Да, мой господин!

Пак Чонсон не верил своим ушам. — Ты пригласил её на горячие источники? — переспросил он всё больше удивляясь своему другу. — Рю Йевон? Твою коллегу? — Да. Пригласил, а что в этом такого? — спрашивал Хисын, попивая соджу из стаканчика. — Ты же говорил, что Йевон стер… кхм, девушка, которая тебе не очень нравится. Хисын глянул по сторонам, будто Йевон могла быть рядом. — Не говорил я такого. Уж точно не называл её этим словом, которое ты чуть было не произнёс. Да, отношения у нас не сахар. Но я считаю её красивой девушкой. Может, это моя половинка. Мне нравится её запах, нравится, как зло она на меня смотрит, когда я отпускаю в её адрес шуточки. — Она тебя сто процентов ненавидит, — сделал вывод Чонсон. — Беги, пока не поздно, и найди себе нормальную омегу. И займись, наконец, сексом. Сколько у тебя не было? — У меня было. Не так давно. С этим всё в порядке. — С любимой омегой будет в порядке. Сомневаюсь, что это Рю Йевон. — Ты совсем её не знаешь. — С твоих слов она — стерва. — Может, мне такие нравятся. — Смотри, не жалей потом. Но если она половинка, которую ты так давно ищешь, — тебе повезло. — Думаю, я на верном пути. Хисын допил соджу. Вышел вместе с Чонсоном из ресторанчика и, попрощавшись с другом, пошёл к себе домой. Йевон была, с одной стороны, выносила ему мозг своим поведением. Но не в последние дни. Он выздоровел быстро, не прошло и недели. Позвонил ей и ещё раз поблагодарил за купленную одежду. На работе Йевон была довольно сдержанной, виду не подавала, что между ними что-то произошло. И правильно. Хисын не хотел, чтобы кто-то знал его тайну. К превращениям в волка он привык. Это происходило нечасто, можно и потерпеть. Эту тайну знала не только Йевон, но и его родители. То, что и Йевон теперь знает, радовало Хисына. Будто между ними появилось то, что их связывает. Как он уговорил Йевон поехать на источники? Было непросто. Он выиграл в конкурсе поездку на двоих. Мог поехать с любой омегой, которая испытывала к нему что-то граничащее между любовью и вожделением, таких омег было пруд пруди, но выбрал Йевон. — Не поеду. У меня дела в эти дни, — сказала она. — Пригласите кого-нибудь другого. — Ну, Йевон… Я с вами хочу. Благодарность за то, что вы приютили меня в своём уютном доме на один денёк, покормили, полечили, купили одежду. — Я вас не узнаю. Вы такой приставучий, — сказала Йевон возмущённо. Собрала со стола бумажки, прижала их к груди и пошла к выходу. — Буду и дальше приставать, пока не согласитесь. Я вам не нравлюсь ни капельки? — он взял со стола ручку, покрутил между пальцами и вздохнул, поджав губы. — Эх, а я думал нравлюсь. Йевон хихикнула в кулачок. Что будет, если она согласится и поедет с ним? Он затащит её в постель? Такая переспектива её соблазняла. «Ну вот. Опять эти мысли. Не буду соглашаться. Что-то здесь нечисто», — подумала Йевон, сжимая папку с бумагами. — Вы когда на горячих источниках были в последний раз? — В детстве. — Так давно! Вам точно нужно согласиться на моё предложение. Всё. Вы едете со мной. — Я, беззащитная девушка, поеду с вами на горячие источники? — Что вас смущает во мне? — Всё. Вот так прямо выдала правду. — Всё? Что конкретно? — Ваш взгляд хищника, ваш тон, когда вы мною командуете, ваш внешний вид. Хисын оглядел свой костюм. — А с ним что не так? — Меня омеги съедят, когда увидят, с кем я на горячие источники приехала. — Тут можете не беспокоиться. Я буду вашим защитником. — Обещаете? — Да. Ни одна омега вас не тронет. — Ладно. Съезжу с вами. Она вышла из кабинета. Хисын крутанулся на стуле, всплеснув руками, закричал: «Ура!» В гостинице им попался номер для парочек. Спать предстояло на полу, на матрасах. Йевон отодвинула один из матрасов. Хисын проследил за ней скептическим взглядом. Пусть отодвигает. Спали бы вместе, он бы её не тронул. Он пообещал себе, не приставать к ней. Сдерживать своё альфа-влечение. Они немного погуляли по городку, в котором было много национальных храмов. Йевон сделала несколько фотографий. На одну из них попал Хисын. Он кормил птичек и выглядел очень милым. Вечером они собрались идти в купальню. Хисын шёл в мужскую раздевалку. Увидел слегка раскрытую дверь в коридоре, случайно бросил туда взгляд и увидел Йевон в одном белье. У Йевон глаза на затылке были, раз она почувствовала на себе этот взгляд. Она смело повернулась и жестом руки позвала Хисына к себе. Он, вжав голову в плечи, как провинившийся ребёнок, пошёл к ней. — Любите подглядывать за девушками? — вскинула бровь Йевон, сложив руки на груди. — Хотя этого я от вас и ожидала, когда ехала сюда. Думала сегодня с утра, когда же мой начальник выкинет очередную похотливую шуточку или сделает что-то извращенское. — Пока ничего не сделал, — спокойно сказал Хисын, глядя на неё более трезвым взглядом. Она была потрясающей девушкой, которую он хотел. А ещё была соблазнительной омегой, от которой у него скоро слюнки потекут. Йевон медленно подошла к нему, взяла за плечи. Хисын опешил. Что это она делает? Пытается его соблазнить? Он бросил взгляд на её грудь. Йевон стояла непозволительно близко, так близко они последний раз стояли в клубе. Йевон улыбнулась, словно хищник, и сказала возле его уха: — Хотели увидеть меня в белье — смотрите. Я вся ваша. Можете даже потрогать. — Йевон, вы не в себе? — прохрипел Хисын, не ожидая такого напора. Если настоящая сущность Йевон вот такая, то он попал по полной программе. В хорошем смысле попал. Он обожал, когда девушки доминировали. От Чонсона он слышал об омегах, которые во время течки ведут себя, словно альфы. Мастурбируют на глазах своего партнёра, седлают его и делают всё, чтобы он получал кайф от совокупления. Йевон… Йевон… У Хисына кадык дёрнулся, когда она провела по нему указательным пальцем и предвкушающе улыбнулась. Застать начальника врасплох удалось. А что он думал? Что она бедная овечка, которая будет во всём ему потакать? Не дождётся! Йевон продолжила свои манипуляции, напрочь лишая Хисына здравого рассудка. Он только и мог, что тяжело дышать и ждать её следующих действий. Она водила пальчиком по его груди, задевала пуговки чёрной рубашки. Любая рубашка на её начальнике сидела, как будто была сшита для него. Йевон закусила губу. — Уберите руку, — сказал Хисын пока что без строгости. — Для вашего же блага это говорю. Простите, что увидел вас такой… — Какой? — улыбнулась Йевон. — Почти голой? — Да… — выдохнул Хисын, отгоняя наваждение. — Пойду в купальню. — Я приду. Только сниму это бельё, которое вам очень понравилось, — сказала Йевон, чуть не захохотав. Оказывается, Хисына можно вогнать в краску. Ещё как можно. Он отвернулся. — Мы будем в раздельных купальнях, и это не обсуждается, — сказал Хисын уже строго и даже со злостью. Повторил, чуть не клацая зубами: — В раздельных. — Не-а. Будем вместе. В одной, — пропела Йевон, заводя руки за спину, чем окончательно смутила Хисына. Если она сейчас расстегнёт лифчик, то Хисын окончательно потеряет здравый рассудок. Он и так старался быть добрым начальником, даже извинился за то, что подглядел за ней в раздевалке, а она всё равно продолжала гнуть свою линию. Хисын выдохнул, когда Йевон лишь поправила кружево на груди, но и это действие заставило поволноваться. Поправляла она специально медленно, ещё и соски задела, отчего они затвердели, и теперь Хисын смотрел только на них. Йевон этого и добивалась. Главное, не доиграться, а то она и возбудить его может. Девушкой она была видной, альфы на неё заглядывались, чего уж скрывать, хотели и некоторым она давала то, чего они желали. Возможно, на первый взгляд она казалась скромной девушкой, но по своей натуре она была совсем не скромной. У неё был волевой характер, если нужно — даст отпор. Горячие шуточки она любила. Любила внимание мужчин. И, конечно, ей хотелось ощущать на себе внимание Ли Хисына. С недавних пор она поняла, что ей нравится его запах. Пока она не могла точно сказать, что это, но отчётливо ощущала древесно-пряный аромат, исходящий от Хисына. В нём совершенно точно были нотки можжевельника и ещё какие-то нотки. Ей очень хотелось выяснить, какие. А вот у неё аромат был довольно спокойным. Обычно альфы, с которыми у неё были отношения, говорили, что запах у неё слабый и слишком успокаивающий. Кого может такое возбуждать? Йевон старалась не расстраиваться по этому поводу. Альфа, который полюбит её запах, обязательно найдётся. Вероятно, этот альфа был сейчас перед ней. Хисын стоял ни жив ни мёртв. Йевон засмотрелась на его шею, перевела взгляд повыше. В ухе у него висела серёжка-подвеска. Йевон сделала шаг к Хисыну. Он отпрянул. — Приходите в купальню, когда будете готовы. Сказав это он развернулся и пошёл к выходу. Йевон охватило странное чувство. Что значили его слова. Он хочет продолжить? Вернее, хочет взять на себя инициативу? В животе защекотало от предвкушения близости с этим мужчиной. Не торопятся ли они? — Мы торопимся? Что же я творю? Скажу ему, что не готова сейчас… В купальне не очень удобно это делать. Больно… Смазку я с собой не взяла. У него она вряд ли завалялась в сумке… — рассуждала Йевон вслух. И тут увидела на полу огромного чёрного паука и заорала на всю гостиницу. Хисын примчался на её крики. Йевон бросилась к нему, запрыгнула, обвив руками и ногами. — Тут паук! — закричала она. — Я так слух потеряю, — громко сказал Хисын. — Я думал, у вас что-то серьёзное. — Паук — это серьёзное! — Ага. Волков не боитесь, а от паучков шарахаетесь. Мне нечего сказать. Отпустите и спокойно раздевайтесь. Бедняжка-паучок давно убежал. Он больше вас испугался. — Правда убежал? — Правда, — улыбнулся Хисын, увидев её заплаканное лицо. Йевон утёрла слёзы и слезла с него. — Спасибо, — сказала она. — Пауков не люблю. Они мерзкие. — Они прикольные, — сказал Хисын. — Я спокойно в руку взять могу. Хотите покажу вам как-нибудь? — Н-нет. Не нужно. Спасибо, что пришли и успокоили. Тот паук был огромный! Вот такой! — Йевон явно преувеличивала, показав руками размер книги. Хисын безобидно засмеялся. — Встретимся в купальне, — напомнил он. — Мне нужно рассказать вам кое-что важное о себе. Она кивнула. И только когда он ушёл, поняла, что Хисын и пальцем её не тронул. Она прижималась к нему, а он не позволил себе ничего лишнего. Йевон посмотрела на дверь. А может… может он не такой уж и плохой парень? Она стянула с плеч бретельки, расстегнула застёжку, сняла трусики, взяла с полки большое полотенце и завернулась в него. Если он захочет… она подумает и, может быть согласится, с ним… «О чём я думаю?» — Йевон покрутила головой, краснея. Она вошла в купальню, отодвинув раздвижную дверь. Хисын уже был внутри. Он сидел в воде, раскинув руки в стороны. Йевон подошла к нему, тронула руку, лежащую на бортике, большим пальцем правой ноги. Хисын вскинул голову, взглянул на Йевон сначала хмуро. Видимо, задремал, пока ждал её, а она потревожила его сон. — Не смотрите. Хорошо? — попросила она, взяв полотенце на груди согнутыми пальцами. — Я очень стесняюсь. — Не смотрю, — сказал Хисын, закрывая глаза и отворачиваясь. Йевон опустилась в тёплую воду, села подальше от Хисына и закрыла грудь руками. — Можете открыть глаза, — сказала она. — Но пристально не смотрите. — Предлагал раздельные купальни, не согласились. Странная вы девушка. То соблазняете меня, то стесняетесь. Загадка, какая вы на самом деле, меня возбуждает. Хочу её разгадать. Он обворожительно улыбнулся, проведя рукой по мокрым волосам. Йевон пересеклась с ним взглядом, отвернула голову и покраснела. Хисын тоже покраснел. — Хотел про волка рассказать, — начал он спустя несколько секунд. — Про ваши превращения? Вы — оборотень? — уточнила Йевон. — Да. — Вы с детства такой? — Сколько себя помню — всегда обращался в волка в полнолуние. Мама сказала, что я буду обращаться до тех пор, пока не встречу свою омегу. И не просто встречу её, а полюблю по-настоящему. Крепко и навсегда. Когда осознаю свои чувства — превращения прекратятся. Вот и вся история. Прямо как в сказках о любви, не правда ли? Он снова улыбнулся. Невинно и будто бы виновато. Йевон смотрела на него и не верила своим глазам. Когда он рассказывал эту трогательную историю про оборотня, который ищет свою любовь, выглядел таким же милым, как влюблённый мальчишка. Йевон захотелось потрогать его мокрые волосы, посмотреть в большие карие глаза, вдохнуть запах можжевельника. У неё был хвойный запах, и у Хисына тоже. Эта связь запахов будоражила Йевон. Они пробыли в купальне сорок минут. Говорили о каких-то глупостях, о работе, об увлечениях. Хисын пригласил Йевон поиграть в настольный теннис. У него дома был стол. Йевон играть не умела, но научиться этому было бы здорово. Разнообразие в жизни не помешает. А она призналась, что любит готовить. Готовка — не просто её увлечение, а настоящая отдушина. Хисын вовремя закрыл глаза руками, когда Йевон поднялась из воды. В номере они переоделись в пижамы и легли на свои матрасы. Хисын заснул почти сразу, как Йевон погасила свет. А вот она заснуть не могла. За окном бушевала непогода. Йевон проверяла утром прогноз погоды, обещали грозу. Молнии так и сверкали за окном. Йевон то и дело вздрагивала. У неё был страх не только пауков, но и грозы. По какой причине невзлюбила пауков — объяснить не могла. Грозы она боялась потому, что, когда она была маленькой, в дерево возле её дома ударила молния. Дерево вспыхнуло. Огонь мог перекинуться на дом. Пожарные потушили пламя. Обошлось. Йевон тряслась, лёжа под одеялом. Подвинула матрас к Хисыну. Хисын спал, как младенец. И не скажешь, что это тот вредный Ли Хисын, который командует всеми налево и направо на работе. Сейчас это был милый Ли Хисын. Йевон легла на подушку и спустя полчаса заснула. Запах Хисына её успокоил. Можжевельник и… Что же там ещё? Она обязательно разузнает.