blood from heaven

"Всегда можно закрыть глаза на то, что видишь,

но нельзя закрыть сердце на то, что чувствуешь…"

— Фридрих Ницше

Тепло обволакивало всё тело, наконец, согревая его. Это тепло было странным, ведь он совсем отвык от этого чувства, что сейчас разливалось по телу. Некогда красный нос снова прогрелся, отчего красноватый цвет ушёл, а кожа вновь приобрела карамельный цвет. Брови были хмурыми, как тучи за окном, что продолжали сгущаться с каждой секундой. С острых клыков капала алая кровь, а больная улыбка застыла на красивом лице, смотря на оцепеневшего юношу устрашающим и хищным взглядом. Небольшие руки тряслись, и как только он вышел из ступора, Феликс помчался от него со всех ног. Он бежал вперёд, но вокруг была лишь тьма, отчего блондина окутывали страх и паника. Веснушчатый не понимал, куда бежит, ведь отсюда не было выхода. Будто его забросили в бесконечную коробку, в которой не было стен и света. Ничего не было, кроме тьмы. Ему не сбежать от голодного зверя, но он продолжал бежать что есть сил. Длинные пальцы схватили тонкое запястье, останавливая кричащего от ужаса Ли. Испуганные веки тотчас же открылись, резко пробуждаясь от ужасного сна, который снился ему на протяжении двух лет. И каждый раз было до ужаса страшно. Курносый сильнее нахмурил брови, понимая, что он не в поместье Хвана и уж тем более не у себя дома. Карие глаза стали осматриваться вокруг, видя горящий камин, круглый столик и какую-то картину, на которой были нарисованы тёмно-серые тучи и злой океан. Феликса больше волнует не то, как он здесь оказался, а кто его принёс сюда. Он посмотрел на своё тело, что было укутано в шерстяное одеяло, сразу понимая, что Хёнджин бы не уложил его на мягкий диван и не накрыл бы его одеялом. Напряжение по-прежнему оставалось где-то в сердце, но оно теперь не так сильно чувствовалось. — Проснулся? – юноша резко обернулся, видя перед собой совершенно незнакомого человека в кожаном пальто чёрного цвета и точно таких же брюках. Из под пальто виднелась чёрная лёгкая рубашка, кой отлично сочеталась с его короткими волосами песочного цвета. Овальное лицо казалось каким-то необычным с прямыми бровями. У него не было острых скул или каких-то изящных пухлых губ, но он выглядел очень красиво и доброжелательно. Незнакомец легко улыбнулся, отчего на его лице появились чёткие ямочки. Так странно. — Не пугайся. Я тебя не обижу. — Кто ты такой? – строго спросил Ли, продолжая хмурить брови. — Где я? — Меня зовут Чон Джехён. Ты находишься у меня дома, – у него достаточно нежный голос, но в нём присутствовала нотка твёрдости. У других корейцев грубый голос, но его был совершенно другим. И не таким бархатистым, как у Хвана. — Я гулял по лесу и услышал твой бег. Ты был напуган, поэтому я пошёл посмотреть, в чём дело, а когда пришёл, ты тут же вырубился. — Как ты мог понять, что я был напуган? — Твоё сердце бешено колотилось. Сразу можно понять, быстро оно билось из-за бега или из-за страха. — Каким образом ты услышал стук моего сердца? – настороженно спросил курносый, сжимая одеяло. — Ты от Хёнджина сбежал? — Откуда ты его знаешь? – австралиец встал с дивана, крепко сжимая кулаки, что начали трястись от страха. — Эй-эй, я тебя не трону, – парень поднял руки, прекрасно понимая то, что Феликс сейчас испытывает. — Я не такой, как Хёнджин. — Вы – кровососы все одинаковые, – огрызнулся Ли. Если раньше он был бы в восторге от встречи с вампиром, то сейчас он готов был огрызаться и бежать от них. — В этом мы с ним тоже не похожи. Я не ем людей и не издеваюсь над ними, – как-то оскорблённо промолвил он, слегка хмуря брови. Ему явно не понравилось, что веснушчатый сравнивает его с Хваном. — Он больной маньяк. Мы не похожи. — Тогда какой ты? — Уж явно не как все вампиры. — Зачем ты подобрал меня? — А я должен был оставить тебя на съедение волкам? – добродушно усмехнулся Чон, опуская руки. Его тёплый взгляд ясно давал понять, что он не тронет Феликса. Однако младший по-прежнему не верил ему. Внешность и слова обманчивы. — Я испугался за тебя, поэтому забрал к себе. Ты был холодный, как айсберг. Ну не оставлять же тебя на мокрой земле. — Ты собираешься отдать меня Хёнджину? — Ну уж нет. Перебьётся, – твёрдо заявил парень, складывая руки на груди. — Он достаточно поиздевался над тобой. — Спасибо, – он, наконец, успокоился, облегчённо выдыхая. Руки расслабились, переставая трястись как сумасшедшие. Джехён вскинул бровями, тут же уходя на кухню. Младший сел на диван, смотря на яркий огонь и слушая приятный треск дров. На душе наконец-то стало спокойно, вследствие чего напряжённые плечи расслабились. Буквально через пять минут старший уже нёс ему чашку чая, который пах не как обычный чай. Однако запах был приятный. — Вот, – светловолосый протянул ему чашку, — выпей. — Не отравлено? – недоверчиво спросил Феликс, слегка щуря глаза. Тот улыбнулся, продолжая держать кружку на весу. Веснушчатый, наконец, принял её и принюхался. — А с чем чай? — С вербеной. Она противостоит силе внушения, так что никто не сможет загипнотизировать тебя, пока вербена не выветриться из организма, – пояснил Джехён, отчего тот вскинул бровями, тут же делая два больших глотка. Парень снова улыбнулся, наблюдая за блондином. — Лучше бы я на тебя наткнулся той ночью, а не на Хёнджина, – сказал он, посмотрев на старшего. Чон печально опустил глаза, не зная, что и сказать на это. — А сколько тебе лет? — Мне двадцать семь лет с тысячи пятьсот двадцать восьмого года. — Тебе реально пятьсот лет? – с расширенными глазёнками спросил Ли, на что тот кивнул. — А ты правда боишься чеснока и святой воды? — Это миф. Угрозу представляет только то, что ты сейчас пьёшь. Но это не смертельно, – легко ответил он, пожимая плечами. Кажется, Феликс только что нашёл свою правдивую энциклопедию по вампирам, так что сегодня Джехёна завалят вопросами. Но он и не против. — Нас может убить деревянный кол. Также убить вампира можно, если вырвать его сердце или отрезать голову. — А какие у тебя есть способности? — Хороший нюх, быстрый бег, сила внушения и просто сила, – начал перечислять Чон по пальцам, пытаясь вспомнить что-то ещё. — М-м.. Всё вроде. — Быстрый бег? – не понял курносый. Светловолосый встал с дивана и не успел Феликс моргнуть, как тот уже оказался возле порога гостиной. Юноша открыл рот. — Феноменально.. — Есть ещё вопросы? – спросил он, снова оказываясь на диване, отчего волосы блондина развеялись по ветру. Младший недоверчиво ткнул пальцем в руку парня, резко убирая свою от того, что кожа Джехёна была тёплой, в отличие от Хвана, чья температура тела была холодной, как лёд. — Неприлично тыкать в людей пальцем, – усмехнулся старший. — Ты тёплый, – удивился австралиец. — Кофе согревает тело вампира. Это как маскировка. — А что насчёт солнца? — Вампир сгорит, если встанет под солнцем. Это то же самое, что кинуться в огонь. Но с этим, – светловолосый показал свою руку, на безымянном пальце которого было чёрное кольцо, — я могу ходить под солнцем. Это кольцо дневного света: оно защищает меня от солнца. — Магия, что ли? — Да. Была у меня когда-то знакомая ведьма, которая заколдовала это кольцо. С ним я не страшусь солнца. — А если его наденет другой вампир, оно будет работать на нём? — Нет. А кстати, ты так и не представился. — Ой, точно, – опомнился юноша. — Меня зовут Ли Феликс. — Ты родился в Америке? — Австралия. — Почему ты уехал из столь тёплой страны? Там ведь всегда светит солнце. Не то, что тут, – удивился Джехён, смотря прямо в глаза веснушчатого. Юноша слегка засмущался, поскольку на него впервые так долго глядели, не отрывая глаз. Лёгкий стыд и смятение отражались на лице Феликса, что ещё больше заинтриговало светловолосого. Этот зашуганный австралиец действительно был ему интересен. В его глазах всё больше и больше загоралась искорка надежды. Хотелось помочь ему. Хотелось спрятать его от чёртового Хёнджина, который сполна поиздевался над юношей. Чон ясно видел, что Феликса всё ещё возможно спасти. Всё ещё возможно вернуть ему нормальную жизнь. — Меня всю жизнь тянуло в Корею. Не знаю почему, но здесь я чувствую, что нахожусь дома. Мне здесь комфортнее, – смущённо ответил он, нервно потирая костяшками пальцев друг о друга. Феликс был настолько добрым и милым, что старший просто не смог сдержать солнечной улыбки. До слуха Ли дошёл какой-то непонятный шаркающий звук, что еле-еле доносился из какой-то комнаты. — Точно! – громко сказал светловолосый, подпрыгивая с дивана. Веснушчатого заполнило новое чувство необузданного страха, поскольку он боялся того, что сюда может заявиться не кто иной, как Хван Хёнджин. Больной псих, насильник и садист. Сердце с каждой секундой начинало биться всё сильнее и сильнее, выталкивая из него спокойствие и доверие к Джехёну. — Маки, стой! – из-за угла выбежал большой ретривер карамельно-золотистого оттенка, тотчас же начиная обнюхивать напуганного Феликса. Карие глаза широко открылись, а уголки губ непроизвольно поползли вверх. А затем он и вовсе широко улыбнулся, принявшись чесать опущенные уши пса. Холодный мокрый нос оставлял влажные следы на руке блондина, радостно шевеля пушистым хвостом. — Кажется, вы подружились. — Какой он хорошенький! – восторженно сказал Феликс, почёсывая морду собаки. — Ну какой же ты милый! – пёс поставил передние лапы на мягкий диван, тут же начиная облизывать щёку Ликса, на что тот счастливо рассмеялся. — А звать его как? Я не расслышал. — Маки. — Ты чудо, Маки, – собака ещё сильнее зашевелила хвостом, радуясь приятным словам новообретённого друга. Феликс был счастлив в этот момент. Очень странный и хороший эпизод его жизни. Феликс вновь почувствовал себя живым. Сломанная душа словно бы начала восстанавливаться, но она никогда уже не будет прежней. Все эти ужасы теперь никогда не оставят его в покое. Весь этот реальный кошмар целым гнездом змей поселился в его окровавленном сердце, что было в укусах и порезах. Хёнджин отнял у него половину души. Забрал всё самое хорошее и превратил это в нечто мерзкое и уродливое. Глаза австралийца никогда не будут прежними. Он больше никогда не сможет светиться так ярко, как он когда-то светился, излучая счастье и любовь к этому прогнившему человечеству. Хван настолько глубоко залез в его душу, что даже прямо сейчас веснушчатый видит его силуэт, кой с ухмылкой на лице выглядывал из-за порога гостиной. Однако юноша стойко держался, стараясь не обращать внимания на фантазию своего мозга. А точно ли это мираж? Блондин продолжал тепло улыбаться и играть с собакой, пока старший за чем-то отлучился. Не прошло и пяти минут, как перед Ли оказался посерьёзневший Джехён. Правая рука, что была в резиновой перчатке, держала стебель какого-то растения, отчего младший слегка нахмурился, задаваясь немым вопросом.  — Что это?  — Вербена. Она защищает людей от внушения вампира, – чётко произнёс парень, отдавая веснушчатому только что сорванный цветок вербены. — А ещё она действует как яд для вампиров. Но для жизни она неопасна, – Джехён раскрыл левую ладонь, давая рассмотреть стеклянную бутылочку, что была размером со средний палец. В нём находилась какая-то жёлтая вода, побуждая в голове Феликса не самые лучшие представления. — Не смотри так, будто я туда мочу налил, – младший издал смешок, наконец, принимая бутылёк из руки Чона.  — Мне нужно выпить это? – недоверчиво спросил Ли, и без того зная ответ на свой глупый вопрос. Австралиец устало вздохнул, вытаскивая пробку из горлышка. — С Богом, – сказал он, тут же выпивая содержимое. Юноша в изумлении вскинул бровями, понимая, что эта жидкость не имела вкуса. Вообще ничего. Будто простую воду выпил. И то, даже вода имела хоть какой-то вкус. — Джехён, – светловолосый вопросительно глянул на Феликса, — а чем ты питаешься? Ты говорил, что не пьёшь кровь людей. Тогда какой кровью ты питаешься?  — Кровью животных. Она поистине отвратительна, но другого выхода у меня просто нет.  — Так значит, ты по-прежнему охотишься на всяких там Бемби, – донёсся до ушей Феликса ужасно знакомый голос, в котором всё так же слышалась эта язвительная насмешка. Глаза веснушчатого в ужасе расширились, а по телу пробежала дрожь. Джехён тут же обошёл Ликса, скрывая оцепеневшего парня за своей спиной. Ладони вспотели, крепко сжимая стебель вербены в кулаке. Вся надежда Ли только что испарилась в воздухе, разрушая частицы его сознания. Голос Хвана стал напоминанием о том, что ему никогда не сбежать от него. Он всегда будет преследовать его. Он никогда не оставит его в покое. Было такое ощущение, будто Феликс парил в небесах и его крылья надежды с корнем выдернули. Отобрали только что вспыхнувшую веру. — Будь добр, свали с дороги, – с отвращением выплюнул Хёнджин, делая шаг вперёд. — Лучше по-хорошему отдай мою игрушку, иначе будет по-плохому.  — Угрожаешь, Хван?  — Ты, наверное, забыл, кто я такой и что могу сделать, – в искрящих глазах горел азарт, а выражение его лица говорило о том, что черноволосый полностью контролирует ситуацию. Белые зубы заскрипели от раздражения к этому садисту, кой лишь одним взглядом издевался над ним. — Как ты думаешь, сколько будет жить твоя шавка, если спустить ей кишки? – сердце парня больно кольнуло, закипая от гнева и печали. Хван точно знал, за какие ниточки ему нужно дёргать. В душе Феликса снова было пусто. Карие глаза помутнели, осознавая, что он никогда не выберется из этого ада. Что этим пыткам не будет конца. Что всё только начинается. — Так что ты выберешь?  — Феликс, я...  — Не продолжай, – сломленным тоном промолвил блондин, обходя вампира. Глаза были опущены, а губы искусаны до такой степени, что они покраснели и опухли. Феликса трясло. — Я был рад познакомиться с тобой, Джехён. Спасибо за то, что ты не бросил меня в лесу, – это была наглая ложь, ведь лучше бы он там умер от обморожения, нежели чем снова угодил в лапы беспощадного монстра. Таким образом, его мучения возобновятся, не видя в них конца. Юноша презренно глянул на Хвана, выходя из лачуги Чона. Как только он переступил порог, в блондине что-то щёлкнуло, и его ноги тотчас же пустились вдаль. Как нелепо и наивно. Феликс знал, что у него больше нет шансов на новый побег, но надежда умирает последней. Садист лишь рассмеялся жалким попыткам Ли, продолжая стоять на месте.  — Какой глупый мальчишка, – сказал Хёнджин, разворачиваясь и закрывая за собой дверь. Новый кошмар австралийца идёт за ним. Полумесяц еле-еле освещал тёмный лес. Даже сбитое дыхание, усталость и горящие огнём икры не останавливали его. Он продолжал бежать. Даже эта темнота не давала ему остановиться, она не пугала его и не преграждала путь. Босые ноги несли его черти куда, лишь бы сбежать от голодного монстра, кой с хищной улыбкой шёл за ним. Большие руки были спрятаны в карманах строгих брюк. Белая рубашка так и светилась под загадочной луной, которая не хотела скрывать его за темнотой. Будто она была на стороне Феликса. Походка вампира была свободной и лёгкой, словно он просто вышел погулять. Но он вышел на охоту. Он хотел крови. Требовал наслаждения от нанесённой им боли курносому. Слегка зажившие раны его психики снова открылись. Они кровоточили, оставляя за собой следы на мокрой земле, а сердце вновь начало страдать, стуча так, будто оно сейчас вылетит из грудной клетки. У него не было и шанса, но он всё равно решил попытать удачу. Фортуна всегда отворачивалась от него, так с чего же он решил, что она в этот раз смилуется над ним? Эта чёртова удача всегда смеялась ему в лицо, и этот раз не будет исключением. Колючие кустарники задевали нежную кожу, оставляя мелкие порезы на руках и щеках. Его мать всегда твердила ему не оборачиваться и бежать что есть сил. Но на сей раз юноша обернулся, в страхе расширяя глаза. Ведь позади него никого не было. Усталое тело врезалось во что-то мягкое, тут же поворачивая голову. В тёмных глазах плясала насмешка. То же самое было и на губах, что растягивались в ехидной улыбке.  — Бу, – острые клыки засияли под луной, выглядывая из под пухлых губ, что растянулись ещё шире. Веснушчатый за долю секунды развернулся и побежал в другую сторону. Хёнджину нравилось издеваться над ним и давать ему несущественные шансы на побег. Нравилось видеть отчаянную надежду в его глазах, за которую он всеми силами пытался ухватиться. Но это был мираж. Это не сказка "Красавица и Чудовище", ведь здесь не будет счастливого конца и любви к чудовищу. Реальность была слишком жестока к доброму парню с чистым сердцем, который не заслуживал такого. Длинные ноги продолжали легко передвигаться по мокрой земле, не спеша идя в сторону парня. Феликс настолько сильно устал, что ему казалось, будто он всё ещё быстро бежал, но его скорость была на нуле. Батарейки Ли достигли нуля. Замёрзшие ноги переплелись между собой, как змеи, падая на мокрую землю. Даже сейчас австралиец не намерен сдаваться. Сжав кулаки, блондин ничком пополз дальше, до скрипа стиснув зубы от того, насколько жалким он сейчас выглядел. Даже сейчас он пытался схватить тонкую нить удачи. Но она тут же оборвалась, когда сильные руки одним рывком перевернули потрясённого парня, который закричал во всё горло, начиная безостановочно захлёбываться слезами и брыкаться. Холодные ноги сопротивлялись, пытаясь хоть что-то сделать. Хёнджин весело уселся на веснушчатого, мёртвой хваткой держа тонкие запястья и сдавливая их так, что кровь перестала поступать в ладони. Феликс продолжал визжать, мотая головой в разные стороны с закрытыми глазами. Лучше бы его нашли волки и разорвали на части, нежели чем он достался этому монстру. Черноволосого начинал бесить визг младшего, поэтому он размахнулся и ударил курносого по щеке, отчего у того пошла кровь из нижней губы. — Угомонись уже.  — Сдохни!  — Неужели ты действительно подумал, что смог убить меня? – насмехался клыкастый, заглядывая в вымученные глаза Феликса. — Убил. А дальше что? – серьёзным тоном спросил Хван, переводя взгляд на вытекающую из губы кровь бордового цвета. Эти губы так и манили поцеловать его и высосать кровь из раны. Вдвойне приятно. Далее взор пал на мелкие, но достаточно глубокие царапины, что красовались на щеке и скуле Ли. Парня восхищала и одновременно возбуждала эта потрясающая эстетика. Сразу из трёх царапин тягуче текли капли крови, превращаясь в одну маленькую струю на скуле. — Ты хотел сбежать, и ты сбежал. А дальше-то что? Все твои попытки были до ужаса глупыми и безнадёжными, ведь ты снова оказался в моих руках. Нет, ты даже никогда и не сбегал от меня, потому что я позволил тебе уйти, – противно рассмеялся старший, слегка наклоняясь к веснушчатому лицу. Феликс пребывал в апатии, ведь тот был прав. Он знал все его намерения. Позволил ему сбежать только потому, что ему захотелось разнообразия. Захотелось поиграть в грёбаные кошки-мышки. Младший безразлично расслабил кулаки, вследствие чего тот тоже ослабил хватку. — Не делай такую равнодушную мину. Тебе не подходит и она не забавляет меня, – прошептал он в самые губы и втянул в рот нижнюю губу австралийца, высасывая из неё тёплую кровь, кой тут же смешалась с его слюной. Феликс по-прежнему не реагировал. Лишь тупым взглядом смотрел на одинокую звезду в небе. Холодные губы жадно впивались в чужие, но веснушчатый по-прежнему не реагировал. Будто безжизненная кукла, которая смотрела на небо стеклянными глазами, даже не откликаясь на то, что его кровь так беспощадно высасывают. Казалось, ещё чуть-чуть и нижняя губа Ли просто лопнет. Хёнджин не знал ни пощады, ни милости. Он не ведал о человечности и не желал знать об этом. Он – беспощадный монстр, который любит похищать людей, издеваться над ними и пить их кровь. Это всё, что ему нужно от них. В голове Феликса было так же пусто, как внутри ёлочной игрушки. Не было мыслей, не было желания бежать, и даже не было рвения убить это чудовище. Ему стало всё равно. Равнодушные глаза продолжали глядеть на небо, что с каждой секундой затягивалось густыми тучами, скрывая яркую луну. Эта ночь будет очень долгой. Старший с громким звуком отстранился от мокрых губ Ли, глядя на него удовлетворённым взглядом. — Посмотри на меня, – курносый медленно перевёл на него взор. С уголка губы Хвана текла кровь Феликса, которую тот грязно слизал языком, блаженно мыча от вкуса его крови на своих губах. — У меня есть подарок для тебя, – парень хищно улыбнулся, представляя реакцию австралийца на свой подарок. Однако младшему было всё равно. Он всё так же смотрел на Хёнджина пустым взглядом, медленно хлопая веками. Больше всего на свете Феликс боялся утратить свою человечность и здравый смысл. Но теперь у него не было причин бояться, потому что он уже начал терять это. Начал терять самого себя. Больше ничего не имело смысла, ведь ему никогда не сбежать от этого чудовища. За считаные минуты он всё больше и больше начал походить на бездушную фарфоровую куклу, а глаза превращались в стеклянные шарики коричневого цвета. Они перестали светиться. Огонь погас в его глазах, и последняя надежда тоже угасла. Парень встал и подхватил тело Феликса на руки. Луна давно скрылась за тучами, отчего стало совсем темно. Та же темнота зародилась в душе веснушчатого. Холодная капля дождя пала на висок, но он даже не среагировал на это. — Прекращай этот спектакль. Ты мне интересен с эмоциями, а без них ты такой же, как чёртов труп в морге, – процедил Хван сквозь стиснутые зубы, кинув на Феликса раздражённый взгляд. Никого ответа не послужило после его слов. Даже привычного пожелания смерти. — Ну же, скажи, как ненавидишь меня. Скажи, чтоб я сдох. Чтоб горел в аду. Скажи уже что-нибудь! — Ты когда-нибудь любил? – равнодушно спросил Ли, даже не ожидая ответа. Ему было плевать, что тот с ним сделает за такие вопросы и что скажет. — Нет, – зачем-то ответил старший, сам того не ожидая. — Понятно. — А ты хочешь, чтобы я полюбил тебя? – ядовито усмехнулся парень. Дождик усиливался с каждой секундой, переваливая за мощный ливень, вследствие чего оба за пару секунд стали насквозь мокрыми. — Нет. — Ты разбил мне сердце, – саркастично пролепетал Хёнджин, вновь усмехаясь. — У тебя его нет. — Ты прав. Поэтому я намерен испортить твоё. Хочу до дна выпить твою душу и искалечить твоё сердце. Хочу уничтожить всё чистое, что есть в тебе. Феликс, ты больше не принадлежишь себе. Отныне твоя жалкая судьба находится в моих руках. Теперь ты мой. Отчего-то Хёнджин знал, что веснушчатый снова потеряет рассудок и станет тем, кого он сейчас нёс на руках. Стеклянные глаза до сих пор глядели на чёрное небо, никак не реагируя на мощный ливень. Он даже не дрогнул, когда услышал рычащий на весь этот мир гром. Даже мимолётные грозы, что мелькали в тёмном небе, были проигнорированы, на долю секунду отображаясь в его глазах. Сверкая в его пустых глазах. Хвана раздражало то, как быстро юноша ломался, превращаясь в уродливую куклу без души и огня в сердце. Парень ненавидел пустых людей. Они не приносили ему удовольствие и наслаждение, ведь они ничего не чувствовали. Совсем ничего. Он знал, что так получится. Посему Хёнджин решил взять всё в свои руки, дабы вернуть эмоции Феликса. Даже сейчас этот монстр знал, за какие ниточки ему нужно тянуть. Вампир своими глазами видел, как австралиец менялся. Как в нём умирал рассудок и человечность. Его можно поздравить, ведь он снова сломал человека. Но на сей раз он сломал доброго и лучезарного парня, а не очередного ублюдка с кучей скелетов в шкафу. Такой гнилью Хван никогда не насыщался. Даже было противно мучить и уничтожать. Поэтому он и хочет сделать Феликса долгосрочной игрушкой с человеческими чувствами и эмоциями. На курносого опять свалилось слишком много стресса, посему он прикрыл веки и тут же провалился в сон. Старший в изумлении вскинул бровями, ведь ему даже не пришлось вырубать его. 

***

Всё тот же отвратительный запах сырости бил в нос, прекрасно понимая, что он снова находится в камере пыток. Здесь, как и прежде, пахло болью, страхом и… кровью. Это был страх Феликса, который он испытывал каждый раз, как оказывался тут. Но не в этот раз. Ему было всё равно. Он ничего не мог увидеть, так как его глаза были завязаны какой-то плотной тканью, через которую ничего не было видно. И это его не пугало. Веснушчатый понятия не имел, почему здесь пахло кровью, ведь до сегодняшнего дня присутствовал лишь запах сырости. Запястья над светлой макушкой, как обычно были прикованный к холодным ржавым цепям, неприятно сдавливая кожу. Феликс был готов к любым пыткам, ведь его больше ничто не удивит и не напугает. Однако настоящая боль заключается не в физических пятках, а в моральных. И кто, как ни Хёнджин, знал об этом? Невыносимо знакомый скулёж донёсся до ушей Ли, отчего он вздрогнул и слегка опустил голову вниз, поскольку звук шёл оттуда. Его кошмар только начинается, а ненадолго утраченные чувства вновь вспыхнули ярким пламенем. Апатия отступила, и на её место пришли горькие слёзы осознания, что быстро впитывались в чёрную ткань. Ржавые цепи громко бились друг о друга, поскольку австралиец начал брыкаться в попытках разорвать их. Он пытался сделать невозможное. На это даже смотреть смешно. Железная дверь противно скрипнула, впуская в камеру пыток до черта довольного вампира. Лай его любимой собаки тотчас же начал ударяться о кирпичные стены, разносясь по всему особняку. Феликс уже чувствовал отвратительную улыбку клыкастого. Чувствовал его больное веселье и блаженную радость.  — Смотрите, кто проснулся! – довольно пропел черноволосый, хлопая в ладоши. — У меня есть отличный подарок для тебя, – парень вприпрыжку подошел к младшему и лёгким движением пальцев развязал повязку. Та, будто бы в замедленной съёмке, падала на холодный пол, пока веснушчатый ошарашено смотрел на свою собаку, чья белая шерсть была в крови. Голубые, как чистое небо, глаза с болью и тревогой глядели на измождённого хозяина, по щекам которого покатились горькие слёзы.  — Шерри! – душераздирающий крик сорвался с губ Феликса, ещё сильнее дёргая цепи, но те по-прежнему были прицеплены к толстым железным крючкам на потолке. Собака дёрнулась с места, строя больную гримасу, так как цепи на шее стали душить её. Однако та продолжала тянуться к юноше на трёх лапах. На правую заднюю лапу девочка не могла встать. Он сломал её. Этот монстр навредил самому родному созданию, которое так сильно любит Феликс. В области живота с окровавленной шерсти текла алая кровь, капая на каменный пол. Теперь понятно, откуда был запах металла. — Отпусти её! Она тебе ничего не сделала! – с болью в голосе кричал Ли, поворачивая голову к Хвану и возвращая на собаку. Его сломанный от моральной боли голос невероятно радовал старшего, вследствие чего его улыбка становилось только шире.  — Да, но ведь она пробуждает в тебе эмоции, – и это была чистая правда. На его лице была целая буря эмоций, которыми это чудовище питалось и насыщалось, блаженно глядя на истерическое состояния блондина. — Много эмоций, – довольным тоном добавил он, складывая руки на груди.  — Умоляю тебя, отпусти её, – заскулил Феликс, с надеждой смотря Хвану в глаза. Он отбросил свою гордость, лишь бы тот отпустил его раненую хаски.  — Даже так? – удивился парень, быстро вскидывая бровями. Курносый кивнул, кусая губы из-за сильной паники. Его больную голову возбуждало то, что тот начал умолять его. Ему определённо нравились слова Ли. — И что же я получу взамен, если отпущу её?  — Я.. – веснушчатый начал быстро думать, метая взгляд из стороны в сторону. Нужно что-нибудь придумать, пока вампир не передумал. Но сейчас все его мысли занимала раненая собака, которая истекала кровью, и каждая секунда была на счёту. Руки предательски тряслись и чёрт знает от чего именно. То ли из-за страха потерять собаку, то ли из-за того, что он ничего не мог придумать. Паника всё сильнее и сильнее окутывала его мозг, не давая здраво мыслить. — Я… – дрожащим голосом промолвил младший, — Я буду делать всё, что ты скажешь. Буду послушным и никогда не сбегу от тебя.  — Это можно устроить и с внушением, как и было до этого момента.  — Но ведь без него интереснее, – азартным тоном ответил Ликс, смотря на Хёнджина ехидным взглядом. Парень слегка приоткрыл рот, не ожидая таких слов и такой реакции от непорочного Феликса. Глаза черноволосого застыли в восхищении, а пухлые губы медленно стали растягиваться в хищной улыбке.  — Из тебя получится отличный вампир, сладкий, – заинтересованно выдал Хван. Курносый озадаченно нахмурил брови, поскольку его напрягло слово "получится". Этим словом он дал понять, что юноше не умереть человеком. Сейчас не это было важно, так что он просто выкинул эту мысль из головы. — Так тому и быть, – наконец принял решение Хёнджин, идя в сторону рычащей на него собаки. Австралиец облегчённо выдохнул, когда тот снял цепи с крючка и силой увёл собаку, ведь та совсем не хотела покидать своего бы любимого хозяина. Сердце Ли наконец-то перестало бешено колотиться, замедляя ритм. Это пытка была хуже из всех тех, что он когда-либо испытывал. Она была хуже любых физических увечий. Но он и не представляет, что его ждёт дальше и на что он вообще подписался… Через какое-то время Хёнджин вернулся совсем один, и его хищный взгляд говорил слишком много. Веснушчатый понимал, что сейчас будет, и он почему-то был готов к этому. Насилие почти перестало пугать его, ведь он слишком многое пережил в этом особняке ужасов. Феликс готов смириться со своей участью, если его собака будет в безопасности. Это даже звучит смешно! Только умалишённый придурок с большим сердцем пойдёт на свои же мучения с поднятой головой ради какой-то там собаки. Но он не мог по-другому, ведь ему была важнее чужая жизнь, нежели чем своя. Курносый сжал кулаки, с неким презрением и опаской глядя на Хвана в упор. Он пошёл на гнусную сделку выполнять всё, что тот скажет ему. Однако это не означает, что австралиец перестанет смотреть на него с неприкрытой ненавистью. И вампиру определённо нравится неизменное отношение Ли к нему. Пыл в его глазах возбуждал в Хёнджине масштабный интерес, и из-за того, что он становился ещё более необузданным. Парень подошёл к младшему и снял с его запястий кандалы. Внимательный и непрерывный взгляд заставлял ещё сильнее опасаться его.  — Ты ведь понимаешь, что если ты нарушишь наш договор, то я убью всех дорогих для тебя людей и ту псину? – предупреждающим тоном промолвил старший, находясь от веснушчатого лица в жалких десяти сантиметрах. Блондин нервно сглотнул и медленно кивнул. Внезапно большая ладонь легла на заднюю часть шеи Феликса, не спеша поднимаясь длинными пальцами к затылку, приближая его лицо ближе к своему. Бездонные зрачки плавно расширились и резко сузились. — Ты не покинешь мой особняк, пока я тебе не позволю, – внушал ему черноволосый, совсем не подозревая о том, что Ликс выпил вербену, а значит, на него не подействует сила внушения, пока та не выветриться из его организма. И юноша знал об этом. Чон Джехён дал ему новую возможность на спасение, и на этот раз он её не упустит. Он будет готов. — Ты выглядишь таким хрупким, что кажется, будто я могу сломать твои рёбра одним малейшим прикосновением, – прошептал вампир в самые губы, продолжая непрерывно смотреть в глаза Феликса. — И это ещё сильнее возбуждает меня. Твоё маленькое тело крышу мне сносит, – пухлые губы остервенело впились в верхнюю губу веснушчатого, жадно всасывая её в горячий рот. Курносый не мог сопротивляться, ведь он помнил о данном обещании, которое не смел нарушить. Либо ему придётся подчиниться, либо его собаку убьют. Он выбирает первый вариант. Поэтому австралиец робко и нехотя всасывает верхнюю губу старшего, прикрывая мокрые глаза, после чего по его щекам потекли холодные слёзы нежелания. Юркий язык скользнул в чужой рот, грязно исследуя склизкое нёбо Ли. Младший через силу заставлял себя отвечать на эти поцелуи и позволять языку Хёнджина блуждать у себя во рту. Он старался успокаивать себя тем, что делает это ради Шерри, но даже эти мысли быстро истощали его и снова возвращались к Хвану. Прямо сейчас блондину было невероятно мерзко от самого себя и своих действий. Всё это было ужасно неправильно, но таков был его уговор, так что у него больше не было права сопротивляться вампиру. Хаотичные звуки губ разносились по всей комнате, проникая под кожу Феликса змеиным ядом. Сильные руки резко подхватили лёгкое тело, отчего веснушчатый внезапно обвил талию черноволосого ногами, пока тот грубо сжимал упругие ягодицы Ликса. Выйдя из небольшой комнаты, парень сделал несколько шагов вперёд и одним рывком прижал курносого к каменной стене, из-за чего тот неприятно ударился спиной о твёрдую шершавую поверхность, кривя лицо от тупой боли. Хёнджину было плевать на это, так что он даже не стал останавливаться, продолжая пылко целовать чужие губы. Постояв так с минуту, длинные ноги сами понесли обоих в собственные покои, даже не замечая этого. Этот парень никогда и никому не позволял находиться в своей комнате, однако для Ли не было этого запрета, раз уж он сам несёт его туда. Спустившись на второй этаж, ноги нетерпеливо вели их по длинному коридору с большими люстрами, ступая по деревянному полу. Блондину лишь мельком удавалось посмотреть на дорогой интерьер второго этажа, который совсем не был похож на сырой и отвратительный третий этаж, где тот всегда находился. Он будто попал в нормальный дом с ненормальным хозяином, которого сейчас приходилось целовать. Белые зубы несильно прикусили нижнюю губу австралийца, со страстью оттягивая её на себя. Дойдя до какой-то двери, Хван дёрнул за ручку, и та бесшумно открылась, пропуская парней внутрь. Пухлые губы спустились к шее, всасывая тонкую кожу в рот. Феликс открыл глаза, приходя в шок от того, насколько большой и действительно красивой была его спальня в викторианском готическом стиле. Обои тёмно-серого цвета были в узорах, напоминающие кожу ладони человека под микроскопом. Чёрный ламинат пола отлично гармонировал с обоями, создавая свой шарм. Огромная мягкая кровать с обивной спинкой тоже была в чёрных цветах, но с красными декоративными подушками. Возле кровати стояла оттоманка чёрного цвета с круглыми вытянутыми подушками такого же цвета. На двух больших прикроватных тумбах, что были по обе стороны кровати, стояли абажурные лампы в узор зебры. Два больших окна были по обе стороны кровати с бархатными шторами серо-фиолетового цвета. Впереди располагался глянцевый рояль винного оттенка, и он явно стоял не для красоты. Феликс несколько раз слышал музыку, что еле-еле доносилась до той комнаты, в которой он недолго находился. Подвесная люстра была в чёрно-золотых оттенках, одиноко свисая над кроватью. А высокий потолок был в необычных узорах тёмно-серого цвета. В десяти больших шагах от оттоманки находились две двери чёрного матового цвета. И только Хван знал, куда они вели. Дойдя до мягкой кровати, парень небрежно кинул Ли на подушки, тут же нависая над ним.  — Знаешь что является самым интересным в нашем уговоре? – хрипло спросил длинноногий, проводя большим пальцем по губам веснушчатого.  — Что?  — Ты без всякого внушения обязан выполнять мои капризы, – довольно ответил Хёнджин. Коленка старшего протиснулась меж бёдер Феликса, слегка нажимая на яйца, отчего он сразу же зажмурился. — Я хочу, чтобы ты сегодня отбросил всю свою ненависть с отвращением ко мне и насладился этой ночью, – карие глаза Ликса широко расширились, потому что тот требовал от него невозможного. Они оба знали, что без внушения желание Хвана почти нереально. Но везде есть лазейка. Даже тогда, когда ты находишься в тупике. Веснушчатому придётся на ночь забыть о том, что тот с ним сделал и будет делать. Придётся ещё больше переступить через себя. Даже сейчас этот монстр издевался над ним с такими требованиями. И если тот попробует внушить ему, оно всё равно не сработает. — Хочу слышать твои неудержимые стоны удовольствия. Хочу, чтобы ты стонал моё имя, пока я буду грубо вдавливать твоё тело в кровать, – каждое его прикосновение было омерзительно Феликсу, так что эти требования ещё больше вводили юношу в ужас. Как он может получить хоть какое-то удовольствие, если он ненавидит его? Черноволосый наклонился к веснушчатому лицу и быстро поцеловал его, сразу после приступая стягивать с него футболку чёрного цвета и серые шорты, оставляя скованного Ли в одних облегающих кожу боксерах. Тёплые губы коснулись тонкой ключицы, оставляя на ней влажный поцелуй. Затем, приоткрыв рот, парень высунул горячий язык и провёл им по коже, достигая шеи и тем самым оставляя мокрую дорожку из слюны. Поднявшись выше, язык коснулся мочки уха, всасывая и покусывая её. Курносый закатил глаза, а табун мурашек пробежал по коже, чего он сам от себя не ожидал. Карие глаза в ужасе открылись, осознавая тот факт, что по его телу пробежал ток возбуждения, чего с ним раньше никогда не случалось. Ему снова стало мерзко от самого себя и того, что происходит с его телом. Оно предало его, с каждой секундой возбуждаясь всё сильнее и сильнее. И самым отвратительным было то, что он ничего не мог поделать с этим. Небольшой член зашевелился в эластичной ткани боксеров, затвердевая с каждым прикосновением языка Хвана.  — Х-хватит.. – тихо простонал блондин, вызывая у старшего довольную улыбку.  — Так вот, значит, где у тебя находится эрогенная зона, – победно прошептал вампир на ухо Ли, вследствие чего тот снова закатил глаза и приоткрыл рот в немом стоне. Феликсу не нравилось это, но он почему-то не сопротивлялся этим ощущениям. Наоборот, принимал их. С каждым новым днём Хёнджин всё больше убивал в нём его непорочность. Он точно что-то сломал в нём, и это что-то невозможно уже починить. Раньше бы курносый начал сопротивляться своему возбуждению, дабы доказать то, что старший не властен над его телом, и он никогда не подчиниться ему. Что этот монстр никогда не сможет доставить ему сексуальное удовольствие. Но не сейчас. Стержень австралийца сломался. Рассыпался на миллионы осколков. Его каменную гордость сломали одним прикосновением языка. К Феликсу никто и никогда не прикасался, так что с ним такое было впервые. Он не станет отрицать, что трогал себя, как все нормальные люди, но ни один человек не касался его сам. Юноша очень редко рукоблудничал, и ему всегда было стыдно после оргазма. Даже так он оставался невинным. А сейчас что? А сейчас он плавился под губами монстра, блаженно закатывая глаза. И Феликс ненавидел себя за это. Мысли о ненависти к себе медленно покидали его сознание. С каждым новым поцелуем в шею и нижнюю часть челюсти, веснушчатый всё больше и больше погружался в новые ощущения, сладко прикусывая губу. Он медленно становился порочным, но сейчас это никак не волновало его, ведь страстные поцелуи Хвана затягивали его в пучину желаний. Парень нехотя отстранился от манящей шеи, вследствие чего младший тихо заскулил, желая вновь почувствовать чужие губы и язык на своей коже. Хищные от страсти глаза вампира были прикованы к расслабленному лицу Ли, который был опьянён похотью, забывая обо всём. Сейчас было всё равно на то, сколько боли черноволосый причинил ему, потому что младший с головой окунулся в интимное желание. Уголки губ растянулись в довольной улыбке, так как в этот раз ему не придётся насиловать его. Он сам отвечает старшему взаимностью, и тот обязательно воспользуется этим прекрасным шансом. Возможностью на страстную близость этой неспокойной ночью. Хёнджин одним движением стянул с себя рубашку и откинул куда-то на пол, вновь оказываясь возле лица юноши. Глаза Феликса горели сексуальным желанием, без колебаний притягивая клыкастого к себе для нового долгожданного поцелуя. Маленькие пальцы плавно зарылись в чёрные волосы, тут же оттягивая их назад и разрывая поцелуй, вызывая у парня мурашки по коже. Эта приятная боль кружила голову, отчего он глубоко выдохнул в губы Ликса и закатил глаза.  — Знаешь, сладкий, – вполголоса начал говорить Хван, — я всегда насильно трахал людей, и у меня никогда не было страстного секса.. Но сегодня я не горю желанием насиловать тебя, – признался он, глядя на завороженного Феликса, в чьих глазах по-прежнему был яркий огонь похоти и возбуждения. — Ты хочешь грязного и страстного секса со мной?  — Хочу, – нетерпеливо простонал курносый, кладя руку на мощную грудь старшего. Тёплая рука медленно начала спускаться вниз, касаясь рельефного пресса, который ещё сильнее возбуждал его. Блондин словно изучает тело Хёнджина нежными прикосновениями и затуманенным взглядом, блуждая карими глазами по сильному телу. Эти касания... Эти взгляды... Черноволосый сходил с ума, наблюдая за робким Феликсом. Ненависть, презрение и вожделение смешались во что-то сильное и неописуемое, разрывая душу австралийца на части. Рука опустилась ещё ниже, аккуратно расстёгивая пуговицу брюк, пока тот продолжал нависать над зачарованным от чувств Ли. Его бугорок продолжал затвердевать в тесных трусах, желая поскорее избавиться от них. Однако оба не собирались спешить. Хотелось полностью прочувствовать эти прикосновения.. Эту ночь. Пальцы зацепились за края ткани чёрных брюк, приспуская их вниз, ибо на большее он не был способен. Слегка раздражённый взгляд из-за своих коротких рук заставил вампира усмехнуться, беря всё в свои руки. Хван отстранился, вставая на колени, отчего веснушчатому стало холодно и одиноко, пока тот снимал с себя надоедливые брюки. Мысли о ненависти к самому себе вдруг затихли, будто их никогда и не было. Вопящая во всю глотку гордость начала отступать, так как он почти полностью погрузился в эти новые ощущения. Карие глаза без какого-либо стеснения осматривали широкие сильные плечи. Такие же мышцы и выступающие вены на руках, которые словно делали его ещё опаснее. Как только старший снял с себя брюки, блондин подскочил с подушек и прильнул к вампиру, жадно обвивая его шею руками. Феликс больше не мог ждать, умирая от сексуальной жажды. Длинные пальцы обхватили светлый затылок, притягивая его лицо для поцелуя. Хаотичные грязные звуки губ пропитывали каждый уголок этой спальни, сводя обоих с ума из-за созданной ими симфонии. Темнота ядом зарождалась в австралийце, пятная его чистое сердце этим мраком. Белые зубы нежно, но страстно вцепились в пухлую нижнюю губу Хёнджина, оттягивая и снова всасывая её в рот. Большие ладони обхватили тонкую талию, усаживая юношу на колени. Два твёрдых члена столкнулись друг с другом, вследствие чего курносый громко ахнул, разлепляя поцелуй. Он запрокинул голову назад, снова закатывая глаза от новых ощущений и открывая вид на острый соблазнительный кадык. Взгляд Хвана был азартным и заинтересованным, посему он снова положил руки на его талию, затем приподнял, прижимая его бугорок к своему телу, и резко отпустил, создавая сногсшибательное трение. С губ веснушчатого сорвался гортанный стон, вцепляясь пальцами в плечи парня. Голова ужасно сильно кружилась. Дыхание было тяжёлым и сбивчивым, а тело слегка тряслось от этого нового трения. Как он может сейчас сходить с ума и сильнее возбуждаться из-за того, кто насиловал его и причинял много боли? Феликс и сам не знал ответа на этот вопрос. Да и знать не желал. На данный момент вся причинённая боль была равнодушна ему.  — Нравятся новые ощущения?  — Д-да, – заикнулся юноша, всё ещё запрокидывая голову. Черноволосый ухмыльнулся и тут же приник губами к острому кадыку, оставляя влажные поцелуи на карамельной коже. Тело Ли горело от этих ласк и возбуждения, а на чёрных трусах появилось небольшое пятнышко от предэякулята, что обильно вытекал из уретры младшего. Хван соврёт, если скажет, что ему не нравилось то, что младший течёт из-за него. На долю секунды ему захотелось стать для Феликса всем, чтобы в его глазах он стал любимым, а не грёбаным садистом и насильником. Нет, ему никогда не стать любимым в его глазах. Он никогда не станет хорошим. Его руки по локоть в крови своих жертв и временных игрушек для утех. Из дёсен выросли два острых клыка. Взгляд поднялся на блаженного Ликса, который продолжал таять от его поцелуев и прикосновений. Взор снова опустился на его шею, а далее клыки резко впились в неё, пронзая тонкую кожу блондина. Глаза широко открылись, почувствовав отвратительную боль. Ладонь парня скользнула в трусы, нащупывая колом стоящий пах. Обхватив его пальцами, Хёнджин сразу же приступил плавно водить рукой по небольшому члену. Дышать стало совсем трудно, а мозг перестал понимать, на что ему обращать внимание. Боль медленно отступала, оставляя лишь неприятное ощущение, поскольку черноволосый спрятал клыки, но какое-то время продолжал высасывать алую жидкость. Спустя несколько секунд юноша увидел окровавленные губы, однако его взгляд по-прежнему был полон страсти, что даже слегка удивило вампира, вследствие чего он перестал двигать рукой в боксерах Ликса. Почему-то собственная кровь на пухлых губах Хвана лишь сильнее возбуждала его. Феликс всё больше и больше терял самого себя. Австралиец завороженно провёл большим пальцем по его губам, слегка размазывая свою кровь. А затем курносый резко прильнул к окровавленным губам, всасывая нижнюю губу старшего в рот. Хёнджин в изумлении расширил глаза, с опозданием отвечая на поцелуй. Младший удивлял его, но ему определённо нравились изменения его поведения. Яркий вкус металла смешивался со слюной, слизывая кровь горячим языком. Мечась с нижней губы на верхнюю. Этот поступок нереально сильно возбудил черноволосого. Большие ладони медленно опустились с талии на упругие ягодицы, страстно сжимая полушария, посему голова Феликса ещё сильнее закружилась. Отстранившись от кукольных губ, парень прислонил большой палец к своим губам и проткнул грубую кожу клыком, не сводя с Ли страстного, полного азарта взгляда. Тот заинтересованно наблюдал за действиями Хвана, тяжело дыша после жадного поцелуя. Старший поднёс окровавленный палец к губам веснушчатого, медленно запуская его в рот. И тот без колебаний стал сосать его палец, тем самым высасывая из него кровь. Этот момент был интимнее всякого секса. Палец скользил по полости рта, размазывая кровь по скользкому языку. Блондин вновь закатил глаза от удовольствия, потому что тот снова сжал его ягодицу. Маленькие раны от клыков тут же исчезли, как и рана на пальце, однако младший продолжал охотно сосать его палец.  — Ты сводишь меня с ума, – возбуждённо прохрипел вампир, высовывая палец изо рта Ли.  — Я хочу тебя, – уверенно сказал он. Черноволосый двумя руками взял юношу за талию, поднял вверх и поставил его на колени. Ладони плавно спустились к резинке боксеров, слегка просовывая пальцы внутрь. А затем резким движением стянул их к коленям, наконец, оголяя небольшой эрегированный член, из которого продолжала вытекать природная смазка. Вампир опьянённым взглядом посмотрел на соблазнительный пах Феликса, слегка закусывая губу. Рука опустилась к паху, проводя большим пальцем по розовой набухшей головке, тем самым размазывая его соки по чувствительной коже. Он снова поднёс палец к своим губам и демонстративно слизал предэякулят.  — Даже твоя смазка вкусная.  — Возьми меня, – проскулил блондин.  — С превеликим удовольствием, – Хёнджин толкнул податливое тело на кровать, таким образом освобождая путь для того, чтобы полностью снять трусы с Ли. Все действия парня невообразимо будоражили, отчего глаза веснушчатого становились темнее. В его расширенных зрачках можно было увидеть собственное отражение и потонуть в бездне его глаз. Можно было разглядеть отблеск своей грязной души, но Хван видел лишь возбуждение, что застыло в глазах юноши. Черноволосый вновь навис над младшим, тяжело дыша от предвкушения предстоящей ночи. Руки австралийца обвили шею вампира, приближая его к себе. Тёплые губы снова столкнулись, жадно целуя друг друга и пылая от нетерпения. Медлить больше не хотелось, посему старший, не разрывая поцелуя, достал из тумбы бутылку лубриканта. Горячий язык юрким движением проник в рот Феликса, захватывая его язык в страстный плен. Два мокрых языка кружились в грязном танце, смешивая между собой вязкую слюну. Клыкастый медленно провёл игривым языком по внутренней стороне верхней губы курносого, а затем отстранился, возвышаясь над ним. Он выдавил немного смазки на три пальца, начиная большим разогревать её. Юноша, как под гипнозом, наблюдал за его пальцами, в ожидании кусая губы. — Хочешь почувствовать мои пальцы внутри себя?  — Хочу.  — Умоляй меня, – стервозно сказал Хван с ухмылкой на лице.  — Засунь в меня свои пальцы. Умоляю тебя, – он словно промурлыкал эти слова, невинно хлопая глазами. Член Хёнджина сразу же среагировал на это, дёрнувшись под эластичной тканью трусов. И Феликс видел это. Парня всегда возбуждали мольбы на пощаду, но эта была выше всех тех, что он когда-либо слышал. Эта мольба была особенной, потому что она не просила снисхождения и милости. Она требовала ощутить его пальцы в юноше, что ещё сильнее возбудило Джина. Чистая ладонь легла на бедро младшего, резко отодвигая его в сторону. Его взгляд горел желанием и предвкушением, смотря на налитый кровью пах Ли. Два пальца коснулись анального кольца, медленно водя их по кругу и тем самым размазывая лубрикант. Парень прильнул к губам австралийца, продолжая свои действия. Средний палец плавно, но не до конца скользнул внутрь, отчего Феликс зажмурился, почувствовав неприятное ощущение, которое током пронеслось по каждой клетке его тела. Хван резко отстранился от чужих губ, заглядывая в робкие глаза. — П-продолжай, – вполголоса вымолвил Ли. Тот вдохнул побольше воздуха и полностью засунул палец, вследствие чего юноша состроил гримасу от неприятных ощущений.  — Потерпи немного, – шёпотом промолвил черноволосый, начиная двигать пальцем. Стенки сфинктера отторгали его, до чёрта сжимая палец Хёнджина, который продолжал сие действие. Каждая частичка его кожи отчётливо чувствовала выпуклые фрагменты мышц младшего, что ещё больше сносило его крышу. Подушечка пальца слегка надавила на кольцевую мышцу, тут же слыша громкий стон, слетевший с губ блондина, кой в изумлении от новых ощущений расширил глаза. Палец стал набирать скорость, всё так же надавливая на стенки сфинктера. Стоны наслаждений вырывались изо рта Ликса, а руки сжимали края чёрных подушек. Указательный палец постепенно начал входить в анус, раздвигая мышечные ткани Феликса. Он громко ахнул, хватая парня за свободную руку, поскольку не знал, куда себя девать. На лбу появилась первая испарина, что поблёскивала в лучах приглушённого света. Оба сводили друг друга с ума, умирая в этой страсти.  — Я готов, – высоким голосом простонал австралиец, быстро кивая для достоверности собственных слов. Хёнджин кинул на него хищный взгляд, высовывая пальцы и наклоняясь к члену курносого. Пухлые губы нежно коснулись розовой головки, отчего тот расширил опьянённые глаза, слегка приоткрывая рот от шока и приятного ощущения. Взор вампира был прикован очарованному юноше, смотря на него исподлобья, из-за чего он выглядел ещё опаснее. Хван открыл рот у основания члена, высовывая язык и облизывая кожу ствола снизу-вверх, поднимаясь языком к головке и тотчас же вбирая её в рот. А затем резким движением он целиком заглотил половой орган, касаясь носом лобка веснушчатого. Младший издал гортанный стон, выгибаясь в спине от столь сногсшибательных ощущений. А Джин продолжал наблюдать за ним и его реакцией на распутный жест страсти. — Что ты делаешь? – растерянным тоном прохрипел блондин, видя в чужих глазах лишь пристрастие и разврат. Вместо какого-либо внятного ответа, черноволосый снова нырнул ртом, проталкивая набухшую головку к глотке. Феликс от неожиданности схватил старшего за волосы, оттягивая их назад, а не насаживая его рот на свой член. Хёнджин с хаотичным звуком высунул член из своего рта, по-прежнему смотря на Ли. — Но зачем...  — Потому что я так хочу. Действия старшего были такими странными, но в то же время такими дурманящими, что юноша пылал этими чувствами и своеобразными ощущениями. Больше всего шокировало то, что Хван сам хотел доставить ему удовольствие. И он делал это. Раньше он доставлял лишь физическую боль, однако сейчас он делает невероятные, но очень приятные вещи. Они сводили веснушчатого с ума как физически, так и морально. С тех пор, как тот похитил его, Феликс тонул. Он медленно падал на дно Марианской впадины, без возможности вздохнуть полной грудью. Его психику сжирали рыбы с острыми зубами, оставляя жалкие кусочки на песке. Парень не спеша опустился к бедру курносого и поцеловал гладкий участок кожи, после чего он оказался возле его лица и оставил влажный след от поцелуя на уголке губ Ли. Он сейчас был таким нежным и ласковым, что младший не мог не заскулить. Черноволосый встал на колени, зажимая ногами бёдра австралийца. Небольшая рука легла на рельефный пресс Хёнджина, медленно спускаясь пальцами к резинке трусов. Они оба знают, чего хотят, так что им даже говорить ничего не нужно. Маленькие пальцы скользнули внутрь, цепляясь за эластичную резинку и медленно стягивая ткань вниз. Из боксеров выглянул большой набухший член с выступающими венами на нём. И, увидев его, блондин ахнул в изумлении. У него не представлялось возможности разглядеть ствол Хвана, и он рад, что увидел его именно в этот момент. Рука сама потянулась к налитой кровью головке, проводя по ней ладонью, а затем и по всему паху Джина, отчего тот громко выдохнул, блаженно закатывая глаза. Его член показался Феликсу очень красивым и эстетичным, и пока его рука поднималась и опускалась на половом органе, младший наблюдал за этим и кусал губы. Тяжёлое громкое дыхание вампира возбуждало ничуть не меньше. Парень резко схватил юношу за кисть и прижал её к матрасу, заглядывая нетерпеливыми глазами в чужие, слегка ошарашенные. Кукольные губы растянулись в доброй, немного даже игривой улыбке, кладя свободную руку на макушку клыкастого и зарываясь пальцами в чёрные волосы.  — Искушаешь меня?  — Самую малость, – с улыбкой ответил Ликс, плавно проводя пальцами по передним волосам Хвана. Тот ухмыльнулся и отклонился, снимая со своих бёдер трусы. Старший вновь навис над веснушчатым, наконец, целуя его в губы. Блондин отстранился и одобрительно кивнул, давая понять, что он готов и хочет этого. Вздохнув, Хёнджин поднёс горячую головку к анальному кольцу, с неким беспокойством заглядывая в карие глаза. — Войди в меня, – проскулил курносый, цепляясь за сильные плечи. Парень медленно засунул головку, отчего Феликс сильнее вцепился пальцами в кожу Хвана и скорчил лицо.  — Прости-прости-прости, – шёпотом тараторил старший, целуя Ли в запястье. В уголках глаз скопились слезинки, которые Хёнджин нежно убрал губами, проводя дорожку из поцелуев до скулы. Феликс долгое время тонул, но в этот момент он всплыл на водную гладь, полной грудью вдыхая воздух. Раненое сердце предательски ёкнуло в грудной клетке. И всё из-за него. Он ранил его. Издевался над ним. А прямо сейчас Хван начал залечивать нанесённые им раны своими ласковыми поцелуями. В животе запорхали чёртовы бабочки счастья и... любви. Его слова, его действия и его нежный взгляд сводили юношу с ума. Он причинил ему столько нереальной боли, но всё это будто перестало быть важным. Перестало иметь смысл, потому что он разглядел в Хёнджине что-то хорошее. Черноволосый становился всё нежнее и нежнее, отчего австралиец не мог усидеть на месте. Чувства вспыхнули ярким пламенем, слегка пугая Феликса. — Потерпи ещё немного, Ликси. Боль скоро отступит, обещаю, – прозрачные слёзы покатились с карих глаз, не веря своим ушам и глазам. Виноватый и в то же время нежный взгляд Хвана заставлял его сердце быстро колотиться. И не от страха. Ласковые утешительные слова били по ушным перепонкам и впитывались в подкорки разума, вследствие чего Ли таял на глазах и плакал. Большой палец мягко стёр слёзы с усыпанных веснушками щёк. — Не плачь, пожалуйста, – бархатным и до боли нежным тоном попросил парень. Каждый человек способен измениться. Главное встретить того, ради кого ты незаметно для самого себя изменишься. Младший кивнул и взял Джина за руку, сцепляя их пальцы в прочный замок.  Хёнджин медленно двинул бёдрами вперёд, входя глубже в напряжённое тело. Небольшие пальцы крепко сжали чужую руку, чуть ли не слыша хруста костей старшего. Черноволосый наклонился к мочки уха и всосал её, тотчас же услышав непроизвольный стон, что сорвался с губ Ликса. Нужно было хоть как-то разбавить его боль сзади. Член полностью вошёл в податливое тело, сходя с ума от того, как сильно курносый сжимал его внутри. Вампир закатил глаза от удовольствия, глубоко дыша на ухо Феликса. Он снова шепнул что-то ласковое и плавно толкнулся. Младший обхватил рукой шею Хвана, цепляясь за него, как за спасательный круг, всё ещё кривя лицо от неприятных ощущений. Спустя несколько плавных толчков боль действительно начала отступать, чувствуя лишь приятные ощущения. Веснушчатый издал громкий и блаженный стон от того, что старший быстро толкнулся. Хёнджин в испуге посмотрел на Ли, а затем расслабился, понимая, что тот утопает в наслаждении. Длинноногий горел в огне страсти и чувственности, ведь такое с ним было впервые. Он впервые брал человека не насильно, наслаждаясь этим мгновением. Этого хотелось только с Феликсом и только с ним он почему-то почувствовал себя желанным и будто бы любимым.  — О, господи! – простонал австралиец, когда толчки стали чуть быстрее. Его громкие стоны и тяжёлое дыхание Хвана сливались в потрясающую симфонию звуков, впитываясь в чёрную простынь. Маленькие капли пота стекали по точёному прессу, но никто даже не замечал этого. Участки двух тел бились друг о друга, создавая грязные звуки шлепков. Ливень давно закончился, давая обоим в полной мере слышать созвучие неприличных звуков. Хёнджин резко толкнулся вперёд, попадая головкой прямо по простате Ли. — Ах! – ещё громче издал он стон, широко открывая глаза от новых и до чёрта необычных ощущений внизу. Это было настолько неожиданно, что он схватил старшего за волосы, резко оттягивая их назад, вследствие чего ему открылся острый кадык парня.  — Нашёл-таки, – довольно промолвил Хван, начиная качать бёдрами и тем самым ударяться в простату. Гортанные стоны сами по себе вырывались изо рта Феликса, который стал выгибать спину от столь сногсшибательных ощущений. Казалось бы, что вот-вот скоро послышится хруст его позвоночника, но вместо этого было слышно лишь его громкие стоны, которые сводили вампира с ума. Юноша снова оттянул его волосы, не упуская возможности облизать кадык горячим языком, тем самым оставляя на его коже мокрую дорожку. Это действие вскружило голову Хёнджина, теряя над собой контроль. Большая рука легла на хрупкое плечо, тут же вдавливая его в постель. Губы парня прильнули к мокрой от пота шеи, всасывая участок кожи в рот. Спустя пару секунд на коже появился багровый засос, кой обрадовал клыкастого. Он повторил те же действия с другими участками кожи, будто рисуя на теле Феликса. Таким образом он добрался до плеча, нежно кусая его и проводя дорожку из укусов к груди. Австралиец сходил с ума, блуждая руками по сильной спине, не зная, куда себя девать, ведь ему было чертовски хорошо со всех сторон. Притягательные толчки будоражили его, посему громкие стоны продолжали исходить изо рта. Губы Хвана лишали рассудка так же сильно, как Феликс сводил его с ума. На веснушчатом лице появился нежный румянец, который старший заметил в тот момент, когда закончил роспись на его шее своими губами. — Ликси, ты такой прекрасный на самом деле. Я хочу видеть лишь твою потрясающую улыбку, которую ты показал мне сегодня, а не горькие слёзы боли, – с ласковой улыбкой на лице сказал он, нежно глядя на курносого. Младший в лёгком изумлении приоткрыл рот, смотря на него влюбляющимися глазами. Сердце снова приятной болью ёкнуло в груди, и он не мог остановить это. Маленькое тело слегка затряслось, что говорило лишь о том, что он мог скоро кончить. Черноволосый нежно убрал прилипший волос со лба Ли, а затем робко поцеловал его в губы, после чего возобновил толчки.  — А ты.. Ты... – пытался сказать Феликс, но никак не получалось из-за сумасшедших ощущений. — Ты обворожительный и очень красивый, – на выдохе вымолвил блондин, тут же закатывая глаза и снова выгибаясь. Хёнджин глупо улыбнулся, на секунду отвлекаясь от важного занятия и быстро возвращаясь к нему. Толчки становились быстрее и жёстче, ещё сильнее сводя младшего с ума. — Я скоро.. О Боже! – громко проскулил он, цепляясь обеими руками за волосы Хвана. Вампир обвил пальцами небольшой член, желая поскорее дать ему то, чего он так хочет. — Х-Хёнджин! – из-за потрясающих действий сразу с двух сторон внизу живота будто что-то начало электризоваться и завязываться с тугой узел. Нечто странное и приятное поднималось к головке члена, отчего он ещё громче застонал. Финальным аккордом стал резкий толчок старшего, после которого Феликс, выгибая спину и строя брови домиком, феерично выстрелил, изливаясь на свой плоский живот. Хёнджин в приятном изумлении слегка улыбнулся, толкнулся в размякшее тело ещё несколько раз и, высунув член, блаженно кончил на живот Ли, откидывая голову назад. Хрупкое тельце по-прежнему тряслось из-за оргазма. Оба тяжело дышали и ласково смотрели друг на друга. Парень достал из тумбы влажные салфетки и приступил вытирать их сперму с живота Ликса, который с теплом наблюдал за Хваном. — Не будь со мной таким тёплым и нежным, потому что моё сердце тает, и я ничего не могу сделать с этим, – дрожащим от любви голосом промолвил австралиец. Старший застыл в ступоре, расширяя глаза от осознания того, как он вёл себя сегодня и что говорил ему. Он ведь делал и говорил то, чего никогда раньше бы не сделал. Да что с ним такое? Почему он делал и говорил ему такое? Хёнджин ведь никогда не был таким. Это человекоподобное существо никогда и никому не давало пощады. Тогда почему он был так ласков и мил с ним? Почему ему теперь совсем не хочется видеть боль и горе в глазах Феликса? Он был нежным и ласковым с ним. Но даже сейчас, когда он понял, что натворил, черноволосый не прогонит его. Просто не сможет.  — Ложись спать, – нервно ответил Джин, кидая салфетку на пол и надевая трусы.  — Поспи сегодня со мной. Пожалуйста, – он противоречил сам себе. И он знал об этом. Однако действительно ничего не мог поделать с собой и своими нарастающими чувствами. — Поспи со мной в обнимку, – нежно просил Феликс. Сердце Хёнджина очень больно, но чертовски приятно ёкнуло в груди, отчего он снова застыл в полном шоке, не веря собственному сердцу и душе, которая так сильно тянулась к юноше. Ему не хотелось признавать тот факт, что он полюбил его. Почему он извинялся перед ним, когда тому было больно в момент их близости? Почему ему было страшно и мучительно видеть боль Ли, если он всегда получал от этого удовольствие? Почему его улыбка заставила ожить дохлых бабочек в животе и запорхать? Потому что он любит его и Феликс делает его счастливым. Парень проглотил огромный ком, что застрял в горле и лёг рядом с веснушчатым. — Обними меня, – и он обвил рукой его тонкую талию, прижимая расслабленное тело к себе, просовывая другую руку под голову блондина. — Это только на одну ночь. Завтра всё вернётся на круги своя, – прошептал он, делая обоим очень больно. Хёнджин утопил его и спас, достав бездыханное тело со дна впадины и сделав ему искусственное дыхание. Дыхание истинной любви.

***

Холодное солнце еле-еле просачивалось через закрытые шторы, а два умиротворённых парня лежали в обнимку. Юноша тихо посапывал в грудь старшего, обнимая его талию рукой. Уравновешенное дыхание будто бы согревало давно проснувшегося Хёнджина, который по-прежнему обнимал спящего Ли, не в силах убрать руку с его хрупкой талии. Ему совсем не хотелось прерывать сон австралийца, и, судя по его безмятежной мимике, Феликсу было действительно спокойно. Он знает, что как только тот проснётся, их сладостные грёзы закончатся и всё вернётся на свои места. Но разве чувства, которые они начали испытывать друг к другу, не находятся уже на своих местах? Хвану не хотелось признавать того, что он смог полюбить кого-то. Однако его рука всё так же обвивает талию веснушчатого. Будто если он уберёт её, то всё, что происходит между ними, закончится. И этого ему тоже не хотелось. Парень уже совсем не понимал, чего он хочет. В нём словно душа поделилась надвое, пытаясь тянуть его разум на себя, чуть ли не разрывая его. Маленькая рука чуть сильнее прижала его тело к своему, отчего он вскинул бровями, понимая, что курносый проснулся. Но он старался не выдавать себя, желая потянуть время до неизбежного. Сердце забилось полным ходом, когда Джин слегка отодвинул свою руку к себе, но не убирая её с талии. Он чётко услышал его учащённое сердцебиение.  — Ночь давно закончилась, Феликс. А значит на этом всё, – австралиец не дёрнулся, продолжая притворяться спящим. Почему-то эти слова были больнее всяких ножей и насилия, вследствие чего ему захотелось плакать. Да только он продолжал лежать с закрытыми глазами. — Прекрати этот спектакль, – большая ладонь легла на тонкую кисть Ликса, пытаясь убрать её со своей талии, сам того не желая. Однако та не поддалась, крепче сжимая его тело. Как же сильно ему не хотелось ранить его своими словами и действиями, но ему не хотелось любви. Или он просто хочет так думать, стараясь оставаться верным самому себе и своим принципам. Хёнджин чуть крепче сжал его кисть и всё же убрал руку Ли со своей талии. Но свою почему-то убрать не может. Юноша прижался лбом и носом к сильной груди, скрывая от его взгляда свои зажмуренные глаза. — Хватит, – сказал он, собираясь встать с кровати, но не тут-то было. Блондин двумя руками обвил его шею в кольцо, утыкаясь вздёрнутым носом в шею. — Перестань. Это ведь именно ты говорил, что это только на одну ночь.  — Значит я передумал, – глухо промолвил младший.  — Феликс, я не тот, кто тебе нужен. Ты не дождёшься от меня любви и ласки. Я не смогу сделать тебя счастливым.  — Да откуда ты знаешь? – опровергающим, даже слегка злым тоном сказал Ли, наконец, заглядывая в чужие глаза. — Ты не можешь посмотреть наше будущее и узнать это, – рассерженно вымолвил веснушчатый. — Не гони меня.. – с болью добавил он, мельком увидев в глазах Хёнджина отчаяние и печаль, тут же исчезая во мрак. — Ты ведь не такой. Ты не хочешь гнать меня от своего сердца. Я знаю, что в тебе есть что-то хорошее.  — О, правда что ли? – съязвил Хван, резко разрывая кольцо рук на своей шее. — Видимо, мне придётся напомнить тебе о том, что я не хороший. Так ты перестанешь идеализировать меня и фантазировать счастливую жизнь, – парень укусил собственное запястье, с хрустом прокусывая вены клыками, а затем, бросив на юношу озлобленный взгляд, схватил его за макушку и поднёс чужие губы к истекающему кровью запястью. Алая жидкость настолько сильно струилась из его вены, что Феликс начал захлёбываться. — Пей, – через пару секунд он убрал запястье ото рта младшего, вследствие чего тот начал давиться его кровью прямо на кровать. Карие глаза в неистовом шоке уставились на разъярённого Хёнджина, не понимая, зачем он сделал это. — Я докажу тебе, что я плохой, – выплюнул черноволосый, и одним резким движением ломая хрупкую шею курносого. Изумлённые глаза тотчас же спрятались за веками, а тело замертво рухнуло на матрас, как мешок с рисом. Он правда убил его. Хван Хёнджин только что убил в нём человека. 

И обращение в вампира началось…