Наша соната неправильна, но…

Солнце щедро заливало улицы, превращая асфальт в сверкающую реку, а оконные стекла - в слепящие щиты. Воздух, еще прохладный, но уже согретый лучами, пах оставшимся тающим снегом, далеким морем и обещанием настоящей весны. Для Казуторы этот день был не просто хорошей погодой. Он был глотком свежего воздуха после долгого удушья. Он шел, не прячась в тени и не вжимая голову в плечи. Напротив, он слегка задрал подбородок, подставляя лицо солнцу, и его губы сами собой тронулись почти неуловимой улыбкой. В кармане куртки позванивали ключи - обычный, бытовой звук, который для него был музыкой нормальной жизни. Шаги были легкими, почти пружинистыми. Он не бежал, не крался - просто шел, и в этом было непривычное, опьяняющее чувство свободы. Городской гул - смесь машин, голосов, музыки из кафе - не резал слух, а сливался в единый, живой гул большого организма, частью которого он сейчас смел себя считать. Он свернул в знакомый двор, где на скамейке грелся рыжий кот. Ханемия приостановился, и кот, лениво щурясь, позволил ему провести рукой по теплой шерсти. Простое, молчаливое доверие. Поднимаясь по лестнице, он уже слышал доносящиеся из-за двери смех и громкие, перебивающие друг друга голоса. Это был звук жизни, в которой ему было место. Постучал в дверь.       — О, хуесос! Здорова! — встретил того Чифую, протягивая руку для пожатия. — Залетай! Казутора переступил порог, и его встретил не только гудел серверов, но и громкий, перекрывающий его смех. Воздух был густым от запаха заказной еды и звуками открывающих банок с напитками. Протянул руку в ответ, здороваясь с другом.       — Ханемия припёрся? — послышалось из комнаты. — Чувак, ты как раз вовремя... Ебанат! Ты уже полпиццы в себя впихнул, хуятина ты такая! — крикнул со своего места Майки, размахивая куском, с которого капал сыр.       — Не вопи. Напомнить, как ты спиздил мою пачку сигарет на днях, поступив, как конченная крысятина? — Дракен, не моргнув глазом, парировал, жестикулируя второй рукой. В углу Баджи и Такемичи с азартом что-то доказывали друг другу, тыкая пальцами в экран телефона с запущенной гоночной трассой.       — Я же говорил, что надо тормозить позже!       — Да ты врезался мне в бок, идиот! Ханемия вошел внутрь комнаты, оглядывая всех парней. Те, увлеченные своими занятиями, некоторое время не обращали своего внимания на вошедшего гостя, поэтому у Казуторы было время переварить все, что происходило в этих стенах. При первом впечатлении казалось, что здесь собралась обычная тусовка, состоящая из самых близких, но только вместо музыки здесь тихо гудели кулеры системных блоков, а на столах между тарелками с едой лежали пачки новых SIM-карт и зарядные устройства.       — Прив, парни, — помахал каждому из присутствующих, а затем двинулся на свое место, сопровождаясь ответными приветствиями друзей. Чифую, уже сидевший в своем кресле, обернулся к Казуторе и с легкой ухмылкой протянул ему нераспечатанную банку холодного энергетика.       — Неплохо выглядишь, — он кивнул на свободное место за монитором. — Что за повод для расцветания?       — Меня просто всё заебало, — Казутора одарил друга выразительной улыбкой, а затем уткнулся в экран компьютера, не желая продолжать этот диалог. Атмосфера была по-домашнему теплой и небрежной. Это был их островок, а все они были не просто командой, а семьей, которая вместе завтракала, подкалывала друг друга, выручала в тяжелый момент. И определённо - это была настоящая дружба.       — Парни, — Чифую, не повышая голоса, произнес всего одну фразу, обращенную ко всем: — Откладываем завтрак. На линии клиент «Скат». Начинаем предварительный прогон. Словно по щелчку, дружеская вакханалия сменилась сосредоточенной тишиной. Майки отложил пиццу и надел наушники, чтобы ничего его не отвлекало. Баджи и Такемичи отложили телефоны и развернулись к своим клавиатурам. Дракен сгреб остатки еды в одну руку, а другой уже запускал мониторинговые программы, которые отслеживали нагрузку на систему. Ханемия сделал большой глоток напитка, поставил банку на специальную подставку подальше от клавиатуры - малейшая оплошность могла стоить дорого. Затем положил руки на клавиши. Его взгляд стал острым и отрешенным. Рабочий день начался. Друзья исчезли. Осталась только команда. Чифую сидел за центральным монитором, где в специальном ПО отображались десятки цветных линий - потоки. Он не работал с деньгами напрямую, он управлял маршрутами, по которым эти деньги будут двигаться.       — Перебрасывай с третьего на седьмой порт. Пятый шлюз перегружен, — его голос был спокоен, как у диспетчера аэропорта. Он видел всю картину целиком и предотвращал заторы и накладки - их главные профессиональные риски. Баджи и Такемичи сидели за соседним столом, где были установлены десятки смартфонов и SIM-карт. Их задача - активация и поддержание жизнеспособности каналов. Проще говоря, они готовили «кошельки» - регистрировали аккаунты, настраивали устройства, следили, чтобы эти инструменты (смартфоны и сим-карты) были готовы к работе. Это была монотонная, но жизненно важная работа, основа всей системы.       — Новый пакет из двадцати единиц почти готов к интеграции, — доложил Кейске, перезагружая один из девайсов. А вот зона Майки и Мицуи была самой напряженной. Они в реальном времени отслеживали активность сканеров - автоматические системы безопасности банков и платежных систем, которые постоянно анализируют транзакции в поиске подозрительных шаблонов. Они искали эти шаблоны и аномалии в данных.       — Повысилась частота запросов в восточном секторе. Притормозите транзит через сектор 4-Б, — предупредил Мицуя, его пальцы быстро пролистывали логи Дракен был единственным, кто постоянно выходил в поле. Его задача - физическое обслуживание точек доступа. Он собирал отработанные инструменты (телефоны и сим-карты, которые уже были замечены системами безопасности или выработали свой ресурс), доставлял новые, обеспечивая бесперебойную работу всей сети на земле. Он только что вернулся и молча поставил на стол коробку с новыми телефонами. Казутора занял свое место - он был диспетчером транзакций. Его монитор был разбит на несколько окон. Он не видел имен или названий магазинов, только цифровые ID и суммы. Это нужно для обезличивания информации.       — Запускаю пакет номер семь. Десять операций, низкий приоритет, — сказал он, и его пальцы заскользили по клавиатуре. Он не нажимал одну кнопку для перевода миллионов. Его работа была ювелирной - разбить крупный поток на десятки мелких, быстрых переливов. С его монитора одна сумма могла уйти на несколько счетов, а оттуда - рассыпаться еще на десятки. Он создавал сложный маршрут, который было практически невозможно отследить.       — Принял! Заебись! Пакет номер семь ушел на ротацию, — подтвердил Чифую, наблюдая, как на его карте новые потоки ожили и задвигались по запланированным путям. Эффективность их работы измерялась не в разовых удачах, а в ежедневном стабильном проценте от оборота, а комиссия за услуги составляла пятнадцать процентов - очень высокий показатель в их сфере, говорящий о качестве и надежности их службы. И сейчас Мацуно сводил баланс, цифра на их общем счете была более чем внушительной. Этого хватало на безбедную жизнь всех семерых, с лихвой.       — Неплохо, — тихо произнес Казутора, глядя на накопившуюся сумму всего за день, что они провели за мониторами. В его голосе не было восторга, лишь холодное удовлетворение от хорошо сделанной работы и некая усталость.       — В смысле «неплохо»? Чувак, ты объебался?! Да это замечательно! — Такемичи, не в силах сдержать эмоций, подпрыгнул на месте, сжав кулаки. — Сегодня мы вышли далеко за планку!       — А ты говорил: «Риски слишком высоки»! — ликовал Майки. — Отъебали всех, как следует. Мицуя хлопнул Баджи по плечу, а сам Кейске сиял, словно ребенок. Эта цифра была не просто деньгами. Это было доказательство. Подтверждение того, что их безумная затея, их риск и их упорный труд окупились сполна.       — Ладно, отпразднуем потом, — Чифую обернулся в сторону Ханемии. — А сейчас пиздуй, обналичивай нашу «зарплату». Стандартная схема, как всегда. Казутора, который всего минуту назад смотрел на сумму с холодным удовлетворением, кивнул. Его роль на этом не заканчивалась. Быть диспетчером - одна часть работы. Быть тем, кто выводит виртуальные цифры в реальный, осязаемый мир, - другая. Он взял со стола несколько специально подготовленных банковских карт, так называемых «болванок», и коротко бросил:        — Вернусь через час, — дверь закрылась за ним. Его маршрут был отработан до мелочей. Первый банкомат - в соседнем квартале, где он сливался с очередью студентов. Второй - у станции, шумный и безликий. Его пальцы автоматически набирали ПИН-коды, а сам он в это время сканировал отражения в темном экране, проверял тени в переулках. Каждая купюра была еще одним шагом к их цели и еще одним звеном в цепи. Закончив, он вышел на почти безлюдную улицу и на секунду остановился, чтобы перевести дух.

***

С того дня, как в голове Рей что-то переклинило и заставило задышать с новой силой, он бесследно исчез. Исчезли и те тревожные, но привычные тени, в которых она уже почти уверенно узнавала его силуэт. Сначала Рей почувствовала облегчение. Наконец-то покой. Но вскоре тишина и пустота стали давить сильнее, чем прежде его присутствие. Сигуяма ненавидела этот район. Он был другим - чужим, серым, пахнущим незнакомой едой из придорожных кафе. Ничего не поделать, ведь колледж направил ее сюда с пакетом документов для участия в небольшом образовательном форуме. И вот, выйдя на улицу после формальностей, она потянулась, чувствуя, как нелепый каблук, надетый «для солидности», натирает ногу. Воздух был прохладным и чужим. И вот тогда, подняв голову, она увидела его. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной силой. Он стоял у банкомата, всего в полусотне метров, вжимая голову в плечи, как всегда. Та же фигура, на голове - натуральный бред. Пятно над глазом. Родинка.       — Так это ты... Увидела его взгляд на себе. Миг. Он пошел прочь, делая вид, что не замечает ее, но Рей уже не сомневалась. Пошла за ним, практически переходя на бег. Ее шаги были быстрыми и твердыми, каждый удар каблуков по плитке отдавался в висках приговором.       — Эй, блять! Словно пулей прошило воздух. Казутора вздрогнул всем телом, но не обернулся, лишь ускорил шаг, почти переходя на бег. Его пальцы судорожно запихивали пачку купюр в карман, и он чувствовал, как они дрожат. Голос Реи был как удар током - резкий, злой, живой.       — Ты завтра погулять не хочешь? — она шла за ним по пятам, и ее шаги отдавались в его висках. Мысли в голове спутались в тугой комок. Логика кричала одно, а что-то другое, глупое и иррациональное, вырвалось наружу коротким, сдавленным:       — Хочу. Он произнес это почти беззвучно, но в вечерней тишине слово прозвучало оглушительно громко. И тут же его накрыла волна паники.       — Ну тогда может не будешь убегать? — она остановилась и крикнула ему вслед, и в ее голосе слышалась не только усталость, но и какой-то надрыв. И он... Замер. Словно ноги сами приросли к асфальту. Его плечи, еще секунду назад поданные вперед в порыве к бегству, бессильно опустились. Он стоял, не двигаясь, застыв в нелепой, напряженной позе, чувствуя себя полным идиотом. Что ему делать? Обернуться? Продолжить путь? Он просто не знал. Эта простая, человеческая ситуация оказалась для него сложнее любого их с парнями схемы. Секунда растянулась в вечность. А потом, повинуясь старому, единственно знакомому инстинкту, он резко дернулся вперед и почти побежал, не оборачиваясь, оставив ее стоять на пустынной улице в полной, оглушительной тишине. Рей смотрела ему вслед, и в первую секунду ее мозг отказывался понимать произошедшее. Он... Согласился. Сказал «хочу». А потом просто сбежал. Она сама не ожидала, что крикнет ему вслед это дурацкое предложение. Оно вырвалось спонтанно, от отчаяния и злости. Но его реакция - эта неловкая, детская растерянность, смешанная с паникой, - была настолько неожиданной и... Человечной, что вся ее злость куда-то испарилась. Она не чувствовала себя отвергнутой. Стоя на холодном асфальте, Рей вдруг поняла, что впервые видела его не натуральным придурком, а просто парнем. Очень растерянным и напуганным парнем. И против воли, в уголках ее губ дрогнуло что-то похожее на улыбку. Смешной. Глупый. А вот обратная дорога в метро оказалась пыткой. Рей сидела, сжимая в руках злополучную сумку с документами, но видела она не его, а застывшую спину Казуторы. Ее собственные слова эхом отдавались в ушах:       «Ты завтра погулять не хочешь?» Что, черт возьми, на нее нашло? И его ответ. Это сдавленное, вырванное из самого нутра «Хочу». Оно обожгло сильнее, чем любое ругательство. В нем не было ни издевки, ни игры. Только неприкрытая искренность, тут же задавленная паникой. Забавный. Она вышла из вагона, и вечерний воздух не принес облегчения. Ноги несли ее домой на автопилоте. Она прошла мимо припаркованных машин, мимо пары, смеявшейся у подъезда, и все это казалось ей картонной декорацией к какой-то чужой, нормальной жизни. Ее же реальность снова трещала по швам. Она почти надеялась увидеть привычную пустоту под своими окнами - хоть какое-то постоянство, пусть и тревожное. И вот, за поворотом, показался ее двор. И ее лавочка. И на ней... Сидел он. Рей замерла на месте, как вкопанная. Дыхание перехватило. Сначала мозг отказывался верить, списывая все на усталость и игру света. Но нет. Это был он. Ханемия. Сидел, ссутулившись. Его руки были глубоко засунуты в карманы потрепанной куртки, а взгляд прикован к трещине в асфальте, словно он пытался прочесть в ней ответы на все свои вопросы. В тусклом свете фонаря она различала каждую деталь - резкую линию его скулы, темные тени под глазами, непослушные пряди волос, падавшую на лоб. В голове у нее пронеслись обрывки мыслей, сталкиваясь и противореча друг другу. Пришел. Значит, он действительно хотел? Но почему сейчас? Почему после того, как сбежал? Сигуяма стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Весь ее гнев, вся подозрительность растворились в этом немом ожидании. Осталась только оглушительная тишина, звенящая в ушах, и тяжелый, напряженный воздух, который, казалось, вот-вот вспыхнет от одной искры. И тогда, словно натянутая струна, дрогнула его поза. Он медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление, поднял голову. Их взгляды встретились через вечерние сумерки. И в его глазах она не увидела ни угрозы, ни безумия, ни даже той паники, что была час назад. Она увидела то же смятение, что бушевало сейчас в ней самой. Увидела такую же усталость от этой игры в кошки-мышки. И самое главное - тихую, почти обреченную решимость.       — Ты чего... Тут? — первое, что пришло ей в голову.       — Ну как... — он незаметно усмехнулся, вставая с лавочки. Вытащил руку из кармана с телефоном в руках. — Ты позвала погулять завтра, а время... — включил экран телефона, на котором красовалось начало нового дня. То есть, двенадцать часов ночи. — Ну что, идем? Рей смотрела на него с каменным, непроницаемым лицом. И лишь взаимная ухмылка дрогнула на её губах в ответ.       — Придурок, — произнесла она ровно, без особой интонации, констатируя факт. — Объяснишь, что это было? Его бравада мгновенно испарилась. Он потупил взгляд, снова уткнувшись в трещину в асфальте.       — Мне правда нужно было, — тихо, почти шепотом. — Дела. Срочные.       — А сейчас и у меня дела, — Сигуяма обошла его фигуру, направляясь в сторону подъезда.       — Рей... — выдержав паузу, будто собираясь с мыслями, парень тут же обернулся к ней. — Ну я же вернулся! Вот, гляди, — расставил руки в стороны. — Видишь? Стою вот, а до этого ждал тебя, — смущенно улыбнулся. В этот момент из-за угла подъезда, посвистывая какую-то бессмысленную мелодию, появился Баджи. Увидев их, он остановился, и на его лице расплылась понимающая, немного насмешливая ухмылка. Он был одет явно не для простой прогулки - стильная куртка, чистые кроссовки.       — Ха..! — крикнул он, приближаясь. Его взгляд скользнул по Рей. — Ебать! И сеструха моя тоже здесь! — приблизившись, лучезарно озарил ухмылкой. — Что? Дела идут в путь, смотрю? А, Ханемия? Казутора тут же толкнул того в плечо, сжав челюсть.       — Сьебись.       — Хуесос! — обиженно надув губы. — Чифую деньги пересчитал, все в порядке, можешь не дергаться. Казутора с облегчением перевел дух, явно радуясь вмешательству, но тут же насторожился, окинув Баджи подозрительным взглядом.       — Слыш, хуй, — окликнул он, указывая подбородком на его явно не домашний вид. — Что за маскарад? Ты же вроде домой собирался. Баджи смущенно потупил взгляд, пошарил рукой в кармане, делая вид, что ищет сигареты.       — Тебя это... Ебать не должно! Да, ясно? Рей, все так же глядя в пустоту перед собой своим ледяным, отрешенным взглядом, произнесла ровным, безразличным тоном, в котором не было ни капли интереса:       — Он Каори ждёт. И словно по злому року, дверь подъезда со скрипом открылась, и на пороге появилась Каори. Она увидела всю картину: растерянного Баджи, типичную гримасу Рей и раздражённого Казутору. Ее глаза широко раскрылись, губы дрогнули.       — Привет..? — тихо, почти неслышно произнесла она. — А вы чего тут... Все? Рей смотрела на эту абсурдную картину с тем же глубоким, всепоглощающим безразличием, чувствуя лишь тяжесть в веках, слабость в ногах и одно-единственное, кристально ясное желание - чтобы этот бесконечно долгий день наконец-то подошел к концу. Преодолев удивление, лицо Каори озарилось самой солнечной, понимающей улыбкой, какой только можно представить. Ее глаза заблестели азартом, словно она разгадала самый главный секрет вселенной.       — Ого-ого! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. Звук был неожиданно громким в вечерней тишине. — Кейске, это и есть твой сюрприз? Все смотрели на девушку с безумным непониманием происходящего. Кейске изогнул бровь, Казутора приоткрыл рот, формируя мысль, а Рей ничему не удивилась. Наоборот, даже незаметная ухмылка промелькнула на лице.       — Каори, — неуверенно начал он. — Ты о...       — Замечательная идея провести время в такой компании! — перебила она с такой неукротимой энергией, что, казалось, воздух вокруг нее зарядился током. Она подскочила к Баджи и решительно взяла его под руку, лишая его возможности сбежать. — Ну, что? Идём? Рей смотрела на эту вспышку энтузиазма с все нарастающим ощущением ненависти. Ее собственная усталость казалась теперь еще более тяжелой на фоне этого вихря эмоций.       — Без меня, — голос прозвучал глухо и безжизненно.       — Мозг не еби! — не сдавалась Каори, отпуская Баджи и делая шаг в её сторону. — Тебе ведь нужно развеяться, я по глазам вижу. Тем более завтра выходной, — подмигнула та, а затем, потупив взглядом на подругу, вернулась к Баджи. Судзуки, взяв под руку Кейске, поплелась вперёд, игнорируя весь шёпот того. Проходя мимо фигуры Ханемии и уловив его взгляд на себе, Каори не упустила момента кивнуть в сторону подруги, намекая на внезапную настойчивость со стороны парня. Рей тем временем уже поднялась с лавочки. Ее движения были медленными, механическими. Она повернулась, чтобы уйти, и в этот момент Казутора, наконец, сдвинулся с места. Его шаги были быстрыми и решительными. Он догнал ее за пару секунд и легким движением встал на пути, не касаясь, но преграждая дорогу. Казутора сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Весь этот цирк с Каори выбил его из колеи, но сейчас, глядя на ее отстраненное лицо, он понимал - если он сейчас сдастся, ничего никогда не изменится.       — Ты мне должна прогулку, как ни крути, — сказал он, глядя прямо на Рей. В его глазах не было ни вызова, ни мольбы. Была лишь простая констатация факта. — Ночью или днем - разве важно? Обещание есть обещание, — ухмылка поползла по лицу. Она наконец подняла на него глаза. В них не было ни злости, ни раздражения - одна лишь усталая апатия.       — Сначала свалил , а теперь требуешь, чтобы я выполняла какие-то обещания. Ты не попутал ничего?       — Я не требую, — поправил ее, а взгляд то и дело, что становился ярче и ехиднее. — Я настаиваю. А ещё эти слова, произнесенные с такой незыблемой уверенностью, казалось, повисли в воздухе. Рей почувствовала, как последний аргумент - «уже поздно» - рассыпается в прах. Она посмотрела на Казутору, на его упрямый подбородок и усталые глаза, потом - на сияющую Каори, на безнадежно потерянного Баджи вдалеке. Защитная стена дала небольшую трещину. Она снова почувствовала ту же смесь недоумения и любопытства, что и тогда, когда он согласился на ее предложение. Вдалеке Каори, уже тащащая за собой смущенного Кейске, обернулась и крикнула:       — Эй! Старпёры! Идете, нет? Рей вздохнула. Этот вечер был безнадежно испорчен. Бороться было слишком утомительно.       — Ладно, — наконец сдалась она. — Но сначала переоденусь. Она сделала шаг к подъезду, но Казутора мягко преградил ей путь.       — Ты прекрасно выглядишь, — его голос прозвучал громче, чем обычно, а затем он осторожно протянул руку, не касаясь, просто предлагая. — Давай вещи. И погнали. Рей замерла на секунду, изучая его лицо. В его глазах не было привычной паники или бегства - только спокойная решимость. Что-то внутри нее дрогнуло. Медленно, почти неосознанно, она сняла с плеча тяжелую сумку с документами и передала ему. Их пальцы едва коснулись, но между ними пробежала странная искра - не неловкая, а скорее... Осознающая. И они пошли. Не вместе, не под руку, как Каори и Баджи впереди. Они шли параллельно, на расстоянии вытянутой руки, каждый погруженный в свои мысли. Рей смотрела перед собой, но краем глаза отмечала, как он несет ее сумку. Небрежно, почти небрежно, но с какой-то неожиданной бережностью. В ее голове, наконец, воцарилась тишина. Пропали и злость, и усталость, и раздражение. Осталось лишь странное, привычное чувство... Любопытства. К этому парню, который мог быть таким разным - гребаным сталкером, настоящим придурком, трусом и сейчас - человеком, несущим ее сумку в ночи. Казутора также шел молча, чувствуя вес ее вещей в своей руке. Это был не просто груз. Это было... Доверие. Крошечное, хрупкое, но настоящее. Он смотрел на ее профиль, освещенный лунным светом, и понимал, что за всеми их играми в кошки-мышки, за всей этой ложью и страхами, возможно, скрывалось нечто, чего он боялся еще больше - нечто настоящее. Их шаги отбивали тихий ритм по ночному асфальту. И Рей казалось, что всё это - очередная страница в её главе, которую никто из них не ожидал написать этой ночью. А впереди, растворяясь в городских огнях, маячили остановившиеся фигуры их друзей, и весь мир казался затаившим дыхание в ожидании того, что же произойдет дальше.       — Не знаешь, куда мы идём? — первая заговорила Сигуяма. Казутора обернулся в её сторону.       — Предвкушаю... — выдавил неловкую ухмылку, вспоминая, что можно ожидать от Кейске.