Помнишь меня?

Push the envelope Watch it bend

      Голод не утихал.       Мир не раскрывал перед ним своих секретов.       Спустя года жизни в образе Джорджа Лира он не нашёл ни один ответ на свой вопрос. Он сделал всё, что должны порядочные люди с амнезией: нашёл всю информацию о себе до аварии, связался с оставшимися родственниками, снова вышел на знакомых, посетил «места детства».       И ничего. Безжизненный марсианский пейзаж не отзывался ностальгией в душе, только злил. На душе пустота, которую он не мог ничем заполнить.       В мире, где его считали избранным, где мировое правительство сдувало с него пылинки, лишь бы он не думал сбежать в Лахесу к революционерам, он чувствовал себя неполноценным. Не на своём месте. Вдали от дома. Он жил чужую жизнь, связанный фальшивыми обязанностями, и не хотел вырываться, пока не узнает правду. Только правда его избегала.       У правды пурпурные глаза. Правда следила за ним, ходила по пятам, меняла маски. Джордж знал, что это всё одно существо. Впервые он явился к нему как Захария Роджерс. Теперь, когда Роджерс внезапно оказался одним из опальных революционеров, за ним следила женщина.       Тогда она представилась ему как Марион Эстер, его специально выписанная из Клодара заместительница. Но Джорджа не обманешь: он знал эти пурпурные глаза, эти вечно рыжие волосы. Эти повадки. Эту неописуемую энергетику, что кружила ему голову. Марион менялась не для него, а для внешнего мира. Ведь Джордж узнавал её всегда. Когда Марион рядом, приходилось притворяться цивильным человеком, а не подобием первобытной энергии страсти. Теперь он понимал свои эмоции, теперь он понимал, что только одно существо во всём мире могло их вызывать.       — Скажи мне наконец, — просил он её. — Кто ты? Кто я? Ты бегаешь от меня годами. Почему ты меня оставляешь в неведении?       Она рассмеялась теми же звонкими нотами, от которых у Джорджа подкашивались ноги. Затем подошла ближе, так близко, что сердце забилось чаще. Осмотрела его с ног до головы и целовала его долго-долго.       — Я тебя оставляю в неведении? Или же ты не хочешь вспоминать, на какой ноте мы расстались? — спросила она после того, как отошла.       В голосе звучала печаль.       Больше Джордж её не спрашивал, поклявшись найти ответ самостоятельно.       И тогда он наткнулся на главную загвоздку во всём расследовании. Ту самую, о которой говорила Марион.       Он не хотел вспоминать. Он не мог вспомнить. Кем бы он ни был на самом деле, человеческий мозг не мог знать столько.       Года: миллионы, миллиарды, от начала и до самого конца. Обрывками Джордж восстанавливал историю себя. Помогала, на удивление, церковь: у них были какие-то сведения о нём настоящем. Джордж не сомневался в своей догадке, потому что Марион всегда грустно улыбалась, когда видела результаты его расследования. Молча она будто говорила: «Ты двигаешься в правильном направлении, но правда тебе не понравится».       Марион не хотела, чтобы он узнавал. Она хотела видеть его таким, неполноценным, беспомощным, в постоянных поисках себя. Устроилась покомфортнее в роли загадочного наставника и боится, как бы в финальном акте её не убил автор. Только процесс уже не повернуть вспять. Занавес памяти медленно приподнимался, и там Джордж увидел не то, что ожидал. Далеко за границами марсианской атмосферы, за пределами солнечной системы, находилась бесконечная Вселенная. В ней он был Творцом. Одним из шести до сих пор существующих.       А она… Пусть её имя память так и не хотела вспоминать, она была того же рода. Люди этого мира называли их «богами». Строили храмы, молились, будто они могли решить их проблемы. Смотрели на них как на моральные маяки в чёрном океане.       Пока он вспоминал прошлое, Вселенная лишалась будущего. Мир кончался перед его глазами, и Марион бегала по планетам, лишь бы остановить апокалипсис.       — Думаешь, есть смысл? — спросил он однажды и сразу об этом пожалел.       Бешенство в пурпурных глазах, настолько знакомое, что Джордж наконец-то понял, кто перед ним стоит.       — Думаю. Не мешай мне, — резко ответила Марион и исчезла.       «На заре нашей цивилизации первый и второй бог поссорились. Наша магия — это следы их битвы, которые мы впитали». Так писали священные тексты, которые он читал.       Обрывочные образы в голове. Предначертанность конца Вселенной, смерти, которую не переживут даже боги. Первобытные люди, снова населяющие когда-то опустевшую Землю. Злость, разочарование, боль. Замах руки, чтобы расстаться с прошлым, уничтожить эту планету раз и навсегда.       — Прекрати, Прим. Они имеют право на жизнь. Мы ещё сможем всё исправить. Дай им шанс, — голос издалека. Любимый, знакомый миллиарды лет. Его руку откинул резкий магический поток. Приближался второй бог.       — Секунда, не мешай мне, — ответил он тогда. — Я знаю, что делаю. Это моя планета. Мой дом. Я его сохранил как напоминание о собственных ошибках. По ней не должны ходить люди, они снова заставят меня страдать. Вселенная обречена, оставь надежду.       Любимый его не послушал, он никогда не слушал. Очередная ссора, но эта — мощнее всех предыдущих. Выплёскивали друг на друга боль, будто это могло исправить их ошибки. А планета, которой Вселенная даровала вторую жизнь, с ужасом наблюдала. Первый бог отвлёкся, решил, что расправится с Землёй позже, когда нейтрализует Секунду. Заклинание придумал специально для партнёра. Оно подселяет в тело только что умершего человека, восстанавливая жизнедеятельность организма. Человеческий мозг слишком мал для миллиардов лет жизни и не способен обработать все воспоминания бога. Следовательно, всё прошлое запирается под амнезийным барьером. Идеальное наказание для бога, что мечтал быть человечнее. Только Секунда не принял его подарок и отразил заклинание. Оно вернулось к Приму и попало прямо в центр. Падение было недолгим.       Пурпурная комета прошла через пространственно-временной пролом. Попала в машину, перевернувшуюся на обочине в дождливый день. Водитель не выжил, его душа давно отправилась дальше по божественной сансаре. Комета влетела в кровавое месиво на световой скорости. Тело Джорджа Лира вернулось. Прошлое — кануло в небытие. Его нашли полицейские, отвезли врачам, а они передали докторам. Цикл за цикл, пока Секунда не нашёл его в том злополучном коридоре.       Джордж нагнал его в подземном архиве спустя несколько дней. В человеческом теле он не мог тягаться с Секундой. Тот наслаждался каждым моментом, пока мучил его. Джордж попытался притвориться, что ничего не помнит, что пришёл сюда по делам сугубо земным, но они слишком давно друг друга знали. «Я не дам тебе убить меня», — последняя ложь, что «Джордж Лир» произнёс в несовершенном теле.       Секунда убил его. Поджарил тело в магическом огне. Высвободил душу.       К Приму вернулась память. К Приму вернулся настоящий облик.       Прежний он в тот же момент бы уничтожил Землю.       Нынешний решил пощадить тех, кто дал ему невольный приют.

We'll ride the spiral to the end And may just go where no one's been Spiral out, keep going