Самая темная ночь

             Лили познакомилась с Доррит и Лу ещё до того, как их распределили на Гриффиндор. Она случайно отделилась от Северуса, и пока пыталась его найти, случайно встретила этих двух. Кажется, они тоже только познакомились. Лу была такой по-детски пухлощекой, носила две тугие косички и сразу же облачилась в мантию, разглядывая себя в маленькое зеркальце. Она что-то бесконечно щебетала про свою тетю, про новые метлы для квиддича.       Доррит Лили сначала даже и не заметила. В купе с ними было еще две девочки, одна из которых была со второго курса Когтеврана, а другую позже распределили в Пуффендуй. Второкурсница с Когтеврана обменивалась с Доррит фотокарточками из шоколадных лягушек, явно пытаясь её приободрить. Доррит была тонкой и худенькой, её прямые темно-русые волосы были завязаны в аккуратный пучок, прямой, чуть вздернутый нос казался большим на худом лице, а зеленые глаза такими потерянными.       После распределения оказалось, что Лили жила в одной комнате с Доррит и Марлин, с которой на тот момент она не успела познакомиться. Лу очень расстроилась, что они жили в разных комнатах. Доррит лишь кивала на досадливые слова подруги, вздыхая, но явно думая о чем-то своем.       Она скучала по дому.       Эванс поняла это только тогда, когда заметила, как Доррит пишет письма домой. Она мало разговаривала, утыкаясь в учебники и пергамент, но Лу большего и не нужно было. Лили всегда поражалась тому, что они общаются.       Сама Лили стала ближе общаться с Доррит лишь на втором курсе. Они все немного повзрослели и выяснилось, что Доррит может дать фору даже безбашенной Лу. Мэри часто говорила Лили:       — Они друг друга стоят! Я уверена, что Доррит просто лучше скрывает свою «другую» сторону.       Ну, по всей видимости, так и было. Потому что то, как она на четвертом курсе возвращалась пару раз в спальню только к рассвету – не могло не напрягать Лили. А вдруг их поймают? А если профессор Макгонагалл узнает? А если что-то случится?       Эванс беспокоилась. Доррит, с которой они читали книги и вместе делали уроки, иногда была слишком беспечной. Северус всегда закатывал глаза на её беспокойство, говоря, что у Флорос есть своя голова на плечах. Но это не отключало волнение Лили. Особенно, когда дело касалось того странного парня с Когтеврана. Лу закатывала глаза каждый раз, когда Доррит его упомянала.       Рафаэль Д’Амброзио был симпатичным и очень трудолюбивым. Профессор Флитвик всегда нахваливал его способность к чарам и тягу к квиддичу. Но что-то было в нём не так. Лили, конечно, пыталась высказать свое мнение, но Доррит в своей слепой любви, кажется, вообще никого не слышала и не видела. Перед её глазами был лишь он: идеальный и нерушимый. И ничье слово её не могло переубедить. Лили узнала какого это. Потом узнала.       Лили несколько раз порывалась обсудить это с Мэри, но все время отдергивала себя. Вообще, Доррит поделилась с ней по секрету, по-дружески. Ну, Марлин знала, потому что тоже обещала никому не говорить. А Лили хотелось обсудить свои подозрения хоть с кем-то, даже с ворчливым Снейпом. Хотя, кандидатура её лучшей подруги — Мэри Макдональд — подходила идеально. Но обещание дороже. Лили ведь обещала. А Мэри могла проболтаться, она нередко этим грешила.       Рафаэль был странным. Он не искал встречи с Доррит, как это постоянно делал надоедливый Поттер в отношении Эванс. Он вообще был спокойным и невозмутимым. Иногда она видела его заинтересованным в ней. Но это было мимолетно и редко.       Лили списывала все на то, что Д’Амброзио был старше и не воспринимал Доррит. Но было в нём что-то ещё. Что-то высокомерное.       Иногда он так смотрел на Доррит, словно она была лишь очередной глупой девчонкой, которую он выслушивал только из вежливости.       Вряд ли Лу обращала на это внимание тоже. Она всегда говорила одно и то же: он просто сноб.       Лили не знала, почему переодически об этом думала, видимо, хотела избавиться от вечной драмы в своей жизни. Джеймс Поттер ей порядком поднадоел со своими глупым и совершенно неуместными предложениями свиданий. Лили чувствовала себя в цирке обезьяной на пару с Поттером, когда он прилюдно звал её через весь коридор.       Северуса это раздражало, он едва держал себя в руках. Да и Поттер тоже редко проходил мимо, когда дело касалось Снейпа рядом с Лили. Блэк вечно посмеивался над ним, из-за чего вся их компания казалась ей кучкой недалеких идиотов.       «Кроме Ремуса, конечно,» — всегда напоминала она себе, мысленно обзывая шайку самопровозглашенных Мародеров.       Ремус всегда был особенным. Лили даже казалось, что Северус немного ревнует из-за их общения с Люпином. Но Снейп, конечно, никогда бы ей в таком не признался. Она всегда считала только его своим лучшим другом, о чем говорила ему неоднократно.       С Люпином было хорошо, комфортно. Они читали вместе книги и обменивались мнениями, ходили вместе на Астрономию на третьем курсе, а потом оба передумали. Вечерами, если он не был со своими друзьями, а она со своими, они играли в шахматы и она всегда ему проигрывала. Ремус был ей как брат, которого у неё никогда не было. Единственное, что Лили не могла понять — его дружбу с Мародерами. Там с натяжкой Питера можно назвать неплохим, но он всегда поддерживал любую глупость своих друзей, не имея своего мнения. Джеймс вызвал у нее откровенно раздражение. Когда Мэри в очередной раз уговаривала её дать ему шанс, Лили сказала:       — Я лучше начну встречаться с саламандрой, чем с идиотом-Поттером, который не понимает значения слова «нет».       Правда конец пятого курса изменил всё. Лили была в полнейшей ярости и обиде из-за всего происходящего. Дурацкий Поттер со своими друзьями, придурок Снейп и его незаслуженные оскорбления. Натянутая струна терпения Лили просто лопнула. Она держалась, гордо подняв голову и нахмурив строго брови, Эванс до вечера держала оборону. А потом она разрыдалась, стоило ей перешагнуть порог комнаты. В комнате оказалась только Марлин, через пару минут вернулась Доррит. Общими усилиями девочки смогли вернуть Лили в спокойное состояние к приходу Мэри, говорящей, что Снейп ошивается возле гостиной. Мкадональд предлагала Лили проигнорировать его, а ещё лучше врезать ему. Естественно, ничего из этого она не сделала.       Разговор с Северусом был скомканный и по сути своей болезненный. Он извинялся перед ней, бесконечно повторяя её имя и давая клятвы никогда в жизни больше так не говорить. Лили только больше злилась. Она ничего толком не сказала ему и ушла обратно. Нечего было говорить. Днём Снейп ей сказал все, что о ней думает.       Лето было непривычно тусклым. Упреки Петуньи делали все особенно кислым. Ни поездка на праздник ближе к Лондону, ни письма Мэри её не радовали. Из дома не хотелось выходить вообще: Лили знала, что Северус, скорее всего, слонялся по их общим местам, потому что у него дома была не очень хорошая обстановка.       Злость как-то незаметно переросла в тоску. Такую нежеланную и противную. Лили было перед самой собой стыдно. Она сжимала зубы, снимая со стен в комнате их общие фотографии. Но выкинуть не смогла. С глаз долой, но с сердца… С сердца выгнать не выходило. Какое-то неверие пригвоздило её к одному месту и не давало двинуться дальше.       Мама с отцом переживали, Туни воротила нос и говорила, что это все «ведьминские выдумки, чтоб бедняжку Лили пожалели». А потом был Поттер. И его глупые цветы. Он присылал ей разные цветы не каждое утро, но пару раз в неделю точно. Мама была в восторге, папа в замешательстве, а сестра завидовала. Конечно, кода Поттер прислал ей петуньи, Лили без зазрения совести отдала их сестре, еле сдерживая хохот, когда старшая покраснела и начала ругаться.       Но внутри всё равно было тихо.       Да, новый учебный год затянул Лили в паутину новых задач и ответственности. Все же она хотела в следующем году стать старостой школы. Люпин колебался с этим решением, но она всячески его подбивала быть активнее. Потому что если Эйвери стал старостой, она бы сразу отказалась. Он был кретином, расистом и другом Северуса.       И сколько бы Снейп ни уверял её, что это ничего не значит, Лили всё больше убеждалась в том, что единственный человек, который ничего не значил — была она.       Ведь даже Сириус Блэк, который задирал Лу на третьем курсе, преобразился. Нет, он все еще был Сириусом Блэком, невыносимым дружком Поттера, но с Диксон… Лили казалось, что она открывала какую-то новую сторону, ранее никому неизведанную. Лили на самом деле не хотела, просто так выходило, да и ей было очень интересно… Она украдкой за ними посматривала. Сириус таскал её сумку, крепко держал её за руку, часто говорил ей глупости, чтоб Лу покраснела и еле могла удержать смех, пока они были на Трансфигурации.       Конечно, Лили порицала такое поведение. Но хмурилась она скорее по привычке, чем от злости и раздражения. Эванс никогда бы не подумала, что Сириус Блэк будет встречаться с Лу Диксон после всего, что между ними было. Хотя, думала Лили, скорее всего они оба это переросли. Но как ей рассказала позже Доррит, все началось из тихой неприязни Лу, которая преследовала ее ровно до того момента, пока она не швырнула Сириуса заклинанием об стену.       — Да ладно, именно тогда? — удивилась Лили, отпивая чай из кружки.       Доррит, сидящая за столом и делающая уроки, была слегка бледноватой от недосыпа и октябрьской пасмурности, но улыбалась.       — Лу пришла к нему в больничное крыло, чтоб извиниться, и заплакала. А он обнял её и выдал что-то вроде: «ты симпатичнее, когда улыбаешься», — Доррит усмехнулась, откидывая голову на спинку стула, почесывая шею. — Кажется, Лу совсем отбила ему мозги. Околдовала? Ну, чисто технически!       Лили смеялась. Да, кто кого ещё околдовал.       Лили даже не завидовала им. У неё бывали такие моменты, но она их подавляла всегда. Но по отношению к Лу и Сириусу она испытывала только радость. Они были гармоничными, уравновешивали друг друга в недостатках: где громким был он, она была тихой и наоборот.       — Лу рассталась с Блэком, лучше ничего не спрашивайте.       Слова Доррит прозвучали как-то странно. Даже неправильно. Лили сначала не поверила. Марлин тоже. Сириус и Лу буквально всегда были рядом, даже если не в двух шагах, то переглядывались, переписывались.       И всё стало понятно почти сразу, когда Доррит поменялась местами с девочками с их факультета. Сириус смотрел на неё как на предательницу. Лили видела, потому что смотрела. Потому что сама потом пересела вместе с Марлин и Мэри к ним поближе.       Что у них произошло, казалось, было не ясно даже самой Доррит. Она, наверное, особо не вникала. Лили думала, что после её драмы с Рафаэлем, она пока сторонилась романтических тем. Доррит была подругой, настоящей и понимающей. Марлин в красках поведала ей об этом перед сном, когда Доррит улизнула куда-то из комнаты прямо перед отбоем.       — Не знаю, что у них там изначально случилось, я не слушала. Нокс так загонял, что я просто злилась, — Марлин лежала в постели, закинув руки за голову и слегка сдувая светлые пряди волос со лба. Она обернулась к Лили, которая с интересом на неё смотрела, сидя на кровати и расчесывая волосы. — Как я поняла, Поттер на неё налетел изначально из-за тактики. Потом мы опустились на землю и понеслось… Клянусь, я будто побывала в одном пространстве с тигром и загнанным оленем!       — Оленем, конечно же, был Поттер, — Лили хмыкнула. Марлин закивала, расширив глаза и поджав губы, посмотрела в потолок.       — Он ей говорит сначала, мол: «если ты раньше поиграла в квиддич, это не значит, что тебя кто-то ждет обратно». Что-то ещё сказал, что всем было плевать, что она сломала руку.. и просто гробовая тишина! — проговорила Марлин, проведя рукой по воздуху.       Лили удивленно вскинула брови:       — Прямо так и сказал? Он что, вообще ненормальный? Как так можно?! — Эванс даже покраснела от возмущения.       — Я просто слов не могла подобрать, Лилс! Там даже этот непоколебимый говнюк Нокс челюсть уронил! — Марлин всплеснула руками и села в кровати. — Ну, Доррит терпеть не стала. Она его осадила. Прямо четко так. Мы уже попытались вмешаться, а он возьми и ляпни про Лу. Сказал: «ты такая же как и твоя подружка!»       — «Такая же»? Это интересно какая? — Лили свела брови на переносице. Что это вообще значило.       — Не знаю, но как я поняла это из-за Поттера они расстались!       Из-за Поттера?       — Доррит его вообще втоптала, мол: он влез в отношения Сириуса и Лу, все испортил и теперь пытается из себя непонятно что корчить. Нет, мое любимое! «Если ревнуешь, признайся Блэку, что ты за Эванс-то бегаешь?» — Марлин рассмеялась. Лили не было смешно.       Она никогда не сомневалась, что Джеймс был придурком, но чтоб настолько… Это был новый уровень придурковатости. Даже идиотизма.       —… и Доррит врезала ему и сказала, чтоб он больше ничего не говорил про Лу, иначе она ему сломает нос. Не знаю как ты, Лилс, но я считаю, что Доррит молодец. Поттер перегнул палку и она дала ему понять, что не позволит смешать себя с грязью, — прокомментировала Марлин.       Лили лишь задумчиво кивнула и больше ничего не говорила. Засыпала она как-то плохо, сон не шел. Мысли мешали.

***

      — Эванс? Ты чего здесь? Ремус ушел в библиотеку…       — Позови Поттера.       Полусонный Блэк так бы и стоял на месте, уставившись на неё, как на дуру. Ну если быть до конца честной, Лили немного так себя чувствовала. Но все время отгоняла эти мысли. Если решила, значит, нельзя отступать!       — Бродяга, что ты там стоишь? Закрой… Лили? Привет… — Поттер возник за спиной Блэка, а потом появился перед ней, слегка растерянный, в гриффиндорском растянутом свитере, джинсах и вечным хаосом на голове.       — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине, — она окинула взглядом Сириуса с намеком и тот сразу же пропал, уходя к своей кровати. — Пошли. В гостиной никого нет.       Джеймс чуть не подпрыгнул от радости. Потом задумался. Он вообще не понял какую эмоцию ему испытать.       Лили прошла к диванам и палочкой усилила огонь в камине. Она разгладила юбку, вздыхая, а потом посмотрела на Поттера, развалившегося в кресле напротив. Наверное, он хотел выглядеть непринужденно, но выглядел так, словно у него на заднице был включен пропеллер, заставляющий его подлетать в воздух.       — Что ты хотела? Подумала и решила сходить со мной на свидание в ближайший Хогсмид? — нетерпеливо спросил Джеймс. Лили не хотела, но её глаза сами закатились от его наивности. Она приподняла брови, но у Поттера видимо были проблемы с эмпатией в отношении неё и он просто улыбнулся.       — Нет, Джеймс, — его имя звучало на языке немного странно. Но нужно было действовать мягко и дружелюбно. Иначе она ничего бы от него не добилась, даже с учетом того, что он постоянно обращал на неё внимание. — Мне нужно, чтоб ты рассказал, что случилось между тобой и Доррит. Пожалуйста.       « "Пожалуйста", наверное, немного лишнее,» — Лили закусила губу. В её голове это звучало лучше.       — Что?       Улыбка с лица Джеймса почти сошла и он свел брови на переносице, садясь чуть прямее. Он уставился на неё, словно пытался понять, серьезно она это сказала или нет.       — На отработку меня записать хочешь? Да пожалуйста! Можешь записать просто так! Флорос заслужила, я сказал правду, — с вызовом парировал Поттер, вздернув нос.       Лили стоило огромных усилий не сказать ему, что он идиот и много чего другого. Она мысленно посчитала до двадцати, выдыхая.       — Нет, я не буду никого отправлять на отработку. И баллы снимать тоже не буду, — медленно и с расстановкой проговорила Лили, глядя Джеймсу в глаза.       «Главное поддерживать зрительный контакт, убедись, что он слышит,» — она повторяла в голове как мантру слова Мэри. На самом деле Макдональд говорила это в другом контексте, но он и сейчас был как раз кстати.       — Марлин сказала мне, что вы поругались на тренировке. Скоро матч по квиддичу, а тут ссора между охотниками. Тебе не кажется, что это убьет командный дух? — она склонила голову в сторону, сцепив руки на коленях. Лили сама себе удивилась. Квиддич никогда её не волновал вообще, она ходила только из-за Марлин и Доррит на матчи. Но это звучало так хорошо…       — Марлин стукачка, — Поттер фыркнул. — Командный дух… Нет никакого командного духа. Флорос вообще не понимает, что делает. И говорит, что я ещё и виноват!       В Джеймсе было столько возмущения, Лили не могла предугадать следующую грань его настроения. Он выглядел искренне удивленным и оскорбленным, что его в чем-то обвиняют. Если бы Лили его не знала, она бы даже могла немного поверить.       — Она тогда виновата? — осторожно спросила Лили, недоверчиво глядя на Джеймса.       — Конечно, что за вопрос? Хотя Диксон не лучше! Бросила Сириуса, не дает ему шанса даже поговорить, а потом отсаживается от него, игнорирует! Он для неё всё, а она, такая важная, нос воротит! И Доррит этому способствует! Я видел, как она подговорила девочек поменяться местами в Большом зале!       Лили зависла, а Поттер не перестал возмущаться.       — Лу бросила Сириуса?       — Ну не он её же! — Джеймс посмотрел на Лили, словно та не понимала очевидных вещей. — Да он как пес на привязи у неё был! Она только пальцем поманит, он прибежит! Да он бы сам её никогда не бросил! Бродяга сохнет по ней с третьего курса…       — Погоди-погоди, — Лили прервала Джеймса, прикрыв глаза и массируя переносицу. — Лу бросила Сириуса, так? Сириус хочет помириться с Лу и ты думаешь, что Доррит этому мешает? По-моему тут не так все однобоко. Почему Лу его бросила?       Джеймс цокнул, закатив глаза и встормошив свои волосы.       — Она какую-то тупую отмазку выдумала… Что-то из разряда, что Сириус её обманывает, не ценит, что-то скрывает, чуть ли не изменяет, короче! И меня ещё приплела! Мол, я лезу в их отношения! — Джеймс почти прыснул.       — А ты не лез?       Поттер чуть не подпрыгнул на месте.       — Эванс, я, конечно, тебя люблю до Луны и обратно, но не надо пользоваться моей любовью и говорить, что я ещё в чем-то виноват! — сквозь зубы пробубнил Поттер, отведя глаза.       Лили поняла, что одним разговором ей не добиться ничего. Нужно было ни решение, о котором она раздумывала полдня, а полноценный план.