Волшебник Майрелон

Фигуры в белых одеждах опустили головы и запели низкими голосами, порождая странный гул, в который вплетались более звонкие фразы. У Ким по спине побежали мурашки. Внезапно Майрелон дотронулся до ее руки, и она вздрогнула от неожиданности. — Я попробую подобраться ближе, — пояснил Майрелон. — Если боишься, оставайся здесь. — Здесь, с этими колдунами, пока они тут заклинания бормочут? — шепотом возмутилась Ким. — Ты что, за дурочку меня держишь? Майрелон презрительно фыркнул. — Заклинания? Не смеши меня. Это самая нелепая абракадабра, с которой я имел несчастье столкнуться. Не беспокойся. — С чего бы это? — С того, что они смешивают заклинания наугад, просто повинуясь звучанию. Половину слов взяли из валлийского, половину из шотландского, а половину из классических языков, некоторые из них, видимо, кое-что изучали. Вдобавок все это щедро посыпано несусветной околесицей, которая вовсе ничего не значит. Так они ничего не добьются. — Многовато у тебя половин вышло. И что бы там ни было, а звучит впечатляюще. — Песнопения молодых людей не отличались кристальной твердостью и ясностью магии Майрелона, но в самих словах таились мощные силы, не менее поразительные. — Ты просто Гомера на древнегреческом не читала, — ответил Майрелон, но его внимание вновь поглотила вершина холма и белые фигуры, которые теперь вели торжественный хоровод вокруг костра. Ким хотела спросить Майрелона, что он намерен делать, но опоздала. Он уже выскользнул из-под деревьев и начал подниматься по склону, низко присев, чтобы не попасть в свет костра. Мысленно проклиная любопытных волшебников, Ким последовала за ним. К ее облегчению, Майрелон не пытался подкрасться к самому краю площадки. Он остановился примерно на полпути вверх по склону, достаточно близко, чтобы ясно слышать каждое слово, но все еще намного дальше того места, где его могли случайно заметить. Ким остановилась рядом и прижалась к земле. Покосившись, Майрелон с видимой неохотой последовал ее примеру. Холодная вода мгновенно пропитала одежду Ким. Она изо всех сил старалась не обращать на это внимания, не понаслышке зная, как легко выдать себя неосторожным жестом. Майрелон неподвижно лежал рядом, и Ким задумалась, где он научился этому трюку. Поделился ли с ним кто-то своим опытом, как матушка Тибб, или же он выяснил это сам, шпионя за французами? Наконец певцы замолчали, и Ким снова услышала Джонатана: — Вступление позади, перейдем же к главной мистерии! Фигуры согласно забормотали. Когда воцарилась тишина, Джонатан продолжил куда более бодрым голосом: — Сегодня мы собрались, чтобы благословить Священное блюдо, первую из четырех Реликвий. Остин, ты возглавишь процессию с блюдом, Джордж, вы с Квембли-Старком будете эскортом, а Роберт может... — Э-э, Джонатан, боюсь, у нас возникла загвоздка... — осторожно подал кто-то голос. — Ты все-таки забыл принести блюдо? — взорвался Джонатан. — Что ж, больше я не буду откладывать церемонию только из-за твоей забывчивости, Мередит. На этот раз тебе придется поехать домой и вернуться с блюдом. — Но он так до рассвета проездит! — возразила другая фигура. — Особенно если возьмет свою клячу. Она не может идти быстрее, чем рысью, даже под хорошим седоком. — Да ладно вам, если дожидаться придется в сторожке, а не здесь, на ветру, какая разница, сколько он проездит? — Ждать не придется, — вмешался Фредди. Ким осторожно приподняла голову. Как она и ожидала, все взгляды были прикованы к Фредди, его слова всех озадачили. — Видите ли, я не могу привезти блюдо. Так что мне незачем возвращаться, а вам незачем меня ждать. — Не можешь привезти? — возвысил голос Джонатан. Он откинул капюшон и надвинулся на Фредди: — Что значит, не можешь привезти? — Просто не могу, — упрямо повторил тот. — Вот и все, и обсуждать здесь нечего. Кричать на меня бесполезно. Можем просто покончить со всем этим на сегодня и отправиться в сторожку. — Объяснись немедленно! — приказал Джонатан. — Да, Фредди, расскажи, как это вышло, что ты не можешь просто привезти блюдо? — спросил Роберт. — Если вам так надо знать, у меня его больше нет, — ответил Фредди. — Можно уже, наконец, вернуться в сторожку и поесть? Джонатан вытаращился на него, задыхаясь от возмущения. — У тебя его больше нет? — У тебя что, проблемы со слухом, Джон? — искренне поинтересовался Фредди. — У моего дедушки та же беда, но в его возрасте такое бывает. — Что ты сделал со Священным блюдом? — прорычал Джонатан. — Проиграл в карты, — развел руками Фредди. — Долг чести и все такое. Так что у меня его больше нет. — Да как ты посмел! — закричал Джонатан, размахивая руками. — Это блюдо было наше, оно принадлежало всему Ордену! Как ты посмел присвоить его! — Вообще-то нет, — едва ли не извиняющимся тоном возразил Фредди. — Что нет, Фредди? — спросил Роберт. — Блюдо никогда не принадлежало Ордену. Я купил его сам, а мне денег никто не давал. Так что выходит, принадлежало блюдо мне. Все в порядке, — Фредди даже покивал, словно подтверждая логику и правоту своих слов. Джонатан налился багрянцем чудесного помидорного оттенка. — Фредди в чем-то прав, Джон, — торопливо заметил Роберт. — Он купил блюдо на свои деньги, не прибегая к фондам Ордена... — Да и каким фондам? — добавил Остин. — У Ордена давно нет никаких денег, никто уже полгода не платил взносы. В том числе и ты, Джон. — Вот видишь? — просиял Фредди. — Идиот! — взорвался Джонатан. — Ты хоть представляешь, как долго я искал именно такой поднос? Мы должны его вернуть! — Да все в порядке, Джонатан, — попытался успокоить его Роберт. — Мы просто выкупим блюдо у того, кто его выиграл. Кстати, Фредди, кто это был? Надеюсь, не лорд Норт. — Нет-нет, я не играю за его столом, — заверил его Фредди. — Меня теперь на мякине не проведешь. Нет, я играл в вист с Генри. — На что Генри Брамингему понадобилось серебряное блюдо Сынов Нового Рассвета? — спросил кто-то. Трава рядом с Ким зашуршала — последние слова насторожили Майрелона, но с чего бы? Разумеется, он давным-давно догадался, что «священное блюдо», о котором все говорят, и есть поднос Солташ. Но тогда что же привлекло его внимание? — К концу вечера я смог поставить на кон только это блюдо, — объяснял тем временем Фредди. — Генри обыграл меня вчистую. На этом мы и порешили. — Да какая разница? — подал кто-то голос. — Ясно ведь, что сегодня мы Священное блюдо благословить не сможем, так пойдемте наконец в сторожку, там хотя бы тепло. Это предложение было принято с бурным одобрением, и вскоре все сбросили накидки и направились вниз, несмотря на ворчание Джонатана и сердитые взгляды, которые он бросал на безмятежного Фредди Мередита. Проверить дальний склон холма никто не удосужился, и Майрелон с Ким счастливо избежали обнаружения. Однако Ким позволила себе вздохнуть свободно, только когда последние отзвуки веселья затихли за плотно закрытой дверью сторожки. Ким села, пытаясь размять затекшие ноги, но осознав, что Майрелон все еще лежит, снова торопливо прижалась к земле и прошипела: — Что-то не так? — Что? — переспросил Майрелон, ничуть не скрываясь. — Нет, все хорошо, я просто задумался. — Давай-ка ты лучше подумаешь, как нам добираться обратно, — предложила Ким. — Иначе Ханч нас сам найдет, и вряд ли тебе это понравится. — Ничего, Ханч вряд ли начнет беспокоиться до наступления темноты, да и то не сразу, — возразил Майрелон, все еще не двигаясь с места. Ким едва сдержала раздражение. — Так ведь давным-давно стемнело! — Тогда нам лучше поспешить, верно? — вдруг ответил Майрелон, перевернулся и съехал со склона ногами вперед. Ким побежала за ним, отчаянно ругаясь себе под нос. Кажется, она начинала понимать, откуда у Ханча взялась эта дурная привычка. *** Возвращение заняло немало времени, как и предполагала Ким. Майрелон дважды заблудился, так что им пришлось возвращаться по собственным следам в темноте, и Ким вовсе не понравились эти нежданные изменения маршрута. Стрекотание сверчков и случайные шорохи мелких животных звучали дико для ее ушей, привыкших к перекличке фонарщиков и погромыхиванию тяжелых подвод. Ким предпочла бы споткнуться о булыжник и улететь в канаву, чем скользить по мокрой траве и продираться сквозь кусты. Даже тьма здесь имела иную ясность и глубину, нежели туманный мрак лондонских переулков. Ханч встретил их на дороге с фонарем. Он тяжело хмурился, а изжеванные кончики его усов печально свисали. — Мастер Ричард! — сказал он с явным облегчением, узнав Майрелона. — Вы не ранены! — Что? Разумеется, не ранен, — ответил Майрелон. — С чего бы мне пораниться? — А с чего бы вам убежать невесть куда, ничего мне не сказав, если вы не ранены? — привычно заворчал Ханч. — По крайней мере, я никаких других причин не вижу. — Только потому, что ты не знаешь, где мы были, — спокойно ответил Майрелон. — Пора бы тебе уже научиться доверять мне, Ханч. — Ну ладно, ладно. И где же вы были? — Кое-кого выслеживали и кое-что узнали. Например, отчего наш друг Шорхэм был столь невысокого мнения о Сынах Нового Рассвета. А заодно узнали про нового хозяина подноса. — И кто же это? — По словам наших недодруидов, чей творческий подход к церемониям мы сегодня могли лицезреть, поднос сейчас у Генри Брамингема. Не лучшая новость, согласен. — Генри, значит, — насупился Ханч. — Даже не знаю... — Обсудим это позже, Ханч, прошу. Позже и, желательно, у костра, с едой и в одеяле. Надеюсь, наш ужин никто не украл, пока ты здесь бродил без дела. — Отправить бы вас спать без ужина, — мстительно отозвался Ханч, — и эту девчонку вместе с вами. — Что я слышу, Ханч! — укоризненно покачал головой Майрелон, прежде чем возмущенная Ким успела сказать хоть слово. — Так-то ты тревожишься за нашу честь! Весь оставшийся путь бедняга Ханч пытался опровергнуть ошибочные домыслы хозяина. Ким была уверена, что Майрелон на это и рассчитывал, и хотя обычно его дерзкие выходки вызывали у нее досаду, на этот раз она испытывала благодарность. Ким замерзла и устала, лицо и руки жгло от ссадин и царапин, и меньше всего на свете ей сейчас хотелось спорить с Ханчем. Ужин ждал на костре, и хотя рагу можно было ножом резать, а картофель разварился настолько, что рассыпался от одного прикосновения, Ким было все равно. Майрелон не то оказался разборчивее, не то просто задумался: он уселся на нижнюю ступеньку фургона с полной тарелкой, но ел так медленно, что Ким успела умять еще полчашки, прежде чем он одолел четверть своей порции. Наконец Ким насытилась настолько, что заметила его странное поведение. Она посмотрела на Ханча, но тот лишь покусывал кончик уса, время от времени бросая на Майрелона настороженные взгляды. Более явного разрешения Ким и не требовалось. Она подошла к фургону, устроилась на удачно торчавшем камне и специально грохнула ложкой по краю чашки, привлекая внимание Майрелона. — Ну, рассказывай, что тебя гложет? — спросила Ким, когда он поднял голову на звук. — Генри Брамингем, — признался Майрелон. Он зачерпнул ложкой рагу, съел и недовольно поморщился. — Остыло. — Сразу надо было есть, — безжалостно отозвалась Ким. — Так кто такой этот Брамингем? — Генри Брамингем — это сын Чарльза Брамингема и Гарриет Сент-Клэр-Брамингем, — Ханч сдавленно охнул, и Майрелон поднял на него мрачный взгляд. — Да, вот именно. — Что вот именно? — с нарастающим раздражением спросила Ким. — Именно в том и состоит наша проблема. Видишь ли, Гарриет — сестра некоего Грегори Сент-Клэра. А барон Сент-Клэр, скажем так, не особенно любит вашего покорного слугу. — Это он вызвал сыщиков с Боу-стрит после кражи, — мрачно пояснил Ханч. — А заодно сдал им мастера Ричарда. — По крайней мере, мы так полагаем, — уточнил Майрелон. — Кроме того, он и сам волшебник, причем знаменит своей любовью к необычным магическим вещицам. Если юный Генри отдаст поднос своему дяде — а я не знаю причин, по которым он не стал бы этого делать, — то наши шансы заполучить его обратно будут стремиться к нулю. — Ну и что? — спросила Ким. Майрелон с Ханчем удивленно смотрели на нее, и она пожала плечами. — Не понимаю, зачем вам вообще понадобился этот поднос. Если ищейки поймают нас с ним, то наверняка решат, что взяли тебя с поличным. Мне казалось, ты не хотел попасться им в лапы. — Ты права, но, к сожалению, у нас нет иного пути узнать, кто на самом деле украл сервиз Солташ, — объяснил Майрелон. — Если собрать все элементы, мы с Шорхэмом сумеем воспользоваться рубенсийским эликсиром и выследить преступника. Однако без подноса у нас ничего не выйдет. Ким только руками развела. — Ну смотри, рискуешь-то ты своей головой. Ладно, так с чего начнем? — С постоялого двора в Рантон-Хилл, — хитро улыбнулся Майрелон. — Нам нужно разузнать местные слухи: что говорят о Брамингемах, давно ли их навещал лорд Сент-Клэр и прочая. — Но не сегодня, — твердо постановил Ханч. — И на этот раз один вы не пойдете, даже если мне придется спрятать все штаны. Майрелон укоризненно покосился на него, но задумался. — Да, пожалуй, так выйдет лучше всего, — наконец решил он. — Ты сможешь побывать в конюшнях и на кухнях, Ким посидит в общей зале, а я узнаю, какие новости обсуждают в комнатах. Слухами земля полнится, и на этот раз им не скрыться. — С чего ты так уверен? — спросила Ким. — Постоялый двор — сердце любой деревни, по крайней мере, ее глаза и уши, — объяснил Майрелон. — Они подобны лондонским тавернам, только здесь слухам еще больше раздолья. — Ну ладно, как скажешь, — не без сомнения согласилась Ким. — Так что мне делать? Еще час они обсуждали, как именно им распределить силы при посещении постоялого двора, что рассказать о себе, если их спросят, и как одеться, чтобы не раскрыть себя раньше времени. Майрелон заявил, что будет изображать городского хлыща, чей экипаж сломался на пути в загородный дом друга. Ким дали роль грума, несмотря на ее протесты и заявления, что она ничего не смыслит в лошадях и никого не сможет обмануть. Ханч должен был стать слугой, который вез багаж в другой повозке; он мог бы привести их лошадей на постоялый двор, заявив, что раньше они везли безвременно погибший экипаж. Уверенность Майрелона заглушила опасения его спутников, и к тому времени, как костер погас, все планы были улажены.