Ну Джисон

В самый обычный июльский вторник Хан шлепал с работы по брусчатому тротуару, старательно избегая попадания подошвы на любой стык между камнями. Благо, ножка маленькая, как раз помещалась, едва не доходя носком кед до злосчастных линий. В своих мыслях парень горделиво высмеивал каждую, что удалось не задеть. Возможно, не самые взрослые и мудрые мысли для двадцатишестилетнего молодого мужичка, но после девятичасовой смены в офисе банка, кишащего клиентами разной степени мерзопакостности, Джисон расслаблял свой мозг даже самыми отчаянными способами. Еще и один из трех кондиционеров с самого утра вышел из строя, а в техподдержке читать, видимо, только по одной букве в слове умели. Увидели, что день недели на «в» начинается, значит наверняка воскресенье, почему бы и не отдыхать дальше. Наступить на шов меж камнями все-таки пришлось, не вляпываться же в чью-то свеже-отправленную в полет слюну. Разочарованно вздохнув, Джисон поднял свой взгляд и чуть не взвизгнул от своей удачи. Еще бы штук тридцать плиточек, и он уверенно прошагал бы мимо своей остановки, на которую как раз прибывал нужный автобус. Сегодня этот автобус вёз его, правда, никак не домой, а к дражайшему хёну. Проверив, не выпал ли из рук фирменный пакетик с краской для волос во время недавнего увлекательного путешествия, Джисон спокойно вздохнул. Как же удобно, что магазин со всеми этими приблудами находился буквально за углом его офиса. Обычно по вторникам Хан не соглашался ни на какие авантюры друга-фрилансера, забившего на любой режим, но сегодня не вышло. Сегодня в динамике телефона вновь затрещало сокрушающее любую волю «Ну Джисон, ну пожалуйста». Дражайший, то бишь Минхо, этим утром вдруг проснулся и осознал себя как блондина. Оставалось лишь им стать. Набрав код от квартиры Ли, Джисон прошлепал сразу к кухонному маленькому островку, водрузил на него пакетик с химозой и щелкнул кнопкой чайника. Где-то в глубине единственной в наличии спальни раздавался яростный стук по клавишам. Это автоматически означало, что сегодняшними работодателями старшего стали ненавистные тому немцы. Не подумайте, Минхо ни разу не расист. Просто из всего репертуара изученных им языков, он с особым необожанием брался за корейско-немецкие переводы. Кто придумал, чтоб «ч» писалось аж четырьмя буквами? Тоtschно псих. - Хан-и, я сейчас сожру эту сраную клавиатуру, - ровным тоном донеслось до подходящего к комнате Хан-и. - На вибраторах и то меньше инструкция, чем на этих вонючих тканевых масках. И всрались этим засранцам маски, чтоб их! У них она даже на рожу-то не налезает. У злого Минхо, если что, всё обосраное и воняло. - Давай-давай, вояка, работай на коммерческое благо родины, да не выделывайся. Твои красочки Schwarzkopf, знаешь ли, не из Вьетнама подъехали. - Пошли они в жопу со своим сранькопфом, перехожу на Matrix. Не удержавшись, Джисон хихикнул на высокой тональности, а затем и Минхо поднял на младшего взгляд и прыснул себе в кулак. Оторвав хёна от почти лишившейся кнопок, а значит и достоинства, клавиатуры, Хан толкал обкряхтевшегося Ли в гостиную, где уже водрузил в самый центр пластиковый икеевский стул, предусмотрительно расстелив под ним газетки. Справиться со своими обязанностями личного стилиста хотелось как можно быстрее, чтобы не упустить шанс хоть немного выспаться перед сраной (понахватался) рабочей средой. - Что у тебя сегодня там нового в мире животных? - Минхо уже начал размякать от ощущения пальцев в его волосах. - Все стабильно: Джиюн снова наорал на какую-то бабку, Лиа спиздила очередной блок бумаги, ей богу, она ей там себе стены обклеить решила или что- - Или подтирается. - Вариант! - Джисон хмыкнул с видом познавшего великую истину мудреца. - А, ещё дебил этот, новенький, Хван который, опять на двадцать минут опоздал. Во от плешивого пердуна (a.k.a начальника филиала) ору было! Прям каждый его писк посмаковал. В силу специфики своего пути заработка у Минхо презанятных коллег не имелось, потому его любимым развлечением быстро стало обсасывание джисоновых. Поток нечестивых изречений так и извергался изо ртов уже порядком уставших от смеха друзей, когда Джисон как раз докрасил последние прядки на макушке старшего. Хан намеревался уже кинуть в Минхо «смоешь сам» и устремиться к себе, к любимой кроватке, как вдруг губы старшего сложились в опасное «о», а брови взлетели вверх. - Хан-и, а покрась мне ещё брови, пожалуйста. - Хо, ты упал? Ладно волосы мазюкать, там ума не надо, а для бровей у меня художественного образования вообще-то не завалялось. - Ну Джисо-о-он, ну пожа-а-алуйста. Да чтоб тебя. Хан, в целом, каким-то слабаком не был. Трехлетняя банковская закалка давала о себе знать в любой подходящий для твердого «нет» момент, но не для этого чертового поганца Минхо. Джисону вообще едва сил хватало не захныкать, когда хён смотрел на него с такой невинной мольбой в глазах. В таких случаях спасал только страх. Тоже сраный, кстати. Сраный страх уже окончательно показать и доказать старшему, каким слабым перед ним был Джисон. И так было, честное слово, не всегда. В старшей школе вот, куда младший перевелся после переезда в столицу, он так не размякал. Возможно, потому что и Минхо тогда лишь где-то на горизонте маячил, изредка здороваясь с новеньким и одобрительно похлопывая его по плечу, если Хану удавалось сделать ровную подачу на волейболе. Иногда, предаваясь глубокому личностному самоанализу, Джисон все же признавал, что на последнем году обучения его отбитое хлопками плечо таки размякло. Но не сам Джисон. Нет. В университетские годы стало сложнее. Парни даже не учились уже в одном заведении, но разлепиться так и не смогли, еженедельно собираясь по выходным «погонять мяч». Но только в теплое время года, и то курса до второго. В холодные деньки им приходилось искать замену привычным игрищам. Так волейбол со временем отошел на второй план, а молодые люди резко прочухали обоюдную тягу к любым нелепым новым хобби. За это время они успели вместе попробовать вязание, игровые автоматы, клубы анонимных шопоголиков (будто у них были лишние воны, чтоб этими -голиками вообще стать). Под категорию одноразовых развлекательных акций попал пейнтбол (больно), клубы (срано и вонюче) и алкоголизм (тоже дороговато). Потом, как-то даже одновременно, парни поняли, что им искать какие-то странные занятия для совместного времяпровождения и не нужно. Джисон начал все чаще просто беспардонно заваливаться к Минхо в его скромную холостяцкую (все это время!!) лачугу. И вот тогда-то он окончательно и размяк. Винить его было сложно. Уютные вечера дома за просмотром чего-то опять же абсурдного предполагали слишком по-бытовому тесный контакт. Старший как-то слишком учтиво вдруг начал покупать все полюбившиеся Хану сорта чая, а в шкафу появилась отдельно выделенная младшему полка. И самое жуткое. Комфортно пребывая в родных стенах, Минхо никогда не стеснялся обниматься. - Эй, мне щекотно, - однажды осенним вечером пробурчала лужицаойтоестьДжисон, когда к простому объятию на диване добавились наглаживаюшие предплечья пальцы. - Я мелкую моторику разрабатываю, - невозмутим как сраный Будда. Вздох, смирение, легкая медитация. Окончательно перейдя на фриланс, Ли начал ещё и внезапно врываться в обеденный перерыв младшего. Обязательно с контейнером чего-то супер сытного и супер-пупер вкусного. У Минхо ведь теперь и время на готовку появилось. Тут Джисон уже самовольно отдавался (продавался) щекочущим в грудной клетке дьяволятам. И вот мы здесь, посреди провонявшей химией гостиной, со сраной кисточкой в руках пытаемся не высветлить дражайшему хёну и ресницы заодно с обосраными бровями. Ради финального зрелища Джисон даже решил задержаться ещё на лишний час. Нужно было убедиться, что не очень умелые руки не смогли изуродовать прекрасное любимое лицо. Когда Минхо глухо протопал к выжидающему в гостиной другу, тот уже явно бросил все свои попытки в чем-то там убеждаться и мирно сопел на плюшевой ламе, купленной в отделе для беременных. А ведь Ли даже уже подготовился врать, мол, краска брови не взяла, но теперь никому в целом не было дела, рисовал ли он их себе тенями только что в ванной, а то вышло и правда уродско. *** Соглашаясь на парикмахерскую авантюру, Джисон как-то не рассчитал, что любимое лицо может заиграть новыми яркими красками. Такими, что вздохнуть ровно не всегда получалось. Это застало его врасплох, ведь с утра он даже не удосужился заглянуть к старшему в спальню, боясь потревожить наверняка недавно уснувшего парня. А потом вихрь будничных обязательств закрутил их обоих до многообещающих выходных. На них выпадало аж с весны волновавшее Джисона событие - встреча управляющих филиалами всея Сеула, на которую и пригласили подающего надежды старшего менеджера. Это означало прекрасную возможность завести нужные знакомства и, может даже, зарекомендовать себя на место вскоре уходящей в декрет начальницы с филиала вблизи от квартирки Минхо. Это мог быть джекпот. В присланном лишь не так давно на электронку приглашении четко значилось «+1», а Джисон хорошо знал любимую привычку старшего бесплатно напиваться и объедаться от пуза. Вот только он позабыл, что на подобные мероприятия Минхо не жалея времени и сил собирался будто на прием королевы: волосок к волоску, наглаженный костюм, сидящий строго по фигуре, изобилие украшений и легкий макияж. В сочетании с новым цветом шелковистой шевелюры всё это приравнивалось к автоматной очереди прям по сердцу. Бедному джисонову сердцу. - Что-то местечко в этот раз для ваших утренников мрачновато, - Ли оглядывал лакированные черные столы и в тон им круглые плафоны на светильниках. - В этот раз банкет заказывал филиал на Мёндоне, а там у них Ким заправляет. Я его со школы помню, он все готом порывался быть, пока его в углах кулачками не поглаживали. Трескающийся смех молодых людей заглушить смогли только поднесенные в унисон к губам бокалы элитного шампанского. - Как там немцы? Все при масках уже? - Да, добил наконец эту срань. Хотел до выходных успеть, у нас с тобой ещё «Топ-модель по-американски» не досмотрена. Своеобразный способ старшего заявить о своих правах на законные выходные Джисона пришелся последнему по душе. Улыбку сдержать не удалось. - Джисон, - скрипучий голос начальника быстро стер предвкушение с лиц парней. Оба друга обернулись в сторону подходившего господина Им с каким-то молодым и неизвестным человеком. - Я тебя хотел познакомить с Кристофером, он из головного офиса. В то время, как Хан медленно прогружался, Минхо уже во всю поспевал оценить крепкую фигуру в костюме, осветленную копну кудрявых волос, уложенных текстурирующим воском и заразительную солнечную улыбку. Вспоминая школьную одержимость младшего Тором, Ли не на шутку начал переживать, ведь это новое лицо могло вполне оказаться во вкусе лучшего друга. Почему-то эту зудящую своим новшеством в мозгу мысль Минхо анализировать отказался. - Доброго вечера, коллега, - рука аполлона (Минхо, что за прозвища?) уже тянулась к ручонке Хана, потно проехавшейся сперва по карману брюк. - Господин Им рассказывал мне о вас. - О, - вниманию наблюдателей предстал весь словарный запас нервничающего Джисона. Откашлявшись, он все же собрал каждый нервик в кучку и заставил их командно действовать. - И вам доброго. Очень надеялся с вами сегодня познакомиться. - Чем же я вас заинтересовал? - он что, флиртует, мать его обосраную? - Насколько я помню, вы возглавляете отдел кадров, - уверенность младшего все больше проявляла себя, абсолютно не обращая внимание на дребезжащего поблизости друга. - Верно, - смешок под нос. - На внимательности ставлю жирную галочку. - Может, мы тогда отойдем обсудить и остальные мои положительные качества? - Хан Джисон увидел цель и перешел в наступление. Минхо оставалось лишь удрученно гадать, за чем именно погнался его осмелевший Хан-и. Мозг отчаянно хотел верить в карьеристскую жилку младшего, а сердце почему-то выпустило на волю боспощадно ревнующих дьяволят. Достоинств у Хана, видимо, набиралось не мало, раз уж пропал он в обществе недо-Тора аж на приличных полтора часа. Ли уже успел пообщаться даже с душкой бабулей Шин - ветераном банковского дела, из уважения за многолетнюю выслугу стабильно получавшей приглашения на подобные мероприятия. На седьмом кругу брюзжания о необразованности молодого поколения, Минхо отнюдь не солидно от бабули сбежал, искренне надеясь, что младший уже устроился на новую должность, а не устроил личную жизнь. Круглощекая пропажа нашлась у фуршетного стола с фондю, заливисто с чего-то хихикающая. - Хён, представляешь, Крис (тофер?) назвал тебя моим мужем. Ручонка младшего так самозабвенно покоилась на плече у тянущего лыбу кудрявого паршивца, что Минхо аж забыл об истинном предназначении мозга - думать. - От правды недалеко, - с раздражением произнес он. - Кого? - голос Джисона как-то не слишком отличился значимостью по сравнению со сползшей улыбки кадровика. Триумф затмил здравый рассудок Минхо. - Кажется, у нас дома опять потоп стараниями психопатки Джин. - Чего? - кодовое имя для соседки снизу вообще напрочь выбило последние попытки понять старшего. - Пойдем-пойдем, - левая ладонь устремилась в спину захмелевшему Хану, а правая помахала озадаченному Кристоферу. Джисон даже не сопротивлялся по пути до машины Ли, силясь сопоставить потоп, соседку снизу и эхом отдающее «мужмужмуж». Уже заприметив вдалеке свой жилой комплекс, Хан включился и охеревшим взглядом уставился в висок Минхо. Когда мотор был заглушен у родного вонючего подъезда, он наконец вспомнил и о наличии у себя голосовых связок. - Хён, я все думал-думал, и че-то так и не понял. Ты что, ревновал? Вот так, в лоб, без глушителя. Минхо потер глаза большим и указательным пальцем, вздохнул, почесал за ухом и снова вздохнул. - Хён, я сейчас тебя укушу. - Нет. - Говна пакет, - весомо, справедливо. - Это что тогда такое было? И насколько это мы далеко от мужей сейчас находимся? - Ну Джисон- - Хуй там, а не «Ну Джисон», - у младшего аж легкий нервный тик по обоим глазам пробежал. - Я уже со всех сторон обдумал. Других причин твоему поведению обнаружено не было. - Да не знаю я, зачем так говорил, - лицо в ладонь. - Сам не понял, какой черт меня за жопу укусил. - Заметь, все ещё не я. - Укуси и успокойся, неужели коренные проре- Джисон его укусил. Не за жопу, конечно, но смачно так кусанул прямо в плечо. - Ты чег- Снова кусил. Теперь в ребро отставленной в удивлении ладони. Минхо отдернул руку к груди и округлил на младшего свои глазища. - Больной?! В воздухе пролетает рука Хана, щелкая пальцами где-то у левой щеки, искусно отвлекая старшего для последующего укуса в правую щеку. - Да остановись ты, динозавр! - Пока не признаешь, я тебя всего искусаю. - Чудови.. ПШЕЛ ВОН ОТ ЖОПЫ! - едва успев схватить перегнувшегося через ручник Джисона прямо за лоб, Минхо с силой оттолкнул стучащего зубами динозавра от своего бедра, начиная в привычной манере тараторить. - Да выбесил меня этот твой обоссаный Кристофер, прям мечта сраных малолеток, только Мьёльнира не хватает у члена наперевес, а ты ему ещё лыбился своей этой улыбочкой паршивенькой, что аж волосы на пупке сводило, как будто ещё секунда и в эти голливудские десна своими вдолбишься. Вот а сейчас ты че так залыбился, засранец? Джисон все ещё с руками Ли на лбу загляделся на своего хёна и крутил по кругу мысль: «Наконец! Наконец проняло!» - Вот в твои с удовольствием. - Кого? - руки снова отлетели к собственному телу, как будто наличие их у груди гарантирует стопроцентную звукоизоляцию затарахтевшего сердца. - В твои десна, говорю, вдолблюсь. А! И с удовольствием кстати, - улыбочка на грани очарования и дьявольской поганости. Не смотря на крайнюю степень неромантичности произнесенных слов, Джисон медленно и нежно коснулся своей взмокшей ладошкой бедра Ли, постепенно примагничиваясь к старшему всем телом. Ресницы загнанного в угол и Джисоном,и собственными мыслями Минхо, хлопали несколько раз в секунду, пока зрачки стягивались к переносице, внимательно следя за надвигающимися слегка влажными губами младшего. Когда расстояние между ними исчислялось миллиметрами, Хан вдруг притормозил, давая Минхо малюсенькую надежду на право выбора, но та ему не была нужна и подавно: старший сократил оставшееся расстояние и на пробу коснулся губ Джисона своими. После самого целомудренного столкновения губ, у обоих вырвался какой-то обреченно-окрыленный выдох, а затем оба вспомнили, что у них есть и другие конечности. Минхо сгреб в своих ладошках воротник джисонова пиджака, притягивая того чуть ли не себе на колени, и, наконец, поцеловал так, как всегда мечтал: свободно, глубоко и отчаянно. Громкие, зудящие мысли обоих наконец-то замолчали, в секунду приняв и поняв каждые прошлые чужие жесты, взгляды и эмоции. В каждом следующем чмоке ощущались неозвученные, но данные уже давным-давно обещания. В игривом движении языков сквозила надежда. Они теперь чувствовали друг друга на совершенно новом уровне, где не было смысла скрываться за чем-то сраным или сдерживать писк обожания. Теперь «Ну Джисо-о-он» действовало даже без «Ну пожа-а-алуйста».