Самая темная ночь

      Это было плохо. Наверное, просто ужасно. Доррит не могла вымолвить и двух слов, поражено глядя на Лу. Подруга продолжала плакать и ни единое слов не успокаивало её. Может, Доррит плохо пыталась? Хотя, нет. Она действовала мягко, тихо. Просто Лу ничего не могла ответить.       В конце концов, Доррит просто обняла её, поглаживая по волосам. Ну и дурак же Сириус. Она, конечно, не знала в чем дело наверняка, но что-то у них случилось. Доррит из-за своей собственной драмы мало уделяла этому внимания. Теперь всё ее внимание было только для Лу.       На следующее утро она еле подняла Лу с кровати. Та лежала без сил и в её глазах была мольба о том, чтоб все ее оставили в покое. Доррит не поддавалась и никаких смягчений не было.       Если было нужно, она могла дышать за них двоих.       Доррит действовала решительно: она договорилась с девочками с их факультета, чтоб поменяться с ними местами за столом во время приемов пищи. Что ж. Лисса и Гвен были совсем не против. На уроках Доррит тоже не оставляла Лу, все время втягивая её в учебный процесс. Что уж тут говорить, она таскала несчастную Лу в библиотеку! В библиотеку Лу сама бы никогда не пошла без крайней необходимости.       Доррит справлялась откровенно плохо с миссией «отвлеки Лу», потому что слезы все еще не высохли на её глазах, задерживаясь на ресницах. Благо ей на помощь подоспели Мэри и Лили. Доррит слегка переживала по поводу того, что они могут начать её расспрашивать и снова надавят на больное место, но Мэри болтала обо всём на свете. Лили тоже не отставала, говоря про что-то отвлеченное: кажется, они обсуждали музыку и искусство.       Временное утешение было, но...       Но из головы не шел образ Сириуса, увиденный за завтраком. Он выглядел раздраженным и растерянным одновременно. Блэк сидел уткнувшись в свои хлопья и время от времени о чем-то переговаривался с Поттером, лицо которого тоже не было очень довольным. А ещё Сириус вообще не смотрел на Лу. Совсем. Она тоже на него не смотрела.       Доррит, если честно, думала, что это просто ссора. Может, наговорили друг другу сгоряча гадостей и помирились бы. По крайней мере, её родители иногда так делали. У отца был очень вспыльчивый характер, а мама никогда не терпела.       Но тут явно разворачивалось что-то, что не смахивало на периодическую драму в семье Флорос…

***

      Первые крупные хлопья снега порадовали Хогвартс в середине ноября. Доррит нашла себе отговорку для того, чтоб перестать бегать по утрам и сама себе же клятвенно обещала начать с весны. Марлин лишь закатывала глаза на это и улыбалась. Ей ни мешало ничего: ни снег, ни дождь, ни лужи. Хотя, замерзшие лужи чуть не подпортили её настрой, оставив после падения синяк. Мадам Помфри все решила бальзамом.       Температура упала ниже и Доррит стала носить под мантией свитера, которые недавно связала её бабушка Маргарет, Маргарет Дальсгаард. Это была бабушка по маминой линии. Она редко писала самой Доррит, но часто отправляла письма её матери, своей дочери Тайре. Доррит не могла сказать, что у них были близкие отношения: бабушка имела более жесткий характер, чем мама. Внешне они с мамой были похожи лишь цветом волос и формой бровей. У Доррит с бабушкой ничего общего найти было нельзя. Она пошла в французскую кровь со стороны отца.       Вообще история семьи Флорос была интересной. Они брали свое начало из Греции, но род был длинным и, посещая новые страны, со временем потомки перебрались в Западную Европу. Но традиция называть детей греческими именами частично сохранилась. У прапрадеда Доррит было три сына: Филандер, Платон и Вэндер. Тогда Флоросы только-только мигрировали в Западную Европу, обосновавшись в Бельгии. У жены прапрадеда, прапрабабушки, имевшей французские корни, было там поместье, которое перешло ей, как старшей дочери от ее матери-бельгийки. Первый сын, Филандер, женился на аристократке из Бельгии и у них родились четверо детей: три дочери и сын. Мальчик погиб в возрасте двенадцати лет от драконьей оспы. У среднего сына Платона не было детей и жены. Доррит всегда было интересно: почему? Платон был по-гречески красив, загорелая кожа, темные волосы и миндальные глаза. Отец всегда с какой-то пренебрежительной насмешкой отвечал ей на этот вопрос: «Женщины ему не нравились». Прошло много лет прежде, чем Доррит поняла, что значила эта фраза.       По итогу наследники родились только у младшего сына, у Вэндера. У него было две дочери и два сына. И их мама, как и их бабушка, тоже была француженкой. Вэндер вообще был близок к французской культуре, потому что его мать привила ему это с детства. Когда дети подросли и их нужно было отправлять в школу, семья Вэндера перебралась на родину его жены Глэдис во Францию. В то время магическая школа в Германии, которую в свое время посещали три брата семьи Флорос, была закрыта из-за дефицита учеников и таинственных убийств. Наследником, который позаботился об делах семьи, стал младший сын, Валентин. Его старший брат, Селестен, которому перешел дом во Франции — он между прочим был не хуже дома их детства! Двухэтажное величественное поместье с кучей эльфов, — был приспешником Грин-де-Вальда.       Все это было очень муторным и запутанным. Доррит долгое время думала, что у ее отца две родные сестры, но это было не так. Он ненавидел об этом говорить. Отец презирал своего настоящего отца и в семье, в целом, было не принято поднимать данную тему. Валентин перенял дела семьи, когда ему было всего девятнадцать. Он воспитывал детей своего брата — Вильо, отца Доррит, и Дельбин, тетю Доррит вместе со своей дочерью Теодорой. Селестен никогда не хотел связывать себя узами брака и жить той жизнью, что у него была всегда. Он обчистил семейный сейф до сикля, оставив своего отца, брата, жену и детей ни с чем. И сбежал.       Конечно, Селестена потом нашли. Но толку от него не было: Флорос-старший сошел с ума. Он скрывался долго и очень умно. Но когда Грин-де-Вальд пал и был заключен в свою же тюрьму, его верный слуга тут же был пойман и отправлен следом. Селестен всегда был талантливым в чарах и темных искусствах. Но этот талант обратился против него самого.       Доррит не знала, был ли он жив до сих пор или давно умер в тюрьме: никто не интересовался этим вопросом. Валентин вместе с супругой время от времени заглядывали к её семье летом в гости. Теодора отсылала Доррит подарки по всем праздникам. Они вместе отдыхали с ней и родителями в Греции.       В их жизни не было ничего более травмирующего. Но Доррит знала, как это влияло на отца и тетю. Это преследовало их всю жизнь. Но их любили. Валентин обеспечил им обучение, отправил их в Хогвартс — Шармбатон после событий тех лет и такой громкой огласки вряд ли был подходящим местом. Дельбин окончила Пуффендуй и не стала продолжать обучение. Валентин выдал ее замуж за давно влюбленного в неё Роланда Хэмптона. Он учился на Слизерине, был единственным сыном среди трех дочерей. Его родители не очень жаловали Дельбин, но были спокойны тем, что она чистокровная.       Отец Доррит был младше Дельбин на два года. Он учился на Гриффиндоре, любил игру в плюй-камни и волшебные шахматы. В квиддиче он всегда был любителем и какое-то время на шестом курсе даже комментировал, но, по словам Тайры, матери Доррит, было это недолго. Слишком уж несдержанным он был.       Сколько Доррит себя помнила отец всегда был вспыльчивым. В этом они были похожи, но если она могла держать себя в руках в редкие моменты — Вильо таким навыком обладал плохо. Они нередко ругались и Дерри с мамой постоянно приходилось вмешиваться. Особой причины не нужно было: отец мог зацепиться в плохом настроение даже за «Выше ожидаемого» по Рунам, хотя ни мгновения не учил их сам.       Доррит не знала сколько уважения отец имел к своей жене, ведь с ней он вообще ненавидел ругаться. Он извинялся почти сразу и вину признавал моментально. Это была не любовь — Доррит знала. Маме было хорошо с отцом, безопасно и удобно. Ему с ней тоже. В этом и была суть браков по расчёту. Тебя никогда никто не спрашивал. Ты либо принимаешь реальность, либо реальность принимает тебя. И что из этого хуже Доррит никогда не хотела знать.       Доррит развернула письмо от родителей, отгоняя посторонние мысли. Почерк мамы был слегка наклонен и буквы прыгали. Наверное, она спешила. Обычно мама всегда выводила каждую букву, словно ей там было и место.       «Малышка Дор, здравствуй!       Когда Дерри мне сказал, что ты играешь в квиддич — я думала, что упаду в обморок! Папа меня еле удержал на ногах…»       И тут Доррит поняла, что облажалась. Дерри давно говорил ей, что нужно сообщить маме, но она все оттягивала. Папа уже знал, они обменялись письмами после первой игры и он лишь просил Доррит быть осторожнее. Маме он обещал ничего не говорить. Видимо, Дерри решил позаботиться обо всем сам. Правда, начало письма мамы совсем не обнадеживало.       «…Доррит, я хочу, чтобы ты точно была уверена. Ты же знаешь какой это опасный вид спорта! Вряд ли ты забыла целый месяц в Мунго. Месяц, Дор! Волшебников так долго не лечат от переломов.       Что ж. Теперь я волнуюсь за тебя ещё больше. Знаешь, я как-то не планировала пока седеть. Ладно, об этом мы с тобой похоже лично поговорим…»       Кажется, пронесло. Ну если разговаривал с мамой Вэндер стоило ждать чего-то такого, ведь у него язык был подвешен хорошо.       «Ты уже выбрала подарки на Рождество? Надеюсь, что ты хотя бы задумалась об этом. Напиши на следующей неделе сколько тебе нужно денег, мы вышлем с Марсисом.       Как дела у Лу? Передавай ей привет! Надеюсь, Марсис по пути всё не склевал, я испекла печенье с шоколадной крошкой, которое вы так любите. Одевайся теплее и пришли мне скорее, как у тебя дела. Только не забудь.       Твои родители, Вильо и Тайра Ф.»       Мешочек Марсис принес, но отдавать его не хотел и клевался, чем веселил Марлин, пока они сидели за завтраком.       — Я сварю тебя, глупый цыпленок, — пригрозила Доррит сове, хмуря брови. Марсис как ни в чем не бывало сидел на столе рядом с её кубком и держал одной лапой мешок с печеньем. Доррит схватила со стола тост. — Обмен!       Марсис посмотрел на неё своими наглым совиными глазами, снова клюнул в руку, схватил хлеб и кинув в руки печенье, улетел.       — Ты посмотри на него, бессовестный! — Доррит помахала ему кулаком, но вряд ли Марсиса это вообще волновало, ведь его коричневые крылья уже скрылись за пределами Большого зала.       — С характером у тебя сова, — заметила Лили, чуть усмехаясь.       Доррит фыркнула. Она развязала узел и достала печенье. Оно было ещё теплым. Она угостила Марлин и Лили и те поблагодарили её, пробуя печенье. Лу особо не церемонилась, как и всегда. Она сама взяла печенье, вдохнув запах шоколада.       — Твоя мама — женщина моей мечты, не меньше, — проговорила Лу, откусив кусок от мягкого печенье и прикрыв глаза от наслаждение.       Доррит лишь закрыла глаза и мысленно порадовалась, что Лу начала улыбаться и отвлекаться. Она все ещё иногда плакала, но Доррит не понаслышке знала, что испытывала Лу.       — Может вечером соберемся у нас в комнате и посидим? Мне мама прислала очень вкусный чай, красный. Надо Мэри позвать будет, — предложила внезапно Лили.       Доррит подумала, что это была хорошей идеей. По крайней мере, они немного отдохнут и сбросят хоть долю напряжения.       — Ну только если после восьми, — ответила Марлин, пожав плечами.       — Да, у нас тренировка. Шон опять увеличил нагрузку. Скоро ведь Гриффиндор против Слизерина, а у них ловец новый, — поддержала Доррит.       — Да? А кто? — уточнила удивленно Лу.       — Блэк, — ответила Марлин, делая глоток сока.       «Моргана и Мордред, не сейчас… Только не сейчас..»       Доррит заметила как Лу чуть не передернуло от знакомой фамилии. Слишком резко и небрежно сказано. И слишком мало прошло времени, чтоб ее отпустило.       — Регулус. Он ловчее нашего Вуда, поэтому нам нужно пробить защиту и забить больше голов, — она попыталась увести тему. — Поговорите с Мэри и соберемся в полдевятого, хорошо? Завтра у всех свободное утро.       Шестой курс Гриффиндора был без первой пары занятий из-за больничного у профессора Муна и какого-то собрания у профессора Прорицаний — Доррит даже не не пыталась запомнить её имя.       Она убрала печенье в сумку и встала с лавочки, дожидаясь Лу. Ее настроение снова была где-то на грани печальной задумчивости и истерики, но видимо Лу решила держаться стойко. Да и перед профессором Слизнортом не хотелось расклеиваться.       Доррит очень надеялась, что зельевар исполнит мечту её подруги и пригласит на предрождественский вечер со своей «коллекцией». Лу показывала отличные результаты на последних занятиях. Ну ещё бы: каждый день сидеть в библиотеке вместе с Доррит и делать домашнее задание чуть порядочнее, чем обычно. С таким рвением должны быть какие-то плюсы. Доррит очень в это верила.

***

      После обеда тучи прикрыли редкое солнце и с неба стали падать снежинки. Доррит стояла перед зеркалом в комнате, пытаясь понять, что ей надеть. Конечно, Нокс бы не отменил тренировку из-за погоды. Доррит сомневалась, что для него даже смерть была уважительной причиной. Нокс был жестким. Таким отстраненным, казалось бы, надменным. Он всегда слушал предложения по изменению тактики, но его действия не всегда соответствовали тому, что от него ждали другие. Он был в какой-то степени незнакомым, загадочным. И Доррит понимала, почему Марлин скучала по Гидеону, помимо очевидной привязанности как к старшему товарищу.       Гидеон всегда был открытой книгой. Команда знала, как он переживал по любому пустяку. Доррит помнила, как после её последней на третьем курсе игры он навещал её после операции вместе с Джерри. После такого в начале четвертого курса она считала себя подлой и трусливой, когда передавала Макгонагалл письмо с отказом от места в команде. Никто ей ничего не сказал. Но все всё понимали.       Раздался стук в дверь и на пороге появилась Лу. Она была в бордовой кофточке на бежевых пуговицах, на рукавах которой было немного кружева, темная юбка в клетку достигала до колена. Доррит оглядела её, улыбаясь.       — Вау, это из новой коллекции? — спросила она.       Лу приподняла уголки губ, кивая и разглаживая юбку, она присела на край кровати Доррит. Сама Доррит продолжала собираться на тренировку по квиддичу.       — Кофта очень классная. Я тоже себе такую хочу…       — Это я его бросила.       В комнате на мгновение воцарилось молчание. Доррит моргнула один раз, затем другой. Она отвернулась от зеркала, держа гриффиндорский квиддичный свитер в полоску. Лу смотрела на неё, почти спокойно, даже меланхолично.       — Что..? — Доррит кажется выпала из реальности.       — Сириус. Я бросила Сириуса сама, — подсказала Лу и сжала губы, отводя карие глаза.       Ага. Лу бросила Сириуса. Лу? Сириуса? Доррит кажется только-только действительно прозрела. Все это время она думала, что это был он. Ведь Лу так переживала и плакала… Значит, она жалела? Ошиблась?       — Почему? — лишь спросила Доррит, наконец снова получив возможность говорить.       Она снова отвернулась к зеркалу и натянула свитер на майку, а сверху нацепила командную футболку. Должно быть тепло, но она вообще об этом не думала. Лу со своими внезапными откровениями просто выбила её из колеи.       — Он что-то скрывает. И он обманывает меня. А ещё этот Джеймс..! — кажется этот разговор только распалял злость Лу. Она не могла сказать двух слов, начиная нервничать и тяжело дышать от ярости. Доррит краем глаза видела, как светлые брови сошлись на переносице, а кулаки сжались до побеления.       Доррит закусила губу. Сириус умалчивает что-то? Это было не ново. Ещё в сентябре она успокаивала Лу по той же причине. Если не сказал, значит, не был готов. А может это было вообще не его секретом. Но для Лу это было сложно, она знала. Жаклин делилась с ней всем: новостями с работы, рассказами про друзей и даже говорила о том, кто ей нравился, когда Лу стала старше. У них не было секретов. Но секреты были у Тейлора, отца Лу. Да и сам он был немногословен. Лу это ранило. Она привыкла к тому, как у неё было с Жак и поэтому хотела, чтоб так было со всеми близкими. Доррит знала, что она должна была быть в том числе. Она и была.       Но с каждым прожитым годом она обрастала новыми секретами. С самого первого курса она делилась с Лу всем. Всем, что она могла рассказать.       Так в порыве эмоций она рассказала Лу, что ее родители женаты по расчёту, хотя в глазах подруги мистер и миссис Флорос были идеальной любящей парой. Доррит не позволила ей развить это тему и расспросить дальше. Потому что дальше было ещё больше недоговорок и странных обид. Она и так обнажила то, что не принято было говорить никому. Хватит. Нужно было остановиться.       Но в словах Лу важным аспектом, наверное, было не только молчание и ложь Сириуса. Кажется, важным тут был Джеймс.       — При чем тут Джеймс?       — Он сказал, что выбрал бы Джеймса, если бы нужно было выбрать между ним и мной..       В глазах Лу снова собрались слезы. Доррит в растерянности простояла несколько секунд. Она сделала пару шагов и рывком подняла Лу с кровати, обнимая за плечи и прижимая к себе. Слёзы подруги в то же мгновение намочили ее свитер, Лу дрожала. Доррит крепко ухватилась за её лопатки, поглаживая. Она чувствовала как быстро билось ее сердце. Мысли лихорадочно разбежались в сторону.       Всё было ещё хуже, чем она думала.       — Он сам тебе так сказал..?       — Нет. Не мне. Я услышала как он сказал это Поттеру… — просипела Лу, всхлипывая.       Доррит ощутила, что злость распаляет ее. Как он вообще мог это сказать? Мерлин, Сириус либо был большим идиотом, либо… Доррит даже не могла подобрать слов, которые описывали бы это. Она думала о нем лучше. Он всегда казался умнее и галантнее того же Поттера. Хотя временами они были оба хороши в своих розыгрышах и прочих нападках.       — Потом я хотела поговорить с Сириусом… Он сидел в гостиной, а Джеймс как придурок возмущался, Люпин пытался его осадить, но он никого не слушал. Я вышла и он… Поттер сказал, что я его достала.. Придурок! Ненавижу его…       Доррит провела ладонью по волосам Лу, в попытке успокоить.       — А Сириус, что? Джеймс сказал это тебе при нём? — удивилась она.       — Да… Там в гостиной были только они и я. Сириус… Он ничего не сказал. Он даже не заступился. Просто молчал..       Просто молчал? Годрик его задери, молчал?       Доррит не могла даже должным образом возмутиться. Слов не было. Просто… Как так можно было? Твою девушку оскорбляют, а ты сидишь и молчишь? Или если это делает твой лучший друг, то это нормально?       — Тебе не нужен такой парень, который не может за тебя заступиться. Пошел он к Мордреду. Ты слишком хороша, чтоб переживать из-за такого придурка, слышишь? — она чуть отстранилась, обхватив плечи Лу руками и внимательно глядя ей в глаза.       Лу, как болванчик, покивала головой. Но слезы течь не перестали. Доррит чувствовала, что на кончиках пальцев заискрилась магия. Как в детстве, от переизбытка эмоций, особенно злости, магия выходила из-под контроля. Она отошла от Лу и схватила перчатки для квиддича, достала метлу из чехла. Она уже опаздывала. Нокс и так не в духе. Да ей было плевать на Шона и его слова, на самом деле. Нужно было подумать.       — Блэк просто придурок. Если он выбрал Поттера из-за его тупых капризов — он просто последний идиот, — сказала она совершенно серьезно, отдав Лу носовой платок.

***

      К вечеру ветер поднялся и дул сильнее. Доррит накладывала согревающее чары, но уши все равно замерзли и покраснели. Капитан гонял по полю их, на ходу вываливая новые и новые тактики. Нужно было схватывать налету. Буквально. И это бесило не только Доррит. Марлин, наверное, была организатором клуба «антифанаты Шона Нокса», если бы он существовал. Она, совсем без стеснения высказала ему, что он делал глупости. Нокс даже не шевельнул бровью, говоря, что новая методика заставляет быстрее думать. Доррит не была согласна: она только быстрее уставала и раздражалась.       Не в духе были почти все, даже спокойный Фабиан. Он был хмурым, но молчаливым. Ноксу было всё равно. Вратарь также не произнес ни слова. Вуд уже трижды поймал снитч, нарезая круги сверху поля, откровенно скучая. У охотников ярость была самой громкой. Они ругались между собой и со всей командой. Ну, Доррит пока молчала. Она слегка была не в себе.       Все-таки то, что сказала ей Лу было странным. Как-то выбивало из колеи. Она автоматически кинула квоффл Джеймсу, подлетая слева, чтоб тот забил его в кольцо. Видимо, она слегка переоценили свои силы и сделала это слишком сильно, что Поттера ударило по руке и мяч отскочил. Он тут же поднял на неё свои недовольные карие глаза.       — Флорос, ты ненормальная?! Научись держать квоффл, прежде, чем кидать! — взъелся он.       Доррит тут же вышла из своих мыслей. Она сощурила глаза, глядя на Джеймса, сжимая губы, чтоб не ответить ему что-то гадкое и противное, что терзало её горло. Марлин не услышала этого, потому что снова ругалась с Ноксом, остальные просто не обратили внимания.       Доррит тоже решила, что на придурков не стоит обращать внимания. А Поттер был именно таким. Избалованный и напыщенный индюк.       Они продолжили дальше. Но настроение было уже испорчено. Доррит ощущала на подкорке раздражение, сжимая зубы и мысленно считая до семи, чтоб успокоиться. С Марлин и Джеймсом она работала не так слаженно. Эти двое были очень гармоничными в игре друг с другом, но с Доррит были какие-то небольшие недочеты. Доррит не совсем понимала технику Марлин: она всюду пыталась пролезть, протиснуться, слишком близко и опасно пролетая. На матче она тоже так делала и чуть не получила дубинкой по голове. Это было как минимум – глупо, как максимум – рискованно.       Джеймс, казалось, вообще не думал. Он просто делал, как ему нравилось. Из-за этого они зубоскалили друг на друга с Марлин, но все равно очень слаженно все выполняли. С Доррит было иначе. Она просто не могла предугадать в какой момент Марлин может появиться сверху над ней, чтоб она передала ей квоффл. Поттер вообще мог возникнуть перед самым кольцом. Командной работой тут и не пахло.       — Да куда ты летишь, Флорос! — заорал Джеймс, когда она протиснулась мимо Фабиана и летела к кольцу, держа квоффл. Марлин подлетела справа, Доррит передала ей мяч. Она снова ринулась вперед, пока загонщики пытались им помешать и хотела перехватить мяч и забросить его в кольцо, но вратарь его отбил. — Вот что ты сделала?! Ты должна была передать мяч мне, а потом уже Марлин, дура!       «Дура» резанула по слуху и остаткам самообладания.       — Закрой свой грязный рот, Поттер, — Доррит сжала зубы, пренебрежительно глядя на него.       — А ты начни думать! Ты только тормозишь нас, Флорос, — Джеймс кажется не понял, что нужно было замолчать.       — Я хотя бы умею думать, в отличие от тебя, — Доррит хмыкнула, облизав губы. Ей так хотелось ему врезать.       — Джеймс, угомонись, — пытался вразумить его Нокс, пролетая рядом.       — Да что сразу я? Ты не видишь, как мы забиваем? Мы проиграем этот чертов матч только из-за неё, потому что она вообще не понимает, что делает! — все опустились с метел на землю. Поттер и не планировал успокаиваться. Он отбросил метлу в сторону и обернулся к Доррит. — Думаешь, раз раньше немного поиграла в квиддич и смогла вернуться, значит, все, самая способная? Держи в курсе, Доррит, пока ты лечила свои переломы, никто тебя даже не ждал.       Все замерли. Джеймс заступил на опасную территорию. Доррит улыбнулась, чувствуя как в животе завязался больной узел. Красный цвет был перед глазами. И обратно было не вернуть ничего.       — Пошел ты нахуй, Поттер, — хлестко, грубо и зло. Это было именно так. Марлин удивилась. — Надеюсь, что когда-нибудь тебя переломает бладжер в трех местах так, что никакая лечебная магия без хирургического вмешательства не поможет.       — Доррит, — Марлин встала позади Доррит, пытаясь ту успокоить.       — Ребят, успокойтесь, — даже Вуд опустился с метлы, глядя на это всё.       — Ты такая же, как и твоя подружка. Считаешь себя лучше всех? — Поттер не унимался.       — Нет, я не лучше всех. Я лучше тебя, потому что я не конченная идиотка, которая сует свой нос везде, где не просят. Блэк, наверное, каждый день тебя благодарит за то, что ты влез в их отношения с Лу, как полный придурок. Что, Поттер, ревнуешь? Так признайся Сириусу в своих чувствах, что ты за Эванс-то бегаешь? — Доррит подошла к нему ближе и толкнула его в грудь, он слегка пошатнулся, в шоке глядя на неё. Доррит развернулась, чтоб уйти и резко крутанувшись врезала Поттеру прямо по носу, что очки отлетели. — Еще слово о моей подруге и я сломаю тебе твой длинный любопытный нос.       Доррит взяла свою метлу и ушла с поля, хотя до конца тренировки оставался ещё час.

***

      Девочки сидели в комнате недолго. Наверное, часа полтора от силы. Разговоры были, причем очень активными. Но Доррит это нисколько не подкупало, а Лу вообще сидела молчаливо, лишь слушая и натягивая улыбку в моменте. Марлин рассказала о произошедшем Лили, та, конечно, такое поведение не одобрила, но и ввязываться в склоки с Доррит не решилась. Это тоже самое было, что лезть в глотку к тигру.       Ближе к отбою, когда девочки разошлись по комнатам, Доррит выскользнула из гостиной, не дав Лили спросить куда она. Она и сама не знала. Лестница у полусонного портрета сменила направление и Доррит поднялась наверх. Она вышла к астрономической башни. Уже было темно, звезды ярко сверкали, а из-за туч виднелось новолуние. Она быстро ощутила холод, ударивший по рукам и поспешила активировать согревающие чары.       — Доррит, уже был отбой, — голос Люпина заставил вздрогнуть. Доррит оглянулась на него. Он стоял в старой теплой мантии с люмосом на конце палочки и в очках. Он потушил свет и подошел к ней.       — Задумалась. Сейчас вернусь в комнату, — ответила она слегка угрюмо, снова уставившись куда-то вдаль.       Ремус встал рядом с ней, прислонившись к перилам и посмотрел на неё.       — Пошли вместе. Чтоб баллы не сняли.       — Да мне всё равно на эти баллы, — слишком резко бросила Доррит, хмуря брови.       Люпин немного расширил глаза, глядя на неё и открыл рот, а потом снова закрыл. Кажется, это было слишком грубо. Сегодня Доррит явно не была в восторге.       — Доррит, по поводу Джеймса, он…       — Если ты будешь сейчас выгораживать своего дружка – то лучше не разговаривай со мной, — она снова вспыхнула как спичка и развернулась, сунула руки в карманы мантии, направляясь в сторону лестницы.       Чего она вообще ожидала? Люпин всегда был на стороне своих идиотов-друзей…       — Доррит, я… я хотел сказать, что считаю, что ты права, — послышался ей немного неуверенный голос вдогонку. Он пошел за ней. Она оглянулась на него. — Джеймс действительно поступил неправильно. Мы уже говорили с ним об этом. Они даже чуть не подрались с Сириусом, когда он узнал, что Джеймс вытворил, — от воспоминания у Ремуса самого был неприятный осадок, он нахмурил брови.       Они замолчали. Она смотрела ему в глаза, пытаясь понять врет он или нет. Но Люпин не вызвал сомнения. По крайней мере, он не вел себя странно или противно. Он просто был… Наверное, он просто был собой.       — Ты знаешь, что у них случилось? — уточнила Доррит.       Ремус кивнул.       — Джеймс хотел устроить что-то и позвать Сириуса. Не знаю, розыгрыш или что-то в этом роде. Я не слушал. Сириус отказался и сказал, что у него встреча с Лу, они договаривались. Джеймс вспылил. Он, в последнее время, постоянно с ним ссорился из-за этого, — Люпин отвел глаза и пожал плечами, поглаживая свое предплечье. — Потом вышла Лу и Джеймс переключился на неё. Лу позвала Сириуса поговорить и , как я понял, они тогда расстались. Но подробности, думаю, ты знаешь.       — Она мне ничего не говорила. Точнее, она сказала, что Сириус её обманывает. Ещё сказала, что он скрывает что-то, — пояснила Доррит, следя за реакцией Люпина. Он остался невозмутим. — Ты ведь, наверное, знаешь, что это, правда? Слушай, я не прошу подробностей и прочего, просто скажи, это не какая-то лютая дичь?       Ремус молчал. Он поднял глаза на неё, внимательно вглядываясь.       — Нет, это не что-то неадекватное. Точнее… это никому не вредит. Мерлин, это звучит так странно… Прости, я тоже не могу сказать. Это…       — Я поняла, — остановила она Ремуса, похлопав его по плечу. — Правда. Есть много вещей, о которых не принято говорить. У Лу очень заботливая тетя, она всегда её оберегает и поддерживает. Она доверяет ей, потому что любит её. У Лу… Лу также. Она не может понять, почему Сириус не может ей что-то сказать, ведь она никому никогда не расскажет. Но…       — Нельзя. Нельзя сказать, потому что в это какой-то степени ненормально. Да, я понимаю, — Ремус вздохнул и в его глазах заскользило что-то тоскливое. Мимолетно. Доррит почти не заметила. Но она уловила, что он говорит это не просто так. Видимо, в его жизни были такие ситуации, которые не хотелось никому оглашать.       Они двинулись в сторону гостиной, не говоря ни слова, разбудили Полную Даму и зашли в комнату, едва освещенную от догорающего камина.       — Хэй, Доррит, — Ремус обратился к ней, когда она стояла на лестнице в спальню девочек, а сам он стоял напротив на лестнице в спальню мальчиков. — не слушай Джеймса, он просто ведет себя по-детски. Ты не дура, ты очень умная. И… я думаю, что ты очень круто играешь в квиддич.