Усмиряющий драконий гнев

Вчерашнее наказание, видимо, затронуло и еду, потому что сегодня завтрак выглядит роскошней: жареное мясо, рис с овощами, засахаренные фрукты, разные сладости и чай. Первая волна страха утихла, но не настолько, чтобы Венти смог есть без дрожи в руках. Женщина, которая вчера приносила чай, рассказывает последние новости. Только вот теперь ее речи студент слушает внимательно, стараясь вникнуть в детали и догадаться, какой сейчас год. Ведь спрашивать об этом напрямую, наверное, было бы слишком рискованно. Весь спектакль, что он сыграл вчера, провалился, когда лекарь озвучил слишком незначительную причину выдуманного недомогания Императора. – ...Мэй Хуа уже два месяца носит под сердцем ребенка... лекарь осмотрел ее и предположил, что родится альфа, – объявила женщина, почему-то помрачнев. – Мэй сразу зазнаваться начала. Говорила, мол, альфу рожу, мой малыш займет трон! Пора бы и вам обнажить свой цветок перед Владыкой, Ваше Величество. Ага. Значит, они не заходили дальше простых ласк или не касались друг друга вовсе. Тогда, если Венти не ошибся, временной промежуток может начинаться февралем тысяча пятьсот двадцатого – когда был заключен брак между Императором Ли Юэ и принцем Мондштадта, – и заканчиваться июнем того же года – когда официально объявили о беременности Барбатоса. Студент смущенно глотнул чая и бросил на женщину короткий взгляд, осознав, что она ждет его слова. – Я... сделаю это в скором времени. – Гм... а что с этой гадюкой? Разве вы оставите это без внимания? – она удивленно вскинула брови, но в миг успокоилась, подумав, что ее господину следует полностью выздороветь для свершения злорадных планов. – Она ведь вам так докучает. И, подумать только, недавно посмела сделать Вашему Величеству замечание! Ее довольно правдоподобные возмущения остаются без ответа. Венти знает, что дворцы – далеко не райские обители, где все друг друга любят и поддерживают. Везде нужно ожидать подвоха и опасности; таскать за собой евнуха или служанку, что попробуют еду для своего господина и проинформируют, отравлена она или нет, с осторожностью гулять и не отказываться от сопровождения несколькими проверенными стражниками, всегда быть готовым к перепалке с какой-нибудь наложницей. Твердо отстаивать свой авторитет и поддерживать власть, всегда быть неотразимым даже в опочивальне. А ведь Венти не может держать голову прямо даже при слугах. Дальнейшую жизнь во дворце он не представляет. Кожа начинает фантомно чесаться, хочется расцарапать ее, сорвать – может, хотя бы тогда он увидит в зеркале привычного Венти, а не Барбатоса. «Проснись, давай же, Венти, ты просто слишком переволновался на экскурсии... это все сон! Пожалуйста... я хочу домой... я хочу возвратиться в свое тело...» Юноша чувствует себя куклой, когда слуги наряжают его в воздушное нежно-голубое ханьфу и заплетают волосы в замысловатую прическу. Потом его покидают, но, хоть теперь можно свободно передвигаться по территории Дворца, студент предпочел остаться в покоях. Вздрагивая от каждого шороха за дверью, он шарится в полочках, на поверхностях столов и в сундуках, пытаясь по находившимся там вещам понять, что из себя представлял настоящий Барбатос. Многочисленные шкатулки с драгоценностями, рукописные ноты, вышитые лоскутки, коробка с нитками и иголками, немного книг, баночки с разными косметическими средствами... Открыв один из сундуков, Венти копается в нем и понимает, что все вещи в нем – несколько платьев, жилетов, корсетов, игрушек, карандашных портретов – из Мондштадта. Видимо, так Барбатос захотел оставить себе напоминание о своей родине. Студент с любопытством рассматривает портреты, пока не замечает в сундуке некую записную книжку; он берет ее, открывает и некоторое время читает. Это похоже на личный дневник, в котором помимо размышлений и переживаний записаны стихотворения и нарисованы милые, кривоватые картинки. Венти облегченно выдохнул, когда по проставленным на листах датам понял, что во дворце Моракса «он» действительно находится всего четыре месяца. За это время вряд ли возможно выучить этикет Ли Юэ полностью – тогда никто не посмеет упрекнуть его в неправильном поведении. Если Венти, например, не поклонится кому-нибудь, то смело может оправдаться незнанием этикета. Последняя запись из Мондштадта была наполнена возмущением, негодованием, а после и смирением – Барбатос размашисто выпускал на бумагу свой гнев на отца, а затем писал, что выхода нет и ему стоит принять тот факт, что его выдают замуж как печать на договоре о дружественных отношениях между Ли Юэ и Мондштадтом. «Я не могу жить в Ли Юэ, не могу! Тут все так сложно, у Властелина Камня есть гарем, кажется, с сотней омег! Евнухи сказали, что для восполнения какой-то энергии Инь Император частенько спит с одной из них. У наложниц ее не жалко потратить, а я должен хранить и накапливать ее, чтобы родить здорового наследника. Хорошо, что Моракс меня почти не трогает, и в нашу брачную ночь он лишь ласкал меня, увидев, что мне страшно и я плачу... но больше он не делал таких снисхождений – так строг и бесчувственен; лишь передает мне подарки через слуг и немного ласкает меня время от времени... думаю, только для вида. В прошлый четверг мы занимались совсем не тем, чем нужно – он попросил меня немножко пошуметь, чтобы убедить любопытные уши снаружи в том, что мы исполняем супружеский долг, – а на деле Император просто принялся за документы... наверное, я даже рад.» – писал Барбатос спустя две недели пребывания во дворце. А спустя месяц его видение слегка изменилось: – «Я сблизился с одной служанкой, Веньцянь, и назначил ее своей приближенной: теперь она собирает сплетни, слухи и новости по Дворцу и передает их мне. Хоть я еще не привык к своему новому дому, но власть и авторитет мне надо повышать, если я хочу быть хорошим Главным супругом. Моя свита – не знаю, как она называется в Ли Юэ, – расширяется. Но вместе с ней расширяется и круг недоброжелателей, однако мне удается приструнить большинство из них. Ха, они действительно думали, что принц будет настолько глуп? На оставшихся я просто жалуюсь Властелину, и он, хоть и холодно и отстраненно, разбирается со всем. Он выполняет почти все мои пожелания, и мне начинает здесь немного нравиться.» Читать личные записи Барбатоса довольно увлекательно: кажется, несмотря на свое плачевное положение, в Венти просыпается профессиональный интерес к истории. Некоторые записи Венти разбирал еще будучи подростком, а некоторые для него совершенно новы. В последних, как и ожидал юноша, слишком много про интимную жизнь и неважных для изучения вставок – именно поэтому их не затрагивали учителя и профессора. «Если верить записям, то сейчас май, и Барбатосу... то есть, мне, семнадцать лет,» – подумал Венти, когда закончил читать. С тяжелым вздохом осев на кровать, юноша прикрыл глаза. – «А я ведь и не обращал особого внимания на возраст важных персон. Получается, Мораксу сейчас...» – тут студент задумался: с математикой у него были довольно натянутые отношения, а год рождения Властелина Камня вспомнить оказалось не так-то просто. – «Двести шестнадцать? Жуть. И придется заниматься с ним... этим. И если я не выберусь отсюда, мне предстоит вынести и родить пятерых детей в условиях полной антисанитарии. Ну, ладно, не полной...» Венти измученно потер виски: а ведь Барбатос справился со всеми ожиданиями, навязанными ему обществом. Ведь родил пятерых здоровых детей. Ведь оставался непоколебимым внешне, несмотря на горести, терзавшие его сердце. Ведь обошел традиции и отказался всю жизнь лишь тешиться в богатой опочивальне и выполнять свой единственный долг – рожать наследников, вместо этого еще и хитроумно правив из тени своего мужа. А Венти всего этого не вынесет. Он другой. Он изнежен интернетом и другими благами современности, он может смело отстаивать свои права и заниматься тем, чем он хочет без боязни осуждения и «клеймения» статусом «непослушный» и «невоспитанный». Венти может не волноваться о том, что его заставят рожать или поднимут руку – если этим человеком будет собственный супруг, то можно смело подавать на развод – не терпила ведь. Да и разводы в современном Мондштадте довольно легки. Он даже может не беспокоиться о замужестве – никто не будет настаивать на том, чтобы он вышел замуж в шестнадцать, а то и в пятнадцать, лет. Его жизнь не крутится вокруг поиска мужа, рождения наследников и их воспитания. Венти слишком избалован и беспомощен для этой эпохи, он это понимает – поэтому издает хныкающий звук, но сразу дает себе пощечину, а после и вовсе колотит свои бедра, пытаясь отвлечься: плакать нельзя. Вдруг Венти замирает: а как же его родители? А как же экскурсия, странный старичок-экскурсовод и друзья? Что, если его уже ищет полиция, а папа с мамой плачут, горько жалея, что отпустили сына одного так далеко? А как же ненавистный реферат? Ведь никому и в голову не придет, что он каким-то образом попал в прошлое, переместился в тело самого Его Величества Барбатоса! Вместо этого все будут думать, что юношу, например, просто похитили. От этих мыслей становится только хуже. Венти не выдерживает и заливается слезами. Съеживается в углу постели, забыв о прическе и роскошном наряде. Нужно выбираться отсюда. Стук в дверь заставляет испуганно всхлипнуть и наскоро вытереть слезы. Студент уже хочет притвориться спящим, но слышит нетерпеливое «Пустите, мне можно» и Венти, чуть отодвинув балдахин, видит, как в покои тут же влетает миловидный юноша. Его лицо поддернуто легкой пудрой, серовато-голубые глаза блестят весельем, а белоснежные волосы заплетены в сложную прическу. Судя по скромной одежде, он точно не благородных кровей, однако украшений на нем намного больше, чем у простых слуг. Незнакомец быстро приближается и весело одергивает балдахин. Оглядывает Венти с легким прищуром, цокает языком и нежно кладет руки ему на плечи. – Чего раскис? Доброе утро. Господин Бай только сейчас разрешил посетить тебя. Что случилось? Не отравили ли тебя? – щебечет он, а Венти удивленно хлопает склеенными от слез ресницами. Возможно, этот юноша – «его» друг, раз он позволил себе задорно потормошить и обнять Венти. – Я... вчера м-меня осмотрел лекарь и сказал, что мой гнозис шалит из-за тревожности, – дрожащим голосом ответил студент, на мгновение опешив от внезапных объятий. – Все в порядке. Просто я все еще не могу смириться с... произошедшим. – Да-а, здорово ты его... – протянул незнакомец, звонко засмеявшись. – Другого я от тебя и не ожидал. Надеюсь, он простил тебя? – А как же! – Венти попытался улыбнуться, отчаянно придумывая, что говорить и как себя вести. Однако гость вальяжно растянулся на постели, подсказав, что он – точно близкий человек для Барбатоса. – Ну и хвала Селестии. Сегодня у тебя нет дел – давай погуляем в саду! – юноша улыбнулся и повернулся к Венти, взял его ладонь и принялся нежно поглаживать ее. – Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Студент нерешительно кивнул, а беловолосый юноша энергично вскочил с постели и потащил его к туалетному столику, даже не дав надеть туфельки. Гость осторожно заправил выбившиеся прядки из прически Венти обратно и подправил макияж, а после гордо оглядел свое творение и наконец-то позволил студенту обуться, прежде чем потащить его к двери. – Эй, господин гулять желает. Позовите стражу, – беловолосый юноша величаво уперся изящными кулаками в бедра, пока указывал молодому евнуху, что делать. Повернулся к Венти и поймал его полные восхищения глаза, оглядывающие все вокруг. – Что с тобой? Смотришь, будто впервые видишь свой дворец. Венти вздрогнул от неожиданности и потупился в пол. – Я просто любуюсь, – он слегка приподнял юбку ханьфу, когда начал спускаться по лестнице, и попытался поддержать разговор: – Разве это плохо? Беловолосый юноша покачал головой и невинно улыбнулся, цепляясь за локоть Венти. Последний же старался держать голову прямо и устремлять бесстрастный взгляд вперед, заглушая и свой восторг от красоты дворца, и тревожность. Однако кланяющиеся слуги и стражники заставляют Венти слегка зардеться – не привык он, чтобы к нему относились как к сокровищу. Двое стражников, стоящие по обе стороны дверей, вежливо склоняют головы, а после распахивают двери. Вскоре нога ступает на довольно узенькую мощеную дорожку. Сад устроен так, что наблюдатель не может охватить взглядом весь пейзаж. Неторопливо шагая по дорожке и слушая разговоры своего предполагаемого друга, Венти понимает, что состоит он из множества обособленных двориков, уголков и галерей. Аккуратные каменные арки круглой формы, перегородки, беседки и маленькие фонтанчики и много, очень много зелени – студент убеждается, что многочисленные реставрации слегка изменили внешний вид сада в его времени. Беловолосый юноша нежно держится за локоть Венти и болтает о красоте персиковых деревьев, время от времени отбегает и нюхает благоухающие цветы. Потом говорит о детях, потом о наложницах, потом об иностранных гостях – и Венти невольно хмурится: как можно с таким энтузиазмом говорить о настолько скучных вещах, как вышивки и красивые послы?! Ему кажется, что со стражником, который следует за ними, чтобы защитить в случае необходимости, он нашел бы общий язык скорее. – О, дорогой, как ты зачах в последнее время... – вдруг протягивает беловолосый юноша и приобнимает его за талию, ведя в беседку. Вся задорность вмиг смывается с его хорошенького лица и заменяется беспокойством. – Что гложет твое сердце? Неужели этот... – он запинается, кидая нервный взгляд на стража. – Неужели Его Императорское Величество? Ну, ничего, твой верный Лили согреет твою душу! Лили. Лили – это его имя? Он достает из своего мешочка кусочки ткани и коробочки с иглами и нитками. Отлично, теперь Венти придется еще и вышивать! В школе на уроках труда он получал за свои вышивки не самые лучшие оценки. Спасибо, натерпелся. Но теперь он – Главный супруг, а Главный супруг может отказаться? Тем не менее Венти выдавливает улыбку и берет пяльца, в которые Лили уже заправил белый шелк, вставляет нить в иголку и на мгновение колеблется. – Вышей платок Императору, – подсказывает Лили, уже втыкая иглу в ткань. «Легко сказать!» – думает Венти и едва слышно вздыхает, делая несколько пробных стежков. – «И теперь мне придется сидеть здесь и пытаться вышить что-то достойное... в прошлом такие, как я, правда получали утешение от вышивания?!» К обеду на лоскутке появляется весьма сносный силуэт лилии. Пальцы двигаются будто рефлекторно, быстро делая маленькие стежки. Венти действительно немного успокоился – поющие птицы, монотонные движения иглой и веселые речи «друга» заставили его даже слегка улыбнуться. *** «Пока ничего страшного не происходит...» – Венти сидит за туалетным столиком и задумчиво расчесывает свои волосы. Пламя свечей чуть подрагивает, отбрасывает тени на его лицо и на стены. Будь Венти намного легкомысленней, то он точно бы дал волю своей любви к красивой старинной одежде и драгоценностям, точно бы залез в кровать к привлекательному, сильному Императору и, воспользовавшись статусом, отдавал приказы направо и налево. Однако юноша, к счастью, не такой. Вспоминая манги, комиксы и книги про попаданцев, которые читал, он заставляет себя волноваться еще больше: что, если от одного неправильного шага изменится вся история? Что, если за одно неправильное слово его казнят, и прославленный своим умом и хитростью Барбатос войдет в историю как... например, как слабовольный и избалованный мальчишка? Венти положил гребень на столик и уже хотел было встать, но вовремя спохватился и заплел косу, вспоминая, как вчера слуга делал это. Не хватало еще, чтобы служанка, ожидавшая приказа потушить свечи, заподозрила его даже в таком незначительном поступке – ее настоящий господин ведь всегда заплетал волосы перед сном. Как только голова Венти касается подушки, он сразу проваливается в сон. Поиск способа возвращения в свое время придется снова отложить. *** – Ходят слухи, что этот надоедливый мондштадтец захворал, – слышится в глубине сада. – И не благодать ли? Уже вижу, как мой малыш сидит рядом с Владыкой на троне. – Молчи – язык отсохнет! Может, ты вовсе не альфу родишь? Что тогда? – шикают в ответ. – Позор! Выходит, зря ты нос задирала. Потом будешь Императору платки стирать – попомни мои слова. – А вот и рожу наследника! А Барбатоса Моракс из дворца выселит. Кто этот юнец по сравнению со мной, а? Я жила в этом гареме еще до того, как его сюда привезли, и Повелитель во мне души не чаял! Хорошо, что Ее Высочество Гуй Чжун до сих пор оказывает мне покровительство... Венти с досадой закусывает губу и резко меняет траекторию, едва услышав разговор. Однако Лили, который позвал своего господина прогуляться в гаремном саду, останавливает его с хмурым выражением лица. – Вот же змея... – шипит он, кивая в сторону, откуда доносились голоса. – Это, должно быть, Мэй Хуа. Идем, ты должен ее приструнить! Он слегка подталкивает студента, а сам встает позади него и гордо поднимает подбородок. Венти сначала колеблется и испуганно оглядывается на юношу, но потом осознает, что настоящий Барбатос точно не побоялся бы отстоять свой авторитет. Поэтому он тихо вздыхает, оглаживает несуществующие складки на роскошном шелковом ханьфу, словно оттягивая время, и, наконец, шагает вглубь сада. «Ну все, я пропал. В разговоре меня и вычислят.» Как только две девушки, сидящие в беседке, видят Венти, то встают и изящно кланяются, но предполагаемая Мэй Хуа это делает неохотно. – Ваше Величество, – приветствует она, поднимая голову и наигранно улыбаясь. – Доброго дня вам. Надеюсь, что вы проснулись в полном здравии и готовы ласкать наш взор своей великой красотой, как и всегда. – Не утруждай себя такими лестными речами, – Венти подходит ближе. Мэй Хуа выше него, поэтому создать полностью властный вид у него не получается. Тем не менее студент сладко щурится и лениво оглядывает двух девушек. – Так уж вышло, что я решил прогуляться в гаремном саду. Не знал, что сад этот опасен – ведь здесь ядовитая змея, – взгляд становится острым. – Нужно немедленно приказать стражу поймать ее. – Ну что вы, Ваше Величество, – начинает Мэй Хуа, но запинается и бросает испуганный взгляд на подругу, которая все еще покорно держит голову опущенной. Не увидев поддержки, наложница порывисто выдыхает и восстанавливает самообладание, гордо выпрямляясь. – Я тоже не знала, что тут змея. Нужно поскорее убираться отсюда, иначе драгоценное сокровище Повелителя, несущее в себе наследника престола, рискует быть укушенной. С вашего позволения я покину вас. – Его Величество еще не позволил тебе уйти, – ахает Лили, когда она надменно улыбается и обходит Венти, будто специально подставляя голову к солнцу, чтобы похвастаться дорогими украшениями. – Как ты смеешь так разговаривать с супругом Его Императорского Величества?! – Ваше Величество, Мэй Хуа ошиблась! Простите ее! Беременность – дело трудное, сами понимаете... иногда здравый разум затуманивается... Простите ее, ради Селестии и Властелина нашего! – сразу тараторит подруга Хуа, глубоко кланяясь Венти. – Его Величество милостивый – радуйтесь! Вот только терпение его не велико! – грозит пальцем Лили, щеки которого, кажется, даже порозовели от возмущения. Венти одаривает наложниц строгим взглядом, подзывает Лили и отворачивается, неспешно уходя. Когда наложницы оказываются далеко, он тихо спрашивает: – Я приструнил ее? Колени дрожат. По спине стекает капелька пота. Привычный Венти снова возвращается. – Еще как! Видел, как ее глазки забегали? Несмотря на ее непозволительную наглость, она поняла, что ты слышал ее желание выселить тебя из дворца. Она – фаворитка Повелителя, так еще и беременная... вот и зазнается. Был бы я необразованным крестьянином, то посоветовал бы не обращать внимания на эту змею; но ведь я служу тебе с самого раннего возраста и знаю все про дворцы, – Лили подходит ближе и кладет ладонь на живот Венти. – Вот мой совет: забеременей. Роди альфу. Селестия видит, что Моракс одарит тебя бо́льшими почестями. Ты ведь не наложник, а Главный супруг! Венти поджимает губы и слегка хмурится. Напоминание о том, что, если он как можно скорее не вернется в свое время и тело, ему предстоит выносить и родить пятерых детей, заставляет поежиться. Лили ведет юношу по саду, указывает на чирикающих птичек, смеется, а Венти хочется просто убежать или забиться в какой-нибудь укромный уголок. Он уже не может улыбаться в ответ и изредка говорить – он просто плетется за «другом» с опущенным взглядом. Шея ноет от тяжести прически – точнее, от тяжести украшений в ней. Юбка ханьфу неудобная; чтобы не споткнуться, Венти приходится либо чуть приподнимать ее, либо делать мелкие шажочки. «Это мне только сейчас повезло. Что же делать? В библиотеке точно нет информации о путешествиях во времени, а если рассказать – прощай, жизнь... если от моих действий реально зависит судьба моего времени, то нужно быть аккуратным. А если я наложу на себя руки? Возможно, вернусь в современность. В любом случае я здесь не выживу – чую, что в первую же неделю проколюсь в чем-то...» – Венти массирует переносицу, отгоняя плохие мысли. *** Юноша ходит по комнате кругами, кусая губы и отчаянно пытаясь осознать, что происходит. Артерии земли – корни забытого простыми людьми Ирминсуля – все еще цветут в его эпохе. Когда-то Венти слышал, что иногда происходит разрыв этих артерий, из-за чего случаются аномалии. Может, как раз в эту аномалию студент и попал? Может, ему стоит обшарить здесь все и найти этот разрыв? «Ладно, поиграли и хватит! Может, я сейчас в осознанном сне? Проснись, Венти, проснись сейчас же!» Поток его мыслей обрывается стуком в дверь. Венти вздрагивает, колеблется, но все же дает разрешение войти неожиданному гостю. – Ваше Величество, вечером состоится банкет. Приглашены некоторые чиновники и почетные генералы, руководящие подавлением разбойников на севере Ли Юэ, – объявляет Веньцянь (Венти уверен, что женщину, приносящую ему чай и новые сплетни, зовут так. Конечно, если записи не врут). – Его Императорское Величество пригласил и вас. Изволите принять приглашение? Не хватало еще и большого скопления людей! Венти не знает ни лиюэйского этикета, ни правил поведения, речь у него не чинная – а ведь у важных особ «уста должны быть медовыми». Однако Моракс недавно обещал, что постарается выкрасть время для того, чтобы вернуть авторитет Барбатоса, поэтому отказываться нельзя. – Да, я приду. – Тогда приготовления нужно начать сейчас. Я позову слуг, – Веньцянь скрывается за дверью, а Венти измученно выдыхает: «Да за что мне это все?!» Мокрые длинные волосы прилипают к бледной, худенькой спине. Слуги вытирают тело Барбатоса, обмазывают его ароматными маслами. Студент смотрит на свое отражение и вдруг понимает, что метки-укуса на шее супруга Императора и правда нет. Несколько часов ожидает, пока высохнут волосы, в это время терпя остальные ритуалы красоты. И опять это неудобное многослойное ханьфу, еще более замысловатая прическа, еще больше украшений. Лицо покрывают белилами, алой субстанцией придают губам форму закругленного сердечка, подводят глаза. Выйдя из покоев, Венти незаметно ежится от напряжения: два стражника смыкаются за ним, готовые защитить, однако их суровый внешний вид и острые копья пугают и студента. Лили, тоже прихорошившийся, идет рядом, и три слуги в одинаковом одеянии семенят сзади. Лили выглядит радостным, когда слышит приглушенную музыку и бегающих слуг с подносами. Щебечет что-то вроде «Ах, как хорошо, что Император пожелал устроить праздник» и легонько тормошит Венти. Перед глазами предстает внушительный дворец, с каждым шагом становящийся все больше. Стражники склоняют головы и открывают двери, и на мгновение Венти замирает от неожиданности: за множеством маленьких столиков, заполненных едой, сидят фигуры в праздничных одеждах. Количество людей поражает: гости пьют и разговаривают, хвастаются достижениями, группа красивых девушек и парней развлекают их, танцуя под игру музыкантов, слуги поспешно уносят опустевшие тарелки и в миг заполняют свободные места полными. Но музыка и разговоры затихают, когда какой-то мужчина торжественно выкрикивает «Его Величество Барбатос, властелин Ветров Мондштадта, драгоценная жемчужина Ли Юэ, Главный супруг Властелина Камня». Гости встают со своих мест и кланяются, а Венти, сильно пораженный увиденным, не сразу замечает того, на кого ему следовало обратить внимание в первую очередь. На платформе впереди, недалеко от гостей, на троне сидит Моракс, за ним гордо стоят стража и несколько слуг. Император выглядит более роскошно и величественно, чем в тот самый вечер, когда Венти увидел его вживую. Непонятно, осуждающе или строго на студента устремлены эти янтарные омуты, но Венти точно понимает: он сделал что-то не так. «...будь добр, покажи свою преданность мне...» Он идет вперед, не отводя взгляд от Моракса, поднимается по ступенькам и... снова замирает. Отводит взгляд туда, где должен быть Лили, но тот уже стоит на коленях с покорно склоненной головой. Слуги позади тоже упали на колени, а стражники сложили руки в каком-то жесте и склонили головы. Поклониться. Точно – надо поклониться! Венти нерешительно становится на колени, упирается аккуратными пальчиками в пол и слегка склоняет голову. «Пожалуйста, пусть я сделаю все правильно! Почему он так смотрит...» Когда студент хочет уже в отчаянии пасть ниц, Моракс делает легкий жест рукой и кивает, разрешая подняться. Когда ловит все еще испуганный взгляд, незаметно указывает на трон справа от себя. Венти садится, и музыканты снова ударяют по струнам, танцоры продолжают развлекать гостей, а те, в свою очередь, продолжают разговаривать и пировать. И Венти замечает: половина взглядов, ложащихся на него, неодобряющие и даже враждебные. Слуга ставит тарелку с засахаренными фруктами и прочими сладостями на маленький собственный столик для членов императорской семьи. Проходит некоторое время, и Венти, понимая, что ему нужно сидеть здесь лишь для вида, слегка расслабляется. «Подумать только – я на настоящем императорском пиру...» – Почему вы не едите? – возвращает его внимание Моракс, подпирая щеку кулаком. – Эти лакомства принесли специально для вас. Юноша наигранно улыбается и берет кусочек какой-то сладости, похожей на пастилу. Подносит к губам, но его останавливает громкий и торжественный голос церемониймейстера: – Драгоценная почтенная супруга Гуй Чжун, Владычица Мудрости Ли Юэ, Покровительница божественных механизмов великой империи! Вот кому гости – все до единого – кланяются с искренним уважением.