Ghosttown

В дверь тяжело и гулко застучали - судя по интенсивности звука, ногами. Саша мученически вздохнул, подслеповато сощурился, нашарил тапочки и поплелся открывать. По пути ему попалось зеркало, и Саша загрустил еще больше. Даже без очков было видно годы, пузо и белую бороду - внучка Лиза говорила, что он не дедушка Саша, а старик Хоттабыч. Хотя, Алёнке все еще нравилось. — Саня-я-я-я-я, - густым проникновенным басом прогудели из-за двери. — Открывай, Саня-я-я-я-я! — Чтоб вас побрал чОрт, старые вы пидорасы! - пробурчал Саша. — В пять утра разбудили. Суки! За дверью, конечно, оказались Миха с Андреем - сияющие и возмутительно бодрые, с пакетами и свертками. — С днем рожденья тебя, Лось, дай Кропоткин тебе здоровьечка, счастья и всего такого! - радостно громыхнул прямо в ухо Миха. — За старых пидорасов ещё ответишь, а пока на тебе подарок! - он быстро сунул Саше в руки увесистую коробку. —- Где кухня, все там же? — С днем вылупления, Саня, пусть у тебя хуй стоит как чугунный, а коленки не стреляют! Мы обещали тебе праздничный завтрак на днюху, так вот, выполняем! - гаркнул в другое ухо Андрей и положил на коробку ещё одну, поменьше. — Никто тебя за язык не тянул. Алёнка, привет! - крикнул он уже на полпути к кухне. Саня стоял оглушенный, почему-то счастливый и потихонечку распаковывал коробки. В одной оказался тонометр, а в другой глюкометр - оба расписанные вручную, с трогательными надписями "хуй давлению" и "пизда диабету" (Саша аж слезу смахнул от умиления). Ворчала разбуженная Алёна, похрюкивала осуждающе бульдожка Пуша, а Андрей громко орал на всю кухню: "Миха, заебал уже, опять напердел на весь коридор, аж на кухню просочилось!!!". В том, что это был вовсе не Миха, Саша признаваться постеснялся.