Усмиряющий драконий гнев

За значительные успехи в учебе Венти и некоторым другим студентам исторического факультета даровали билеты в Ли Юэ: недавно стартовала программа по развитию интереса молодежи к истории континента. Билеты на разные экскурсии, оплаченная гостиница – грех не воспользоваться снисхождением университета и не поехать. Все равно, что ему, как и остальным счастливчикам, поручено написать объемный реферат о своем маленьком путешествии, чтобы не расслабляться. Несмотря на внутреннее возмущение тем, что от написания реферата ему не отделаться, Венти все же с большим удовольствием собрал небольшой чемодан. Ли Юэ симпатизировало юноше, впрочем, как и все государства Тейвата – не зря же он исполнил свою мечту, поступив в один из самых престижных университетов Мондштадта. Буквально через два года он сможет гордо называть себя настоящим этнологом. Так что он даже вытерпел несколько часов нахождения в поезде – просто залез на верхнюю полку в купе, надел наушники и включил фильм. Гостиница, конечно, не элитная, но уютная. Из столовой пахнет лиюэйскими блюдами и терпкими специями, за стойкой регистрации сидит милая бабуля, а номера, несмотря на свою миниатюрность, вполне смогли вместить в себя по двое студентов. Венти едва нашел в себе силы дотерпеть до следующего дня, и расписание экскурсий, наконец, было составлено кураторами. Первой оказалась экскурсия во Дворец Золотого Дракона – место, которое знаменитый Властелин Камня возвел в самом начале своего правления, впоследствии прожив там около двухсот лет холостым и еще двести – со своим супругом, Его Величеством Барбатосом. Древний дворец окружен мощными и высокими стенами из потрескавшегося от времени камня. За ними скрываются многочисленные сады, храмы, главная библиотека, гарем, дворец Императора, а в самом сердце расположен малый дворец – резиденция супруга Властелина Камня. Абсолютно всё поражает величественностью, а кое-где выцветший лак или плитка с отколотым кусочком даже добавляют шарма. Венти соврет, если скажет, что не фанатеет от истории Моракса и Барбатоса. Действительно, эти двое являлись довольно популярными участниками исторических фильмов и фанфиков в фандоме «исторические личности». Осознание того, что Венти идет по площади, по которой около четырехсот лет назад ходили прославленные правители, завораживает. Конечно, древнюю каменную плитку, как и всю территорию дворца, неоднократно реставрировали... но это не значит, что юный студент не может на мгновение представить себя каким-нибудь важным министром, что бежит к Императору с отчетами, или даже самим Императором или его супругом, которые неспешно прогуливаются по своим владениям! – Все здесь? Ну, тогда начинаем, – старичок складывает руки за спиной и отворачивается от небольшой группки. – Одни детишки собрались. И не удивительно – Властелином Камня и его прекрасной Луной интересуются в большинстве случаев молодежь... знали ли вы, что Моракс не мог представить жизни без Барбатоса? – Но я слышала, что один раз он приказал пытать Его Величество Барбатоса, – подала голос какая-то девушка, на что экскурсовод хрипло посмеялся: – Приказал, только вот в последний момент выгнал всех, и на теле Его Величества Барбатоса не оказалось ни единого следа от кнута. Сердце не позволило ему продолжить пытку. Припугивал – но не пытал. – Они никогда не любили друг друга, а лишь притворялись влюбленными, – подхватил парень из группки, после с улыбкой зашептав другу: – Не понимаю, почему детишки пишут свои фанфики о том, как «Барбатос сладко и удовлетворенно стонал, пока Моракс томно двигался внутри него, кусая губы от переполнявшей его страсти». – Действительно, брак был по расчету. Но со временем между ними зародилась искра, – старичок, не услышав ехидный смешок, фанатично взмахнул руками, завернул в роскошную комнату и продолжил сиплым голосом: – Сложные были у них отношения, да оба любили друг друга. – Это абьюзивные отношения! В прошлом были такие жестокие нравы... – Ни я, ни ты, деточка, судить не можем. Нравы были не жестокими, а лишь отличающимися от современных. Вы и представить не можете, что мы потеряли, насколько избаловали себя... – вздохнул экскурсовод, будто по нему ударила ностальгия. – Ах, вы лучше слушайте внимательно то, что я вам буду рассказывать, и уйдете совсем при другом мнении. *** Личный сад! Подумать только – у Его Величества Барбатоса был свой личный сад. Приказал его возвести, конечно, Властелин Камня – чтобы его драгоценность лишний раз не натружала ножки, посещая другой сад, находящийся возле гарема. А вот и беседка. Наконец-то! Властелин точно не подумал, что натруживать ноги Барбатос будет и здесь, ведь территория сада достаточно большая. Венти поднимается по двум ступенькам, садится на лавочку, но вместо ожидаемого облегчения чувствует резкое головокружение, тошноту и боль. Не успевает он ухватиться за что-нибудь, как его тело беспомощно обмякает и словно проваливается сквозь землю... не стоило оставлять друга и спешить сюда, соблазнившись здешней красотой и умиротворенностью. Хаотичные вспышки света ослепляют Венти, но закрыть глаза он не может – тело не слушается. Его подкидывает и трясет, а к горлу подступает кислая жидкость из желудка. В ушах пронзительно пищит, голову пронзает какой-то луч света; руки и ноги медленно растворяются, превращаясь в вязкую жидкость, а затем исчезает и все тело. «Я скучаю по тебе, Моракс» – Что? «Хочу быть всегда с тобой, мой любимый, мой золотой» – Что происходит?! «Как жаль, что одной жизни не хватает, чтобы как следует насладиться ею с тобой...» – Больно! Какжебольнопомогитемнебольно! ... ………… Темнота неожиданно начинает рассасываться. Студент тихонько стонет от тяжелого ощущения в голове и пытается поднять веки. Когда туман в глазах прояснился, Венти, щурясь от легкой боли, устало оглянулся. Сколько же он спал, раз тело так затекло?.. Перед глазами предстает резной потолок... нет, это крыша постели в традиционном лиюэйском стиле, причем довольно жесткой и слишком уж старомодной. Балдахин скрывает окружение, поэтому студент медленно и неуклюже поднимается, трет глаза, ползет к краю и нерешительно отодвигает мягкую ткань. Роскошная и просторная комната оформлена также в лиюэйском стиле, но в несоответствующих моде страны нежных и светлых тонах; внимание Венти сразу привлекает туалетный столик с какими-то баночками и шкатулками. На изящном письменном столе у окна разложены бумаги и старинные тушечница и кисти, в углу комнаты стоит величественная арфа и еще неизвестный Венти струнный инструмент. «Да это же покои Его Величества Барбатоса!» – проносится в голове студента, пока он в недоумении часто-часто моргает, пытаясь снять пелену сна. Взгляд скользит с одного роскошного предмета мебели на другой, с одного узорчатого орнамента на стене на следующий. – «Только здесь все выглядит вполне новым и обжитым... с какого хера я здесь?! На экскурсии можно было заглянуть сюда лишь издалека!» Опустив взгляд на свое тело, Венти удивляется и пугается еще сильнее: он одет в тонкий халат, на подоле и рукавах которого розовыми и лазурными нитями вышиты цветы. Сразу подумав о возможном изнасиловании, он поднимает полы халата, осматривает ноги, чтобы выявить синяки или укусы, тянется, чтобы стянуть трусики и проверить наличие следов крови или еще чего-нибудь. Однако и они отличаются от тех, что он надел в день экскурсии – это нежные недлинные штаны, подвязанные за бедра лентой. Забыв о головной боли и ряби в глазах, он вскакивает с постели и судорожно ищет свои вещи, только вот не находит их. Ко взмокшей от страха шее неприятно прилипают волосы. «У меня же короткие волосы!» – Венти хватает длинную свободную косу и перекидывает ее через плечо, сильно дергая, чтобы убедиться, что это не парик. Подбегает к туалетному столику и смотрит на себя в зеркало, замирая. С приоткрытого от удивления рта срывается лишь тихий вздох. Почему его волосы так отросли? Почему изумруд глаз смешался с лазурью? Почему... почему черты его лица изменились, пускай и незначительно?! – Какого черта... – шепчет он, медленно пятясь. Не веря происходящему, он бежит к окнам, но, не зная, как открывать такие старинные (и открываются ли они вообще), он растерянно трогает странную бежевую шершавую бумагу и переплетающийся в узорах деревянный каркас. Кажется, что их можно легко выбить, но юноша пока не спешит этого делать, пока не узнает, что происходит. Все такое чужое, старинное и сбивающее с толку... Венти бросает затею выглянуть на улицу, чтобы убедиться, что это точно дворец Барбатоса; вместо этого идет на середину комнаты. Обняв себя за плечи, он неверяще осматривается еще раз. Сердце начинает биться сильнее, готовое выпрыгнуть из груди, а дышать стало мучительно тяжело. Может, он просто впал в кому и спустя долгое время проснулся? – это объясняет слегка изменившиеся черты лица и сильно отросшие волосы. Да и кто знает – может, произошла какая-нибудь реформация, мода поменялась, уступив современности и обожествив прошлое... или произошел апокалипсис, гаджеты стали недоступны – поэтому он не может найти свой телефон... Венти закусывает нижнюю губу и мотает головой, отогнав глупые предположения. От сильного испуга он готов заплакать, но вовремя берет себя в руки, глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь успокоиться. Спустя некоторое время Венти подходит к двери. На ней нет привычной ручки, поэтому он толкает изрезанные узорами створки, но те не поддаются. Пробует еще раз – результат такой же. – Эй, выпустите... – нерешительно крикнул студент, попутно подумав, что и голос у него стал нежнее. Незамедлительно последовал ответ: – Ваше Величество, вы же знаете, что не позволено... Венти приподнял брови и отступил, но вскоре с новыми силами он поколотил в дверь. Даже плечом или ногой выбить ее не удалось. – Его Императорское Величество велел не выпускать вас до сегодняшнего вечера, – голос за дверью звучит обыденно и даже чуть раздраженно, будто человек этот повторяет такую фразу уже в который раз. – Какой, нахуй, «Его Величество»?! Монархия давно сгинула! И где я?! Слушайте, если это какой-то квест, то я отказываюсь в нем участвовать! Стоп, слышите? Стоп! – Что вы такое говорите, господин? – голос стал каким-то испуганным и растерянным. – Вы обижены на Его Императорское Величество, но придержите свой пыл, иначе мы будем вынуждены применить силу! У вас, должно быть, жар... прошу, потерпите, слуги уже идут к вам. «Почему... как это...» – Венти попятился, широко раскрытыми глазами смотря в одну точку. Одна мысль тут же сменялась другой. – «Я Венти Хеггстрем, студент, мне восемнадцать лет... Венти Хеггстрем... восемнадцать лет... студент, будущий этнолог... я помню это! Неужели... неужели я и правда попал в прошлое?! В саду у меня заболела голова, потом я потерял сознание и... проснулся здесь, в чужом теле...» Венти подошел к туалетному столику и получше рассмотрел свое отражение: цвет волос не изменился – иссиня-черный с бирюзовыми концами, но заплетены они в свободную растрепанную косу до поясницы, да и уложены совсем непривычно. Цвет глаз заметно отличается – они ярче и глубже. Черты лица остались такими же аккуратными и милыми, но юноша убедился уже во второй раз, что его лицо стало слегка бледнее; прыщик на щеке, предательски выскочивший прямо перед поездкой в Ли Юэ, пропал. Брови немного тоньше, ресницы гуще, кожа на изящном носике слегка жирнее, а на губах нет ранок, которые Венти оставлял от стресса. «Я Его Величество Барбатос...» «Я – Его Величество Барбатос?!» Чтобы убедиться, что он не спит, он сильно щипает себя за руку, за щеки, а после и вовсе слегка царапает ногтями – боль все же чувствуется. «У Его Величества Барбатоса и правда была некая схожесть со мной во внешности, если судить по полотнам, сохранившихся до нашего времени...» – наконец юноша сумел немного успокоиться, чтобы решить, что делать. Он провел пальцами по крышке одной из шкатулок, стоящей на туалетном столике, а после открыл ее и восторженно вздохнул, увидев комплект очаровательных украшений из золота, изумруда и жемчуга. – «Я нахожусь в его покоях, меня назвали «владыкой», значит я точно Барбатос, а еще «Его Величество» велел не выпускать «меня» отсюда до вечера. «Я» обижен на него, а еще «я» чем-то разозлил его. Ну, круто, блять! И как меня только угораздило!» Венти отошел от туалетного столика и направился к письменному. В глаза сразу бросилась стопка исписанных аккуратным, но точно не каллиграфическим почерком бумаг. Взяв самую верхнюю, юноша прочитал: Возможно, я лишь пытаюсь поддержать себя и не унывать, но... Мой муженек на самом деле тот еще душка! Несмотря на то, что он так суров, сегодня утром он отправил мне через слугу букет сесилий, который, верно, специально заказал из Мондштадта, ведь в Ли Юэ они не растут, а еще шкатулку с новым комплектом украшений. Тогда я отказался принимать такие дорогие драгоценности (хотя букет оставил) и потребовал его объясниться. Ответом от него было «Так я хотел извиниться за то, что не поверил вам и накричал вчера. А еще вы, наверное, скучаете по своему родному дому». И я понял, насколько он заморочился с выбором – нефрит в Ли Юэ обозначает честность и порядочность. Сесилии же были способом утешить мою тоску по Мондштадту. Я не обижался слишком долго. Я и не могу долго обижаться на него – это было бы просто преступлением. Он сильно устает, его тревожат и волнуют, а я... он бережет меня тут и беспокоится за мою безопасность, даже если– – Ваше Величество, позволите? – Венти вздрогнул и бросил записи, не дочитав. Его снова одолел страх, и он, резко обернувшись, сдавленно ответил: – Входите... Послышался звонкий щелчок и дверные створки распахнулись. Три служанки вошли в покои, и два внушительных стражника, которых Венти успел разглядеть, закрыли за ними дверь. Служанки согнулись в поклоне с ласковым «Доброго утра, Ваше Величество» и та, что держала поднос с чайничком и блюдечками с какими-то сладостями, заговорила первой, поспешив поставить свою ношу на низкий столик: – Ваше Величество, отведайте чая из чайных листьев с южных холмов Чэньюй. Он уберет спутанность мыслей и освежит вас, – любезно произнесла она с лучезарной улыбкой. Замявшись и взглянув на Венти, будто ожидая, что тот что-нибудь скажет, она аккуратно уточнила: – Хотите насладиться чаем без церемонии, как обычно? – Д-да?.. – юноша растеряно сел на кровать, наблюдая, как женщина поднимает чайник и наливает из него ароматную горячую жидкость в пиалку, а остальные служанки уже стоят неподалеку со стопками одежды. Не зная, как вести себя, он пытается вспомнить хоть какие-нибудь моменты из дорам и фильмов про Моракса и Барбатоса. Последнего кинематограф всегда показывал добродушным, хитрым и дальновидным; его личные записи – уставшим от своего долга, но сдерживающим страдания за вежливой улыбкой. Ну и как простому студенту без капельки монаршей крови вести себя так, чтобы его не заподозрили?! Ведь он не знает ни тонкостей этикета, ни людей, что его сейчас окружают... ни-че-го! Знания о прошлом и о культуре разных народов, которые Венти приобрел, возможно, никак его не спасут! Аккуратно взяв пиалку и стараясь скрыть мелкую дрожь в руках, он кротко взглянул на женщину и натянуто улыбнулся, поблагодарив ее. «А ведь в этом чае может быть яд», – пока женщина рассказывала о какой-то леди Цин, юноша попробовал использовать в свою пользу те знания, что он получил за два года обучения в университете. – «Мне с осторожностью надо есть и пить. Во дворцах всегда нужно ждать подвоха. Не хватало умереть в первый же день моего... ээ... попадания в тело Барбатоса. Ладно, с этой женщиной «мы», вроде бы, в хороших отношениях, раз она так увлеченно рассказывает сплетни, не спрашивая разрешения». – Вы чувствуете себя лучше? Велеть позвать лекаря? Стражники доложили, что Вашему Величеству сегодня было нехорошо, – спохватившись, спросила служанка. – Теперь все в порядке, нет нужды, – Венти попытался ответить как можно красивее, но с треском провалился. – Но вы... Ваше Величество, я вижу, что вам нездоровится. Вы слишком бледны и встревожены. Вы, наверное, слишком переволновались вчера! Весь дворец судачит об этом инциденте, – женщина легким жестом руки отогнала двух молоденьких служанок, а после наклонилась к Венти и прошептала ему на ухо: – один из наложников пустил слух, что вы сильно нагрубили Его Величеству и... отказались подарить ему наследников. Что за вздор, правда?! – Д-да... полный вздор, я бы... я бы никогда... – юноша опустил взгляд, на мгновение крепко зажмурившись, чтобы придумать, что сказать и как себя вести. Ком в горле невозможно сглотнуть, а живот так и крутит от тревоги и страха. Кладя в рот кусочек сладкого пирога, он почти игнорирует его вкус и вскоре съедает и фрукты, даже не успев опомниться. Все происходящее – чистая правда. Венти не спит, он в сознании: чувствует вкус чая, запахи, боль, на его лице не искусно нанесенный макияж, его волосы – настоящие... он и правда Барбатос. Раз так, то надо максимально вжиться в роль и постараться... выжить. – Половина придворных наполнились негодованием из-за этих слухов. Вам следует вернуть свое влияние, ведь скоро сплетни просочатся сквозь стены дворца. «Сколько проблем! Я ни за что не справлюсь! Я обычный студент, а не Император! Я не умею, я не смогу!» Венти поспешил скрыть свое несколько напуганное выражение лица и лишь кратко кивнул. К счастью, женщина поклонилась и ушла, унося поднос с пустой посудой, поэтому юноша облегченно выдохнул. Далее ему поднесли таз с водой и поднос с баночками, и он слишком запоздало понял, чего от него хотят. Он умылся, взял палочку со странной щетиной, насыпал на нее порошок из баночки и почистил зубы. Две служанки со стопками одежды в руках, с покорным ожиданием глядящие на него, вынудили Венти растерянно поерзать и, наконец, побороть смущение и позволить себя одеть. Одна из девушек аккуратно стягивает с него халат. Пока Венти разглядывал свое отражение, пытаясь выявить больше потенциальных отличий, служанки натянули на него какое-то нижнее одеяние и нежно-голубое платье без рукавов, роскошно вышитое изящными узорами. Следом Венти слегка расставил руки, чтобы служанки смогли без трудностей надеть на него два халата, один из которых был тонким и лишь придавающим воздушность, а другой, верхний, завершающим образ – таким же богатым и расшитым цветами. После его волосы привели в порядок. Простую, но очаровательную прическу украсили многочисленными шпильками с жемчугом и драгоценными камнями. Когда Венти уже устал от суетящихся служанок, бережно завершающих одевание ожерельем и серьгами, одна из девушек проворковала почти лестно, с восхищением оглядывая юношу: – Ваше Величество так прелестно! Не зря вас называют драгоценной жемчужиной Дворца. Всякие заморские красавицы и красавцы едва ли сравнятся с вами по красоте. Венти отвлекся от рассмотра своего отражения, лишь натянуто улыбнулся и растерянно поблагодарил служанку. Одежда ужасно непривычна (да что уж там – все тело кажется просто пленкой, снять которую хочется неимоверно), а украшения немного отяжеляют голову, отчего держать осанку становится труднее. Заметив поджатые губы юноши, другая девушка обеспокоенно склонила голову: – Мы постарались сделать ваш образ легче и свободнее, как вы и просили, Ваше Величество. Но вы же понимаете, что если вы появитесь на людях недостаточно нарядным, то... – ее голова склонилась еще сильнее, когда она замолчала, подумав, что Венти сам закончит ее мысль. *** Уже стемнело, пока Венти наконец решился хоть что-то сделать. Когда юноша читал записи, которые оставлял «он», где-то внизу послышались возгласы «Ваше Императорское Величество, наш господин еще не готов! Позвольте приукрасить его для вас!» и «Мы думали, что вы посетите Его Величество Барбатоса позже!». Сердце юноши пропустило удар, а тревожный узел в животе завязался туже. Он отбросил исписанные листы бумаги и испуганно повернулся, глядя на дверь и с ужасом ожидая своей участи. Вскоре в покои вбежала и спешно поклонилась уже знакомая Венти служанка. – Его Императорское Величество желает посетить вас! Скорее, скорее, я поправлю ваш макияж! – она усадила замеревшего юношу за туалетный столик и прошлась кистью по его едва заметным синякам под глазами, скрывая их пудрой, и подкрасила его побледневшие от страха губы алой субстанцией из маленькой баночки. Служанка была вынуждена покинуть Венти, и тот всем сердцем желал, чтобы она осталась. Он не сможет вести себя естественно перед Мораксом. Он – «его» супруг, а значит знает его, наверное, лучше всех. Если Император заметит хоть какое-то различие в его привычном поведении и сегодняшнем, он может заподозрить... Венти едва смог поднять взгляд, когда створки двери распахнулись и в покои вошел статный и высокий альфа. Тот одет в роскошное темное ханьфу с золотыми узорами, его длинные каштановые волосы с охровым отливом спадают на спину, а несколько прядей – на широкую грудь. Он прожигающе смотрит на Венти своими янтарными глазами и закладывает руки за спину, останавливаясь в нескольких шагах от него. Напряженная тишина бьет по ушам. Венти, не зная, нужно ли кланяться, растерянно пятится и сразу упирается в туалетный столик, опуская взгляд. – Надеюсь, вы подумали над своим поведением, – начал Моракс, и строгость в его глазах разбавляется легким недоумением. Венти уже сделал что-то не так! Страх заставляет ноги юноши чуть ослабеть и подкоситься, когда Император подходит ближе и чего-то ждет. – Я слишком напугал вас, да? Я был непозволительно груб, признаю. Ком в горле не дает Венти произнести даже хоть какой-нибудь звук. Пальцы крепче цепляются за поверхность туалетного столика. – Ну, что же вы молчите, глазки прячете? – Моракс поднимает подбородок юноши рукой, чтобы поймать его взгляд. – Это я виноват, простите меня, прошу. Венти тяжело сглатывает. В записях говорилось, что Барбатос никогда не обижался на супруга долго и после ссор первым шел на примирение, требуя встречи с Мораксом и поцелуями и невинными взглядами заставляя того простить его. Венти тихо выдыхает и нерешительно кладет ладони на грудь Императора, поднимая голову и нежно смотря на него. Моракс не оттолкнул его, а приобнял за талию и, будто с притворной холодностью выждав несколько мгновений, чуть наклонился. Венти, запоздало поняв, что он от него требует, привстал на носочки и неумело коснулся его губ своими. Целовать фактически чужого человека странно и неуютно, поэтому поцелуй оказался кратким и неловким. Венти борется с желанием вытереть влажные губы и вместо этого осторожно утыкается Мораксу в грудь, сразу чувствуя запах чего-то терпкого и тягучего. Недолго думая, он тихо произносит: – И вы меня простите. Я правда не знаю, что на меня вчера нашло... – рука, которая покровительственно оглаживает его плечо, заставляет незаметно поежиться. А понимание того, что перед ним стоит сам Властелин Камня, живой, черт возьми, император, принуждает мозг кипеть. Что делать теперь? Напасть на Императора с поцелуями и ласковыми словами? Недвижимо стоять в его объятиях? Убежать? – Поцелуйте меня еще раз, – к счастью, Моракс подсказывает ему, снова наклоняясь и внимательно следя за действиями Венти. Тот колеблется, но послушно целует, стараясь продлить ужасно некомфортный для себя момент. Отстранившись, он получает лишь сдержанную улыбку: – Не стоило мне вас запирать на столь долгое время – вы разучились целоваться. Посмеяться? Обидеться? Венти молчит и неохотно утыкается в широкую грудь снова. – Мне известно о слухах. Вам понадобится моя помощь, – голос Моракса приобретает суровые нотки, и он мягко отталкивает совсем не сопротивляющегося Венти. – Но наш день наступит только через две недели, поэтому я постараюсь уделить время на совместные прогулки и разрешу присутствовать на некоторых встречах, запрещенных вам ранее. Будьте добры, продемонстрируйте свою преданность мне. И, пожалуйста, впредь не ведите себя так, как вчера. «Наш день?.. Если я не ошибаюсь, то лишь один раз в месяц император Ли Юэ мог проводить с супругом ночь, а в остальные дни его развлекали наложницы. Ну, двух недель достаточно, чтобы разобраться, почему все это случилось и придумать способ вернуться в мое время...» Венти кивает и терпит сдержанное поглаживание по талии, пока Император не отстраняется и не закладывает руки за спину, чинно выпрямляясь. Несмотря на неловкость, страх и стыд, тело Венти... точнее, тело Барбатоса рефлекторно слегка поддается вперед в желании продолжить объятия, чтобы почувствовать защищенность. Только вот Венти защищенности не чувствует. Скорее облегчение и удивление от маленькой нежности Моракса: ведь из личных записей Барбатоса и других источников историки вынесли, что Властелин Камня был довольно суров даже с близкими. Однако нельзя не сказать, что Император искренне любил своих людей и свою империю, выстроенную им же после разорительной войны и предыдущего правителя; он правил ею твердой рукой, справедливо карая тех, кто посмел нарушить порядок и заботясь о тех, кто этим порядкам следовал. За размышлениями Венти не замечает слегка озадаченного выражения лица Моракса. Надо что-то делать. Срочно! – Сегодня утром мне было очень плохо... – Венти говорит первое попавшееся в голову. Зря студент думал, что для роли Барбатоса он слишком глупый – вот, несмотря на жуткий страх, он сумел придумать план, чтобы никто не заподозрил «Барбатоса» в странном для «него» поведении. Притвориться больным, разыграть сценку, где он бредит и ничего не помнит, и вуаля – когда нужно спросить, какой сейчас год, все ссылаются на болезнь! Хорошо, что в его жизни был период, когда он увлекался всякими мангами про попаданцев. Не вешай нос, матрос! Хрупкие ладошки обхватывают локоть Императора. – Мне казалось, что я умираю. Казалось, что весь мой разум расплавляется... и вдруг я осознал, что не помню некоторых вещей. – Почему вы не велели позвать Бай Чжу? – сразу спрашивает мужчина, бросая на него строгий, но слегка обеспокоенный взгляд. «Бай Чжу?.. Наверное, это какой-то лекарь...» – Я был слишком озадачен и напуган. А еще я подумал: раз вы меня так наказали, то мне не только нужно было просидеть в покоях два дня, но и не приглашать никого. – Глупый, – шелестом срывается с тонких и аккуратных губ. – Что, если вы умираете? Я незамедлительно прикажу позвать Бай Чжу. Моракс одним движением вырывает свою руку из плена ладошек Венти и стремительно выходит из покоев, перед этим бросив короткое «Я навещу вас завтра». Вскоре в комнату входит высокий и худой мужчина с длинными зелеными волосами. Белая змея на его шее ворчит (змеи умеют разговаривать?!), но сразу замолкает, когда ее хозяин шикает на нее. С позволения Венти мужчина чуть приспустил ханьфу, чтобы осмотреть его тело. – Похоже, гнозис шалит, – после тщательного осмотра, проведенного лекарем, белая змея выносит вердикт, а после начинает журить студента: – И почему только вы не позвали нас раньше? – Чан Шэн!.. – умоляюще протягивает мужчина, поднося горящую свечу ближе к лицу Венти и осматривая его глаза. Притворяется, что не заметил, как тот вздрогнул от вида огня. – Раз других жалоб нет, то это вряд ли закончится разрывом, отторжением или образованием энергетических дыр. Гнозисы... артефакты древности, которые от одного правителя передавались следующему. Они давали владельцу силу одного из элементов, продлевали жизнь и, по словам жрецов, церковников и монахов, обеспечивали «связь с Селестией». Со временем вера в божественность начала угасать, силу семи элементов заменили высококачественные технологии, люди стали полагаться на свои собственные силы, и гнозисы стали ни чем иным, как пустой оболочкой и памятью о прошлом. Осознание того, что в груди у Венти могущественный артефакт, заставляет его чуть передернуться и прижать ладони к тому месту, откуда чувствуется слабая чистая энергия. Ему остается лишь покладисто терпеть щупающие прикосновения к чужому своему телу и тихие, слишком заумные переговоры лекаря и змеи. Когда мужчина (Венти понял из разговоров, что он и есть тот самый Бай Чжу) сообщил, что «резкие скачки элементальной энергии вызваны излишней тревожностью и недостатком сна», он приказал слуге принести вскипяченную воду и ловко приготовил целебный отвар. Указания и предостережения Венти почти не слушал, а отчаянно пытался не заплакать от внезапно накатившегося страха. Он попал в прошлое. Перенесся в тело не простого крестьянина, а великого Императора. Венти не оборачивается, когда лекарь, поклонившись, уходит. Он недвижимо пялится в пол, а потом вдруг съеживается и обнимает себя за плечи. Он уже как год является официально взрослым и поэтому не позволяет себе при каждых трудностях отчаиваться и плакать. Но сейчас он чувствует себя маленьким, беззащитным и беспомощным ребенком; он растерян и напуган, хотя, наверное, так и должно быть: вряд ли кто-нибудь другой, внезапно потерявший сознание при рассмотре роскошного сада и очутившийся в прошлом, причем в теле самого настоящего Императора, будет радоваться. Кто знает – может, это просто слишком реалистичный сон, может, аномалия... в любом случае от него будут требовать поведения, достойного супруга императора. Только вот если кто-то заподозрит неладное, то Венти посадят в темницу на всю жизнь или, в лучшем случае, казнят. Точно заподозрят. Он ведь не Его Величество Барбатос. Глаза Венти слипаются – хочется спать от пережитого стресса и страха. После того, как служанки расплели чужие его волосы, раздели чужое его тело, провели какие-то махинации с чужим его лицом, он падает на кровать и засыпает. Сейчас надо поспать. Решать, что делать, Венти будет завтра.