Да, мой господин!

Малиновый ханбок на Хисыне смотрелся забавно и мило. А вот на Йевон так, словно она была моделью для этого вида традиционной одежды. Верх у её ханбока был розовым, а низ темно-синим. Юбка пышной. Это Хисын заставил надеть ханбоки и сфотографироваться возле домика, в каких жили люди во времена Чосона. Парк вокруг домика был красивый. Цветение сакуры было в самом разгаре. Хисына засыпало нежно-розовыми лепестками. Йевон помогла ему их все вытащить из его идеальной укладки. Хисын недолго был с Йевон. Сфотографировался и пропал куда-то. Йевон погуляла по парку. Сделала парочку фото. Уселась на деревянные ступеньки возле домика и тут услышала шум. Хисын бежал к ней, держа в руках букет белый лилий. Упал на ступеньки. Не отдышавшись, сказал: — Вот. Это вам. Йевон обхватила букет руками, задев пальцы Хисына. Она была приятно удивлена. — Вы клумбу испортили? — Не видел тут клумб. Только сакура-сакура-сакура без конца и без края, — пропел он, засмеявшись. Потом повертел головой, с любопытством оглядывая местность. Заглянул себе под ноги. Йевон захохотала, наблюдая за ним. Спрятала лицо за букетом. Взглянула на Хисына. Он встретился с её чёрными глазами. Густые ресницы мелко задрожали, когда Йевон опустила взор вниз. Её щёки порозовели совсем чуть-чуть. Так она выглядела прекраснее. Милая девушка. Нежная, как цветы в её руках. Утром Хисын проснулся первым и увидел перед собой лицо Йевон. — Это сон? Вроде бы нет, — сказал тихо Хисын, чтобы её не разбудить. Положил ладони под щёку и посмотрел на Йевон. Он смотрел внимательно, запоминая каждую родинку на её лице и чуть ли не каждую ресничку. Что уж говорить о её губах. На них он смотрел особенно долго. Вздохнул и отвернулся. Надо что-то делать. Ухаживать за ней. Подарить цветы. Конфеты. Шоколадку. Хисын скрестил руки на груди. Он раздумывал, чем бы порадовать Йевон. Остановился на самом банальном. На цветах. Йевон сидела на ступеньках веранды и любовалась цветением сакуры, а Хисын за это время сбегал в ближайший цветочный магазин, присмотрел там букет белых лилий с розоватыми прожилками на лепестках с внутренней стороны. Прожилки уходили к сердцевине цветка. И побежал к Йевон. Пробрался сквозь тесно посаженные друг к дружке вишнёвые деревья и вышел наконец к домику. Цветам она обрадовалась. Он понял это по улыбке, которую она так старательно прятала за букетом. Прятала, а он нашёл и увидел. В сердце попал стрелой амур. Хисын вслед за Йевон тоже покраснел и медленно отвернул голову, чтобы не так заметно было, что он смущён. На ответный жест он не надеялся. Йевон ему ничего не должна. Он сделал ей подарок. Пусть она хотя бы немножко побудет счастливой. Они побрели по освещённой фонарями дорожке в гостиницу. Йевон всю дорогу смотрела на цветы. Отводила взгляд и снова смотрела. Хисын подарил ей лилии. Что бы это значило? Она хотела спросить, но Хисын прибавил шагу и молниеносно скрылся за дверями гостиницы. Йевон побежала за ним. Придя в номер, она не застала Хисына. Он успел до её прихода захватить полотенце и сменную одежду и убежать в душевые. Йевон осталась наедине со своими мыслями и чувствами. Цветы она поставила в вазу (попросила у девушки, стоявшей на регистрации) и села напротив них. Хисын пришёл. Молча расправил своё место для сна и лёг спать. Даже не пожелал спокойной ночи. Тут уж Йевон совсем не поняла, что с ним случилось. Не заболел ли? Она взяла с полочки в своем шкафу полотенце, собираясь идти принять душ перед сном и специально прошла мимо матраса, на котором спал Ли Хисын. Бросила на него быстрый взгляд и прошла мимо. Этого взгляда хватило, чтобы заметить, как покраснели уши Хисына. Они были почти бордовыми. Йевон вышла из номера и с улыбкой на губах пошла в душевые. Этот день был просто замечательным! В родной город они вернулись вечером следующего дня. Вышли из поезда. Попрощались сухо. Йевон даже грустно стало. Где же тот игривый тон, по которому она успела соскучиться? Хисын был не в настроении шутить. Поездка заставила его пересмотреть многое в его планах на Йевон. Раньше в этих планах он ставил на первое место удовлетворить себя, как альфу, теперь задумался, правильное ли решение он принял, написав первым пунктом своё животное желание. Йевон не выбросила его цветы. Они простояли долго, завяли только на третьей неделе. На протяжении этого времени Хисын общался с Йевон строго формально, только бумажки, только работа и точка. Не позволял себе лишнего от слова совсем. В начале второй недели не удержался и попросил Рю Йевон задержаться у него в кабинете. — Закройте шторы, — попросил Хисын, подписывая какие-то бумаги. Йевон не спросила, зачем ей это делать, но закрыла. На улице с каждым днём становилось жарче. На работу она пришла в рубашке с коротким рукавом и чёрной юбке до колена. Хисын поставил последнюю подпись. Откинулся на спинку стула, ослабил галстук и спросил дружелюбно: — Как проходит рабочий день? Это было на него не похоже. Раньше он хамил, заигрывал. Маленькое путешествие на горячие источники его сильно изменило. Йевон присмотрелась, её ли это начальник. Хисын вскинул бровь. Чего это она его так внимательно разглядывает? — Отлично. С делами справляюсь, — выдала Йевон дежурную фразу. — Могу идти? — Нет. — Сделать вам кофе? — Нет. Не нужно. — Принести подушку, чтобы вы вздремнули? — она взглянула краем глаза на диванчик в его кабинете. Небольшой, вряд ли Хисын с его-то ростом под два метра сможет на нём вздремнуть. Хисын сжал пальцами переносицу. Выдаст очередную глупость или догадается, чего он хочет? Догадается — маловероятно. Он перевёл взгляд на стул возле себя. — Садитесь, — сказал Хисын. — Не волнуйтесь. Не укушу. Форму волка не принял, — улыбнулся он. Йевон обрадовалась. С Хисыном было всё в порядке. Она покорно опустилась на стул и ждала дальнейших указаний. Хисын медлил. Закатал рукава своей рубашки. Йевон за этим действием следила очень внимательно и чуть ли слюни не глотала. На мужские руки с выступающими венами у неё была слабость. У Хисына были красивые руки. Он поднялся со стула. Йевон каждое его движение ловила, чувствуя, как содрогается сердце в груди. Напряглась, когда он встал сзади. — Господин Ли, что вы хотите сделать? — спросила Йевон, оборачиваясь к нему. Хисын отвернул её голову за подбородок. — Вы устали за сегодня. Хочу наградить вас массажем. Вы хорошо потрудились. Он потянул её ближе к спинке, положив ладони на плечи. Йевон забыла как дышать. Массаж от Ли Хисына. Она очутилась в раю. Не иначе. Его пальцы сжимали плечи, снимая напряжение. Йевон хотелось стонать. Как же великолепно он делал массаж. Осторожно повернул её шею в одну сторону, в другую, придерживая ладонями. И снова стал массировать плечи. Йевон едва не развалилась на стуле. Массаж очень её расслаблял. Даже такой простой. Хисын подкрался к ней сбоку, наклонив голову и коснувшись кончиком носа её щеки. Тело Йевон пронзил разряд тока. Хисын ухмыльнулся, заметив на её лице замешательство. Переместил пальцы на воротник. Расстегнул три пуговки и отодвинул половинки воротника в стороны. Теперь он мог смотреть на её острые ключицы и бретельки белья телесного цвета. Он провёл пальцами по ключицам, очерчивая их форму. — Как вам моя награда? — Мне нравится, — призналась Йевон, кайфуя от его горячих пальцев на коже и аромата можжевельника. Она будто пропиталась этим ароматом. Так близко он был. Так хорошо ощущался. Йевон закрыла глаза, слегка запрокинула голову, сжала губы, протянув удовлетворённое «ммм». — Чувствуете аромат имбиря? — голос Хисына раздался где-то возле её уха. Йевон повернула голову, ощутила на щеке горячее дыхание. Его губы были так близко. Она чувствовала это. Хисын улыбнулся одними губами. — Можжевельник. Так вы пахнете? Я угадала? — Не совсем угадали. Но вы в правильном направлении. — Значит, ещё имбирь… ах… у вас руки горячие… горячо, господин Ли. Мне безумно… горячо… когда вы касаетесь так откровенно. Хисын захихикал, щекоча пальцами щёчки Йевон. Она была и сама горячей. — Можжевельник, имбирь и… когда угадаете, какой у меня аромат, получите новую награду. Вы же хотите этого, госпожа Рю Йевон? Хочу. Могла протянуть Йевон умоляюще, но вовремя отдёрнула себя. Она теряла рассудок, находясь близко к Хисыну. Хисын убрал от неё руки. — Можете идти домой. Сегодня я вас отпускаю. Отдохните. Отпускает? Отпускает! Она была удивлена. Её отпустили пораньше! Подскочила со стула и в два прыжка оказалась у двери. Хисын кивнул, чтобы Йевон была точно уверена, что может спокойно пойти домой. Она улыбнулась. Ответила ему поклоном, нажала на ручку и была сбита с ног. Хисын поймал её, крепко обняв за талию. Йевон держалась за голову и плакала. Так больно ей давно не было. Удар пришёлся почти в висок. Хисын, придерживая Йевон, выглянул в коридор, ища взглядом того, кто ударил Йевон. Не увидев обидчика, провёл её к дивану и посадил на него. Йевон хныкала. Голова очень сильно болела, место удара пульсировало. Синяк будет сто процентов. Кто мог с такой силой толкнуть дверь?! Йевон мысленно прокляла его раз сто. Хисын принёс лёд из морозилки. Почувствовав холод на месте удара, Йевон успокоилась. Боль постепенно становилась тише. — Ваши цветы украшают мою комнату. Йевон посмотрела на Хисына улыбчивым взглядом. Хисын сразу не понял, что за цветы, а когда догадался, тоже улыбнулся. Лёд таял. По щеке Йевон скатывались капельки воды. Хисын положил растаявший кубик на тарелку. Йевон хотела провести по щекам пальцами, чтобы стереть холодные капельки воды, но Хисын не разрешил. Он сам сделал это. Нежно погладив её по щекам. — Господин Ли, а награда будет хорошей, если я угадаю ваш запах? — Лучше не бывает, — сказал Хисын. — У вас есть догадки, почему нас с вами так тянет друг другу? — Потому что мы альфа и омега? — ответила Йевон, подаваясь к нему ближе. — Мы знаем запахи друг друга, это о чём-то да говорит… наверное о том, что мы… мы… — она резко отпрянула. — Спасибо, что отпустили меня пораньше. Я пойду. До свидания, — оборвала свои мысли Йевон. И ушла. Хисын остался в кабинете один. Кубик льда почти растаял. На тарелке образовалась крохотная лужица воды. «Рю Йевон, скоро ты станешь моей, — подумал решительно Хисын, вдыхая её запах, которым пропитался воздух в кабинете. — Только моей омегой».