе, Питер. Я втянул тебя во всё это. Просто из-за того, что я так захотел, ты сейчас тут. И я не хочу, чтобы на твоих руках была кровь. Ты выше этого. Я… — в лёгких Тони заканчивается воздух. Он не может вдохнуть. Боже. Он повёл Питера по пути невозврата. Он разворачивается, сзади большое длинное окно. Тони прижимается к холодному стеклу, пытаясь привести мысли в порядок. Вид на Нью-Йорк обычно успокаивал его, но сложно не обращать внимание на небо над городом. Обычно Тони бы смог успокоиться, но сейчас, когда перед его глазами бесконечность и больше, освещаемая только серебряными звёздами, грудь сдавливает. Луны не видно. В конце этой бесконечности что-то невероятно ужасное и он скорее умрёт, чем позволит Питеру нырнуть туда. — Тони, слушай. Слушай, — голос Питера звучит будто из другой реальности, но он стоит совсем рядом, — Ты ни в чём не виноват. Я уже был человеком-пауком, когда ты меня встретил. Ты просто помог мне защитить себя. Думаешь, если бы даже у меня были деньги, я бы сделал такой костюм? Карен спасала меня бесчисленное количество раз. И всё это благодаря тебе. Тони качает головой, всё ещё пытаясь снова научиться дышать. Воздух в комнате не должен быть таким тяжёлым, глубокие вдохи совсем не помогают. Тони обнимает себя руками, вжимаясь лбом в стекло. Его отражение смотрит на него в ответ — такое же молодое и слабое, как и он сам, на глазах сами собой возникают слёзы, щёки краснеют при новом вдохе. Какой же он жалкий. — Ты бы не смог остановить меня от становления человеком-пауком даже если бы попытался. Даже если бы ты раскрыл всем мою реальную личность, я бы не остановился, потому что ненавижу сидеть сложа руки, если есть вещи, на которые я могу повлиять. И, конечно, рано или поздно я бы стал помогать Мстителям. Это было неизбежно. Произошло бы что-то, что не смогли остановить ты и Вижен и я бы вмешался, хотя и сделал бы хуже, потому что на самом деле я не знал что делать. Питер делает небольшую паузу, а затем продолжает: — Но ты предотвратил это, Тони. Ты показал мне, что я могу быть полезным и помогать людям, — руки Питера вновь обхватывают его, на этот раз сзади, чуть отрывая от стекла. Нос Питера зарывается в шею Тони, голос уже не такой мягкий, он дрожит, — Я мог умереть, если бы не ты. И многие другие люди, не только я. Ты прав в том, что я здесь, потому что ты так захотел, но это не плохо, а наоборот. Я… Я правда невероятно счастлив, что встретил тебя. — Питер… — это всё, на что хватает Тони. Он больше ничего не может произнести, хотя хочет сказать миллион слов. Он хочет сказать, что Питер обманывается и встреча с Тони именно то, что приведёт к его смерти однажды или разрушит их обоих. Он хочет сказать, что он в ужасе, что Питер здесь сейчас, потому что последний раз Тони рыдал перед Лорой и это было намного (хуже) лучше. В конце концов, он хочет сказать, что невероятно благодарен Питеру, потому что он сейчас здесь. — Я знаю, — шепчет Питер в шею Тони, будто правда знает, что Тони хочет сказать. Его хватка усиливается, прижимая Тони ещё ближе, — Мы разберёмся. Всё будет хорошо. «Ты не знаешь, о чём говоришь» — хочется сказать Тони, но он по-прежнему не может вымолвить ни слова. Он накрывает руки Питера своими, ощущая на языке солёный вкус слёз и очередную волну слабости во всём теле. Дышать становится легче, когда он синхронизирует свои вдохи с движением груди Питера — и теперь может сосредоточиться на человеке, что стоит прямо за ним. Это вообще несправедливо — он опирается на грудь семнадцатилетнего парня, и Тони это знает. Он знает, что не должен иметь с Питером ничего общего. Питер заслуживает лучшего. Тони всё знает, но не двигается с места — сердцу ведь не прикажешь.