blood from heaven

“Ведал ли ты страх засыпающих? Ужас, что пронзает до пят, Ибо земля под ними разверзлась, И начинается сон…” — Фридрих Ницше

Любопытство иногда приводит человека туда, откуда он потом не может найти выход. Феликсу было двадцать три года, когда с ним произошло то, чего он желал больше всего на свете. Но, как говорится: "бойся своих желаний, ничтожество". Австралиец работал днями и ночами, помогая животным в своей ветеринарной клинике. Каждый день на нём был белый халат, пропитанный запахом животных. Он любил помогать животным. Когда у него не было пациентов, парень читал различные книги по сверхъестественному. Ему всегда была интересна мистическая литература. Он понимает, что в них может быть много лжи, но разве его это остановило от чтения? Вампиры, демоны, сирены, оборотни, церберы и тому подобное. Феликс многое знал о них, но чтоб встретить подобное существо вживую? Не смешите. В последние месяцы парень очень плохо спал. Каждую ночь ему снился страшный сон о том, как из него высасывает жизнь ночной кровопийца. Постоянные синяки под глазами замазывались толстым слоем консилера. Когда-то круглые и мягкие щёки иссохли, на лице появились чётко выраженные скулы, напоминающие скелет. Каждую ночь он видел два острых клыка и горящие жаждой глаза. Сумасшедшую улыбку, которую он теперь видел и наяву. Но даже эти кошмары не остановили его. Он продолжал углубляться в нечисть. Порой Феликсу даже было страшно засыпать, ибо к нему в сон обязательно придёт вампир, не давая и капли на пощаду. Вампиры стали его личным кошмаром на улице Вязов. Многие считали блондина чудаком, насмехались над парнем, когда тот пытался доказать существование всякой нечисти. Но никто и на грамм не думал о том, чтобы поверить ему. Он лишь и слышал унижение в свой адрес. Ликс даже ходил к ведьме выяснять их местообитание. Да только та ему так ничего и не сказала. Лишь твердила о том, чтобы юноша не совал свой нос туда, куда не просят. Вот только беда заключалась в том, что Феликс желал не это услышать из её уст. Парень пропускал мимо ушей её предупреждения о опасения. Без толку. Австралиец не слушал. Таким образом, он сходил ещё к нескольким ведьмам, и все твердили как одна: Не лезь в это дело, парень. Эти поиски не принесут тебе счастья. Лишь слёзы, боль, горе и страдания. Веснушчатый лишь вздыхал, закатывая глаза, и уходил. Ему слишком сильно было любопытно. Это любопытство может оказаться губимым для него. Феликс был самым добропорядочным и хорошим человеком. Он не мог пройти мимо бездомного человека или бездомного животного. Ему нравилось помогать людям. Парень обязательно купит еду для бездомного, даже если это были его последние гроши. Австралиец считал, что он как-нибудь сможет прожить, в отличие от людей или животных, которые ходили голодными. У него была чистая душа, неосквернённая даже какой-то мелочью. К сожалению, хороших людей всегда хочется обезобразить и нанести только вред. Феликс никогда и никому не причинял зла, да только к нему было совсем иное отношение. Ты стараешься сделать людям добро, а в ответ лишь получаешь поганое отношение и недовольные взгляды. Блондин отмахивался, говоря, что так надо. Он во всём лишь и видел добро или надеялся на него. Надеялся, что люди изменяться в хорошую сторону, но они становились всё хуже и хуже. Одни избивали своих детей, другие издевались над животными. Человечество настолько прогнило, что от них так и несёт помойкой. Это отвратительно. Вот только Ли надеялся на хороший исход. Глупец-мечтатель, который верит, что добро победит зло. Курносый, как обычно, просидел на работе до поздней ночи. Через пятнадцать минут пришла его замена, недовольно бубня о том, что Ликс мог и отпустить его обратно домой, а парень отсидит за него смену. Так низко и так нагло. Аж блевать потянет, но Феликс лишь быстро начал кланяться, извиняясь за то, что сегодня не его ночная смена. Он напоминал одуванчик, что пытался выжить на мёртвой земле. Блондин зевнул в руку и положил в портфель книгу по сверхъестественному. Он уже как девять лет изучает нечисть, да только не встречал её ни разу в жизни, опираясь лишь на видео из интернета и старинные книги. Феликс всунул в уши наушники и покинул помещение вет-клиники. Взволнованные облака сгущались, из-за чего луна перестала освещать ему дорогу. На его тихой улице уже как два месяца не горят лампы. Сколько бы он ни звонил в поддержку, ему постоянно говорят, что поменяют лампы завтра. Никто так и не пришёл. Феликс ни сколько не переживал за себя, но он переживал за девушек, которые тут могут пройтись поздним вечером и наткнуться на маньяка. Он бы сам сменил лампы, если бы у него была длинная стремянка, дабы дотянуться до высоких столбов. Увы, такой у него нету. В последнее время австралиец стал натыкаться на плохие новости по телевизору, где говорилось, что были найдены несколько обескровленных тел. Это были и женщины, и мужчины. Конечно же, люди ссылались на дикого зверя, который каким-то образом оказался в Сеуле. Никто так и не смог найти этому хоть какое-то нормальное объяснение. Но Феликс знал, что это дело рук далеко не животного. Кажется, в Сеуле завёлся вампир. Веснушчатый и рад бы найти его, да только у него ничего не получалось. Он исследовал места преступлений, но так ничего не нашёл. Нечисть не желала быть пойманной, умело заметая свои следы. Это так будоражило... Вот же ж идиот, не сидится ему смирно на месте. Кромешная темнота окутывала парня, из-за чего ни его, ни других не было видно. Ему бы по-хорошему вытащить громкие наушники из ушей, так как из-за них он не слышал чужие шаги позади себя. Но он этого не сделал. Тёмный переулок будто стал ещё темнее, и мурашки почему-то побежали по коже. Парень нахмурил брови, чувствуя чьё-то присутствие. И не успел он обернуться, как его прижали к стене за узким переулком. Светлая голова от неожиданности ударилась о кирпичную стену, как и всё его расслабленное и хрупкое тело. Руки были подняты над его головой, сцеплены чужой большой ладонью, которая была холодной, как снег. Перед глазами появились какие-то звёзды, а голова резко закружилась. Тучи, которые всё это время сгущались, вдруг развеялись. Луна снова дала ему видимость. Как только звёзды перед глазами растворились, Феликс увидел два острых, как иглы, клыка. Сердце забилось где-то в глотке, до чёрта пугая парня. Что он там говорил о том, что хочет повстречать вампира? Теперь не хочет. Поздно передумал. Он хотел умереть не такой смертью. Что угодно, лишь бы не стать обескровленным. Чудовище словно играло с ним, демонстративно показывая свои белые клыки. Вампир схватил Ли за волосы, наклоняя его голову в сторону, тем самым открывая вид на смуглую шею. Клыкастый приблизился к парню, опаляя его шею горячим дыханием своего рта. — Я слышу, как быстро колотится твоё сердце.. Тебе страшно, – сказал он, забавляясь испугом Ли, которому стало вдвойне страшно. Холодный нос коснулся тёплой шеи, вдыхая сладостный аромат. — Ты вкусно пахнешь непорочностью, – лестно отозвался вампир и впился в его шею. Острая боль атаковала обездвиженное тело, Феликс зашипел, кривя лицо, пока тот с наслаждением высасывал из него жизнь. Курносый клянётся, что когда клыки впились в его смуглую кожу, этот звук был похож на тот, который издаёт яблоко, когда кусаешь его. Вампир резко отстранился, в изумлении смакуя вкус крови во рту. — Ты вкуснее всех, кого я когда-либо пробовал, – голос был как бархат, лаская слух. Да только Феликса это никак сейчас не волновало. Его вообще-то съесть хотят. — Хочу, чтоб ты попробовал свой вкус, – сумасшедшая улыбка блеснула на лице вампира, чьи зубы были в крови Феликса. Жуть какая... Парень вновь прильнул к шее, на сей раз слизывая горячую кровь, что медленно вытекала из раны. Чудовище осмотрело веснушчатое лицо, полное горечи и боли. Ему понравилось. Он посчитал его не только вкусным, но и чертовски красивым. Будто он опорочил ангела. Крышу сносило. Феликс рассмотрел его острые черты лица, и чёрт бы его побрал, но он был красивым. Гореть ему в аду за такое впечатление о вампире, но это была нежелательная правда. И на кой чёрт он на него смотрит, если ему стоит попытаться выбраться из цепких рук клыкастого? Дело в том, что он понимает, что у него ничего не получится. Даже если бы он приложил все свои усилия, у него ничего не выйдет. Монстр был гораздо сильнее какого-то там человечишки. Да ещё и такого хилого. Волосы были чёрные как смоль. Острый нос, красивый вырез карих глаз, которые казались чёрными. Под глазом была родинка, кой очень подходила его внешности, пухлые губы и густые брови. Красивый, однако. Неужели Феликс умрёт от рук красивого вампира? Да ну, бред какой-то... Веснушчатый зажмурил глаза, готовясь к худшему, как вдруг черноволосый впился в его губы, удивляя Феликса сильнее, чем когда тот напал на него. Парень крепко сжимал его кисти, не давая пошевелиться, пока он давал вкусить курносому вкус собственной крови. Это уже извращение какое-то. Острый вкус металла чётко ощущался на рецепторах горячего языка, пока другой кружил во рту Ли. Сумасшествие. Алая кровь смешивалась со слюной, становясь более вязкой и отвратительной на вкус. Дайте же ему умереть и не мучится.. Вот только тот уже не намерен его убивать. Не сейчас, когда он нашёл себе красивую игрушку. Феликс готов взвыть волком, лишь бы его услышали. Черноволосый заинтересованно отстранился, а Ли тотчас же начал плеваться собственной кровью, кривя лицо от отвращения металла на вкусовых рецепторах. — Убей меня, – разочарованно прохрипел Феликс низким голосом, горько смотря на своего монстра. — Чего же ты ждёшь?! — Нет-нет, сладкий, у меня на тебя другие планы, – страннее некуда промолвил он и ударил блондина головой о кирпичную стену, из-за чего тот сразу же отключился. А ведь те ведьмы были правы... Зря он их не послушал.

***

Виски ужасно сильно гудели и давили на голову, отдаваясь тупой болью. В ушах стоял какой-то отвратительный звон, а тело было ослаблено. Со всех углов дул жуткий сквозняк, вызывая табун мурашек по смуглому телу. Удар клыкастого был силён, из-за чего на блондинистой макушке образовалась запёкшая кровь. Блонд окрасился алым цветом собственной крови. На шее была та же история. Место укуса кололо и болело, а на смуглой коже в том месте тоже была застывшая кровь, которая какое-то время стекала по телу, доходя аж до живота. Феликс зажмурился от холода и открыл глаза. Белые зубы стучали так, будто кони бежали. На парне были лишь боксеры, что пугало его не так сильно, как то, что его руки были подвешены над головой на цепи, а пятки еле касались холодного каменного пола. В этой так называемой комнате было лишь одно окно с решёткой и ничего больше. Стены были кирпичными, а на них, кажется, была чья-то кровь. Сколько времени прошло с того момента, как он здесь находится? Небольшая грудина начала вздыматься, быстро дыша. Тело затряслось, из-за чего цепи стали отдаваться неприятным звуком. Но он трясся не от холода, а от страха. Парень поднял голову к цепям, осматривая свои скованные запястья, которые были красными и слегка потёртыми. Надо же было довести их до такого состояния... Сердце забилось чаще, оно стало заглушать ужасный звон в ушах, заменяясь своим. От этого стало ещё страшнее. В горле было совсем сухо, а живот крутило от голода. Но не его одного морил голод... Услышав глухие шаги ботинок, парень стал пытаться освободить руки от наручников, но всё было тщетно. Он лишь всё усугубил, так как края железки стали драть его тонкую кожу. А шаги всё приближались и приближались.. Железная дверь открылась, давая увидеть то самое лицо, которое похитило бедного Феликса. Кажется, те сны и вовсе не были кошмаром, ведь он только сейчас начинается. Австралиец приоткрыл рот, испуганно смотря на высокого монстра, на чьём лице застыла довольная ухмылка. В груди кололо от страха и ужаса, который ему ещё придётся испытать. За окном светила яркая луна, вследствие чего она давала полностью разглядеть похитителя. Клыков почему-то уже не было, что показалось Феликсу очень странным. В руках был его портфель, который тот начал открывать. Черноволосый достал паспорт и стал рассматривать счастливое лицо парня, которое было покрыто всё теми же веснушками. Клыкастый оскалился, переводя взгляд на напуганного Ли. — Феликс, значит, – голос был такой же бархатный и приятный для слуха, но его обладатель был не таким бархатным и приятным. Длинноногий элегантно подошёл к блондину и размахнувшись, ударил Феликса по щеке. Перед глазами снова были звёзды неожиданности, а веснушчатая щека горела от боли. Какого чёрта?! Курносый глаза расширил и рот приоткрыл, понимая, что он действительно попал. — Отвечай, когда с тобой разговаривают. — Ладно, – единственное, что он смог выдавить из себя дрожащим голосом. Слёзы подступили к глазам, но он изо всех сил держался, чтобы они не хлынули по щекам. — Итак. Тебе двадцать три года, хотя ты выглядишь на все девятнадцать, – начал рассказывать черноволосый, будто Феликс и сам ничего не знал о себе. — Твой день рождения мне не важен. Ты всё равно не доживёшь до него, – усмехнулся тот. — Корейское имя: Ли Ёнбок, хотя английское тебе больше подходит. Ты у нас из Австралии, города Сидней. Семья живёт там же. Ты ветеринар с хорошим образованием, которое тебе больше не пригодится. Вычитываешь всякую дребедень из книжек по сверхъестественному. Всё своё время проводишь в библиотеках и в ветеринарной клинике. Это даже знать не нужно. От тебя несёт дохлой псиной, – последнее предложение он выплюнул, смотря в упор. — Также ты жертвуешь все свои деньги в приюты для животных и детей, – клыкастый приблизился к лицу непозволительно близко и коснулся носом красной щеки, которая всё ещё горела после удара. Парень начал медленно водить носом по щеке, вдыхая сладостный аромат его тела. Блондин в страхе и отвращении стал уводить голову. Парень раздражённо вздохнул, крепко хватая веснушчатого за волосы. — Знаешь, Феликс, я обожаю таких вкусных и непорочных мальчиков, как ты.. – темноволосый отстранился, кусая нижнюю губу. — К сожалению, таких осталось очень мало. Всё человечество прогнило, от этого ваша кровь перестала быть такой вкусной. Она отравлена алкоголем и шлюхами, а я такое ненавижу. Я давно не встречал таких чистых, как ты. В тебе нет похоти. Нет корысти. Нету яда.. – таинственно проговорил он, слегка завораживая Феликса. Почему именно с ним произошло такое? За что с ним так? — Ты полностью чист, а я очень люблю осквернять таких. Мне хочется, чтоб ты повяз в страданиях и горечи. Хочу опорочить твою чистую душу. — Откуда ты всё знаешь, если такой информации нет в моём паспорте? – всё ещё дрожащим голосом вымолвил парень. — Конечно нет, глупенький, – смеялся вампир. — Думаешь, я не стал бы изучать свою новую игрушку? Курносый глаза расширил, а сердце снова бешено заколотилось в груди. Новая игрушка... Эти слова закрутились в голове, как пластинка, заставляя холодное тело снова дрожать. Что же такого он собирается с ним делать, раз называет его игрушкой? Феликсу ужасно страшно. Даже казалось, будто его отросшие тёмные корни поседели от ужаса. Немой страх застыл на веснушчатом лице, вызывая улыбку на чужом. Если это и есть семь кругов ада, то почему же он проходит через них? Словно удав обвил его горло, сжимая свои тяжёлые мышцы на его шее. Воздух перекрывает. Шея скоро сломается, хруст которой лишь обрадует змея. Парень обошёл Феликса и впритык приблизился к дрожащему телу, после чего положил руку на его грудь и стал вести её вниз, плавно доходя до чёрных боксеров. В его тёмных глазах только и отражается скорчившееся от отвращения лицо Ликса. — Х-хватит, – запнулся Ли, сжимая челюсть и зажмуривая глаза. — Я такой голодный.. – прошептал в самое ухо, опаляя его горячим дыханием. Феликса снова бросило в дрожь. — Знаешь, что я ещё выяснил про тебя? — Что? – ему сказали отвечать, вот он и отвечает, боясь снова огрести по лицу. — Ты ни разу не занимался сексом. Ни с женским полом, ни с мужским. Даже там ты не осквернён, – рука скользнула внутрь боксеров, хватая половой орган парня. Феликс готов кричать от отвращения к этим прикосновениям. К этому существу. Не так он себе представлял встречу с нечистью. Не так он хотел умереть. Откуда у него была эта информация? Этого вообще нигде нету, так откуда он знает, что да как? — Никому тебя не отдам, – жадно прошептал черноволосый и облизал холодную скулу, на секунду согревая её языком. Слюна была липкой и быстро стала холодной. Феликсу хотелось выть о помощи, но за окном с решётками были лишь густые деревья, так что его криков никто не услышит. — Готовься к тому, что я не буду нежен в твой первый раз. Тебе будет очень больно. — Почему ты убивал тех девушек, если они тебя не привлекают? – на свой страх и риск перевёл тему Ли. Клыкастый усмехнулся, вновь обдавая ухо дыханием усмешки. — Ради забавы, конечно же. Они были невкусными, но я хотел есть. Знаешь, одна даже говорила, что сделает мне минет, если я отпущу её, – громко рассмеялся парень, оглушая Феликса. Рука по-прежнему сжимала член блондина. — К-как тебя зовут? — Ах да.. Забыл представиться. Меня зовут Хван Хёнджин. Ты будешь от боли выкрикивать моё имя, когда я буду драть твою аппетитную задницу, – он для достоверности отпрянул от веснушчатого, смотря на его упругие ягодицы. Голову кружил тот факт, что всё это теперь принадлежит только Хёнджину. Черноволосый вновь прильнул к спине, на сей раз хватая Ликса за волосы, тем самым наклоняя его голову влево, дабы открыть для себя вид на кожу, внутри которой были вены, а по ним разливалась горячая кровь, кой так пришлась ему по вкусу. Пухлые губы приблизились к смуглой коже и нежно поцеловали её, а затем, Хван открыл рот, спрятанные клыки выглянули из дёсен и по новой впились в то же место, где был изначальный укус. Курносый еле слышно простонал от боли, что лишь возбуждало вампира и заставляло радоваться. Он чувствовал, как из него снова высасывали горячую кровь, а также силы вместе с ней. Карие глаза, которые раньше горели ласковыми огнями, начали потухать, превращаясь в помутневшие шарики. Феликс умрёт, если монстр продолжит сосать его кровь в том же духе. Тело слабело, становясь всё тяжелее и тяжелее. Ноги переставали держать его, а в глазах начало темнеть. Он повис на этих наручниках, из-за чего в ладони перестала поступать кровь. Пальцы синели и леденели. — Так спать хочется... – еле слышно прошептал веснушчатый, окончательно закрывая глаза. Черноволосый недовольно закатил глаза и отпрянул от шеи. Язык в последний раз скользнул по ней, слизывая остатки крови. Поняв, что Феликс побелел и потерял сознание, парень открепил наручники и взял расслабленное тело на руки, унося в более менее тёплую комнату с кроватью. Громкие шаги подошвы разносились по всему огромному и холодному поместью. Клыкастый считал, что жить в таком поместье и мучить людей в нём очень эстетично. Ни один людской глаз не знал про это место, что находилось в глухом лесу. Это место наводит свою жуткую эстетику, и даже животные не смели приближаться сюда, так как звери чувствовали опасность. Хёнджин был хуже любого зверя, который обожает играть со своей добычей. Он не просто любил забавляться со своими жертвами, он обожал сводить таких как Феликс с ума. Это приносило ему небывалое удовлетворение. Даже секс не сводил его с ума так, как умоляющие его люди, которые со слезами на глазах просили его убить их. Хёнджин был сумасшедшим садистом-фетишистом, его возбуждали мольбы и слёзы. Больной ублюдок, который не знает чувства меры и слова "стоп". Парень открыл стеклянные глаза, не до конца понимая, что происходит. Его сны стали настолько реалистичными, что порой казалось, будто это и не сон вовсе. Феликс горько охнул, понимая, что это явь, а не очередной сон. Как бы ему хотелось, чтоб это оказался старший кошмар, от которого он сейчас проснётся и пойдёт на работу. Как бы ему хотелось... Шея стала болеть ещё сильнее, чем вчера. Словно из раны сейчас полезут опарыши, разгрызая запёкшую кровь. Голова ужасно сильно кружилась, так как клыкастый выпил очень много крови. Было сложно подняться с неудобной и твёрдой кровати. Каждая попытка проваливалась, как и парень, который снова и снова падал на кровать из-за головокружения. Он будто всю ночь крутился на каруселях. Тошнота подступила к горлу, но он старался остановить её. Устало посмотрев на свои запястья, Феликс ужаснулся, видя на них тёмно-красные следы от наручников. Там останутся уродливые шрамы. За окном лил мрачный дождь, жалеющий парня. В этой комнате ничего не было, кроме того же окна с решёткой. Сердце ускорило свой темп, разгоняя кровь по телу. Он услышал те же шаги, что разносились за железной дверью, которая напоминала дверь в тюрьме. Вот и пришла его кончина. Сверху двери была решётка, а за ней было небольшое окошко. Хёнджин отодвинул железное окошко, рассматривая до чёрта напуганного Феликса. — Мне нравится твой взгляд, – удовлетворительно промолвил вампир, открывая замок и саму железную дверь. В руках был поднос с так называемой пищей, от которой живот воротило. Вонь была настолько отвратительной, что Феликсу казалось, будто его сейчас действительно стошнит. Черноволосый поставил поднос на пол и снова начал делать шаги, из-за чего Ли начал вжимать голову в плечи и прижиматься спиной к холодной стене, отдаваясь тупой болью, так как на камнях были выпуклости. Хван хищно ухмыльнулся, подходя к кровати. Он слышал, как сердце Ли намеревалось выпрыгнуть из груди, а кровь быстрее начала разливаться по венам, что лишь будоражило тронутый разум Хёнджина. Парень больно схватил длинными пальцами острый подбородок, чуть ли не ломая его, приближаясь к лицу Феликса. — Запомни: ты не сможешь сбежать отсюда. Тебя никто не услышит, если ты будешь кричать во всю глотку. А сейчас ты будешь есть то, что тебе дают. — Что это? – почти шёпотом спросил он, бросая взгляд на поднос. — Куринная печень. Она поднимает гемоглобин в твоей крови. От этого она будет ещё вкуснее. Не надумывай ничего лишнего. Это забота не о тебе. Это забота о моей еде, – холодным тоном обозначил вампир, но Феликс и не стал бы допускать такой мысли. Это смешно. — А теперь, – парень заглянул в полные ужаса глаза. Чёрные, как пропасть, зрачки стали увеличиваться, а потом сужаться. — Ты должен съесть всё до последней крошки. Что за чёрт? Феликс, как под гипнозом захотел съесть эту отвратительную на запах и вид дребедень. Но почему? Он отчего-то не мог не сделать то, о чём ему сказал Хван. Феликс не мог сопротивляться. Не мог контролировать своё тело, которое желало подлететь к подносу и съесть всё содержимое. И если бы не руки Хёнджина на его подбородке, то он бы уже сидел на холодном полу и ел. Так странно... Тело желало сорваться с места, он не мог его контролировать. Оно перестало быть подвластным ему. Этот факт начал пугать ещё сильнее, чем то, что его похитили. Как только монстр убрал руку с подбородка, Феликс как ошпаренный подлетел к подносу и начал есть тушённую печень. Курносому никогда не было так противно, как сейчас. Пальцы жадно подносили омерзительный орган к губам, пока Хван насмешливо наблюдал за этой картиной. Феликсу хотелось плакать. Хотелось умереть от бессилия. Парню хотелось блевать от отвратительного вкуса, но он продолжал есть это, проглатывая каждый кусок. Первые слезинки подступили к глазам. Австралиец отвернулся, не желая чтоб черноволосый увидел его слабость. Его горькие слёзы. И тут он понял, что вампиры могут внушить человеку абсолютно всё, а тот беспрекословно выполнит это. Феликс вдвойне попал. Ему скажут не сбегать – он не сбежит. Скажут биться об стену – он будет биться об стену. Это было самым худшим, что Ли мог узнать о вампирах, ибо он, безгрешная душа, попал к фетишисту психопату, который может внушить ему всё что тот пожелает. Как только веснушчатый всё доел, тот протянул ему бутылку с водой и влажную салфетку. Парень безвыходно принял эти никчёмные дары, сначала выпивая воду до дна, дабы сбить этот отвратительный вкус, что напоминал ему кровь и ещё что-то, затем вытер пальцы и рот салфеткой. Птица была загнана в клетку. Обратный отсчёт пошёл. — Как ты это делаешь? – больным тоном спросил Ли. На лице была гнетущая усталость, ведь это конец для Феликса. Горечь его тона лишь забавляла ублюдка. — Что именно? — Как у тебя получилось внушить мне съесть эту мерзость? — Это преимущество вампиров, сладкий, – неохотно ответил парень, складывая руки на груди. Чёрные как смоль волосы не были собраны в хвост, как вчера. Чёлка упала на глаза, из-за чего его взгляд становился лишь опаснее. — Если ты ждёшь, что я буду молить о пощаде и плакать, то ты можешь не ждать этого. Я не так слаб, как кажется, – смело вымолвил Ли, но его голос по прежнему дрожал, выдавая страх с потрохами. Глупец, не понимает, что это лишь до умопомрачения воодушевляет Хвана. — До чего же ты забавный... Мне нравится твоя слепая отвага. — Гори в аду, – дерзко выплюнул блондин. — Как скажешь, сладкий, – насмешливые глаза сияли своим совершенством и властью над Феликсом. К сожалению, он даже представить себе не может, что с ним теперь будет. Он не знает, что для него готовит этот больной псих. Хёнджин в последний раз сверкнул глазами и размахнулся ногой так, будто собрался бить ею футбольный мяч в ворота. Ликс клянётся, что видел свет перед глазами за секунду до того, как тот ударил младшего прямо в висок. И вот он вновь теряет сознание, слыша тот самый неприятный звон в ушах, падая, как мешок с рисом на каменный пол, ударяясь лопатками о него. Но боли уже не было.... Сколько раз ему теперь придётся терять сознание от сильных ударов? Сколько всего предстоит вытерпеть, чтобы, дай Бог, умереть? Феликс больше не видел света в конце туннеля. Не надеялся на то, что он будет спасён. Парень просто желал умереть. Ведь даже если он сбежит от этого аморального монстра, его психика всё равно уже нарушена, и ему больше не удастся поверить в чудо и улыбнуться. Его невозможно теперь починить, как старую игрушку. Он бесповоротно сломан. Нормальный человек не смог бы принять тот факт, что это конец. Но Феликс принял. У него не было выхода. Говорят, выход есть всегда. Но тут был иной случай. Нормальный попытался бы сбежать, да только сил у него не было. Нормальный бы хоть что-нибудь предпринял, но как ты можешь что-то сделать, когда тебя так беспощадно бьют и издеваются? Что вообще есть норма? А если её вообще не существует и люди просто считают, что так должно быть? Человек сказал, и все ему поверили. Словно цепная реакция домино. "Выход есть всегда!" кричали они. Да только его не будет, когда ты попадаешь в руки больного ублюдка. Тяжёлые веки открылись, показывая помутневшие глаза. В них не было слёз, в них была пустота. Неужто он стал отбивной грушей? Виски болели гораздо сильнее, чем тогда, и он уверен, что какое-то время не сможет полностью открыть рот. Ноющая боль будет мешать. Запястья, как ни странно, снова были заточены в подвесные наручники в той самой холодной комнате с кровью на стенах. Неизвестно почему, но страх отошёл на второй план. Сердце уже не билось как сумасшедшее от осознания происходящего. Австралиец тяжело вздохнул и посмотрел в окно, за которым снова светила яркая луна. Как долго он прибывал без сознания? Время больше не имело для него значения. Зачем оно ему нужно, если теперь всё будет по другому? Он никогда не курил, но именно сейчас ему хотелось скурить всю пачку дешёвых сигарет. Убить свои лёгкие. Да лучше он сам себя прикончит, чем это сделает беспощадное чудовище, которому была чужда мораль. Он просто ожидает, когда тот придёт и снова начнёт его мучить. А ждать долго не пришлось. Буквально через пару минут пришёл его мучитель. В руках был хорошо заточенный охотничий нож. Железка красиво поблёскивала в его руке, она отражалась при свете луны. Феликс растянул губы в больной улыбке, тяжело вздыхая. Его даже от холода больше не трясло. Если тёплый человек прикоснётся к его кончикам пальцев, он почувствует такой холод, будто берёт лёд в руки. Австралийцу нужно тепло, но кто ему даст его? Его любимая девочка сейчас бы прижалась к нему и начала бы облизывать руку парня, давая понять, что она рядом. Парень широко открыл глаза, думая лишь о том, что его собака сейчас дома, и она хотела кушать. Пушистое животное наверняка ожидает его возле двери и скулит, чувствуя, что с её хозяином что-то случилось. Как он сейчас может думать о своей голодной и скулящей под дверью собаке, когда его собираются изрезать? Ли Феликс действительно был хорошим человеком, который думал лишь о других. Но не о себе. Не о том, что он попал в беду. Не об этом остром ноже. И даже не о том, что он может не дожить до завтрашнего дня. — Ножика испугался? — Отпусти меня, – бесстрашно выплюнул Ли, презренно смотря на него. — Меня дома ждут. — Да-а? – заинтересованно протянул тот. — И кто же тебя ждёт, если все твои родственники живут в Сиднее? — Моя голодная собака, – черноволосый громко рассмеялся, подходя ближе к нему. — Тебе, конечно же, не понять этого. Ты одинокий урод, которого никто и никогда не будет ждать и скучать. — Мне показалось, или ты действительно пытался надавить на больное? Спешу тебя огорчить, ведь мне так плевать, – хохотнул Хван, тут же меняясь в лице. Хищные глаза горели, приближаясь к холодной веснушчатой щеке. — Даже не думай вывести меня на эмоции и просто наслаждайся болью, которую я с радостью тебе подарю, – почти шёпотом промолвил Хёнджин и провёл лезвием ножа по верхней части груди. Адская боль побуждала Феликса неистово кричать, и он кричал. Чистое лезвие резало смуглую кожу. Из раны незамедлительно потекла горячая кровь, согревая то место, по которому она текла. Кожа словно горела адским пламенем. Холодное оружие мучительно медленно прорезало наружный покров, разнося по всему телу болевой ток. Изящная рука вела ножом по хрупкому и маленькому телу, оставляя свои следы. Черноволосый дико возбуждался, слыша красивые крики боли. Такие громкие и кружащие голову. Рука остановилась, а её обладатель опустился к свежей ране, принюхиваясь к дурманящему запаху чистой крови. Высунув горячий язык, парень глянул на вымученного Феликса, медленно слизывая горячую кровь. Вкусив этот тончайший и сладостный вкус, черноволосый блаженно промычал, смакуя алую жидкость. — Всё только начинается. — Я не стану молить тебя о пощаде, – злобно прошептал Ликс. Ножевое ранение адски горело и болело. Эту боль невозможно было описать, поэтому он кричал. — Возможно не сейчас, но у нас ещё будет очень много времени, Феликс. Нож спустился чуть ниже, останавливаясь поодаль от пупка. Лезвие скользило по той области тела, вновь оставляя след. Душераздирающий крик срывался с кукольных губ, лаская слух Хвана. Лезвие безжалостно рассекало мягкую кожу, нанося ужасно незабываемые увечья, которые останутся в подкорках бедного мозга. Такой ужас ты никогда не сможешь забыть. И даже если он сбежит, ничего уже не будет, как прежде. Шрамы на теле будут напоминать ему о том, что с ним происходило в оковах. Предыдущее место раны перестало так болеть, ибо он получал новую, более жгучую и невыносимую. В том месте стало чуть легче, но другое было нечеловеческим. Ему хотелось рвать и метать, но вместо этого он лишь и делал, что дёргал ногами. Как же Ли хотел, чтобы вампир его просто снова ударил до потери сознания, чтобы не чувствовать этого. Он не хотел. Первый порез остро защипал, будто туда сейчас попадёт невидимая инфекция. Область груди обжигала, так и хотелось разодрать её до такой степени, чтобы абсолютно ничего не чувствовать. Никто его не услышит. Никто не пожалеет. Никто не придёт его спасать. Нож перестал резать кожу, переходя с одного места на другое. Громкие крики боли раздавались по всему особняку, ударяясь о холодные стены. Хёнджин остановился, прикидывая место порезов, а затем снова слизал кровь. Первые слезинки подступили к глазам, из-за чего парень поднял голову вверх. — Мне нравятся твои крики. Но знаешь, что мне ещё больше понравится? – риторически спросил монстр, сверкая глазами и улыбаясь. — Твои стоны, – сумасшедшая улыбка испарилась с лица. Холодный взгляд был прикован к глазам, полные горечи. Но в них не было страха. В них было страдание и ярость. Некогда лучезарный парнишка, не умеющий злиться, вдруг превратился в нечто горячее и озлобленное. В глазах читалось единственное: "Я убью тебя", которое возбуждало Хвана. Большие руки легли на тонкую талию, медленно спускаясь вниз. Дойдя до боксеров, парень одним взмахом разорвал эластичную ткань, которая тотчас же пала на каменный пол. Австралиец расширил глаза, понимая, что к чему. — Нет-нет-нет-нет.. – тараторил парень, дергая тазом и неверующе мотая головой. Черноволосый громко хохотнул, а затем облизнулся, рассматривая эстетичный половой орган небольшого размера. Было приятно осознавать, что его член был гораздо больше и толще. — Ты не посмеешь! Нет! – испуганно верещал Ли, а слёзы всё равно предательски хлынули из глаз. Даже эти порезы были не самым худшим. — Ты же не думал, что всё закончится на ножевых ранениях? – Хван хищно улыбнулся, наконец касаясь руками аппетитной и упругой задницы Ли. Пальцы сильно сжались, из-за чего смуглая кожа тут же побелела. Феликсу было сейчас настолько мерзко, что аж блевать хотелось. По веснушчатым щекам текли солёные прозрачные слёзы. Хёнджин не захотел упускать такой возможности, поэтому он приблизился к щеке и слизал слёзы, полные боли. Они были горькими и солёными, а клыкастому это только нравилось. — И растягивать твою тугую задницу никто не будет. — Отвали от меня! – во всё горло проорал Феликс, до минимума расширяя глаза. А Хвана это лишь смешило. — Знаешь, у вампиров все чувства обострены, так я чувствую твою кожу каждой клеточкой тела. Это сводит с ума, Феликс. — У тебя его всё равно нет. Так что не неси ерунды, умалишённый. — Мне нравится то, как ты огрызаешься. Твоему невинному личику это очень подходит. Я обожаю, когда... – Хёнджин тут же замолчал, не успевая договорить. Парень повернул голову к железной и ржавой двери, слыша стуки в его огромную дверь прихожей. Вампир тяжело вздохнул, закатывая глаза. — Ненавижу, когда меня прерывают, – злобно прошептал Хван. Увы, но Феликс не обладал таким слухом, так что он не слышал того, что слышал тот. Парень отстранился, развернулся к двери и раздражённо подошёл к ней. — Даю тебе время подготовиться, – не оборачиваясь промолвил черноволосый и закрыл за собой дверь. Феликс облегчённо выдохнул, наконец расслабляясь и давая своим нервам отдохнуть. Раны ныли так, будто в них кто-то ковыряется, занося под кожу столько инфекции, сколько Ли бы представить себе не мог. Кожный покров горел, хотелось приложить бинт, вымоченный перекисью, и забыть об этом, как самый страшный сон. Австралиец опустил голову, наблюдая за тем, как с тела стекала алая кровь. По коже побежали мурашки, и непонятно от чего. То ли они побежали от холода, то ли от того, что он вновь услышал шаги. — Вырубите меня, пожалуйста... Я не хочу этого чувствовать.. – шептал под нос парень, а к глазам снова подступили слёзы. Самым страшным было то, что Хёнджин максимально растягивает неизбежный момент, из-за чего Феликсу было ужасно страшно. Тяжёлая дверь открылась. Та же фигура. Тот же насмешливый взгляд. Да убейте же его! — Не хочешь, но почувствуешь, – черноволосый оскалился, прекрасно слыша каждое слово из уст Ли. — Гори в аду, – со всей злобой выплюнул парень и тут же почувствовал новый горящий след на своей щеке. Большая ладонь снова ударила его по щеке, оставляя розовый след. Клыкастый приблизился к веснушчатому, с нажимом провёл большим пальцем по свежей ране, вследствие чего тот промычал от боли, и размазал алую кровь по нижней губе Ли. Младший скривил лицо, презренно смотря на мучителя. Хёнджин почему-то очень завороженно смотрел на его губы, что заставило блондина нахмурить брови. Парень схватил Ликса за макушку, неожиданно нажимая внутренней стороной ладони на рану, и притянул курносого к себе, тут же всасывая вымазанную кровью губу. Феликс зажмурился, вдавливая голову в плечи. Не долго думая, парень вцепился в верхнюю пухлую губу, больно кусая Хвана цепкими зубами. Да так, что у того образовалась ранка. Старший тотчас же отстранился, недовольно облизывая губу под пристальным взглядом. От раны не осталось и следа, вызывая на веснушчатом лице смятение. Это же как можно вот так быстро регенерировать? Прошла буквально секунда, а на нём не осталось и следа. — Зря, – проговорил Хёнджин, тут же подлетая к испуганному парнишке. Черноволосый расстегнул ремень строгих брюк. — Знаешь, а ведь у меня было желание хотя бы растянуть тебя, но ты только что всё испортил, – Усмехнулся Джин, приспуская брюки. Парень подхватил несчастное тело на руки, силой скрещивая его ноги на пояснице. — Не смей! – проорал Ли, стараясь хоть как-то брыкаться, но у него ничего не получалось. Черноволосый заглянул в его глаза, зрачки, как тогда, начали расширяться и сужаться. — Не брыкайся. Держись за меня ногами, – внушил парень, и тот сразу же остановил свои попытки, крепче скрещивая ноги на пояснице Хвана. — Так-то лучше, – довольно промолвил он, приставляя половой орган к анальному кольцу. Австралиец залился слезами. Сердце бешено колотилось где-то в глотке, а ногти давили на кожу, оставляя лунки на ладони. — Не делай этого... – больно прошептал курносый. По нежным щекам стекали горькие слёзы, которые ещё сильнее возбуждали Хёнджина. Парень попытался войти в неподвижное тело, но ничего путного из этого не вышло. Недовольно прорычав, клыкастый плюнул себе в руку, размазал слюну по всему эрегированному стволу и резко, будто остриё кола, вошёл в бедное тело. Младший издал душераздирающий крик от адской боли внизу, ещё сильнее вдавливая ногти в кожу. Хван блаженно откинул голову назад, крепко сжимая упругие ягодицы парня. Эта боль была гораздо хуже и ощутимее, чем холодное лезвие, которое недавно разрезало кожу. Блондин вопил во всё горло, срывая его к чёртовой матери, а Хёнджин лишь сильнее упивался этими криками. — Больно-больно-больно! – выкрикивал парень, зажмуривая глаза. Говорят, боль длиться двенадцать секунд, а дальше ты сам себе внушаешь эту боль, но Феликс вам скажет обратное. Толстый член грубо вбивался в напряжённое тело, из-за чего стенки сфинктера сжимали половой орган. Вот только Хёнджину это наоборот нравилось. Парень старался всячески отвергнуть пах, но Хван лишь грубее и резче вбивался в него. Феликс ничего не чувствовал, кроме невыносимой боли. Далеко не крики удовольствия разносились по четырём стенам, отбиваясь от них с такой силой, с какой член вампира входил в анус Ли. Складывалось такое впечатление, будто на его половом органе были шипы, которые раздирали бедные стенки сфинктера. Адская боль отдавалась где-то внизу, и он не мог понять, где именно, ведь вся эта боль смешалась в один флакон. Если его вылить в воду, та окрасится красным цветом, а если её выпить, то ты почувствуешь всю ту боль, которую сейчас испытывает блондин. Парень безжалостно вдалбливался в горячее тело, не оставляя и капли чистоты. — Какой же ты узкий, – простонал монстр, рукой поднимаясь к хрупкой лопатке. Хёнджин нахально улыбнулся и резко впился клыками в шею веснушчатого. Австралиец закричал с новой силой, теперь чувствуя боль снизу и сверху. Горькие слезинки стекали по щекам, а ногти по прежнему надавливали на кожу. На сей раз они смогли слегка прорезать кожу. Курносый расширил глаза, понимая, что он больше не может кричать. Его голос пропал, и чёрт знает, когда его голосовые связки смогут восстановиться. Ему было так неописуемо мерзко, что он хотел лезть на стенку. Главным было то, что психика Феликса теперь не сможет восстановиться. Ни один психолог не сможет её восстановить. Вернуть ему счастье в глазах и на душе. Никто не сможет ему помочь. Его морально убили. Этот монстр убил его. Глаза помутнели, в них была пустота. Такая засасывающая в никуда пустота. Он не разбит, он мёртв. Парень устремил взгляд в окно и стал мысленно считать секунды. Вдоволь напившись горячей крови, Хёнджин заглянул в пустые глаза и вновь поцеловал парня. Тот больше ничего не делал, лишь продолжал смотреть в окно, пока его губу всасывали в рот.

Ты целуешь мои губы, Но я не чувствую тепла. Ты таранишь моё тело, Но мне давно уже не больно. Ты продолжаешь осквернять меня, Так доведи же это дело до конца.

Парень продолжал вбиваться в уже расслабленное тело, и откинув голову назад, Хёнджин обильно кончил в Ли, который по прежнему смотрел в окно. Старший нахмурил брови, не понимая, почему же тот никак не реагирует. Вообще никак. Длинные пальцы крепко схватили острый подбородок, поворачивая его голову к себе. — Ты не так должен себя вести, – озлобленно выпалил Хван и вновь ударил Феликса по щеке, на которой высохли солёные слёзы. Австралиец на секунду зажмурился от боли и перевёл взгляд на клыкастого. Хёнджин заглянул в глаза, понимая, что тут снова не обойдётся без внушения. — Ты должен чувствовать абсолютно всё, что я преподношу тебе. Не смей превращаться в психа, – чётко проговорил он. Тот моргнул, снимая с себя чувство безразличия, как по волшебству. Помутневшие глаза снова наполнились болью, которая медленно разрушала Феликса. Сколько раз ему придётся использовать силу внушения, чтобы веснушчатый был таким, каким он его похитил? — Так-то лучше. — Вытащи из меня свой омерзительный член, – противным тоном прохрипел Феликс, на что тот лишь усмехнулся, но всё же вытащил половой орган, натягивая брюки. Горло раздирали тысячи ногтей, вот только Феликсу нужно было сказать эти слова. Больше не было сил говорить, не было сил даже стоять. Он кое как смог выдавить из себя эти слова. Хёнджин довольными глазами осмотрел тельце парня и цокнул. — Такими темпами ты можешь умереть. Так дело не пойдёт, – сделал вывод черноволосый и приставил запястье ко рту. Карие глаза внимательно наблюдали за непонятливым выражением лица Феликса, и клыки впились в собственную кожу. Курносый приоткрыл рот, не понимая что происходит. Вампир отстранился, усмехнулся, и открыл рот Ли. Напор алой крови начал литься прямо в рот, из-за чего веснушчатый попытался как-то дёргаться, но тот снова схватил его за подбородок. — Пей, – раздражённым приказным тоном промолвил Хёнджин. Рана вновь затянулась. Феликс давился красной жидкостью, чувствуя противный вкус металла на языке. А затем он почувствовал, как все его раны начали быстро затягиваться. Блондин в шоке открыл рот, не веря своему телу. — Другое дело, – старший снял с Ликса оковы, подхватил тело на руки и куда-то понёс. Феликс лишь видел длинный коридор, который тут же пропал с поля зрения. Хёнджин занёс его в ту самую комнату, кинул на кровать, и закрыл дверь на замок.

***

Неизвестно почему, но Хёнджин не пытал Феликса уже несколько дней. Это вводило парня в заблуждение. Все эти три дня он сидел на этой чёртовой кровати и думал. Размышлял над тем, как ему отсюда сбежать. Хотя бы попытаться удрать отсюда. Он понятия не имел, где находится и как далеко он был от дома. За окном были густые деревья, а решётка намертво была прикручена к каменой стене. У него были физические силы, но даже это не помогло хоть как-то расшатать решётку. Оно и понятно. Это всё же была камера. На ржавой железной двери было небольшое окошко с решёткой. Да только Феликс не горел желанием хоть что-нибудь увидеть за этой решёткой. Австралиец был вымучен, руки совсем опустились. Как и полагается, клыкастый три раза в день приносил ему еду и воду, дабы его игрушка не померла от голода. Другой бы уже с ума сошёл, но, кажется, Феликс был не из робкого десятка, как казалось на первый взгляд. Он даже не молился на то, чтоб он смог спастись. Его всё равно никто не слышит, и Бог ему не поможет. Либо ты сам себе поможешь, либо сгинешь в этом месте. Его котелок не хотел варить, так что веснушчатый просто смотрел в одну точку на двери. Парень глубоко вздохнул, слыша уверенные шаги за этой самой дверью. Он готовился к самому худшему. Железная дверь издала отвратительный скрип, когда открывалась. За ней показался уверенный в себе монстр с тем же подносом в руке. Австралиец слегка вздёрнул бровью, видя на подносе обычную варённую курицу и кимчи. Вот это уже странно. Неужели Хван смиловался и решил накормить его вкусной едой? Что же Феликсу предстоит сделать, чтобы получить этот кусок курицы? — Неужто ты решил сжалиться надо мной? – выплюнул Ли, смотря прямо в глаза. Его страх пропал ещё в тот момент, когда клыкастый безжалостно вдалбливался в его тело. Поэтому Феликсу стало всё равно. Вот только Хёнджину это совсем не нравилось. Он хотел видеть в его глазах боль и муки, но курносому будто всё равно. — Не дождёшься, – спокойно промолвил он, ставя поднос на твёрдую кровать. — К сожалению, печень закончилась. — Какое счастье, – съязвил младший, смотря на курицу. — Буду ждать момента, когда я надоем тебе и ты решишь убить меня. — Ну что же ты, – парень сел на край жёсткого матраса и нежно провёл холодной рукой по щеке блондина. Тот приоткрыл рот, не понимая что это сейчас было, и в отвращении отодвинулся к стенке. — Я от тебя ещё не скоро смогу отказаться. — Не прикасайся ко мне, – раздражённо прошипел Ли. Костяшки рук так и норовили врезать по красивому лицу, ломая его челюсть. — Разве тебе не интересно, почему я тебя уже несколько дней не мучаю? — Нет, – а врать он не умеет. У него всё на лице было написано. Ему правда было интересно, но он не станет хоть как-то любезничать с Хваном. Парень издал смешок, чуть ближе пододвигаясь к Феликсу. — Так как в тебе была моя кровь, я не мог ничего с тобой сделать, иначе ты бы умер и превратился в вампира, а мне это не нужно. Всё же ты моя еда, – черноволосый нетерпеливо вздохнул, смотря на бёдра парня. — Кстати о еде.. – Хван резко схватил парня за лодыжку, притягивая ногу ближе к себе. Он нагло наклонился к бедру и впился острыми клыками в толстый слой кожи, высасывая горячую кровь, при этом игриво смотря на Феликса, который корчился от жгучей боли. Хёнджин уже и не знал, что ему больше нравится: его кровь или это прекрасное выражение лица. Всё это так сильно сносило его крышу... Пока парень купался в наслаждении, Феликс как всегда тонул в океане боли и мучений. Черноволосый отстранился, смакуя сладостный вкус его крови. — Моя кровь выветрилась, так что я снова могу нанести тебе кучу ран. Но не буду. Не сегодня, – из раны вытекала струйка алой крови, каплями падая на белую простынь. Хёнджин снова наклонился, слизывая струю. — Думаешь, я скажу "Спасибо" за это? – всё так же острил курносый, приложив одеяло к ране, дабы остановить кровь. — Нет, но ты сделаешь кое-что другое, – загадочно отозвался он, хватая Ликса за подбородок и заглядывая в его карие глаза, что были полны горечи, боли и отвращения. Вот опять... — Ты не будешь рыпаться. Будешь сдерживать рвотные позывы и не посмеешь откусить мой член, – карие глаза расширились от ужаса, понимая, что сейчас будет. Неужели он действительно решил даже рот его осквернить? — Ты должен принимать в свой рот каждый сантиметр моего члена. Делай всё, что я буду тебе говорить в течении этого часа, – шёпотом внушал ему Хван. Австралийцу уже блевать хотелось. От одного лишь его предложения парня скручивало. Старший кинул Феликса на подушку, сцепил обе кисти в свою руку, нависая над ним, как дьявол. Расстегнув ширинку чёрных брюк, рука скользнула в боксеры, высвобождая эрегированный член, из уретры которого несильно стекал предэякулят. Черноволосый невесомо сел на грудь Феликса, нежно взял ствол в руку и поднёс набухшую головку к кукольным губам, размазывая природную смазку по ним. Веснушчатый желал кричать и плакать, умолять не заставлять его делать это. В глазах стояло отвращение и ужас. Эти чувства смешивались, как если бы кровь смешалась с чистой водой, становясь грязной и непригодной к питью для обычного человека. Феликса трясло, пальцы ног отдавались быстрой и холодной дрожью, а первые слезинки появились в уголках глаз. Да лучше пусть это чудовище по другому над ним издевается, чем будет заставлять его делать этот омерзительный минет. Парень сжал губы, дабы эта дрянь не попала к нему в рот. Он не желал чувствовать этот отвратительный вкус природной смазки на своих вкусовых рецепторах. Да лучше бы они отказали к чёртовой матери, лишь бы не чувствовать этот вкус... — Открой рот, – Феликс послушно открыл горячую полость. Слёзы градом хлынули из глаз, а в голове молотком стучало единственное слово: "Помогите-помогите-помогите-помогите". Но ему никто не поможет. Черноволосый медленно протолкнул головку в рот, наслаждаясь каждым приятным для него моментом горячего и склизкого рта. Австралийцу уже блевать хотелось, но он сдерживал себя. Так велел Хван, а значит, он не может ослушаться. Голова шла кругом, пальцы ног продолжали дрожать, но не от холода. Никогда ему так сильно не хотелось умереть, как сейчас. Добрый и светлый парнишка испарился в никуда, а на его место пришёл гнев, отвращение, страх и призрение. Что же он такого сделал, чтобы с ним такое произошло? Неужели его должны измучить за то, что он делал хорошие и добрые дела? Феликс устал всё это чувствовать. Сантиметр за сантиметром скрывался в кукольных губах. Томные тяжёлые вдохи и выдохи разносились по комнате, пока горячий язык нежеланно касался члена. Было огромное желание откусить его половой орган, но он не мог. Челюсть не могла сомкнуться, чтобы откусить пах как морковку и выплюнуть это ему прямо в лицо. Он теперь так сожалеет о том, что хотел встретить вампира. Горячий рот смиренно принимал в себя каждый его сантиметр, а слезливые глаза горели злобой. Хёнджин усмехнулся, смотря тому прямо в глаза, видя в них ярость и отвращение, кой так сильно пришлось по вкусу старшего. Его взгляд был куда интереснее и лучше этого никчёмного минета. Нравилось изводить его. Нравилось вызывать в нём гнев. Нравилось съедать моральные клетки доброты и непорочности. Хван любил, когда его ненавидели, особенно если его ненавидел Феликс. У него была красивая злоба. Парню от этого крышу сносило и приводило в восторг. Курносый определённо стал его куклой с эмоциями, за чьи верёвочки он постоянно тянет, причиняя лишь боль и вызывая отвращение. Прикрыв тяжёлые веки, из-за чего слезинки скатились на подушку, веснушчатый стал думать о том, каким бы был Хёнджин в наше время, не будь он клыкастым монстром и насильником. В голову так ничего и не пришло, поскольку ему даже было мерзко думать о нём. Нужно было отвлечься, поэтому юноша стал вспоминать свои былые деньки, которые он проводил в клинике и библиотеки. Он не был книжным червём, но любил читать книги про мифических существ. У Феликса не было друзей, поэтому никто не станет его искать, а даже если бы кто-то и стал, то всё равно не нашёл бы его. Не так он представлял свою учесть. Блондин и подумать не мог, что над ним будет издеваться какой-то урод с клыками и силой внушения. Хотелось уже просто хохотать от своей же глупости. Член уходил всё глубже и глубже, касаясь головкой глотки. Стенки скользкого горла начинали болеть, их будто бы бритвой резало. Толчки становились грубее и резче, вследствие чего Ли широко открыл глаза, стараясь носом вобрать как можно больше воздуха в лёгкие. — Смотри на меня, – и он смотрит, больше не в силах прикрыть глаза, чтобы не видеть это надменное выражение его лица. Он красивый, спору нет, но эта красота была всего лишь обёрткой, внутри которой была гниль. Хёнджина невозможно принять за человека. Он был аморальным кретином, кой любит мучить добрых людей, убивая в них всё хорошее. — Наблюдай за тем, как я получаю удовольствие, – прошептал монстр, ускоряясь. Темп был ужасно быстрым, из-за чего было труднее сдерживать рвотные позывы. Черноволосый откинул голову, издавая протяжный стон. Острый кадык слегка подёргивался, по которому хотелось ударить кулаком. Парень снова посмотрел на Ли, кой всё ещё смотрел на него. Со злобой и горечью. — Втяни щёки, – курносый послушно втянул щёки, создавая вакуум во рту, напрочь снося крышу старшего. Феликс всегда считал что ужасно быть бесчеловечным, но прямо сейчас, в эту самую противную секунду, он мечтал стать бесчувственным кретином, чтобы больше ничего не чувствовать. Гладкий лобок ударялся о курносый нос, а прозрачные вязкие слюни стекали по подбородку и уголкам рта. Так и хотелось грубо убрать собственные слюни. Они были ему омерзительны, так как они были пропитаны и опорочены половым органом Хвана. Он прекрасно чувствовал вкус его члена, что вызывало сильный рвотный позыв, не то что этот горловой минет. Даже он не был так противен ему, как вкус вампира. Неизвестно, как у него ещё психика не полетела к чёртовой матери с такими испытаниями на прочность. Плевать он хотел на такие испытания судьбы, она его не устраивает. Хочется растоптать этого писаря золотой нити судьбы. Хёнджин надменно улыбнулся, быстрее толкаясь в рот Ли и тут же останавливаясь. Розовая головка осталась во рту. Юноша расширил глаза, чувствуя, как его полость рта стала заполнять горячая сперма солоноватого вкуса. Омерзительно. — Глотай, – веснушчатый в шоке вскинул бровями, не желая глотать его семя, но он не мог пойти против его слов, поэтому зажмурив глаза, Феликс проглотил всё без остатка. После такого любое питьё будет напоминать ему о вкусе спермы Хвана. Он ничего не мог сделать. Не мог возражать и уж тем более не мог рыпаться. Как же ему хотелось, чтобы всё это оказалось лишь страшным сном. Однако это был не сон... Старший вытащил член из его рта, напялил на себя брюки, удовлетворённо улыбнулся и встал с кровати. Слёзы высохли, но Феликс знает, что как только тот уйдёт, он снова заплачет. Главное продержаться, чтобы клыкастый не видел их. Горло болело, хотелось его разодрать ногтями, лишь бы перестать понимать, что его касался отвратительный половой орган Хёнджина. Это было настолько омерзительное чувство, и его невозможно было описать словами. Феликсу хотелось засунуть два пальца в рот и выблевать его семя. Однако, если Хван прознает об этом, младшему будет уготовлено что-то гораздо страшнее, чем ножевые ранения. Рисковать не хотелось. — Для первого раза неплохо. — Да чтоб ты сдох! – со всей злобой вымолвил блондин. Тот лишь улыбнулся и ушёл, наконец оставляя Феликса одного. — Лучше бы я сдох... – каждый чёртов раз, когда он закрывал глаза, видел лишь надменное лицо Хёнджина. Ужасные воспоминания обрывками появлялись перед глазами, будто пластинку заело. Курносый больше не мог представлять что-то хорошее. Он видел только кошмары. Реальные кошмары, а не былые сны. Руки ужасно сильно тряслись от страха и ужаса, который он испытывает. Феликс понимает, что у него больше нет шанса на спасение, и веры тоже больше нету. Хёнджин сломал в руке его надежду, а прах развеялся по ветру. Будто этой веры никогда и не было. Феликса растоптали, уничтожили. Вся его жизнь превратилась в ничто. Он просто существует. Парень стал игрушкой в руках больного кукловода. Когда-то счастливый веснушчатый юноша просто радовался жизни и своей работе. Он был рад помогать животным. Был рад приходить домой, когда его встречала любимая собака с поцелуями и виляющим хвостом. Феликс был счастлив. И его счастье разрушилось в один миг. Будто его никогда и не было. Будто это был просто хороший сон. Его уничтожили в один момент. Хёнджин сжигает его душу. Выжигает её. Не щадит. Прикрыв тяжёлые веки, перед глазами снова промелькнули картинки насилия и боли. Кожу начали обжигать порезы от острого лезвия холодного ножа, кой резал глубоко и беспощадно. Он издевался над ним. И ему это нравилось. Нравилось видеть боль в глазах Феликса. Нравилось чувствовать, как нож входил всё глубже и глубже. Хван действительно чувствовал, как лезвие прорезало холодную кожу. Алая кровь струйкой стекала по смуглой коже, что только возбуждало монстра и пробуждало в нём небывалый сексуальный голод. Блондин тотчас же широко открыл глаза, пугаясь ещё сильнее. Он не хотел видеть эти воспоминания. Уже ничего не будет как прежде. Он больше никогда не сможет стать счастливым. На его лице больше не появится улыбка. Она прогорела вместе со всем хорошим, что у него когда-либо было. Смешно сказать, что ты мёртв внутри, но когда так происходит, тебе становится ни капли не смешно. Становится поистине страшно. Его будто бы даже не ножом резали. Было такое тонкое ощущение, будто чья-то холодная рука залезла под кожу, начиная перемешивать тёплые органы прямо в его теле. Отвратительное чувство. Юноша громко завыл, хватаясь руками за белокурые волосы, чуть ли не вырывая их с корнями. Ему до жути хотелось причинить себе боль, чтобы больше не вспоминать о той боли, которую ему доставил Хёнджин. А ведь Хван, возможно, сейчас с удовольствием слушает его мучительные завывания, полностью наслаждаясь этим звуками. Они его насыщали. Черноволосый поистине был больным ублюдком, которому неистово нравилось мучить хороших людей. Нравилось ломать их. Истязать и уничтожать. Однако в нём есть и своя милость, поскольку после всех мучений он не даёт жить своим жертвам. Потому что они уже и не живут вовсе. Они становятся больными или просто сломленными людьми, которые уже не живут, а просто существуют в этом мире. Хёнджин не даёт им мучиться после своих же издевательств и мучений. Как иронично. Брови в изумлении поползли вверх. В голове назрел какой-то план. Конечно же, он не обойдётся без боли, но чтобы сбежать, ему придётся стерпеть это. Курносый со всей злобой посмотрел на дверь, сжимая челюсти до скрипа зубов. В его глазах читалась злоба и... надежда. Она зародилась как огонь на северном полюсе. Это была новая надежда. Однако чтобы у него всё получилось, ему придётся полностью переступить через свою гордость. Полностью переступить через себя и свои принципы...

***

Карие глаза смотрели в потолок, детально обдумывая свой план. Феликс был умён, но это не значит, что Хёнджин не мог не заподозрить его. Парень несколько дней не видел черноволосого. Он лишь оставлял поднос с едой, пока тот крепко спал, и уходил по своим делам. Слишком странно для поведения такого больного урода. Раньше бы веснушчатый наоборот этому обрадовался, но сейчас, когда у него есть план, ему нужно чтобы Хван пришёл к нему. Чтобы он хотел его уничтожить. Юноша поджидал его, ждал, когда тот придёт и начнёт свою экскурсию по насилию. Но прошёл ещё один день, а он не пришёл. Это чёртово ожидание неимоверно сильно раздражало его. Будто закон подлости, ведь он наоборот хочет, чтобы тот удосужился уделить ему своё внимание. Блондин хмурил брови, сидя на кровати и смотря на дверь. Гробовую тишину нарушал лишь звук капающей воды, что падала с каменного потолка за стенами этой холодной комнаты. Железная дверь отварилась, отчего младший вскинул бровями, тотчас же делая вид, будто он не ждал его. Грёбанную довольную ухмылку можно было почувствовать всем своим нутром, но он увидел её боковым зрением. — Соскучился? — Никогда. — Тогда почему ты ждал меня? – австралиец расширил глаза, не понимая, как тот узнал об этом. Юноша стиснул зубы, смотря в упор. — От тебя можно ожидать чего угодно. Так что я искал подвох, – правдоподобно увильнул Ли, продолжая смотреть в чужие глаза. У него получилось соврать, и Хван поверил ему. Парень снова противно ухмыльнулся. Хотелось стереть эту ухмылку остриём ножа. Отрезать его губы и вырвать глаза, дабы больше не видеть это высокомерие в его карих глазах. Хёнджину определённо нравился его взгляд ненависти и презрения. Он словно подпитывал его, давая в полной мере насладиться его ненавистью. Невозможно быть готовым к новым пыткам, но Феликс был готов. Веснушчатый просто ждал момента своего побега, и чтобы у него всё получилось, юноше придётся в полной мере постараться. Нужно сделать так, чтобы тот поверил ему. Лучезарный Ли никогда не был лжецом, но ему это сейчас нужно. — Так в чём подвох? — От тебя воняет, – в отвращении сказал Хван, чувствуя неприятный запах, что исходил от тела Феликса. А вопрос курносого останется проигнорированным. — Будто я этого не знаю, – огрызнулся младший, забывая о своей новой роли, которую ему придётся сыграть. — Пришёл снова поиздеваться? — Надевай, – он протянул ему атласную ленту чёрного цвета, прямо как его сердце, если оно есть вообще. Австралиец нахмурил брови, не понимая, что происходит, но всё же надел её, завязывая концы на затылке. — Какой ты послушный сегодня. Я думал, мне придётся самому её завязать, – слегка удивился Джин, хватая лёгкое тело и закидывая его на плечо, как полотенце. Руки слегка тряслись, не понимая, куда тот несёт его. Твёрдая подошва уверенно ступала по каменному полу, разнося его шаги по всему поместью. Феликс нервно кусал губы, прислушиваясь к ровному дыханию больного на голову вампира. Какое-то время его тело обдавал легкий холодный ветерок, но теперь он чувствовал лишь тепло, что окутывало его с ног до головы. Ботинки теперь ступали по обычному деревянному полу, что казалось ещё более странным. — Ты же не думал, что я правда буду жить в том же отвратительном месте, где и ты? – сразу всё понял Хван, чувствуя яркое непонимание веснушчатого. Старший усмехнулся, поскольку тот приоткрыл рот. — Двадцать первый век не обошёл меня стороной, сладкий. — Тогда почему ты держишь меня в той грязной и холодной комнате? — Для атмосферы, – легко ответил он, тотчас же начиная о чём-то думать. — Если будешь хорошо себя вести, то сможешь спать в нормальной комнате, – и это должно было обрадовать его? Юноша закатил глаза сквозь повязку. Изящная рука легла на дверную ручку, тут же потянув дверь на себя. Клыкастый аккуратно поставил Феликса на пол, пятки которого почувствовали холодную плитку, что начала обжигать только что согревшиеся ноги. Парень легко развязал ленту, давая младшему узреть большую ванную комнату, свет которого ударил по глазам, отчего тот сощурил их. В большой ванне уже была набрана горячая вода, отчего курносый фыркнул, понимая, что тот уже подготовился. — Чего стоишь? Залезай. — Там соляная кислота? – недоверчиво спросил Ли, всё же ожидая какого-то подвоха. Хёнджин усмехнулся его словам, складывая руки на груди. — Хочешь, чтобы я добавил её? – едкая ухмылка раздражала сильнее, чем его голос. Раньше бы он согласился искупаться в соляной кислоте, но не сейчас, когда у него есть план по своему побегу. Блондин тяжело вздохнул, подошёл к ванне, скованно снял трусы и залез в горячую воду, приятно согреваясь в тёплой воде. Хван с довольной полуулыбкой наблюдал за младшим, всё так же стоя поодаль от ванны. Карие глаза внимательно осматривали ванную комнату, в которой, как оказалось, была стиральная машинка, какой-то королевский умывальник и туалет. Умывальник был сделан из мрамора. Большое зеркало блестело, а по бокам были подвешены две полки, которые, конечно же, тоже были сделаны из мрамора. Кажется, он был прилично богат, но Феликса это не волновало. Ему важен свой план, а не деньги Хёнджина. — Долго ты тут стоять собрался? — Неужели ты правда думал, что я уйду? – насмешливый тон разносился по ванной комнате, ударяясь о молочную плитку стен и проникая в уши Ли. Черноволосый подошёл к ванне, сел на корточки, и ядовито улыбнулся, смотря в чужие глаза. — Начинай мыться, – приказал он, меняясь в выражении лица. Холодный взгляд устремлён в обескураженные глаза Ликса, который никак не ожидал такого. Ему даже спокойно помыться не дают, но выхода не было. Веснушчатый взял шампунь, что стоял на бортике с остальными средствами для мытья тела и головы, выдавил немного на руку, и стал мылить волосы. Парень притянул к себе белый стул и сел на него, закидывая ногу на ногу. Сильные руки сложены на груди, а голова чуть наклонена в бок. Тёмные глаза внимательно следили за каждым его действием, вследствие чего юноше было ещё более некомфортно. Он чувствовал этот заинтересованный взгляд, что поедал каждую клеточку его тела, наслаждаясь сладким вкусом. Короткие пальцы тщательно тёрли участки кожи головы, переходя на вспененные короткие волосы. Закончив тереть волосы, курносый с закрытыми глазами нащупал ручку крана и повернул её влево, отчего из разбрызгивателя хлынула горячая вода, смывая пену с волос. Феликс протёр веки от мыла и открыл глаза, продолжая смывать пену под чужим взглядом, что раздражал его с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Юноша взял гель для душа, вылил немного на жёлтую губку, и посмотрел на Хвана. — Будь так любезен, отвернись, – выплюнул младший, не желая мыть тело под напрягающим его взглядом. Но тот не отвернулся. Хёнджин продолжал смотреть на него, спускаясь со вздёрнутого носа к хрупким ключицам, на которые хотелось надавить большим пальцем и услышать сладкий хруст ломающейся кости. — И все жертвы устраивают для тебя такое шоу? – снова огрызнулся Ли, не контролируя свои эмоции. — Никто из моих жертв даже ванну не принимал. Радуйся, что ты не вошёл в их число и я позволил тебе помыться, – да, он правда позволил. Феликсу ничего не дано сделать без его слова, и это ужасно сильно раздражало и било по его гордыне. Он не принадлежал сам себе. Теперь не он хозяин своего тела. Для Хвана это правда было настоящим шоу, за которым ему однозначно нравилось наблюдать. Однако он не просто зритель, он с лёгкостью может поучаствовать в этом развлекательном шоу. — Продолжай, – австралиец поднялся на ноги, начиная вести вспененной губкой по смуглой коже. Руки тряслись не от страха, а от злости, которая кипела в нём, как вода в кастрюле. Хищный взгляд осматривал каждый участок тела, спускаясь с подтянутого живота к небольшому члену. Как только веснушчатый закончил мыть тело, он снова сел в воду, смывая с ключиц пену. Хёнджин чуть ближе придвинул стул, облокачиваясь руками о бортики ванны. Изящные пальцы коснулись тёплого кончика уха, но тот не отдёрнул его руку. Лишь продолжал сидеть и смотреть вперёд, удавливая свою же гордость. — Я бы хотел посмотреть как ты тонешь, – возбуждённо сказал он вполголоса, осматривая тонкую шею. — Что? – в неистовом ужасе спросил Феликс. Две руки тотчас же вцепились в хрупкие плечи, погружая бедное тело на дно ванны. Небольшие руки пытались сопротивляться, стараясь убрать чужие со своих плеч. Цепкие пальцы лишь сильнее вдавливали его тело, пока тот в панике барахтался и пытался схватить старшего за лицо и отстранить от себя. Он чувствовал, как вода начала заполнять его лёгкие, бросая бедного Ли в мучительную агонию. Хёнджин ядовито улыбался, и тот видел эту улыбку сквозь воду, что перестала двигаться по ванне. Феликс перестал брыкаться, думая, что это его конец. Что он не сможет осуществить свой план. Большие ладони резко подняли курносого со дна, давая воздуху попасть в лёгкие. Веснушчатый стал громко откашливаться, освобождая лёгкие от воды. — И всё же это некрасиво, – огорчился Хван. Карие глаза наполнились яростью и страхом, поворачивая голову к старшему. — В чём-то проблема, сладкий? — А если бы я захлебнулся?! Ты больной ублюдок! — Не разводи сцену. Я же говорил, что я тебя ещё не скоро на тот свет отправлю, – нехотя ответил он, хватая юношу за талию и вытаскивая из воды. Черноволосый кинул ему полотенце, и когда тот со злостью вытер тело, Джин кинул ему чистые боксеры. Феликсу хотелось громко плакать, но он всё ещё помнил о своём плане. Прошла целая неделя, за которую блондин ни разу не огрызнулся. Пытки не прекращались, однако он больше не пытался сопротивляться. Как тот и обещал, он переселил курносого в нормальную комнату за хорошее поведение. Но если Хван планировал поиздеваться над его телом, вампир относил бедного Ли в ту же камеру пыток. За окном лил холодный дождь, громко стуча по крыше этого дома. В его новой комнате была нормальная кровать с мягким матрасом и удобной подушкой. Однако больше там ничего не было. Нижняя губа была разбита от частых побоев, не успевая нормально зажить. И не потому, что Феликс мог сопротивляться, хотя он этого даже не делал, а только потому, что Хёнджину нравилось его избивать. Блондин, как обычно, сидел на кровати, размышляя о смысле своего существования. Деревянная дверь открылась, впуская всё такого же довольного Хвана. Веснушчатый даже не дрогнул, продолжая смотреть в стену. — Сядь на пол, – и он без колебаний сел на пол, наконец посмотрев на парня. — Почему ты вдруг стал таким послушным? Даже моим пыткам не сопротивляешься. — Потому что понял, что у меня нет другого выхода. За хорошие оценки конфеты дают, а не кнутом бьют. — Раз ты теперь беспрекословно выполняешь каждое моё слово, – длинноногий расстегнул ремень чёрных брюк, садясь на мягкую кровать, — поработай ртом, – юноша тяжело вздохнул, пододвигаясь ближе к чужим коленям. — Порадуй меня, – он слегка приподнялся, приспуская брюки и боксеры, тем самым открывая вид на эстетичный, стоящий колом член. Парень откинулся на стену, полностью расслабляясь. Блондин нагнулся к паху, безнадёжно открывая рот и поглощая розовую головку. Томный вздох вырвался с чужих губ, укладывая руку на чужую голову. — Не спеши, – младший медленно вбирал половой орган, касаясь кукольными губами каждой выпуклой венки на члене. Феликс долго ждал этого момента, когда тому захочется минета, и он ещё больше ослабит хватку по отношению к Ли. Как австралиец и планировал. Ему нужно было стать послушным, чтобы у него всё получилось. Старший блаженно закатывал глаза, слегка поглаживая волосы веснушчатого от удовольствия. Карие глаза поднялись вверх, злобно глядя на Хвана, пока тот не видел этого. Юноша улыбнулся, и подгадав момент, он резко встал на ноги, собрал всю силу в руки и свернул шею Хёнджина. Это его не убьёт, но он ещё долго будет спать. Феликс многое знает о вампирах, так что он знал, что его убьёт только кол в сердце. Феликс тотчас же выбежал из комнаты, мчась из этого поместья сломя голову. На его пути попадалось много дверей, которые он уверено пробегал мимо. Увидев большую лестницу, юноша помчался вниз. Выйдя в огромную гостиную с камином, курносый стал осматриваться, находя огромную входную дверь. Он накинул на себя белую рубашку, что лежала на кожаном диване, и побежал к двери. Повернув замок на несколько оборотов, Феликс, наконец, вышел на улицу, вдыхая свежий воздух полной грудью. Его глаза широко расширились, понимая, что кругом действительно густой лес. Он не знал, в какую сторону ему бежать, поэтому он просто побежал вперёд. Прошёл целый час, а он всё ещё шёл и плакал, поскольку отсюда не было выхода. Весь этот лес был похож на лабиринт, из которого не было выхода. Сил совсем не осталось, а дождь продолжал лить как из ведра. Голова закружилась, отчего он упал коленями на мокрую землю. Силы, как на зло, покинули его, вследствие чего он рухнул на землю. В глазах резко потемнело, и последним, что он увидел, было незнакомое лицо парня...