I'm Yours If You Want

Торн сначала беспокоился, что ему будет плохо после того, как родители выгнали его из своего дома, но, к счастью, Ник, басист его группы, был достаточно любезен, пустить своего друга и одноклассника пожить. Конечно, он сомневался, что это надолго, судя по пассивно-агрессивным запискам, которые Ник оставлял для него, и этим грязным взглядам, но это не было большой проблемой. Учитывая то, сколько он зарабатывали на концертах, а также на продаже наркотиков своим бывшим одноклассникам, он был совершенно уверен, что сможет снять квартиру где-нибудь в Лондоне. Он взглянул вниз на спящую рядом с ним девушку, чьи длинные темные волосы закрывали лицо, она уткнулась носом в подушку, постанывая во сне, он мягко улыбнулся, протянув руку, чтобы провести пальцами по ее волосам, кончики его пальцев скользнули вниз по ее обнаженной спине. Она что-то промурлыкала, придвигаясь к нему поближе, он ни за что на свете не смог бы вспомнить, как ее зовут. В прошлом году, до того, как его исключили, они вместе ходили на урок истории, и она, очевидно, хорошо его помнила. Он отлично помнил, как она и ее друзья обливали его дерьмом в коридорах, но прошлой ночью она повисла на нем, увидев выступление его группы. Он знал, что должен разозлиться из-за этого, разозлиться из-за того, что все эти люди, которые издевались над ним и ненавидели его, вдруг захотели стать его другом или трахнуть его теперь, когда он собрал группу, но у него не хватило духу злиться из-за этого. Он наклонился, запечатлев поцелуй на ее макушке, прежде чем перейти к поцелую в плечо. Она откинула волосы с лица и улыбнулась ему, мягко и сладко. Он не смог удержаться и поцеловал ее, проведя большим пальцем по ее щеке. — Доброе утро, — прошептала она ему в губы, ее дыхание, как и его, пахло сигаретами и дешевым пивом. — Доброе утро, дорогая. — Он снова поцеловал ее, прикусив нижнюю губу. Она запуталась пальцами в его каштановых волосах, дергая за них и вырывая у него тихий стон. Он положил руку ей на поясницу, медленно опуская ее ниже, ладонь остановилась на выпуклости ее задницы. Это было прекрасное утро, пока кто-то не начал колотить во входную дверь, напугав их. — Черт, — пробормотал он, отстраняясь от нее. — Дженни? Он выпутался из простыней, чуть не упав, запутавшись в одеяле. Ему потребовалось две минуты, чтобы найти свои джинсы, а девушка все еще сидела на кровати, наблюдая за ним, как будто не знала, уйти ей или остаться сидеть на месте. Торн вернулся к кровати и чмокнул ее в макушку: — Я ужасный парень, но, думаю, тебе стоит уйти, просто на всякий случай, знаешь ли. Она сердито посмотрела на него, но встала с кровати, собирая с пола все, что смогла найти из своей одежды, и лифчик с прикроватной тумбочки. Торн вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, чтобы обеспечить ей уединение, и направился к входной двери, где тот, кто был снаружи, все еще колотил в дверь. Одна его часть беспокоилась, что это может быть полицейский: он был совершенно уверен, что парень, которому он продал кокаин прошлой ночью, был копом под прикрытием. Он отпер дверь, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы выглянуть наружу, и мельком увидел знакомую фигуру, которая, как он знал, не имела отношение к полиции. Облегчение охватило его, и он смело распахнул дверь. Снаружи стоял Питер с раскрасневшимися щеками, красными и опухшими глазами, обхвативший себя руками, словно пытаясь утешить себя. Помимо того, что тот плакал, Торн заметил две вещи: голова Питера была выбрита, его длинных распущенных каштановых локонов больше не было, а рядом с ним на полу стояла спортивная сумка. Он посмотрел на Трона широко раскрытыми потерянными карими глазами, как будто только что понял, что ему открыли. — Что случилось? — в шоке спросил Торн и потянулся, чтобы коснуться его руки, но остановил себя, вместо этого засунув руки в карманы джинсов. Он никогда не умел утешать, а Питер никогда не умел выражать свои эмоции. — Я рассказал своему дяде, и он, черт возьми, выгнал меня сегодня утром. Сердце Торна вмиг разбилось. На этот раз он все-таки потянулся к другу, осторожно взяв его за руку и ведя в дом, поднял спортивную сумку Питера и понес ее с собой. Он закрыл и запер за ними дверь. Питер направился к маленькому диванчику, отодвинув стопку одежды, чтобы освободить себе место, и как раз в тот момент, когда он сел, подружка Торн выскользнула из спальни, задержавшись в гостиной, заметив своего одноклассника, сидящего на диване с расстроенным видом. — Андреа, верно? — уточнила она с неловкой улыбкой на лице. Питер свирепо посмотрел на нее: — Меня, черт возьми, не так зовут, и ты это знаешь, — сквозь зубы выплюнул он, схватил банку пива с кофейного столика и швырнул в нее, едва не попав. — Сука, — выругалась она. Питер попытался встать с дивана, но Торн подошел к нему, схватил за запястье, не давая развязать ссору. Они наблюдали, как девушка поспешила выйти из дома, бормоча что-то себе под нос. Как только она ушла, дверь за ней захлопнулась, Питер вырвал свое запястье из хватки Торна и плюхнулся обратно на диван. Торн сел рядом с ним: — Извини за нее, ты в порядке? Питер издал горький смешок и снова провел рукой по голове. — Нет, твою мать, совсем нет. Травка есть? Торн ухмыльнулся, похлопал друга по ноге и встал с дивана, чтобы забрать свою заначку из спальни Ника. Он вернулся с двумя косяками и зажигалкой, протянул одну Питеру, прикурил для него, затем закурил сам. Они сидели вместе в тишине, куря, Питер беспокойно толкал его ногой, тихие слезы катились по его щекам, и какая-то часть Торна хотела протянуть руку, смахнуть слезы с его щек и сказать ему, что все будет хорошо. — Что заставило тебя рассказать ему? — наконец спросил Торн. — Мне надоело скрывать это, чертовски надоело, что меня заставляют носить платья и краситься, если бы ко мне, блядь, еще раз обратились в женском роде, я бы застрелил себя или его. Не знаю, что было бы дальше. Он знал, что Питер планировал рассказать своим тете и дяде, что он трансгендер, но план состоял в том, чтобы подождать, пока ему не исполнится восемнадцать, когда он накопит достаточно денег, чтобы снять собственное жилье. Он знал, что ему было чертовски тяжело хранить эту тайну все эти годы, притворяться тем, кем он не был. Он взглянул на шрамы на запястьях Питера, вспоминая, как сильно это на него подействовало. — Мне жаль, — искренне сказал он, понимая, однако, что это ничего не изменит. Питер пожал плечами: — Это не твоя вина. Я думал о своих родителях… думаешь, я тоже был бы им противен? Вопреки здравому смыслу, Торн взял его за руку и нежно, ободряюще сжал. — Они бы тебя любили. Он мягко улыбнулся. Торн знал, что он ему не поверил, ни один из них не мог знать, что подумали бы о нем его родители. Иногда Торн был совершенно уверен, что, если бы родителей Питера не убили, они бы не стали друзьями, хотя ему, пожалуй, было бы лучше никогда не встречаться с музыкантом. — Я не знаю, что мне делать. — Ты мог бы пожить у меня, пока со всем не разберешься. — Не думаю, что Нику это понравится. Торн улыбнулся: — Да пошел он. К тому же я скоро смогу снять собственную квартиру. Ты мог бы жить со мной, было бы здорово, не так ли? — Звучит превосходно, спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал. Торн поцеловал его в висок: — Наверное, без меня все было бы даже лучше. Я ни для кого не делаю ничего хорошего. — Но не для меня. Ты был единственным, кого не волновало, кто я такой, и ты начал общаться со мной. Он до сих пор помнил ту ночь, последующие дни, когда сидел в приемной, у его больничной койки, желая составить ему компанию, обнять его, пока он плакал и причитал. Мысли об этом все еще преследовали его. Если бы тетя Питера не нашла его тогда, он, возможно, и вовсе не выжил бы. Он погладил пальцами шрам на его запястье, вспоминая все это. Торн поймал себя на том, что хочет сказать Питеру несколько слов, но они застряли у него в горле. Питер протянул руку, проведя пальцами по его щеке, Торн подался навстречу его прикосновению, закрыв глаза, когда почувствовал тепло дыхания Питера на своем лице, и мгновение спустя губы его друга коснулись его губ в нерешительной попытке поцеловать, прежде чем он начал отстраняться. Торн наклонился, целуя его в ответ, положил руку ему на затылок, притягивая к себе, нуждаясь в том, чтобы он знал, что ему не все равно, что несмотря на то, что он всего лишь жалкий наркоман, он по-настоящему любит его, но он сомневался, что Питер любит его в ответ. Как же он ошибался. Он не был уверен, что ему было нужно прямо сейчас, он всего лишь хотел, чтобы Питеру стало легче. Возможно, это немного эгоистично, думал он, когда они целовались, но прямо сейчас он отчаянно нуждался в нем. Питер покусывал его нижнюю губу, прежде чем отстраниться, прижимаясь лбом к его лбу. Торн смахнул слезы с его щек и мягко улыбнулся ему. Он хотел, чтобы у него было все.