Необходимо

      Бесконечные благодарности и твердое рукопожатие президента за не только как всегда выполненное задание, а и за спасение самого близкого члена семьи, родную кровь. За столь опасную миссию полагается вознаграждение, что может нести за собой почёт, славу или высокое уважение.       Всегда ли можно назвать это вознаграждение достойным? Леон давно понял, что такие вещи возвышают верх по профессиональной карьере, как федерального агента. Окружающие говорят о нем как незаменимого и опытного, и даже только-только новенькие, завербованные агенты захотят равняться на него. Лишь единицы могли знать, что не по призванию мистер Кеннеди стал агентом, прочитавши многостраничное досье на него.       Во внутреннем дворе Белого дома Леон и Ингрид наблюдали за уходящим семейством Грэм, которое под защитой охраны направлялось к ожидающему их чёрному автомобилю. Эшли, открывая дверь, на мгновение остановилась и обернулась к агентам, стоявшим на расстоянии нескольких метров. Её взгляд пересёкся с глазами Леона, и подарила ему лёгкую, едва уловимую улыбку. В ответ он кивнул, сдержанно и спокойно, но Эшли всё же заметила, как его левый уголок губ едва заметно приподнялся.       Их пути здесь расходились. За плечами остались дни, наполненные общими страхами, испытаниями и победами. Они вместе пережили немало: нашли союзников, противостояли оккультистам, и каждый раз, когда казалось, что надежды больше нет, поддерживали друг друга. Их обмен улыбками сейчас скрывал не только горечь утрат и шрамы пережитых потерь, но и воспоминания о моментах, когда, спрятавшись от преследователей, они делились откровениями, которые, возможно, никогда бы не открыли другим.       Количество последователей культа росло, и это вынуждало менять стратегию. Решение переждать, пока толпа разделится на более мелкие группы, казалось наиболее разумным — будет легче перебить.       Они сохраняли молчание, вслушиваясь в торопливый топот их ног и бессвязной речью снаружи. Эшли старалась унять нервную дрожь, сложив ладони и массируя холодные пальцы. Она сидела на грязном деревянном ящике, уже не заботясь о своём внешнем виде. Желание сбежать из этого кошмара всё ещё жило в ней, но рядом с ним поселилось и другое чувство — чуждое, болезненное, заставляющее вспоминать её собственные поступки, совершённые под воздействием чего-то инородного.       В этом карусели безумия Эшли теперь была не одна. Леон сидел рядом, и его спокойное присутствие словно обволакивало её, не позволяя панике захватить полностью. Он держал нож наготове, склонив голову вниз и наблюдая через просвет под дверью, как тени мелькают в коридоре. Беззвучно считал, пытаясь определить, сколько оккультистов проходит мимо.       Обстановка заставляло Эшли не раз вспоминать об отце. Он доверил агенту найти ее и вернуть домой. И когда этот кошмар закончится, первым, что она сделает — как можно крепче обнять отца, почувствовать тепло и вздохнуть спокойно, не оборачиваясь назад пройденному кошмару. Её взгляд скользнул на Леона.       Интересно, а его кто-то ждет? У него есть семья, друзья? Этот вопрос давно сидел в её голове, но никак не могла найти слов, чтобы задать его. Слишком многое оставалось недосказанным, и она боялась, что их короткая передышка не даст времени выяснить это.       Пристальное рассматривание не осталось незамеченным.       — Что-то не так? — тихо спросил Леон, повернувшись к ней.       — Не-ет, просто… — не ожидав его вопроса, Эшли чуть не запнулась. Она призналась, — вспомнила папу и как-то не по себе стало, ну-у …       — Всё хорошо, понимаю, — подбадривающе он продолжил, — думаю, он не меньше тебя переживает, но знает, что ты будешь дома скоро.       Эшли, поджав губы, кивнула ему. Его слова заставляли внутри нее все таять, неся маяк надежды среди хаоса. Глубоко вдохнув, она вобрала в себя смелость, спросила:       — А ты? Тебя тоже кто-то ждёт?       Леон слегка нахмурился, и его взгляд невольно скользнул в сторону. Ладонь неосознанно коснулась к предплечью левой руки, проводя пальцами по шершавой поверхности кожаной куртки. Как долго и с азартом, она выбирала куртки. Длинный ряд верхней одежды на вешалке, её взволнованное лицо, когда прикладывала каждую к нему, решая, какая лучше. Она игнорировала его слова, что мол, ему не важно какой цвет или фасон. В свою очередь она настаивала, что он должен выглядеть великолепно и при этом практично оно должно сидеть на нем. Достав коричневую куртку, у нее прям глаза загорелись, но и Леон не скрывал, что эта вещь тоже понравилась.       — Есть кое-кто… — Леон чуть заметно улыбнулся, погружённый в воспоминания.       На его ответ, Эшли заинтересовано смотрела, её взгляд был полон ожидания, но не торопила. Что-то в его тоне подсказало ей: это не просто кто-то. Она хотела что-то сказать, но не решилась. Вместо этого едва заметно кивнула, давая понять, что услышала, и не стала давить.                     В их взглядах читалось многое — благодарность за пройденный путь, тихая печаль за тех, кого они потеряли, и понимание, что теперь каждому предстоит двигаться дальше. Черный автомобиль покинул двор, оставив агентов одних.       — Взяла на себя смелость, — нарушила тишину Ингрид, бросив взгляд на Леона, — и выбила для тебя пару недель отпуска после больничных.       — Даже так? — он приподнял бровь, слегка удивлённый, но в его голосе послышались нотки подозрения, — скажешь, что случилось с Ханниган?       Ингрид выдержала паузу, поправила очки на переносице и с легкой улыбкой ответила:       — Она решила проявить солидарность.       Сказав это, Ингрид развернулась и, ни слова больше, уверенно зашагала прочь, каблуки ритмично отбивали звук на каменной плитке, направляясь в сторону Белого дома. Уже уходя, она бросила через плечо:       — Передавай ей привет.       Леон проводил её взглядом, усмехнувшись краем губ, пытаясь поверить, что это была искренняя забота. Он был благодарен ей. Ингрид понимала без слов, как сильно эта миссия истощила его. Ее жест, лишь малое что могла для него сделать.       Он глубоко вдохнул, ощущая, как тяжесть, долго лежавшая на плечах, начинает медленно спадать. Предстояло вернуться домой, где наконец сможет увидит ее воочию. Туда, где её голос будет не воспоминанием, а реальностью.       Запах горелого встретил Леона с порога квартиры едва не успев переступить его. Нахмурившись, он скинул рюкзак в коридоре, издалека приметив яркий свет, льющийся с кухни. Подойдя ближе, он застал сцену, которая заставила его невольно остановиться и, прижавшись плечом к косяку двери, остаться зрителем.       Перед ним, в легкий такт пританцовывала Клэр у плиты, стоя к нему спиной. Она была в наушниках, что даже не слышала прихода Леона, полностью поглощённая своим импровизированным концертом. В заднем кармане ее серых штанов торчал плеер, она потянулась в нему, увеличивая звук на полную.       Источник горелого запаха Леон заприметил на дальнем уголке кухонной стойки. На тарелке лежали павшие солдаты в бою — обугленные остатки панкейков. Их история умалчивается, но Леону казалось, что Клэр могла немного увлечься.       Клэр, как маленький огонёк. Только дай заискрится идеей или попробовать сделать что-то новое, успевай только смотреть как после нее несется пожар.       — God bless mother nature, — громко подпевала она, размахивая лопаткой. — She's a single woman too.       Все это выглядело как-то … родным. Рассыпанная мука по полу, что его след был оставлен и на футболке девушки. Открытые окна настежь, впуская прохладный воздух, а на столе стоит недопитая чашка чая. Клэр, ловко держа сковороду, сняла очередной панкейк и, не отрываясь, изящно потянулась, приподнимая одну ногу.       Что-то внутри груди заставляло щекотать Леона. Он и не смел прерывать ее, лишь бы еще раз наблюдать за ней. Такой безудержной и открытой. Они дополняли в совместной жизни друг друга. Но для Леона, Клэр всегда будет привносить живой энергии, что даст мягкого заживления даже самых сложных ран тела и души. Его яркий и игривый огонёк, зажигающий свет даже там, где было темно.       Последний трек был проигран, и девушка прекратила подпевать. Клэр замерла, ощущая чье-то присутствие за своей спиной. Развернувшись назад, она встретила его уставшие глаза и улыбку, удовлетворенный увиденным.       — Леон! — ее улыбка разорила лицо, заставляя мужчину сжаться внутри, её голос переполнился теплотой.       Не дав ему опомниться, Клэр бросилась к нему, обхватив руками и прижавшись всем телом, словно пытаясь передать ему всю ту энергию, которая кипела внутри неё. Леон её обнял в ответ, ощущая, как его усталость понемногу растворяется. Ее волосы пропахли ванилью и подгоревшим тестом, что мужчина прислонился щекой к ее макушке, вдыхая еще этот обволакивающий аромат.       Ее мягкие руки скользнули по массивной спине, что заставляло Леона сильнее прижать Клэр к себе. Затем, чуть подогнув колени, он подхватил её за бёдра и легко подняв, усадил на стойку, смахнув в сторону посуду. Теперь она была выше его, что давало ему быть заключенным в ее объятия.       — Еще немного, — прошептал он, желая полностью утопиться в ее руках.       Клэр обвила ногами за его талию, подтягиваясь ближе, Леон прерывисто выдохнул. Под ее равномерным дыханием вздымалась светловолосая голова, Леон закрыл глаза, слушая только ее ритм. Медленно поглаживая его по спине и остановив ладонь между лопаток, Клэр мягко массировала кожу его головы, пропуская через пальцы локоны.       — Сколько угодно, — мягко прошептала она, оставляя лёгкие поцелуи на его волосах.       Потом её взгляд зацепился за то, что Леон был только в футболке и портупеях, Клэр спросила спокойно, с теплотой:       — А что с курткой?       — Долгая история, — глухо отозвался его голос, скрывая лицо в ее груди.              — Я терпелива, — улыбнулась Клэр, ласково перебирая его волосы, — выслушаю все.