У Джисона была затея: уехать в другую страну за счастливым романтическим будущим, без всех этих самовлюбленных корейских мужланов. Рестораны, музеи, свидания, море поцелуев и ласк, но… - Вы сегодня уже второй гражданин Южной Кореи, заселившийся в наш отель. Если не ошибаюсь, ваши номера на одном этаже, так что надеюсь, пребывание в Нью-Йорке не заставит Вас сильно скучать по дому.

Они друг друга не ждали, не искали, все просто… произошло?

- Ну Джисо-о-он, ну пожа-а-алуйста. И взгляд такой, прям в душу, где-то снизу, из-под размокших в краске волос. Джисон ненавидел этот взгляд. Этот тон. И душу свою грешную тоже ненавидел. И все «н», «у», «д», «ж» (и так далее) готов было собственноручно из любого алфавита вычеркнуть. Ведь именно эти несчастные буквы, сложенные в такую уже обыденную фразу, неизменно становились личным джисоновым адом каждый божий день.

Парень стремительно поднялся, подошел и забрал свой кофе с прилавка. Поблагодарив, направился к выходу, разглядывая полученный одноразовый стаканчик. На прозрачном пластике расположились с десяток ромашек, а в центре аккуратным почерком было выведено его имя - Хан Джисон.