Да, мой господин!

Хисын был недоволен случившемся в кабинете две недели назад. Сону было строго-настрого запрещено говорить о том, что он видел. После той ситуации отношения между подчинённым и начальником не изменились. Сону выполнял свои обязанности, как и прежде, а Хисын поглядывал на него с подозрением и мысленно просил хоть какой-то намёк на то, что Ким Сону — белый волк. — Сону может опять зайти… Будь он неладен. В прошлый раз помешал нам. Я бы получил шикарный минет от тебя… А тут этот Сону… Хочу заниматься с тобой сексом почаще, не по три раза в неделю, а хотя бы по четыре, — он захихикал, когда Йевон заерзала на его коленках. — Мы занимаемся этим почти каждый день, — заметила она, развязывая его галстук. Под «этим» она имела в виду не полноценный секс, который хотел Хисын, а взаимные ласки. Если у Хисына получалось освободить время на работе, и Йевон была свободна в эти часы, он вызывал её к себе, чтобы поцеловаться хотя бы. А если при этом ему удавалось её потрогать, он был на седьмом небе. Ну а если раздеть и потрогать, Хисын просто смеяться от счастья хотел. Запах любимой девушки, её тепло, её ласковый взгляд, её звенящий смех, её дрожащая ладонь на его теле — все эти мелочи делали его невероятно счастливым. Он тянулся к ней, как маленький росток тянется к солнцу. Он не хотел покидать её и не хотел, чтобы она покидала его. Расставания, даже самые короткие, были мучительными. Хисын, сразу, как они начали встречаться, бросил мастурбацию. Теперь она была ему ни к чему и не возбуждала так, как раньше, когда он делал это в одиночку. Мастурбация возбуждала его, если он делал это с Йевон. Она могла гладить его член, размазывая по нему свою смазку и предэякулят, сочившийся из головки. А Хисын в это время целовал грудь Йевон и ласкал её клитор средним и указательным пальцами, сдвинутыми вместе. Йевон любила такие ласки даже больше секса. Она становилась мокрой, и дальше Хисын без промедления вставлял в неё пальцы. Йевон выгибалась. Она любила глубоко и долго, Хисын её предпочтения запомнил хорошо и делал так, как ей нравилось. Сейчас они урвали время от рабочего дня, заперлись у него в кабинете на замок, чтобы уж точно никакой Сону не ворвался. Хисын поглядывал на дверь периодически, боялся, что Сону выбить её может. Хотя чего опасаться-то? Рабочий день подходил к концу, если бы Сону нужна была какая-то помощь по работе, или он нёс очередную бумажку для подписи, он бы заранее сообщил Хисыну об этом. После произошедшего конфуза Хисын отчитал Сону и велел входить только со стуком. Он повторил эти слова несколько раз, чтобы новенький работник усвоил их хорошенько. Сону, бледный как смерть, кивнул и ушёл на негнущихся ногах. Хисын думал после его ухода, что переборщил. Йевон погладила его по плечу и предложила пойти обедать. Хисын согласился. Выйдя из кабинета, он заметил Сону, сидящего за столом и что-то пишущего. Хисын думал окликнуть его и успокоить. В этой ситуации ничего по сути и не было страшного. Такое могло быть с каждым. Но решил, что оставит этот случай на какое-то время. И правильно сделал. На следующий день Сону пришёл бодрый, о ситуации будто бы позабыл. Хисын успокоился, надеясь, что новенький сдержит слово и никому не расскажет о его связи с Йевон. Они держали это в секрете. Решили рассказать, когда оба будут к этому готовы. По лицам персонала было видно, что они о чём-то догадываются. Не случайно же Йевон пропадала в кабинете Хисына по несколько часов. Чем таким они там занимались? Подруги пытались у неё выпытать, Йевон хранила тайну. Расскажет им когда-нибудь, но не сейчас. Она лизала Хисына за ушком, а потом лизала само ушко. Звонко целовала, оставляя блестящие следы от своих губ и языка на его коже. Хисын закрыл глаза и отдался в её руки и ноги тоже. Сегодня он был ленивым и хотел, чтобы Йевон о нём позаботилась. Она чмокала его в губы и стаскивала с тела чёрную рубашку, которая невероятно ему шла. Водила пальчиками по рельефной груди и кубикам пресса, которые появлялись, когда он напрягал живот или чуточку подавался навстречу её поцелуям. Поцелуи у них были ленивыми, но от этого не теряли своей прелести. Хисын не упускал возможности поиграться с её юрким язычком. Йевон расстегнула ремень на брюках Хисына. Добралась пальчиками до ширинки, а там до трусов. Почувствовав холод на своём половом органе, Хисын промычал в поцелуй и вздрогнул. Руки у Йевон были почти как лёд. Хисыну это не понравилось. — Давай сюда свои ладони, — скомандовал он. Йевон испугалась его тона. Пугаться было нечего: Хисын всего-то хотел погреть её небольшие ручки в своих. Он растирал их не спеша, потом быстрее. Йевон с любовью смотрела на Хисына. — Ты самый красивый и милый парень. — Ага. Я это знаю и горжусь собой, — заявил Хисын, вскинув подбородок. Йевон засмеялась из-за выражения его лица. Да, он был такой, немножко самоуверенный. Каким бы он ни был, она любила его и будет любить, даже если окажется, что она не его омега. — Что с тобой? — спросил Хисын обеспокоенно, спрятав её ручки в своих больших ладонях. Йевон погрустнела сильнее, поникла головой. Хисын тронул её щёку. Йевон вскинула взгляд и произнесла: — Что если это не так?.. Что если, я не твоя омега? Ты до сих пор становишься волком в полнолуние. Если бы встретил свою омегу, превращения прекратились бы. Наверное, я — не она. Мне так больно от этих мыслей. Иногда в голове возникает голос, который повторяет из раза в раз губительные слова: «Вам нужно расстаться. Эти отношения не принесут счастья. Ты будешь плакать. Оставь его. Ты не его половинка. Ты не сможешь снять с него заклятие». И я просто начинаю плакать, зарываясь лицом в подушку. Мне так горько, Хисын. Вдруг этот голос не врёт? Мы ошибаемся! Она уронила голову ему на плечо и зарыдала. — Я хотела верить сердцу, но сомневаюсь, что оно подсказывает верный путь. Быть может, сердце ошибается? Или не хочет говорить правду, которая шокирует нас обоих. — Сердце не ошибается никогда. Я люблю тебя. Тебя. Тебя люблю. Понимаешь? Моё сердце говорит так! И я ему верю! И ты своему поверь! Услышь его голос. Помнишь, ты говорила мне, что если возникнут сомнения, будешь слушать сердце. Послушай его голос, а не голос разума. Эти мысли — чепуха! Они исчезнут. Наша любовь возникла и не исчезнет никогда! Я уверен в этом. А то, что я пока превращаюсь в волка, — ерунда. Мама могла не всё знать про превращения. Она вполне могла упустить какой-то важный момент. Или же намеренно скрыть. Вдруг, к примеру, сейчас скажу, возможно, глупость, но всё же: предположим, Ким Сону — тот самый белый волк, о котором я тебе говорил, — волков в нашем мире немного. Может, я и Сону последние такие экземпляры. И нам обоим надо встретить свои половинки, тогда мы перестанем обращаться в волков. Вот скажи, много ты волков видела? — Н-нет, — сдавленно произнесла Йевон, вытирая слёзы. — Слышала о волках — да. Видела только меня в таком обличье. Я ещё Сону видел. — Нужно дождаться полной луны и убедиться в том, что твои предположения верные, — догадалась Йевон. Улыбнулась мило и сказала, взяв Хисына за руки: — Хорошо. Раз ты веришь в наше счастье, я тоже буду верить. Люблю тебя, Хисын. Горячо и крепко. От собственных слов у неё загорелось сердце. Огонь в груди был такой сильный, что она вздохнула. Наверное, это правда так и есть, — она его любит. Сердце говорило ей об этом своим сильнейшим биением и жаром, разливающимся в груди. Ни с одним альфой Йевон не чувствовала такого жара. Только с Хисыном. Только с ним она чувствовала подобное. Позаниматься всякими милостями у них не вышло. Пропало настроение. Тогда Хисын предложил устроить свидание у него или у неё дома в субботу вечером. Днём он обещал прийти к маме и помочь с ремонтом в родительском доме, так как папа и по субботам работал, а ремонтом они занимались, когда только могли: по будням, поздним вечером, по выходным, всей семьёй. Решили переделать гостиную и кухню. Мама была дизайнером, разработала проект, и они занялись работой. Хисын, помогая родителям, размышлял о том, неплохо было бы познакомить маму и папу с Йевон. Правда, её пригласить было некуда. На кухне оставалось доделать немножко. Поставить новые шкафы — и будет готово. Кардинальных изменений в кухне не произошло — только мебель сменилась и покрытие на стенах. Мама захотела оформить кухню в темно-синих тонах. В субботу Хисын помог маме расстелить ковёр в гостиной и поставить новые шкафы. Мама накормила его вкусным обедом и собрала еды в дорогу. — Мне пора, — сказал Хисын, светясь улыбкой. Мама хотела потрепать его щёчки, но сын улизнул в прихожую. Собрав еду, мама пошла его провожать. Хисын говорил по телефону. Его голос был весёлым и одновременно ласковым, таким, каким он разговаривал с родителями, но более мягким и нежным. Так могут разговаривать только с любимым человеком. Подслушав нечаянно разговор сына с его девушкой, госпожа Ли застыла в коридоре и слегка покраснела. — Скоро приду. Целую, — Хисын чмокнул несколько раз, чтобы Йевон хорошо расслышала, спрятал телефон в карман куртки, нагнулся, чтобы надеть кроссовки. Тут за его спиной возникла мама. В руках она держала коробочку с едой, только что приготовленной. Хисын уловил запах мяса и обернулся. Мама загадочно на него смотрела и загадочно улыбалась. Хисын сделал к ней шаг, наклонил голову, улыбнулся уголками губ и сказал: — Мама, я встречаюсь с девушкой. Это моя коллега, Рю Йевон. Ты знаешь её. Я говорил, что она ещё та заноза в одном месте. Но это было первое впечатление о ней, на самом деле она самая прекрасная из всех девушек, которых я встречал в своей жизни. Хотел тебе рассказать, но никак случай не подворочивался, а если такой случай был, я тушевался и дальше скрывал свою маленькую тайну. Знай, мама, я счастлив. Скоро мои превращения в волка прекратятся. Мама смотрела на сына блестящими от слёз глазами, хотела кинуться обнимать его, но в руках была коробочка. Хисын обнял свою маму, погладил по спине и волосам, коснулся губами её виска и прошептал нежно: — Мам, я правда счастлив с Йевон. И сейчас иду к ней. Мы хотели устроить маленькое свидание у неё дома. Уговаривал её пойти ко мне, она ни в какую. Не хочет пока что по какой-то причине. Она у меня такая стеснительная, но в то же время очень, очень страстная. Я просто с ума схожу, как альфа. У него мурашки побежали по коже от этого признания. Мама тихонько засмеялась ему в плечо. Отдалилась и вручила ему коробочку с едой. Хисын поблагодарил маму. Она сказала: — Если ты счастлив, то и я счастлива. Жаль, твой папа сейчас на работе. Уверена, он бы не меньше меня обрадовался этой новости. Значит, у вас серьёзно? — Угу. Серьёзнее некуда. Глядишь, скоро предложение руки и сердца ей сделаю. — Я очень хочу поняньчиться с внуками, — сказала мама с улыбкой. — Но не давлю на тебя. Придёт время — поженитесь, а пока наслаждайтесь свиданиями. Хисын порывисто обнял маму одной рукой и поцеловал в щёку с чувством сыновьей любви. — Ты у меня самая-самая мама из всех мам! — радостно воскликнул он. — Иди уже! — отмахнулась она, краснея. — Скажешь тоже. — Правда-правда! Лучшая мама! — повторил Хисын, широко улыбаясь. — Люблю тебя. — Йевон ждёт. Проведите время с пользой, — намекнула она, легонько подталкивая Хисына в спину. Хисын кивнул и скрылся за дверью. Мама улыбнулась так же широко, как он несколько секунд назад и залилась слезами счастья. Наконец-то Хисын нашёл свою любовь. Она была за него искренне рада. Вытерла слёзы платком, посмотрела на дверь и легко улыбнулась. Вдруг дверь резко распахнулась. Запыхавшийся Хисын ввалился в прихожую. Мама уставилась на него испуганно-удивлённым взглядом. Хисын успокоил дыхание и произнёс: — Хочу узнать, в чём тайна волков. Кажется, ты не всё мне рассказала.