Помнишь меня?

As below so above and beyond I imagine Drawn outside the lines of reason

      — Клаус, такого не может быть, — молодая учёная в белом халате протянула бумаги своему напарнику.       — Давай сюда.       Её коллега, мужчина примерно того же возраста, бегло просмотрел документы. Затем он перевёл взгляд на пациента, тихо сидевшего в кресле, и нахмурился.       — Джордж Лир, верно? — переспросил он. — В документах написано, что вы красный маг. Тогда почему ваши глаза…       — Мистер Фриден, мисс Кайзер, я сам не знаю, честно, — ответил пациент. — Я вообще ничего не помню. Ни имени, ни прошлого. Про способности я и подавно ничего не знаю. Что вообще такое «пурпурная магия»?       — То, чего у вас быть не должно, мистер Лир. Пурпурные маги очень редки и находятся под контролем правительства, — в разговор вмешалась мисс Кайзер. — Клодар надеется, что мы разберёмся, почему ваши глаза горят пурпурным. Пока гипотез у нас нет. В остальном вы в полном порядке. По вам и не скажешь, что вы попали в аварию. Завтра вас переведут в другой центр, где нам будет проще за вами наблюдать.       — А меня не могут отпустить домой? — попросил «мистер Лир». — Тем более, если со мной всё в порядке, кроме амнезии. Ведь же есть амбу… Как оно называется? Амбулаторное лечение вроде.       Учёные переглянулись между собой и одновременного покачали головами. Никуда его, конечно, не отпустили. Неделями пришлось терпеть тесты и исследования.       Им явно нравилось разгадывать его случай. Пусть они в этом совершенно не продвинулись.       Время в центре пациент просто начал считать бессрочным отпуском.       Идиллия закончилась, когда его нашли старые знакомые.       — Ты правда-правда не притворяешься? — говорил самый настырный из них, качок с вечно тупым выражением лица. — Мы же столько всего пережили вместе, Джордж!       Так «Джордж Лир» узнал, как его звали. Больше ничего. Сколько ни пытался «его парень» вызвать у него хоть какие-то намёки на чувства, всё оставалось по-прежнему.       Джорджу говорили, что его будто подменили. Ответить на эти обвинения невозможно, так как себя он знал недолго. Только с того дня, как произошла авария. Тогда на его машину свалился метеорит. Его-то учёные и считали причиной его бед, его способностей, его амнезии.       Метеорит не нашли. Он как будто растворился в воздухе. Только высокочастотный магический сигнал, который его знакомая парочка сравнивала с каким-то «лахесским взрывом». Джорджу не удалось спросить, что это вообще такое, но он заметил, как мистер Фриден всегда морщился и менял тему. Оказалось, в мире существовало всего два пурпурных мага: как раз его учёные. Они-то и объяснили ему, почему его случаем заинтересовалось правительство. По документам Джордж Лир должен был обладать красной магией, но после аварии его цвет поменялся, что физически невозможно. Была и ещё одна странность: глаза у обычных людей светятся, только когда они применяют магию, а не постоянно, как у него.       Пришлось свыкаться с новой жизнью. Через месяц его наконец-то отпустили, но с требованием приходить на обследования раз в неделю. Почти тюрьма. Знакомые учёные исчезли, как только он выписался: по слухам, сбежали на Землю, к каким-то «революционерам». Поэтому всё внимание чиновников было приковано к оставшемуся пурпурному магу. Его начали обучать магии заново. Постепенно вся надежда, что воспоминания вернутся, исчезла. Только пустота в голове, ни одного даже самого маленького дежавю. Он рассорился со своим «парнем» — тем настырным качком. Тот сказал, что «если бы Джордж его любил, то давно бы всё вспомнил». Исчез из жизни, заблокировал телефон. Туда ему и дорога, всё равно его компания только раздражала. Джордж даже не потрудился запомнить его имя.       Чужие лица перемешивались в голове, никто из множества людей его не интересовал. Сколько бы он ни говорил с ними, Джорджу казалось, что он находится совсем на другой волне. Будто он инопланетянин, свалившийся из космоса вместе с метеоритом. Даже учёные забылись: он как-то увидел их по телевизору в объявлении о межпланетарном розыске, и узнал только по именам. Но из этого правила было исключение. Один-единственный человек врезался ему в память. Чем чаще он встречался… Джордж не знал, что это за чувство: простой интерес, страх или же зачаток страсти.       Они встретились в коридорах научного центра. Джорджу померещилось, что у него тоже пурпурные глаза. На остальные детали образа он сначала не обратил внимания, но всё равно запомнил и рыжие волосы, и круглые зелёные очки, и хитрую ухмылку, пробежавшую по его губам. Несуществующий ветерок тёмного, тесного коридора принёс его имя: «Захария Роджерс». Явно фальшивое, не могли произведение искусства звать так посредственно.       — Помнишь меня? — спросил Захария во вторую их встречу, уже в баре. — А я так и знал, что ты будешь здесь. Даже в молодом теле ты всё такой же закостенелый.       — Ты так говоришь, будто мы знакомы много лет, — заметил Джордж. — Не помню, чтобы у меня в жизни были какие-то Захарии.       Он рассмеялся звонко, так, что смех волнами прокатился по всей видимой Вселенной.       — Нет, Захарий у тебя в жизни не было, только я.       — Мы знакомы? — следующий вопрос Джорджа, уже более очевидный. — Извини, я потерял все воспоминания в аварии, никого не помню вообще.       — В аварии! — воскликнул Захария и выпил очередной шот. — Конечно, во всём виновата какая-то авария. Диссоциативная генерализованная амнезия. Или как там в этом мире твоё бы состояние назвали. Они ведь не понимают, что Джордж Лир давно мёртв, правда?       — Мёртв? — спокойно переспросил Джордж. — Не может быть. Я очень даже жив. У меня есть пульс. Я дышу, ем. Сплю всегда по восемь часов. Да в конце концов, я же мыслю! Следовательно, я существую.       Захария совсем разгорячился от алкоголя и снова начал смеяться. Чуть не поперхнулся. Бармен убрал поднос с шотами, одарив их раздражённым взглядом. Джордж пролепетал что-то вроде извинения, пока Захария пытался себя успокоить. Ну и вечер.       — Я не говорю, что ты мёртв, — уточнил он, когда перестал смеяться. — Джордж Лир же, с другой стороны… Думаешь, он ещё жив, где-то там глубоко внутри?       — Что ты несёшь? Ты пьян, Захария, — заключил Джордж и отвёл взгляд.       Разговор закончился ничем.       Пока что.       

I'm reaching up and reaching out

I'm reaching for the random or

Whatever will bewilder me