Не забывай меня

— Бабуль, можно я покушаю и пойду гулять? — спросил мальчик, рассматривая силуэт бабушки, которая готовила блинчики. — Не думаю, что сегодня надо гулять. Слишком жарко, — придумала глупую отмазку взрослая женщина за пятьдесят. — Ладно, — ответил расстроенно мальчик и пошёл заправлять кровать. Сенченко Татьяна Григорьевна — женщина шестидесяти лет со светлыми волосами из-за седины. На лице образовались носогубные складки, тёмные синяки под давно уже потухшими без искры глазами цвета свежего авокадо. В связи с возрастом у женщины появилось множество проблем со здоровьем. Постоянная боль в голове стала уже чем-то обыденным. Дома стояло множество коробок с лекарствами, что создавало ощущение, будто это не обычный дом бабушки, а аптека в деревне без лицензии. Давно минувшими девятью годами назад родная дочь, не объявляя ничего, привезла в деревню новорождённого ребёнка, от силы которому был месяц. Не объяснив ничего, она оставила его в этой деревушке на воспитание бабушке. С того самого дня ребёнок рос с бабушкой. У него не было ни имени, ни фамилии, за отчество можно даже не говорить — оно, как и всё остальное, отсутствовало. Никакой записки, ни единого намёка. Единственное, что осталось, — ребёнок в конвертe, которого она нашла утром. Женщина явно была не готова стать бабушкой. С того дня прошло уже почти десять лет, и для ребёнка не было никого роднее бабушки, а для бабушки самым близким человеком был Серёжа.

***

Татьяна знала о несчастном случае, произошедшем неделю назад с лучшим другом её любимого внука и его матерью. Женщина считала, что Серёже будет лучше оставаться в неведении. Может, когда он подрастёт, она ему всё расскажет. Но сейчас это было не нужно — детскому и наивному мозгу. Разумеется, мальчик не послушал свою бабушку и решил погулять со своим другом. Дождавшись тихого часа, когда бабушка спала крепче, чем ночью, Серёжа решил воплотить свой план в реальность и по-тихому сбежал в гости к другу. Выйдя на улицу, где было минимум плюс тридцать градусов, мальчик пошёл в сторону дома Кира. Хоть на улице было ужано жарко и душно, солнца не было. Вместо него всё небо затянуло тучами тёмно-синего цвета. Серёжа ускорил шаг, чувствуя, как тяжёлый воздух давит на грудь. Ветер почти перестал дуть, но надвигающаяся туча всё сильнее сгущала сумерки даже в середине дневного времени. Легкие капли дождя начали барабанить по земле, потом перешли в мелкий моросящий дождь. Мальчик оглянулся — вдалеке уже слышалось тихое раскатывание грома. Он поспешил, чтобы не промокнуть, и когда добрался до дома Кира, дождь превратился в настоящий ливень. Вокруг всё наполнялось звуками падающей воды и свежестью летней грозы. Несмотря на жару, прохлада дождя приносила облегчение. Постучав несколько раз в старую деревянную дверь, мальчик замер в ожидании. Минута, две, три — и так до получаса. Всё это время он стоял и ждал. Ждал до тех пор, пока не услышал резко зазвучавшее радио из дома Кира. «Несчастная трагедия произошла в деревне Кузьмино чуть больше недели назад. Лисенко Валерия и её единственный сын Лисенко Кир совершили самоубийство в озере, которое находится в деревне Кузьмино. Следствие по-прежнему не верит, что ребёнок 10 лет добровольно пошёл на самоубийство. Скорее всего, его сумасшедшая мать с целым букетом психических заболеваний сначала убила сына, а потом сама покончила с собой. Тела не были найдены. Жители деревни в память о матери и ребёнке сделали из этого озера своего рода памятник». Мальчик опустил руки, сердце тяжело сжалось от услышанного. Радио замолчало, и в тишине он почувствовал, как холодный ветер пробежал по спине. Рядом с домом, скрытой листвой старых деревьев, мальчик заметил небольшую тропинку, ведущую к берегу озера. Он медленно пошёл туда, каждый шаг отдавался эхом в сознании. Озеро, о котором шла речь, казалось безмолвным и мёртвым, словно само время остановилось здесь. Он посмотрел на воду — тёмная гладь отражала серое небо. Вдалеке туман стелился над водой, придавая месту мистическую, почти жуткую атмосферу. Мальчик вспомнил слова о «памятнике» — кто-то, возможно, оставил там что-то в память о матери и сыне. Дождь ударил с новой силой. К ливню прибавился сильный ветер, сбивавший ребёнка с ног. Серёжа решил сходить на мостик, на котором он и Кир частенько сидели и дурачились. Там они устраивали небольшой пикник, разговаривали на разные детские темы и играли в игрушки, которые только были. Слёзы текли по щекам ребёнка с новой силой.

***

Об хрупкий деревянный мост бьётся разбушевавшееся озеро, заставляя его вздрагивать. На этом небезопасном мостике стоит мальчик. Одет он в футболку, которую давно пора пустить на тряпки, и летние тонкие шорты. По щекам мальчика текли слёзы, и, похоже, уже не первый час. Глаза ребёнка опухли и покраснели. От каждого столкновения волн с мостом на мальчика попадали ледяные капли, от которых по всему телу пробегали мурашки. После очередного столкновения волн с мостом хрупкая и старая ножка мостика сломалась пополам. Всё произошло слишком быстро и неожиданно, мальчик даже не успел крикнуть, как упал в озеро и ударился затылком о скалу. Кристально чистое озеро в тот же момент окрасилось в оттенки красного.

***

Дальше происходило всё как в тумане. Опять случайный прохожий, который по счастливой случайности заметил мальчика, скорая, полиция и скопление всех жителей деревни. Бабушка была с тревогой и чувством вины за то, что сама всё не рассказала внуку. Она была уверена, что ребёнок просто так не пошёл бы к озеру, тем более по такой погоде. По-любому он услышал от каких-нибудь сплетниц эту трагичную историю семьи Лисенко и с горя побежал на озеро. Ребёнка увезли в районную больницу, где он провёл больше года. Помимо серьёзной травмы головы, ребёнок сильно наглотался воды и из-за сильных волн сломал ногу. Первые два месяца мальчик был в коме, и его жизнь поддерживалась аппаратами жизнеобеспечения. Остальное время Серёжа сдавал бесконечные анализы, проходил реабилитацию и учился жить заново. Травма головы была слишком сильной, из-за чего мальчик потерял память. Помнил только бабушку и своего единственного друга Мишу. — Серёжа, мальчик мой, ты совсем не помнишь, как оказался на мосту? Тебе кто-то что-то рассказал, после чего ты пошёл на набережную? — с волнением в голосе спрашивала бабушка, держа ребёнка за руку. — Прости, ба, я правда не помню, — сказал мальчик, смотря на бабушку с сожалением. — Ой, ну ничего, главное, что жив остался, а остальное не важно. Врач сказал, что со временем всё вспомнишь, так что мы чуть-чуть подождём, — с натянутой улыбкой сказала женщина, пытаясь не прослезиться перед внуком.

***

Маленький мальчик находился в больнице под наблюдением врачей. Бабушка тратила каждую свою копейку на дорогостоящие лекарства и терапии для внука. Бедная женщина залезла в кредиты ради своей кровиночки. Несколько раз в неделю Татьяна ходила в церковь и ставила свечку за здоровье своего внука. Каждый день просыпалась с надеждой, что всё будет хорошо и когда-нибудь этот тяжёлый период закончится. Даже если не сейчас, чуть позже — эта чёрная полоса точно закончится. В один из пасмурных апрельских дней в больницу пришёл мужчина. Молодой, очень дорого одетый, опрятно выглядевший. Все задавались вопросом, почему такой человек оказался в обычной районной больнице. Мужчина подошёл к регистратуре, мило поболтал с медсестрой и сунул взятку, чтобы получить определённую информацию. Девушка сначала растерялась, но быстро взяла деньги и спрятала их в бюстгальтер. После этого она дала молодому человеку нужные сведения и, не дожидаясь ответа, побежала в комнату персонала. Мужчина подошёл к лифту и стал ждать приезда этого разваливающегося наполовину лифта. Делать было нечего — ему не особо хотелось подниматься на десятый этаж по лестнице. Лучше уж вытерпеть несколько секунд в аварийном лифте, чем испачкать свой новый костюм ещё большим количеством бактерий, находившихся в этой больнице. Когда лифт подъехал, двери ещё не успели полностью открыться, как из него начали вываливаться пациенты и врачи. Лифт был рассчитан максимум на десять человек, не больше. Мужчина неловко прикрыл рот рукой, а после того, как все вышли, зашёл внутрь. Запах был так себе — смесь пота, дешёвых духов, хлорки и лекарств. Нажав на кнопку нужного этажа, дверь лифта закрылась, и он поехал вверх. Лифт громко трясся, и это даже немного насторожило мужчину. Выйдя на своём этаже, он направился в палату под номером 505. Побродив некоторое время по длинным почти безлюдным коридорам, он дошёл до нужной палаты. Мужчина даже не стал стучать, а просто распахнул дверь. В палате стояла одна кровать, на которой лежал спящий мальчик. Рядом с ним сидела пожилая женщина, которая тоже спала, облокотившись на кровать. Молодой человек подошёл к кровати и начал рассматривать лицо ребёнка. Опухшее лицо от травм, синяки под глазами и нездоровый светлый оттенок кожи придавали мальчику болезненный вид. Мужчина едва дотронулся тонкими изящными пальцами до лица мальчика и ухмыльнулся. Мужчина тихо улыбнулся, проводя пальцами по холодной коже мальчика. — Ты прожил слишком много дней в тени, — прошептал он. — Но теперь всё изменится. Он осторожно взял ребёнка на руки, чтобы не разбудить женщину. Тот слегка повёл губами, словно чувствовал перемены, но не проснулся. Мужчина вышел из палаты, закрывая дверь за собой, и направился к выходу из здания. По коридорам эхом отдавались его шаги — уверенные, решительные. Впереди было неизвестное, но он уже знал, что должен сделать. Этот мальчик — не просто ребёнок. Он — наследник, последний шанс, и теперь судьба ждала их вместе. В глубине души мужчина почувствовал впервые за долгое время искру надежды.

***

Мальчик рос под пристальным вниманием мужчины, который видел в нём единственную надежду на продолжение дела отца — крупной медиакорпорации, построенной на принципах честной журналистики и ответственности. Но с самого детства внутри него зреет противоположное ощущение — тяжесть наследия, будто оковы, сковывающие его личность. Со временем он освоил базовые навыки журналистики: грамотный текст, проверка фактов, работа с источниками. Не обошлось и без уроков бизнеса — управление коллективом, рекламные стратегии, технические инновации, медиапланирование. Мужчина учил его быть не только лидером, но и человеком, понимающим силу слова и этические грани профессии. С каждым годом он всё отчётливее осознавал, что не хочет идти по подготовленной дороге. Газеты, совещания, бесконечные переговоры и давление — это не его мир. Он стремился к свободе, искал себя вне рамок бизнес-империи, которая ждала от него лишь одного — стать её лидером. Мальчик увлекался музыкой и живописью, находил утешение в простых радостях, которые казались ему недоступными из-за отца. Он пробовал спорить, доказывать, что есть иная жизнь, но мужчине было сложно принять отказ — наследие отца казалось священной миссией. Подрастая, наследник уже не скрывал своего нежелания принимать бразды правления. Из-за частых споров, по завершению одиннадцати классов с красной медалью отец отправил Серёжу в университет Германии на факультет журналистики, для получения высшего образования. — Я сказал, ты едешь в Берлин. Меня вообще не волнует, хочешь ты этого или нет, — сказал мужчина, даже не посмотрев на парня. — Отец, но я не хочу быть журналистом. Почему я не могу сам решать, кем мне быть в этой чертовой жизни? — разочарованно сказал Акумов-младший, пытаясь надавить на жалость. — Ты родился не в той семье, чтобы решать, кем тебе быть. С самого начала всё было решено за тебя. Я искал тебя больше десяти лет, и после всего этого ты мне заявляешь, что не хочешь быть наследником моего дела? Смешно, — с ухмылкой сказал мужчина, заполняя бумаги для предстоящего совещания. — Я не хотел жить в твоей семье, я хотел остаться с бабушкой, а ты взял и отобрал её у меня. Из-за тебя она умерла. Татьяна Григорьевна сделала для меня больше, чем ты, — переходя на крик, начал высказывать своё недовольство Серёжа. — Если бы не твоя шалава-мамаша, этого бы всего не было. Развела меня на деньги и свалила, забрав тебя с собой. А я, влюблённый идиот, доверял ей, — откинув ручку в сторону, сказал мужчина. — Последний раз говорю: завтра вещи должны быть собраны. Разговор окончен. — Завершив диалог, мужчина встал из-за кухонного стола и направился к выходу из дома.