Волшебник Майрелон

После долгой прогулки в скрюченном положении у Ким заныла спина, поэтому последнюю милю до поместья Брамингем она прошла не торопясь. Завернув на ведущую к дому аллею, она еще замедлила шаг. Ким нравилось рассматривать кусты, в которых они с Майрелоном прятались прошлой ночью, хотя вид ухоженных лужаек и педантично рассаженных деревьев ее нервировал. Кроме того, она не слишком спешила выполнять поручение Майрелона. Но как бы медленно она ни шла, дом неумолимо приближался. Ким вздохнула и поправила куртку. Лучше покончить с этим делом, пока нервы не сдали вконец. Она подошла к крыльцу и постучала. Дверь немедленно открылась; за ней стоял дворецкий. На его лице промелькнуло легкое удивление, но он тут же взял себя в руки. — У меня письмо для мисс д'Обер, — сказала Ким, уважительно прикоснувшись к шляпе. — Хорошо, — он протянул открытую ладонь. — Хозяин просил отдать его лично в руки. Дворецкий посмотрел на нее с холодным неодобрением, однако сказал: — Я прослежу, чтобы ей сообщили. Ждите здесь. Он закрыл дверь, оставив Ким стоять на ступеньках снаружи. Она нахмурилась. Ей показалось, что дворецкий вел себя не совсем подобающе, но относительно уклада дворянской жизни она знала только, где хранят столовое серебро. В конце концов Ким отбросила эти мысли. Ей сказали ждать, вот она и ждет. Присев на ступеньку, она принялась рассматривать окрестности. Через несколько минут Ким услышала скрип двери и улыбнулась про себя. Она почти ощущала неодобрительный взгляд, который дворецкий упер ей в спину. Обернувшись, она вопросительно посмотрела на него, но вставать не спешила. — Мисс д'Обер вас примет, — чопорно сказал дворецкий. Он стоял неестественно выпрямившись, словно пытался возместить этим бесцеремонность Ким. — Отлично, — радостно ответила она и поднялась на ноги. — Скоро она спустится? Дворецкий поморщился. — Мисс д'Обер примет вас в зеленом салоне. Как скоро, сказать не берусь. Прошу за мной. Ким не сдержала усмешку, но дворецкий уже отвернулся, так что это не имело значения. Он провел ее по короткому коридору в большую комнату с бледно-зелеными обоями и тонконогими стульями, обитыми шелком в золотисто-зеленую полоску. Между окнами виднелись два позолоченных пристенных столика, и над каждым висело большое зеркало в золотой оправе. В дальней части комнаты стоял небольшой письменный стол. Дверь за Ким закрылась. Она с сомнением посмотрела на хрупкие стулья. И как на них прикажете сидеть? Однако скамеечки для ног вряд ли были крепче, а присесть на стол у стены ей мешали приличия. В конце концов Ким уселась на скамеечку — по крайней мере, падать с нее ниже. Едва Ким устроилась, дверная ручка снова щелкнула, и в комнату вошла Рене. — Я мадемуазель Рене д'Обер, — объявила она, с нетерпением глядя на Ким. — Полагаю, у вас ко мне письмо? Ее рыжеватые волосы сияли на солнце; камчатое муслиновое платье было верхом элегантности. Глядя на нее, Ким ощутила себя маленькой и взъерошенной; внезапно она вспомнила о грязных пятнах, которые украшали ее одежду после прогулки к поместью. — Да, — отрывисто ответила она и, вскочив, потянулась к внутреннему карману за письмом. Едва она подняла руку, Рене изумленно ахнула. — Но что это? Вы же девушка! И о чем только думал месье Меррил? — Сами у него спросите, — буркнула Ким. Француженка или нет, а эта дама была слишком умна, чтобы Ким могла ощущать себя в безопасности. Нахмурившись, она постучала пальцем по письму Майрелона. — Откуда вы узнали, что я от него? — Выбрала наиболее вероятный вариант, — ответила Рене. — Кому еще знать о том, что я здесь? К тому же я справлялась о нем, и он наверняка узнал об этом. Но это неважно. Дайте мне письмо. Ким неохотно протянула ей послание. Рене тут же вскрыла его, даже не взглянув на печать. Она отвернулась и быстро пробежала письмо глазами; Ким услышала, как она что-то воскликнула на французском. Слова Ким не поняла, но тон скорее говорил об удивлении, чем о гневе или раздражении. Рене оглянулась на Ким и вернулась к письму, на этот раз уделяя каждой строчке куда больше внимания. Ким стало интересно, что Майрелон о ней написал и что думала по этому поводу Рене. Она переступила с ноги на ногу; ей хотелось сесть, но она не осмеливаясь, опасаясь обидеть мадемуазель. Наконец Рене дочитала письмо и повернулась к Ким. — Боюсь, дела идут не очень хорошо, — взмахнула она письмом. — Так мы и подумали, — ответила Ким, слегка выделив «мы». — Нужно как можно скорее найти настоящий поднос, — продолжала Рене, словно не услышав Ким. — Но я понятия не имею, как нам это сделать. — Нам? — Разумеется! Именно для этого я и приехала — чтобы помочь. — Погодите-ка! — нахмурилась Ким. — Я думала, это вы стащили настоящий поднос. Майрелон сказал, что никто больше не мог добраться до него раньше нас. — Месье Меррил не совсем прав. Я действительно успела взглянуть на замечательный поднос месье Брамингема еще вчера вечером, но сразу поняла, что это лишь копия. Тогда я решила, что месье Меррил очень умен и ловок, но оказывается, поднос заменил кто-то другой. Мне крайне неприятно это слышать. Боюсь, это дело вышло из-под контроля. — Вот уж не наша вина, — пробормотала Ким. Рене уже направилась к письменному столу и не услышала ее. — Я передам с вами записку месье Меррилу, — она достала лист тяжелой кремовой бумаги. — Его письмо вам также придется забрать. Я позволю мадам Брамингем уговорить меня и останусь здесь еще на пару дней, — Рене поморщилась, но смиренно вздохнула и склонилась над бумагой. — Зачем мне забирать письмо Майрелона? — Будет весьма неловко, если его обнаружат, — пояснила Рене, деловито водя пером. — Месье Брамингем наверняка вызовет сыщиков. Он уже собирался послать за помощью на Боу-стрит. Боюсь, со стороны месье Меррила было крайне неразумно забирать поддельный поднос. Так значит, Майрелон утаил кое-какие события прошлой ночи! Ким обдумала это открытие, пока Рене дописывала свое послание, и слегка повеселела. — Но почему вы... — Секунду, — Рене подсушила чернила песком, аккуратно сложила письмо и запечатала его воском, одновременно что-то прошептав. Слов Ким не разобрала, но даже расстояние не могло скрыть их острые кристальные грани. Ким немедленно вспомнила заклинание правды, которое накладывал на нее Майрелон, и невольно отступила. Рене закончила и выпрямилась с приглушенным вздохом. Напоследок проверив записку, она протянула ее Ким вместе со вскрытым письмом Майрелона. — Вот, отнесите это месье Меррилу и скажите, что я буду ждать его на постоялом дворе в деревне завтра утром — скажем, ровно в десять часов. Ким кивнула и забрала письма, старательно скрывая свое нежелание их касаться. Рене наверняка наложила на свою записку какое-то заклинание. А теперь ей, Ким, придется нести эту штуку до самого постоялого двора, а может и дальше, если Майрелон не дождался ее и вернулся в фургон. Ким не отличалась брезгливостью, даже к магии, но ее не прельщала мысль таскать с собой неизвестные заклятья. Рене внимательно смотрела, как Ким убирает письма в потайной карман; ее пристальный взгляд выбивал из колеи еще больше. — И еще кое-что, — вдруг сказала Рене. Она посмотрела в глаза Ким и очень серьезно произнесла: — Крайне важно, чтобы месье Меррил не уехал до того, как мы встретимся. Понимаете? Так что если он начнет собираться, постарайтесь остановить его. Полагаю, вас он послушает. — Если и послушает, то впервые на моей памяти, — пожала плечами Ким. — Но я постараюсь. — Вот и хорошо, — Рене смерила Ким долгим, оценивающим взглядом, и Ким вновь задумалась, что же написал о ней Майрелон в своем письме. Наконец Рене отвернулась и потянула за длинный вышитый шнур для вызова прислуги. Пару секунд спустя дверь открылась, и в комнату вошел лакей. — Мадемуазель? — Проводи, — Рене чуть замялась, — этого мальчика к выходу. — Как скажете, мадемуазель, — поклонился лакей. Бросив последний взгляд на эту таинственную француженку, Ким последовала за ним.

***

На постоялый двор она вернулась только поздно вечером; Майрелон обнаружился в общей зале за карточным столом с Фредди Мередитом. Кроме них в комнате никого не было, зато эти двое, судя по внушительной горке монет у локтя Майрелона, сидели там уже давно. На полу возле стола валялась пустая бутылка из-под вина; вторая бутылка, полная едва ли на треть, стояла рядом с очередной ставкой. Ким остановилась в дверях — что это Майрелону понадобилось от такого олуха, как Мередит? Она окинула их изучающим взглядом и нахмурилась. Оба выглядели безупречно, от жестких складок галстука до сверкающих ботфортов; оба словно сошли с картины о жизни дворянства. Вот это и беспокоило Ким: да, она уже видела Майрелона в таких нарядах, но даже не понимала, как они ему подходят. Нет, не совсем так. Она не замечала, как ему подходит вся эта роль. Все еще хмурясь, Ким вошла в залу. Мередит поднял голову и смерил ее мутным взглядом. Да он уже пьян, поняла Ким. — А это еще кто, Меррил? Майрелон обернулся. — Ким! Есть новости? — Вам послание, сэр, — Ким вовремя вспомнила, что все еще играет роль посыльного. — А это может подождать? Ким заколебалась. Какого ответа от нее ожидает Майрелон? — Думаю, вам лучше ознакомиться с ним сразу, сэр, — наконец сказала она. — Ну хорошо. Давай его сюда, — Майрелон протянул руку за письмом. Ким застыла. Не могла же она сказать при Фредди Мередите, что Рене наложила на записку заклинание! Однако и отдать Майрелону письмо, не предупредив, она тоже не могла. — Сэр, я... — Бейли не стал утруждать себя письмом? Понятно, — Майрелон отодвинул стул и встал, бросив карты рубашкой вниз. Ким с облегчением увидела, что говорит и двигается он совершенно свободно; она опасалась, что бутылку прикончил не только его компаньон. — Прости, Мередит, но долг зовет. Мередит невнятно успокоил его и принялся сгребать монеты со стола. Майрелон тоже забрал свой выигрыш, спрятал в карман и последовал за Ким. — Боже, какое облегчение! — объявил он, едва дверь за ними закрылась. — Я боялся, что обдеру мальчишку до нитки, прежде чем найду повод выйти из-за стола. Ты быстро обернулась. Где послание Рене? — Вот, — Ким достала запечатанное письмо. — Но она наложила на него заклинание. — Что? Чепуха! Ей незачем было это делать, — Майрелон вытащил письмо из руки Ким, потянулся к печати, но остановился, нахмурившись, и осторожно положил указательный палец на тусклый красный воск. — А впрочем, ты права. Ким с облегчением вздохнула. — А ты ничего не сможешь с ним поделать? — Здесь? Нет. Придется вернуться к фургону. — А это обязательно? Майрелон раздраженно посмотрел на нее. — Иначе мне никак не узнать, какое заклинание она наложила. К тому же я бы хотел узнать, что она написала; в конце концов, именно за этим я посылал тебя в поместье. — Да я только спросила. Майрелон убрал записку в нагрудный карман и направился к двери. — Ждать не имеет смысла. Рассказать обо всем ты можешь и по пути. Пойдем. Ким вздохнула и покачала головой, но послушно последовала за ним.

***

Рассказ Ким затянулся почти до самого фургона: она постаралась как можно подробнее описать произошедшее, а Майрелон временами уточнял кое-какие детали. Он похвалил Ким за то, что она спряталась от барона Сент-Клэра, и нахмурился, узнав о его сходстве с Дэном Лаверхамом, но Ким видела, что мысли его бродят далеко отсюда. Однако когда она добралась до рассказа о поместье и встрече с Рене д'Обер, рассеянность Майрелона как рукой сняло. Сперва Ким рассердилась, но вскоре заметила, что Майрелон то и дело касается нагрудного кармана. Похоже, заклинание беспокоило его куда сильнее, чем он хотел показать. Добравшись до фургона, Майрелон первым делом бросился к сундуку. Ким с огромным интересом следила за ним, усевшись на пол возле двери и приобняв колени. Ей было холодно, она устала и проголодалась, но жаловаться не стала. В конце концов, к холоду и голоду она привыкла давно, а вот напоминать сейчас Майрелону о своем присутствии ей бы не хотелось: еще отошлет ее прочь, чтобы спокойно прочитать письмо Рене. Майрелон вытащил из сундука белый шелковый платок и хрустальный шар. Расстелив платок, он аккуратно разгладил его, вытащил письмо Рене д'Обер из кармана и положил точно в центр сургучом вверх. Затем он поднял хрустальный шар кончиками пальцев и положил поверх письма. Хотя шар немедленно попытался скатиться с неровной поверхности, Майрелону в конце концов удалось установить его. Он осмотрел получившуюся конструкцию и удовлетворенно кивнул. Медленно подняв руки, он охватил опасно балансировавший шар, не касаясь его поверхности, склонил голову и зашептал. Слова зашипели и зашкворчали в замкнутом пространстве — грубые, с пилообразными краями. Ким задержала дыхание. Хрустальный шар вспыхнул оранжевым, и в фургоне раздался голос Рене д'Обер: — Друг мой, мне нужно многое тебе рассказать, но даже эти меры не могут сохранить нашу переписку в тайне. Я встречусь с тобой за два часа до назначенного срока, который назвала твоей спутнице, в долине за дубовым холмом к юго-западу от Рантон-Хилл. Не подведи меня. Оранжевый свет медленно угас. Майрелон застыл, неотрывно глядя в кристалл даже после того, как исчезли последние отблески. Ким попыталась заглянуть ему в лицо и поняла, что смотрит он вовсе не на шар. Майрелон хмуро уставился в пустоту, над чем-то напряженно размышляя. Ким тактично откашлялась, привлекая его внимание, но Майрелон не отвечал. Наконец она громко сказала: — Эй! Так это все? — Что? —встрепенулся Майрелон и укоризненно посмотрел на Ким. — Никогда не прерывай волшебника посреди заклинания, Ким. Магия требует концентрации, и последствия могут очень опасны. — Но ты же не накладывал заклинание, — возразила Ким. — Ты просто думал. Майрелон смерил кристалл долгим взглядом. Наконец он убрал его в сторону и взял письмо Рене, однако не вскрыл его, а снова застыл, постукивая им по ладони. Ким испугалась, что он опять погрузился в раздумья, и попыталась еще раз тактично прочистить горло, но закашлялась всерьез. Это наконец привлекло внимание Майрелона, хотя сперва он попытался отпоить Ким, а не объясниться. Едва отдышавшись, Ким отодвинула чашку и спросила: — Что ты так долго обдумывал? Ты ведь не пойдешь на встречу с ней, верно? — На встречу с Рене? Пойду, разумеется, — взгляд Майрелона упал на все еще не вскрытое письмо, и он нахмурился. — Мне просто стало интересно, почему она выбрала именно это место. — Какое еще место? — Ким начала терять терпение. — Долина у дубового холма, где эти нелепые друиды проводили той ночью свою церемонию, — пояснил Майрелон. — Ну как, тебе лучше? Замечательно, потому что нас ждет насыщенный вечер. Я хочу взглянуть на эту долину, пока еще светло, а после... А после посмотрим. Ну же, пойдем. И он скрылся за дверью, не дожидаясь ответа Ким. — Ох и не понравится это Ханчу, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — Просто «Ханчу это не понравится», — поправил ее Майрелон. Он заглянул в дверной проем и уточнил: — А поскольку Ханча здесь нет, спрашивать его мы все равно не будем. Принеси лампу и маленький мешок, он лежит в углу. Возможно, они мне понадобятся, — и он снова скрылся. Ким страдальчески возвела очи горе, подобрала лампу с мешком, про которые говорил Майрелон, и поспешила следом.