Opening Sequence

      — То есть ты на меня не обижен? — хмурит брови Минхо, с подозрением смотря на Джисона после его пятиминутного рассказа о том, как он здесь оказался.       — Немного. Остаточное чувство обиды есть, но я просто понял, что ты и сам не был уверен, так что и говорить-то по сути нечего было.       — И ты сговорился с моей мамой, чтобы я всё-таки поехал в Корею? — ещё более хмурым становится Ли.       — Это было сложно. У меня не было её номера, так что пришлось вспомнить, в какое время она ходит за продуктами и подловить её, чтобы ты об этом не знал.       Минхо надувает губы обиженно, опуская взгляд. Он всё ещё чувствует себя виноватым, хоть Хан и убеждает его в обратном, но как так можно?       — То есть когда я лежал в одеялах и плакал, а она меня успокаивала… уже знала, что всё будет хорошо? — парень шлёпает себя ладонью по лбу, закатывая глаза. — Каким слепым я был. Глухим, точнее. Она говорила мне об этом прямым текстом, а я думал, что она просто предугадывает.       — Извини-и, — тянет Джисон, чуть пристыдившись, и потом по обыкновению цепляет ладонь старшего своей. — Так было нужно, Хо. Иначе мы бы так и ходили вокруг да около. И поездка была бы омрачена. А получился сюрприз, пусть, возможно, и не самый приятный из-за переживаний, но… Мы поговорили. Во всём разобрались. Во всём же? — поднимает он брови, буравя взглядом парня, и, дождавшись лёгкого неуверенного кивка, продолжает. — Ну раз так, предлагаю просто насладиться этим временем там.       Хан кивает куда-то за иллюминатор, на облака, неопределённо, а Ли, переведя взгляд, начинает чувствовать забытый страх. Он елозит нервно по сидению, облизывая губы, моргает часто, стараясь контролировать дыхание, но всё равно не может отодвинуть мысли о том, что находится сейчас на борту самолёта, который стоит не на земле, а находится в воздухе.       Джисон замечает волнение Минхо и вспоминает о его боязни полётов.       — Чёрт, блин, я забыл, — вспоминает Хан о страхе старшего, о котором его предупредила мама Ли. — Я совсем забыл, что ты боишься летать. Я, кажется, делаю только хуже. Я не знаю, что делать, и поэтому не могу перестать болтать. Давай я буду болтать о том, почему мы не упадём?       — Да, — выдыхает Минхо, встречаясь взглядом, в котором сквозят отчаяние и страх, со взглядом Джисона, у которого в глазах тоже страх, только по другой причине. Скорее, даже волнение, а не страх.       — Ну, первое и самое важное — мы не упадём, потому что авиалинии ежедневно совершают сотни и тысячи рейсов, и всё проходит хорошо. Крушений самолётов в разы — прямо сильно кратно — меньше ДТП. У тебя выше шанс умереть, если ты упадёшь с кровати и свернёшь шею, чем то, что с самолётом что-то случится.       Ли поднимает глаза, внимательно смотря на Джисона, чуть сощурившись, и Хан замечает, что старший находится на грани паники.       — Я снова ушёл не туда, извини. Та-а-к. Слушай. Мы не упадём, — он берёт лицо старшего своими ладонями, поднимая, чтобы Минхо смотрел только на него. — Всё будет хорошо, Минхо. Я обещаю, что всё будет хорошо. Ты скажешь, что я не могу давать такое обещание, потому что от меня это не зависит, но я уверен в навыках пилотов. Я им доверяю. А тебе нужно всего лишь довериться мне, хорошо? Поверь мне, что всё будет хорошо, потому что я уверен в этом. Потому что я обещаю. У нас осталось всего несколько часов полёта. Всё будет хорошо. Я захватил ноутбук, мы, как обычно, посмотрим аниме, и всё будет хорошо. А потом приземлимся в Сеуле и ты наконец почувствуешь родной воздух. И я тоже. Мы летим домой, Хо. Всё будет хорошо.       Джисон несколько раз медленно вдыхает и выдыхает, и Ли неосознанно подстраивается под его дыхание, начиная дышать так же. Гипервентиляция лёгких вскоре отступает, и Минхо успокаивается.       В панических атаках страшен не сам факт того, из-за чего они возникают. Тело начинает реагировать так, что у человека складывается ощущение, что он скоро умрёт. Гипервентиляция лёгких — одна из таких реакций. Если убрать хоть одну переменную, «заземлиться», перевести внимание, то паническая атака начнёт спадать сама собой. Джисон подготовился. Он прочитал много статей о страхе полёта и понял, что люди боятся не того, что самолёт может упасть. Люди просто боятся умереть, отдав свою жизнь в руки пилотов.       Однако сами люди, у которых возникает панический страх, редко осознают этот момент. А при панике и вовсе всё, на чём они концентрируются, — это их страх, который и привёл их в это состояние. А на деле настоящий страх скрывается под маской другого.       — Спасибо, — выдыхает Минхо, поджимая губы и прикрывая глаза, продолжая считать в голове «вдох-выдох-вдох-выдох».       — Я могу ещё рассказать, почему всё будет хорошо, через физику, но решил не грузить тебя, — смеётся Хан.       Ли благодарно улыбается и прижимается ближе, обнимая.       Сеул встречает двух парней ярким солнечным светом и мокрым после дождя асфальтом.       — Я забыл про сезон дождей, — недовольно тянет Джисон, таща за собой чемодан и оглядываясь на Минхо.       — Не страшно, — пожимает плечами Ли. — Я всегда любил дожди в Корее.       Хан смотрит недоверчиво, кивает и начинает жевать губу, думая.       — За что ты мне такой хороший только достался, понять не могу.       Минхо щурится, прикрываясь ладонью от солнца, как козырьком, и улыбается младшему.       — Где мы остановимся? — спрашивает Ли, когда они уже сидят в машине такси и куда-то едут.       — Ты летел в Корею, не зная где остановишься? — смеётся Джисон, поглядывая на старшего.       Минхо ведёт плечом, словно отмахиваясь от вопроса, и опускает взгляд на сцепленные с Ханом ладони, лежащие на коленях младшего.       — Мама сказала позвонить ей, как приеду, и она скажет, — хмурит брови он. — Чёрт, она так сказала, потому что знала, что ты тоже будешь тут.       Ли обиженно надувает губы и лезет в карман за телефоном, чтобы написать матери, что всё хорошо.       — Ну извини, — смеётся Джисон. — Я просил её не говорить. У моих родителей осталась квартира здесь, так что побудем там.       Минхо кивает и открывает диалог с матерью, быстро пробегаясь глазами по сообщениям, которые она написала после его последнего сообщения.       — Я с вас в шоке. Мама тоже извиняется. Вот можно же проще было сделать, боже, — бормочет Ли, листая ленту сообщений.       — Я с самого начала понял, что я ей нравлюсь больше, чем ты, — важно кивает Хан, а потом не выдерживает взгляда Минхо и начинает смеяться. — Ладно-ладно, уговорить её молчать было очень и очень сложно.       — Что ты ей пообещал? — хмурится Ли, прищурив глаза недоверчиво.       Джисон морщится и отводит глаза на плывущую за стеклом автомобиля улицу.       — Что ты ей пообещал, Джи? — переспрашивает Минхо, двигаясь на сидении ближе к младшему.       — Ничего, — недовольно отвечает Хан, надувая щёки. — Всего лишь сделать её сына счастливым.       Ли расплывается в улыбке, от которой уже щёки болеть начинают, и трётся щекой о плечо.       — И новый чайный сервиз, — добавляет тише Джисон, прикусив губу.       Минхо замирает и медленно поднимает взгляд на младшего, который неловко ответил извиняющейся улыбкой.       — Предатели, — бросает Ли и шлёпает Хана по ноге. — Я так и знал, что никому нельзя верить. Ну вы… электровеники, — выпаливает он, сам не понимая, как до такого додумался.       — О, изначально я хотел уговорить её пылесосом, — весело начинает кивать Джисон и смеётся. — Но она была непреклонна, пока я не сказал про чайный сервиз.       — Но мы даже чай не пьём!       — Помнишь последний горячий шоколад? — ухмыляется Хан. — Вспомни кружку, в которой он был.       Минхо хмурится, а потом раскрывает рот поражённо, подняв брови.       — Откуда ты…       — Знаю? — заканчивает за него Джисон. — Пока ты откисал несколько дней в кровати, я успел прийти к вам домой, пока ты спал, подарить твоей маме чайный сервиз, приготовить горячий шоколад под её наблюдением, обговорить план и быстренько уйти, когда ты проснулся.       — Да уж… Не слишком радуйся. Твой горячий шоколад, конечно, получился вкусным и поднял меня на ноги, но тебе ещё надо несколько раз повторить его приготовление. Исключительно для того, чтобы запомнить, как его готовить, и чтобы усовершенствовать свой навык. Я, так уж и быть, готов пожертвовать собой и предложить свои вкусовые рецепторы для дегустации.       Джисон смеётся и кивает.       — Я обязательно приготовлю тебе его ещё раз, Хо.       — И обязательно удалишь меня из чёрного списка! — обиженно смотрит Ли.       — А? — удивляется Хан. — А-а-а. Ой. Забыл.       — Забыл он, пф, — надувает губы Минхо. — А я проверял по сто раз на дню, надеялся. Хотел написать и извиниться. Узнать, как ты там, когда болел. А ты просто забыл. Зачем вообще заблочил-то?       — Да я на эмоциях, извини. Просто порыв. Когда к морю приехал, хотел убрать, но телефон сел, а когда домой вернулся, забыл совсем.       — Ты ездил к морю? — удивляется Ли, резко забыв про свои обиды.       Джисон пожимает плечами и кивает.       — Сам не понял, как там оказался. Но зато понял, почему тебе так нравится тот пляж. Действительно очень успокаивает.       Минхо мычит согласно и прикрывает глаза устало.       — Спать хочешь? — заметив, спрашивает Хан.       — Немного, — отвечает Ли, ещё сильнее прижавшись к Джисону.       — Скоро уже приедем, — отвечает Хан, смотря по картам, где они находятся.