Волшебник Майрелон

Ким судорожно вздохнула, глядя вслед экипажу: она слишком хорошо сознавала, что лишь стечение обстоятельств помешало Джасперу Марстону заметить ее. Больше всего на свете ей хотелось убежать и спрятаться, и она жестоко пожалела, что не может вернуться в Лондон. Даже там сейчас казалось безопаснее, чем в Рантон-Хилл, где, куда ни кинь взгляд, непременно встретишь знакомого господина или Джека Стовера. Фредди Мередит, провожавший ландо взглядом, обернулся и заметил Ким. — Эй, парень! Будь молодцом, приведи кого-нибудь, чтоб забрали эту лошадь. Порадовавшись поводу скрыться с чужих глаз, Ким кивнула и юркнула внутрь. Хозяин как раз выходил из кухни с подносом. — Где тебя носило, парень? — Там господин во дворе ищет конюха, просит забрать лошадь, — сообщила Ким, пропустив вопрос мимо ушей. Хозяин только глаза закатил в изнеможении. — Ох уж эти господа! Ладно, я сам за всем прослежу. Твой хозяин давно тебя ищет, третья дверь направо на самом верху лестницы. А это возьми-ка с собой. Лестница оказалась крутой и узкой, и Ким с трудом взбиралась по ступенькам, стараясь не опрокинуть тяжелый поднос, который вручил ей хозяин. Наконец она добралась до верха и поставила поднос на перила, придерживая одной рукой, чтобы перевести дух. Восстановив силы, она пересчитала двери и пнула третью. — Входите, — ответил Майрелон из комнаты. — Не могу, — сердито сообщила Ким. — Придется тебе самому открыть. До нее донеслись странные шорохи и скрипы, и дверь распахнулась. — Ким! Откуда ты это взяла? — Толстяк внизу сказал занести это тебе. — А самому лень не позволила сюда подняться? Бог мой, да ты белая, как мел! Садись, садись скорее, пока не потеряла сознание, — Майрелон подхватил поднос из внезапно ослабевших рук Ким и поставил на столик у окна. Ким рухнула на ближайший стул. Она похолодела и покрылась испариной; даже мысли в голове едва шевелились, хотя уголком сознания она еще успела подивиться такой бурной реакции на пережитое потрясение. — Держи, — Майрелон насильно втолкнул ей в руку стакан. — Выпей. С тобой ничего не случится, если я отлучусь на минуту? Нужно позвать Ханча. Ким кивнула, и Майрелон ушел. Она глубоко вздохнула, и ощущение потерянности и одиночества стало отступать. Ким отпила из стакана, который вручил ей Майрелон, и закашлялась — в горло хлынул чистый огонь. Дверь отворилась, и в комнату вошел Майрелон. — Тебе уже лучше? Так что случилось? Тебя увидел наш общий знакомый из таверны «Пес и бык»? — Нет, не думаю. Но откуда ты узнал?.. — Он остановился в соседней комнате, — пояснил Майрелон. — Его присутствие было сложно не заметить, а голос показался мне знакомым. Так что, когда он уходил, я тайком посмотрел на него. Однако если наш худощавый друг ушел в неведении, что тебя так расстроило? — Не знаю, — призналась Ким. Она уже приходила в себя и теперь стыдилась внезапной слабости. — Со мной никогда ничего такого не бывало, даже на первом деле. — Ясно. И давно ты уже не лазишь по чужим домам? — уточнил Майрелон. — Пару лет. С тех пор, как не стало Матушки Тибб. После того, что с ней случилось, у меня весь кураж пропал. — Что с ней произошло? — мягко спросил Майрелон. — Ее накрыли констебли. Остальных тоже почти всех схватили. Повезло, что меня там тогда не было, — она пригубила огненный напиток и закрыла глаза. — Большинство отправились на каторгу, но Матушку Тибб повесили, потому что она всем заправляла. — Понимаю. — Не надо мне было смотреть на казнь. Зря я туда пошла. А после... — А после ты просто не смогла найти в себе силы вернуться к этому ремеслу. Ким пожала плечами. — Я никогда в него и не вкладывалась без остатка, не то что другие. К тому же для одиночки это дурное дело, а к другим шайкам я примкнуть не могла, потому что... — Ким запнулась и потрясла головой. С чего бы ей вообще рассказывать все это Майрелону? — Потому что тогда все узнали бы, что ты девушка, — тихо закончил он за нее со странным выражением, но у Ким не осталось сил раздумывать еще и над этим. — Для тебя так важно было оставаться мальчиком? Ким устало кивнула. — Похоже, ты никогда не видал шлюх из Сент-Джайлских трущоб, не то бы не спрашивал. Матушка Тибб продержала меня на добрых три года дольше, чем других девчонок, потому что я знала подход к замкам, но вряд ли она стала бы рисковать слишком долго. А любой другой дал бы мне от ворот поворот, едва узнав, что я не парень. Майрелон помолчал. — Допивай бренди, — только и сказал он чуть охрипшим голосом. Теперь-то Ким уже знала, чего ждать, и решила, что бренди не так уж плох. Этот напиток был куда лучше дешевого джина, который она иногда покупала в Лондоне. Она медленно потягивала остатки бренди, и вскоре мрачные мысли стали развеиваться. — У меня для тебя новости, — сообщила она после долгого молчания. — Давай подождем Ханча, — предложил Майрелон. — Не стоит повторять все это дважды. К счастью, Ханч не стал задерживаться. Увидев Ким, он недовольно фыркнул, и это привело Ким в чувство даже быстрее, чем бренди. — Присаживайся, Ханч, и прекрати дуться, — сказал Майрелон. — На сегодня я взял отдельные комнаты, но вряд ли мы сможем переговариваться через стенку, а Ким говорит, что узнала кое-что интересное. — Так-то оно так, — мрачно согласился Ханч, — но ни ей, ни вам здесь не место. В конюшнях задают неудобные вопросы. — Но ведь это такой интересный постоялый двор, — Майрелон неопределенно обвел рукой комнату. — Ханч, ты даже не представляешь, насколько чудесное место нам попалось. — Может, и не представляю, но уж точно могу заметить, что у вас опять что-то на уме, мастер Ричард. А сейчас вам лучше вести себя тише воды, ниже травы. Вас ищут. — Да ладно, Ханч, откуда такая уверенность? — А сколько человек, по-вашему, разъезжают в желтом фургоне с красными колесами и намалеванным позади фокусником в цилиндре? Майрелон нахмурился. — Кто-то спрашивал о нашем фургоне? Ханч кивнул. — И искала она именно нас, не иначе. — Она? Ким подумалось, что Ханч почти наслаждался эффектом этих простых слов, хотя выражение его оставалось мрачным. — Да. Важная леди, как мне сказали. Предложила полпенса за любые новости о фургоне и шиллинг сверху, если о них больше никто не узнает. — Как хорошо, что мы оставили фургон в лесу, — заметил Майрелон. Он подошел к окну и посмотрел вниз на конюшни. — Но и это не все, — продолжил Ханч. — Был тут еще один малый, вертелся на заднем дворе, все что-то выспрашивал и вообще вел себя странно. Конюх сказал, что его зовут Джеймс Фентон. — Фентон? — переспросила Ким. — В общей зале сидел некий мистер Фентон. Смахивал на лакея. Я так поняла, что он работает на нашего знакомого, Фредди Мередита — того, что проиграл поднос в карты. — Вот как, — задумчиво произнес Майрелон. — Интересно. А что он здесь делал, ты выяснила? — Пришел на встречу с мистером Аберфордом. Собирался продать ему новости о том, что Мередит потерял поднос, вот только Аберфорд уже все знал. Когда он бросился вон, я пошла за ним, а потом... Она заколебалась, не зная, стоит ли рассказывать об остальном. — А потом? — настойчиво повторил Майрелон. — Я думаю, мне лучше вернуться в Лондон, — выпалила Ким, не поднимая глаз, чтобы не видеть лица Майрелона и Ханча. — Если останусь, наверняка втяну вас в неприятности. На мгновение в комнате воцарилась тишина, но с точки зрения Ким, тянулась она целую вечность. — Так, понятно, — наконец сказал Майрелон. — Точнее, ничего не понятно. Почему бы тебе для начала не рассказать нам, что именно произошло? Тогда, возможно, я пойму. — Там был Джек Стовер, один из людей Лаверхама. А я тебе рассказывала о Лаверхаме. — Я помню. — Клянусь, я не знаю, как он проследил за мной из Лондона, честное слово. Он меня не видел, но если начнет расспрашивать вокруг, то наверняка обо мне узнает, и тогда... — Давай вернемся немного назад, — предложил Майрелон. — Где и когда ты видела Стовера? В зале? На лестнице? — Снаружи. Он говорил с этим самым Мередитом, — ответила Ким. Вспомнив об своем задании, она описала сцену, что разыгралась во дворе. — Брамингем сказал, что его дядя приезжает завтра, и он собирается немедленно отдать ему поднос, — подошла она к концу своего рассказа. — Мередит прогнал Аберфорда, и тут появился тощий господин из трактира «Пес и бык». Он оказался братом этой мымры, а зовут его Джаспер Марстон. Они все уехали, а я вернулась сюда. Майрелон тяжелым взглядом смотрел в пространство, словно давно не слушал Ким. — Стовер, Лаверхам, Фентон, — пробормотал он. — А еще важная леди, которая задает неудобные вопросы. Быть может, леди Гранли? — Ну, выглядит она довольно важно, — с сомнением сказала Ким. — А ее брат оказался тем неприятным, но не особенно умным джентльменом, который организовал проникновение в мой фургон, положив тем самым начало нашему знакомству. Причем он явно знает значительно больше, чем имеет на то право. Кто-то затеял опасную игру. Интересно, он или она? — А есть ли разница? — заметил Ханч. — Кто бы то ни был, а нам нельзя оставаться здесь на ночь. — Пожалуй, на этот раз я с тобой соглашусь, — ответил Майрелон, и Ханч от изумления открыл рот. Майрелон не заметил; он уже копался в ящиках. Не найдя искомого, он подошел к двери и выглянул в коридор. — На ночь в гостинице мы не останемся. А, хозяин! Принесите мне ручку и немного бумаги. — Ты же сказал, что мы не остаемся, — недоуменно переспросила Ким. — Мы не остаемся на ночь. До того спешить нет причин; до Свофлтона путь неблизкий, а дамы, скорее всего, потратят немало часов на покупки. Кроме того... Благодарю вас. Хозяин принес не первой свежести перо, чернильницу и лист бумаги. Майрелон принял их с очаровательной улыбкой и захлопнул перед хозяином дверь. — А кроме того, я не думаю, что мое дело займет много времени, — закончил он, укладывая письменные принадлежности на стол. — А что насчет Стовера? — спросила Ким. Майрелон глянул на перо, поморщился, но окунул его в чернильницу и быстро начал писать. — В его случае я не собираюсь предпринимать никаких действий, по крайней мере, пока, — Майрелон написал еще три строки и отложил перо. — А песка нет? Боюсь, наш хозяин совершенно не готов к приему высоких гостей; быть может, потому они здесь почти не бывают? — подняв страницу за угол, он осторожно помахал ей в воздухе, чтобы высушить чернила. — Тогда мне лучше вернуться в Лондон, — подытожила Ким. — Даже не думай. В Лондон отправится Ханч. Ему ничего не грозит; люди Лаверхама его не ищут, — Майрелон сложил письмо и протянул его хмурому Ханчу, который уже рассеянно зажевал кончик уса. — Возьми лошадь и меняй ее по мере надобности. Я не хочу терять время. Отдай это Шорхэму и расскажи все, что мы узнали. В письме я попросил его разузнать все, что возможно, о Лаверхаме, Марстоне, Стовере и Фентоне; оставайся у него, пока не получишь ответ. Шорхэм поторопится, если будет знать, что ты ждешь. Ханч слегка расслабился, но все равно смотрел угрюмо. — Как скажете, мастер Ричард. Но и вы здесь не останетесь, верно? — У меня нет ни малейшего желания оставаться здесь после всего, что я услышал, — искренне ответил Майрелон. Ханч испытующе посмотрел на него, снова закусив ус. — Вы же ничего ужасного не натворите, пока меня не будет? — Думаю, это зависит от того, сколько времени займет твое задание, — ответил Майрелон, поднимаясь. — Пойдемте, пора мягко сообщить нашему хозяину, что его новые гости уже уезжают. Сомневаюсь, что он будет рад.

***

Хозяин не так уж расстроился их внезапному отъезду; Майрелон небрежно сообщил ему, что он, разумеется, заплатит за снятые комнаты, даже если не намерен ими воспользоваться. Кроме того он нанял двуколку, чтобы доехать до ближайшего города, и согласился заплатить за постой оставленных лошадей. Крупный кошель поменял владельца; Ким и не подозревала, что в фургоне хранится такая сумма, и невольно задумалась, что еще успела пропустить при осмотре. Трем людям в двуколке было тесновато, но они поместились. Ким на всякий случай опустила голову и натянула шляпу поглубже; она была почти рада втиснуться между Ханчем и Майрелоном, поскольку вдвоем они полностью скрывали ее от чужих глаз с обеих сторон, и Ким решила, что Джек Стовер вряд ли ее узнает, даже если внезапно выглянет из-за угла. К счастью для Ким, Джека нигде не было видно, и как только они покинули деревню, она смогла немного расслабиться. Майрелон во время поездки молчал и с отсутствующим выражением смотрел на поля и живые изгороди; Ким подумалось, что он вряд ли их видел. Ханч пожевывал усы и хмуро смотрел на лошадь. Время от времени он бросал хмурые взгляды на Майрелона, но молчал. Наконец они добрались до леса, где оставили фургон; рядом никого не оказалось, чему Ким только обрадовалась. Она устала примерять разные роли, ей надоело думать, кто она на этот раз — мальчик-подручный, грум или ассистентка фокусника. Она устала от безмолвных, пустых пространств, от странных звуков и запахов леса. Ей хотелось домой, в Лондон, и именно это было причиной ее внезапного желания сбежать, а не страх перед неведомыми опасностями, о которых говорило появление Джека Стовера. Ким все еще размышляла над этим открытием, когда Ханч скрылся за поворотом дороги. — Отлично, — пробормотал Майрелон. — Если он не сбавит скорость, то окажется в Лондоне завтра к утру. — Он обратил внимание на стоявшую рядом Ким: — Не стоит стоять тут на виду, пойдем. Нам еще многое предстоит сделать, и чем раньше мы приступим, тем лучше. — А я думала, мы собирались дождаться Ханча, прежде чем что-то предпринимать, — подозрительно уточнила Ким, и всю ее тоску по дому мгновенно смыло дурными предчувствиями. — С чего ты взяла? — удивился Майрелон. — Если мы ничего не предпримем, Сент-Клэр получит поднос уже завтра вечером, а я не могу этого допустить. Нет-нет, мы сытно пообедаем, приготовимся, а затем хорошенько вздремнем, чтобы, проснувшись вечером, в два ночи проникнуть в поместье Брамингем. Со взломом, разумеется. Чрезвычайно довольный собой, он направился к фургону, оставив Ким ошеломленно смотреть ему вслед. Опомнившись, она выругалась и бросилась за ним, уже почти смирившись с новым планом. Если Майрелон захотел проникнуть в поместье Брамингем, он туда проникнет, с ее помощью или без. В таком случае лучше, чтобы Ким была рядом, хотя сдаваться без спора она не собиралась. Уже понимая, что Майрелон легко отметет любые ее возражения, она забралась в фургон следом.