blood from heaven

“Иногда люди не хотят слышать правду,

потому что не хотят,

чтобы их иллюзии были разрушены.”

— Фридрих Ницше

Чересчур громкие звуки давили на уши. Его голова скоро лопнет из-за отвратительных и слишком громких звуков, что били по ушным перепонкам. Раздражительные стуки чьих-то каблуков заставили открыть глаза, отчётливо слыша, как металлический стержень шпильки наступал на каждый крохотный камушек асфальта. Шея побаливала и ныла, будто он слишком сильно отлежал её на жёсткой подушке. Видимо, так и ощущалось восстановление сломанной шеи. Иронично, однако. Глаза ужасно сильно ослеплял дневной свет, отчего он щурил их. Словно его ослепляли фары приближённой к нему машины. Но даже свет фар был бы не так плох, как режущее глаза освещение дня. Зрение было настолько чувствительным, что ему хотелось закрыться в каком-нибудь подвале без света. Откуда-то сзади послышался отчётливый звук прорезающих что-то зубов. Феликс резко повернул голову в сторону отвратительного звука, замечая небольшую крысу, которая прорезала дырку в пакете. Звучание её зубов был настолько громким, будто он слушает его в наушниках на полной громкости. Этот звук слишком сильно давил на уши, из которых скоро хлынет кровь, если эта крыса не перестанет прорезать пакет. Казалось, ещё чуть-чуть и его мозг просто лопнет. Голова ужасно раскалывалась, стуча тяжёлым молотком по мозгам. Поднявшись с асфальта, блондин вышел из этого переулка, начиная осматриваться так, будто он бешенный отшельник. Мимо него быстро проходили люди, и он отчётливо слышал их пульс. Слышал, как кровь растекалась по их венам. Как сердца бились в грудных клетках. Все эти звуки били по ушным перепонкам, отчего хотелось прикрыть уши руками или оторвать этим людишкам головы. Лишь бы он перестал слышать эту симфонию звуков... По дороге проезжали машины, а на другой стороне пешехода стояли две девушки, негромко хохоча из-за чего-то. Веснушчатый слышал, как их гортань вибрировала из-за смеха. Это пугало. В нём сейчас царил хаос из чувств, которые он раньше мог подавить. Они будто вырвались из огромной железной двери, что всё это время была под весомым замком на цепях. Ненависть, обида, страх, презрение, страсть и любовь окутывали его, точно сводя с ума. Вся эта смесь чувств бушевала в нём, не понимая, на чём ему сосредоточиться. Адская боль атаковала его десна, будто из них что-то острое готово вырваться наружу. Грязный воздух выхлопных газов был настолько мерзким и тяжёлым, что он заткнул нос двумя пальцами. Феликс почувствовал внутри себя какого-то кровожадного монстра, и он был в гневе. Его нечеловеческие руки стучали по рёбрам Ли, желая вырваться на свободу. Он каждой клеточкой своей души, сердца и мозга чувствовал настоящего монстра, которого раньше никогда не было в нём. Это разгневанное чудовище требовало крови, убийства и мести. Его жизнь никогда не будет прежней. Он никогда не будет прежним. Юноша быстрым шагом пошёл вперёд, узнавая эту улицу. Оказывается, он очнулся там, где и начался его изначальный кошмар. И новый кошмар только начинается.  В горле было ужасно сухо, но вода не сможет утолить его жажду. Эта жажда была другой. Его тело было настолько тяжёлым, будто в нём вместо органов были кирпичи. Феликс и не заметил, как быстро прошёл день, плавно перетекая в загадочную ночь. Весь этот отвратительный день он бродил по Сеулу, который перестал быть ему знакомым. Перестал быть домом. Сегодня была суббота, а значит, все людишки спешили веселиться, что совсем было плохо для Ли. Десна, не переставая, болели, и ему хотелось плакать из-за этой жуткой боли. Он чувствовал, что нечто острое медленно прорезало мягкие ткани десен. Хотелось кричать из-за этой боли. Группа из пяти человек о чём-то громко разговаривала, пока какая-то девушка пыталась открыть жестяную крышку от бутылки пива с глупой улыбкой на лице. Подойдя к ним чуть ближе, та девушка слишком сильно зацепилась нежной подушечкой пальца зубчатой крышки, тотчас же получая глубокую ранку. Сердце бешено заколотилось, глядя на алую кровь расширенными от жажды глазами. Блондин прислонился к кирпичной стене какого-то здания, с ужасом и голодом продолжая смотреть на каплю крови на пальце незнакомки. Стеклянные слёзы покатились по веснушчатым щекам, не желая причинять боль этой девушке. Но ему так сильно хотелось пить… Он чертовски хотел выпить её кровь. Австралиец дал себе отрезвляющую пощёчину, тут же уходя в другую сторону. А Феликс и не знает, что с ним будет, если он не выпьет кровь за двадцать четыре часа после обращения. Выйдя в какой-то тихий парк, он просто пошёл вперёд. Огни столбов резали глаза, вследствие чего он прикрывал их рукой. Юноша напоминал напуганного отшельника, которому не было места в этом мире. И, скорее всего, ему теперь правда было не место в людском мире. Карие глаза широко открылись, понимая, что он падает. Ноги переплелись как две верёвки, и он упал на асфальт. Однако эта боль была ничто по сравнению с той, которую он чувствовал в деснах. В его сторону бежал какой-то мужчина в спортивных штанах и майке, подбегая к разбитому Ли. Он так хотел сбежать подальше от людей, но добросердечный спортсмен не смог пробежать мимо. И очень зря.. Феликс поступил бы точно так же. Этот парень просто не смог бы пройти мимо человека, которому нужна помощь. Однако ему сейчас нужна не помощь, а кровь. Много крови. — Эй, парень, с тобой всё в порядке? – доброжелательно спросил незнакомец, садясь на корточки. Феликс слышал его учащённый пульс, снова расширяя глаза. Рот наполнился слюной, а два острых клыка начали стремительно прорезаться из верхних десен, сводя Ликса с ума. Громкий крик боли напугал бегуна, но он не сбежал. — Что с тобой? – обеспокоено задал вопрос он.  — Я не хочу делать вам больно, – со слезами на глазах сказал курносый, медленно мотая головой.  — Что ты такое говоришь? Давай я помогу тебе.  — Беги, – озлобленно прорычал Феликс, убирая руку ото рта, тем самым открывая чужому взору два острых клыка. Мужчина в ужасе подскочил с места, убегая прочь от него. Отбежав на большое расстояние, бегун обернулся, в ещё большем ужасе открывая рот, ведь блондина там уже не было. Вновь повернувшись, перед ним застыл веснушчатый парень с кровожадными глазами, смотря на его сонную артерию. — Мне очень жаль, – виновато сказал он, тут же оказываясь перед чужой шеей. Острые клыки с хрустом впились в тёплую кожу, чувствуя, как его рот наполняется заветной кровью со вкусом металла. Он был таким голодным, а эта кровь была такой вкусной, что он просто не мог остановиться, продолжая высасывать из этого человека жизнь. Все его чувства были обострены, а эта сладостная кровь лишь ломала замки, в которых был окутан его монстр. Гортанный крик мужчины оглушал, но он не мог заглушить отчаянные стуки его сердца. В голову резко ударили остатки здравого рассудка, отдёргивая юношу от кровоточащей шеи. По подбородку стекала ещё тёплая кровь, капая на чёрную футболку Ликса. Он приблизился к лицу незнакомца, заглядывая в напуганные глаза. Его зрачки начали расширяться и сужаться. — Ты никогда не вспомнишь об этом. А теперь беги в больницу, – внушил ему австралиец, и тот убежал, прикрывая рану рукой. — Что со мной происходит... – отчаянно прошептал Феликс, вцепляясь пальцами в волосы.  Он ходил по парку ещё час, после чего решил остановить такси. Внушил мужчине отвезти его в лес и не задавать вопросов. Как только машина подъехала к лесу, юноша внушил ему забыть обо всём, и он ушёл. Учуяв до боли знакомый запах кожи, ноги сами понесли его вперёд, разгоняясь так, как ни один человек не мог бежать. Он не мог контролировать свои чувства и эмоции, которые взорвались в нём, как ядерная бомба. Из-за деревьев показался огромный особняк, и в каждом окне горел свет. Будто он ждал его. Будто приглашал зайти. Глубоко вдохнув холодный воздух с прикрытыми веками, он почувствовал, как тот невесомо окутывает его лёгкие, ощущая полный экстаз от этого. Феликс с уверенным взглядом и без колебаний прошагал к двери, замок которой не был закрыт. Он ждал его. Курносый вошёл в дом, шагая вперёд и выходя в огромную гостиную в викторианском стиле с горящим камином. На бархатном диване бардового цвета лежал Хёнджин, читая книгу Стивена Кинга. На небольшом столике, что был возле дивана, стоял широкий стакан с алкогольным напитком в ней. Кажется, это был ром.  — И зачем ты вернулся туда, откуда так отчаянно пытался сбежать? – спросил Хван, не отрывая глаз от книги.  — Ты убил меня, – разгневанно выплюнул Ли, смотря на парня со всей своей злобой. На данный момент его сердце было как наждак, и старшему не терпелось прикоснуться к нему. Стереть руки в кровь, лишь бы коснуться его озлобленного сердца. — Убил. Но ты всё равно воскрес.  — Ты убил во мне человека! Превратил меня в монстра!  — Да, – легко ответил он, пожимая плечами. Черноволосый встал с дивана, откладывая толстую книжку и подходя к младшему впритык. Заглядывая в его горящие гневом глаза. — Теперь ты ненавидишь меня? Теперь не будешь искать во мне что-то хорошее? Не будешь думать о том, что мы можем быть вместе? – да он же чёртов мазохист, который продолжает причинять обоим боль. Небольшие кулаки сжимались с каждым его суровым и твёрдым словом, раздражая каждую клетку его тела. В кулаки прилила вся его ненависть с силой, скрипя зубами. — Теперь ты не думаешь, что я твоя любовь? – эти слова стали спусковым крючком пистолета, что был изготовлен из его чувств. Феликс размахнулся и со всей силы ударил старшего, попадая крепким кулаком в нос, отчётливо слыша хруст ломающийся кости. Из носа тут же хлынула кровь, а его лицо было опущено к полу. Вправив кость, Хёнджин поднял голову на блондина. Тот в шоке расширил глаза, видя опасную улыбку на лице Хвана. — Это всё, на что ты способен? Ещё бей, – восхищённым тоном сказал он, вытягивая руки в стороны.  — Прекрати быть таким.  — Я такой, какой я есть.  — Почему ты ждал меня?  — Потому что знал, что ты вернёшься ко мне, – вот так просто ответил он, будто вся жизнь теперь зависит только от него. Да только Феликс всё равно бы вернулся к нему, потому что любит его. Несмотря на то, что тот сделал с ним, веснушчатый до сих пор любил его. И это не была какая-то больная привязанность к своему садисту. Хёнджин никогда ничего не боялся, и даже сама смерть не страшила его. Но он впервые испугался необузданных чувств к Феликсу. Ему было чертовски хорошо и спокойно спать с ним в обнимку прошлой ночью. Он чувствовал себя счастливым, и он испугался этого счастья. Испугался любви. Холодный взгляд смягчился, не желая больше продолжать эту... ссору? Да, это определённо была ссора, ведь они ругались и делали друг другу больно. — Уходи отсюда. Беги от меня, пока у тебя есть такая возможность, – с какой-то болью и тяготам промолвил древний вампир, опуская взгляд в пол.  — Ты это серьёзно? – в отчаянном шоке спросил Ли, разочарованно смотря на парня. К глазам подступили слёзы, которые застыли и теперь поблёскивали при свете огня. Тот неуверенно кивнул. У него никак не получалось заглянуть в чужие глаза. — Ты делал мне больно. Ты каждый раз наносил мне ужасные раны. Ты разрывал меня на части, – горько говорил веснушчатый, раня сердце Хёнджина. Он прикусил нижнюю губу, крепко сжимая кулаки от бессилия. — Ты топил меня и мою грёбаную психику. Но я почему-то люблю тебя каждой частичкой своей раненой души. Я, чёрт возьми, люблю тебя, Хёнджин. Люблю всем своим сердцем, – тихий всхлип донёсся до ушей черноволосого, заставляя посмотреть на него. В груди больно кольнуло, видя Феликса таким заплаканным и убитым печалью.  — Уходи.  — Я тебя понял, – он развернулся и направился в сторону большой двери. Подойдя ко входной двери, австралиец неуверенно коснулся ручки, смахивая с глаз слёзы.  — Да к чёрту всё! – Хёнджин подбежал к юноше, развернул лёгкое тело к себе и нежно впился в солёные от слёз губы. Небольшие руки легли на щёки Хвана, притягивая его ближе к себе, тем самым углубив ласковый поцелуй. Сейчас уже было плевать на свой страх и гордость. Ему просто хотелось поцеловать того, по кому его сердце ноет и скучает. По тому, кто делает его счастливым и живым. В этом поцелуе не было ни страсти, ни боли. Была только ласка и любовь. Пухлые губы нежно сминали родные, зарываясь пальцами в короткие светлые волосы. Эти прикосновения были новыми. Они ощущались гораздо чётче, будто парень проникал под самую кожу. Все соприкосновения были обострёнными, ярко ощущая пальцы Хвана каждым миллиметром своего тела. На душе курносого стало так тепло и спокойно, будто они танцуют медленный танец в светлом зале, прижимаясь друг к другу горящими любовью сердцами. Всё это было так странно и так чертовски по-родному. Хёнджин подхватил младшего на руки, уводя их в спальню. Этой ночью у них не было секса, но они долго-долго целовались, утопая в чувствах друг к другу.

***

До носа доходил запах крови, из-за которого Феликс не мог не открыть заспанные глаза. Взгляд несколько секунд был притуплённым, пытаясь как можно скорее сфокусировать взор. Запах крови смешивался с той самой сыростью, кой он постоянно вдыхал, пока был тут. Австралиец в шоке поднял голову, замечая кандалы на своих запястьях. Злость нарастала в нём с каждой секундой, закипая в венах. В карих глазах застыл гнев, не в силах проконтролировать свои обострённые чувства. Его не научили контролировать свои эмоции, чувства и голод. И всё это бушевало в нём каким-то огнём. Какого чёрта он снова в этой камере пыток?! В глубоком железном ведре была манящая кровь, чуть ли не достигая бортиков. Гнев и обида душили его горло, ведь вчера ночью всё наладилось, а сегодня он снова оказался в этом отвратительном месте. Это было жестокое издевательство над сердцем Феликса. Однако вместо слёз он готов был рвать и метать.  — Хёнджи-ин! – во всё горло проорал Ли, начиная дёргать цепи. Ржавые железки тёрлись друг о друга, создавая мерзкий скрежет. Он всего-то сделал вчера один глоток крови, а значит, сейчас веснушчатый был слаб. Будто его нечеловеческая сила вдруг иссякла. Железная дверь с отвратительным скрипом открылась, давая старшему войти. Выражение его лица было таким же, как в их первую встречу в этой сырой комнате. Гадкая улыбочка не сползала с его лица, а тёмные глаза излучали безумие. Но в нём что-то поменялось. Улыбка была такой же лживой, как и его глаза, в которых за безумием скрывалось сожаление. Да только вот блондин не заметил этого из-за слепой ярости.  — Проснулся? – игриво спросил Хван, подходя ближе к младшему. На нём, как обычно, была выглаженная рубашка, чёрные брюки и лаковые ботинки. Одет как с иголочки. Половина волос была собрана в резинку, а чёлка нарочно выбивалась из этого хвоста.  — Что ты делаешь?! – в гневе прошипел юноша, глядя на него исподлобья.  — Доказываю нам обоим, что у меня нет никаких чувств к тебе, – легко ответил он, будто так и должно быть. Будто между ними не было ласковых и тёплых моментов. Будто они никогда и не целовались с любовью. — Это было обыкновенное помутнение рассудка.  — Так значит, ты не принял свои чувства, – разочарованно усмехнулся Ликс. Ему было больно слышать эти слова от Хёнджина, но он ничего не мог поделать с этим, пока находился в цепях. — Больно делаешь, – парень подошёл ещё ближе. Его взгляд стал холодным и пронзительным, словно младший сказал что-то непозволительное в его адрес. Но они оба знали, что австралиец был прав. Черноволосый приблизился к шее, обдавая кожу курносого горячим дыханием, из-за чего тот громко выдохнул, чувствуя нарастающее возбуждение. Острые клыки коснулись кожи, тотчас же впиваясь в неё зубами. Феликс скорчил лицо, сразу после этого расслабляясь во всём теле.  — Ты уже не такой вкусный, – сделал вывод древний вампир, хватая железное ведро в руки. Австралиец за долю секунды зажмурил глаза, и тот вылил кровь прямо на полуголое тело. Карие глаза в шоке открылись, видя довольную ухмылку на красивом лице. Жажда была сильнее него, поэтому он слизал холодную кровь со своих губ, поочерёдно всасывая их в рот. Но этого было крайне мало, чтобы сломать эти цепи. Длинноногий тут же оказался возле него. Он слегка наклонился к груди Ли, высунул язык и медленно слизал алую кровь с его кожи, мучительно сладко поднимаясь языком к подбородку. Это действие чертовски возбудило Феликса, вследствие чего он блаженно закатывал глаза. — Так-то лучше, – похвально промолвил он, начиная расстёгивать пуговицу штанов. — А теперь я изнасилую тебя, – блондина это почему-то даже не напугало. Вытащив член из приспущенных брюк, Хёнджин полностью стянул с чужого тела трусы и подхватил ноги Ликса, скрещивая их на своей талии. А затем старший в последний раз заглянул в чужие глаза, подставляя головку к анальному кольцу, и резко вошёл, тут же слыша душераздирающее мычание. Парень уткнулся лицом в его шею, не желая того, чтобы Феликс увидел сожаление и печаль в его глазах. Белая рубашка окрасилась алой кровью, что стекала с тела юноши. Ему правда не хотелось делать больно Ли. И чёрт, Хёнджину никогда не было так мерзко от себя, как сейчас. Не слишком резкие толчки давали ему привыкнуть. Спустя несколько моментов от неприятных ощущений почти ничего не осталось. Веснушчатый сильно кусал губы, лишь бы не застонать. Хвану было невероятно противно от самого себя, и не в силах этого терпеть, он остановился и вытащил член. — Всё. Я так больше не могу, – он тотчас же открыл замок на кандалах, хватая тело младшего и унося из этой комнаты. Вся его белая рубашка теперь была в крови, однако его это мало волновало. Дойдя до ванной комнаты, черноволосый опустил юношу в ванну, после чего он включил горячую воду.  — Ну что, ты смог доказать себе, что ничего не чувствуешь ко мне? – младший положил голову на свои колени, смотря на Джина с лаской и теплом. Даже после того, что он сейчас с ним делал. Вампир поставил небольшой стул возле ванны и сел на него, скрещивая длинные ноги.  — Помолчи, – недовольно хмыкнул Хван, отворачивая голову. Ему хотелось продолжать смотреть на такого ласкового и безмятежного Феликса, от которого его сердце таяло. Но гордость не позволяла признаться хотя бы самому себе в том, что он любит его. — Мойся, давай, – вода стремительно заполняла собой глубокую ванну, и буквально через пару минут она полностью поднялась, окрашиваясь в красный цвет. Блондин шаловливо улыбнулся и привстал, хватая Хёнджина за рубашку и резким движением утягивая его за собой. Клыкастый плюхнулся в воду, которая тотчас же покинула бортики ванны, оказываясь на полу. Громкий и игривый смех Ликса был слышан даже под водой. Парень с рассерженным выражением лица вынырнул на поверхность, видя счастливую улыбку на веснушчатом лице. — Ты совсем страх потерял? – в гневном изумлении спросил Джин, но тут же смягчился в лице, не в силах долго злиться на милого младшего.  — Тебе тоже нужно помыться, – вдвоём в ванне было достаточно тесно, но никого это не волновало. Он никогда не видел Хёнджина мокрым, и, признаться честно, Феликс видел в этом что-то сексуальное. С кончиков чёрных волос медленно капала вода, и юноше нравилось это. — С твоих губ нужно смыть злость, – сказал он, приближаясь к лицу старшего, — я помогу, – прошептал Ли, всасывая нижнюю губу древнего вампира. По всей ванной комнате стали разноситься хаотичные звуки губ, ударяясь о холодную плитку. Австралиец стал гораздо смелее после их любовной ночи, без колебаний совершая такие действия, которые раньше никогда бы не сделал. Маленькие пальцы нервно начали расстёгивать пуговицы рубашки, попутно целуя Хвана. Да только тому теперь не хотелось спешить после того, что он с ним сделал. Как у Феликса вообще хватает сил прощать его снова и снова после всех деяний? У этого юноши было слишком огромное сердце или же всё дело было в сильной любви к Хёнджину. Большие ладони легли на трясущиеся от нетерпения ручки курносого, останавливая его действия. Пухлые губы не спеша отстранились, с теплом заглядывая в непонимающие глаза Ли. — Что-то случилось? Я сделал что-то не так?  — Как раз наоборот, – виновато отозвался старший, отворачивая голову влево. — Феликс, как ты можешь целовать меня, если я снова сделал тебе больно? Как ты можешь смотреть на меня с любовью и лаской, если я не заслуживаю этого от тебя? Если я вообще не заслуживаю даже единого твоего взгляда.  — Что ты такое говоришь? – обеспокоенный и нежный голос веснушчатого разносился по ванной комнате, отчего Хвану хотелось обнять его и никогда не отпускать. Небольшая ладонь легла на щёку парня, поворачивая его голову к себе, дабы тот наконец-то посмотрел на Ли. Стыдливые, полные вины глаза посмотрели в чужие, видя в них лишь тепло и ласку. Большой палец начал поглаживать кожу Хёнджина, тем самым успокаивая его. — Думаю, если бы я был тобой, то я бы поступил точно так же, потому что ты считаешь это неправильным. Но, Джинни, у тебя тоже есть право на любовь, – карие, почти чёрные глаза слегка расширились, приходя в изумление. — Я целую тебя, потому что хочу этого. Я не виню тебя в том, что ты сделал, ведь это больше не имеет смысла для меня. Я смотрю на тебя с лаской, потому что люблю. Да Господи, Хёнджин, сколько раз мне нужно сказать о своей любви, чтобы ты понял и принял мои чувства? Отбрось всё плохое и просто прими свои чувства.  — Прости меня... Прости меня за всё.  — Прощаю, – пухлые губы растянулись в глупой, но такой счастливой улыбке, что австралиец тоже улыбнулся. — Теперь мы можем помыться? – тот кивнул, и младший продолжил расстёгивать пуговицы рубашки, оголяя сильную грудь черноволосого. Как только последняя пуговица снялась с петли, Феликс сел на колени старшего и с силой стянул мокрую, прилипшую к коже ткань, кой мгновенно полетала на пол. — Встань, – скомандовал он, и Хван послушно встал на ноги, держась одной рукой за белую плитку. Чёрная пуговица и так была расстёгнута, так что Ликс потянул за молнию брюк. Плотная ткань прилипла к ногам настолько сильно, что юноша с трудом пытался снять её. — Да вашу ж мать! – раздражённо промолвил блондин, продолжая медленно стягивать брюки с Хёнджина, который с улыбкой наблюдал за попытками Ли. Наконец, сняв их хотя бы наполовину, курносый со всей силы потянул их вниз, быстро спуская штаны к лодыжкам. Через секунду и они полетели на пол вслед за рубашкой. Карие глаза Феликса стали ехидно глядеть на боксеры, попутно цепляясь пальцами за резинку. Парень чуть наклонил голову вбок, с интересом наблюдая за выражением лица Феликса, который тут же стянул трусы вниз. Тяжёлый вдох австралийца был хорошо слышен, отбиваясь от плитки и доходя до ушей Хвана. Даже наполовину вставший член возбуждал веснушчатого. — Я хотел бы.. – он проглотил вязкую слюну, поднимая взор на превосходного Джина, в чьих глазах застыла страсть и нотка азарта.  — Чего бы ты хотел? – вполголоса спросил Хван сексуальным тоном.  — Ничего, – одумался вдруг Ликс, мотая головой. — Давай мыться, – Хёнджин усмехнулся, но в воду не опустился. — Сядь уже, иначе я сам тебя посажу, – он снова усмехнулся и всё же сел в воду, до конца снимая трусы. Откинув их в сторону, парень притянул юношу к себе за плечи, отчего тот спиной облокотился на грудь черноволосого, который обвил руками плоский живот курносого. Горячая вода и без того успокаивала Ли, но лежать на Хване было полным умиротворением, вследствие чего он прикрыл веки. — Так.. мы теперь вместе?  — Пока что нет.  Феликс возмущённо повернул голову к старшему, хмуря недовольные брови.  — Объяснись-ка.  — Мы не будем вместе, пока я полностью не прощу себя.  — Я тебя понял, – юноша отвернулся и положил голову на ключицу Хвана.  — Злишься на меня?  — Самую малость, – сказал он, вновь прикрывая глаза. — Джехён сказал, что ты первородный вампир. Но я так и не понял, что это значит. Расскажешь?  — Я был обычным человеком, пока одна ведьма не превратила меня и мою семью в вампиров. Я стал таким благодаря магии, поэтому я первородный. Обычные вампиры не могут внушать другим вампирам, а я могу. Только первородные так могут. От нас и происходят другие вампиры. И если кто-то из моих братьев и сестёр умрёт, то все вампиры, которых они создали, умрут вместе с ними. Мы прародители всех вампиров. А ещё нас может убить только кол белого дуба. Другие колья не смогут.  — Сколько же тебе лет?  — Чуть больше тысячи.  — Я полюбил старика, – в наигранном разочаровании сказал Ликс, открывая глаза. Тот несильно ущипнул его за бок. — А по человеческим меркам тебе сколько?  — Двадцать семь.  — Ты общаешься со своей семьёй?  — Нет. Ни за что не стану играть в семью с этими выскочками, – выплюнул Хван. У него вызывало отвращение одно лишь воспоминание о своих братьях и сёстрах.  — А у тебя есть телефон и другая техника? Или ты, как истинный старик, не умеешь пользоваться техникой и тебе это не нужно?  — Феликс, ты за кого меня принимаешь? – слегка раздражённо спросил он, закатывая глаза. — Конечно я пользуюсь электроникой.  — А я подумал, что ты совсем отстал от жизни, – отпустил шутку младший, за что тот снова его ущипнул. Австралиец посмеялся и вновь прикрыл глаза, расслабляясь во всём теле. — Вот бы всегда так лежать на тебе, – безмятежно изрёк веснушчатый, поглаживая руку Хёнджина большим пальцем.  — Говоришь так, будто этого больше никогда не будет.  — Ну кто тебя знает.  — Я себя знаю, – Феликс не стал продолжать этот спор. Не хотелось поссориться на пустом месте, так что он просто пожал плечами и глубоко вздохнул. После того, как они помылись, юноша понятия не имел, в какую комнату ему идти. Раз Хван сказал, что они далеко ещё не пара, то куда ему идти спать? День прошёл слишком быстро, будто с момента его пробуждения прошёл всего лишь час, а на деле весь день, который пролетел со скоростью света. Курносый стоял в коридоре возле двери в свою комнату, а по прямой находилась и спальня Хёнджина. Он смотрел вдаль, делая один шаг вперёд и тут же шаг назад. Услышав шаги по лестнице, веснушчатый тотчас же отворил дверь и быстро вошёл в комнату, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Феликс сжал кулаки, прикрывая веки и вздыхая.  — Да что же я веду себя, как трусливая девчонка, – раздражённым тоном прошептал Ли. — Будто мне снова шестнадцать лет, и я впервые пришёл на тупую вечеринку ради красивого парня, – он фыркнул, отходя от двери, предварительно включив свет в комнате. Десять минут назад Хёнджин указал ему пальцем на эту комнату, в которой действительно находилось всё, что ему было необходимо. Эта комната была в стиле самого Феликса: двуспальная мягкая кровать с постельным бельём в цвете бананового молока. По обе стороны от неё стояли прикроватные тумбы белого цвета с лампами на ней. Подвешенный к стене плазменный телевизор. Небольшой шкаф с вещами, на двери которого было зеркало. Возле окна стоял стол с ноутбуком на нём. Рядом со шкафом была дверь, которая вела в уборную. Здесь, правда, было уютно, как и сказал Хван. Но юноша чувствовал себя пустым в этой комнате. Потому что рядом не было Хёнджина. Сев на мягкую кровать, австралиец грустно осмотрелся, чувствуя себя не в своей тарелке. Дверь медленно открылась, и из неё выглянул старший, глядя на ничего непонимающего Ли. Карие глаза осмотрели широкую фигуру, приходя в лёгкий шок от того, что на нём была домашняя одежда, а не его излюбленный образ. На чёрной футболке был принт какой-то рок-группы, что не было похоже на Джина. А домашние штаны такого же цвета вообще выбивали Феликса из колеи. Хёнджин выглядел... нормальным? Будто перед ним стоит какой-то обычный парень двадцати лет, а не бывший маньяк-психопат. Было так странно, но блондину показалось это очень даже уютным.  — Как тебе тут? – поинтересовался черноволосый, переступая порог.  — Тут.. Тут здорово, – губы растянулись в фальшивой улыбке, кивая головой для подтверждения. Длинноногий подошёл ближе к Феликсу, садясь на корточки и заглядывая в его глаза, отчего младшему стало не по себе. Он будто в его душу смотрел, отчётливо разглядывая ложь в его глазах. Хотелось вырезать себе глаза, лишь бы он перестал заглядывать в них и проникать в самую душу. — Что-то мне так не кажется. Тебе здесь неуютно?  — Ну, может самую малость, – он повернул голову влево, дабы прервать зрительный контакт. — Я привыкну.  — Если хочешь, я могу подобрать для тебя более уютную комнату, чем эта.  — Мне в твоей уютно, – невзначай намекнул ему Ликс, смотря на чёрный экран телевизора. Веснушчатый пожал плечами, кусая в кровь внутреннюю сторону верхней губы. Хёнджин не знал, что сказать на это, притупляя взгляд. Они действительно напоминали шестнадцатилетних подростков, которые только что начали встречаться и не знают что делать, из-за неловкости. — Ну, это я просто так сказал, – дал заднюю блондин. Но в ответ была лишь тишина. — Что ж, мне пора спать ложиться, – он наигранно зевнул, жмуря глаза и мельком видя полуулыбку на лице старшего. — Иди уже, – парень схватил юношу за талию и взял на руки, уводя Феликса из этой комнаты. Кукольные губы растянулись в смущённой, но счастливой улыбке, обвивая шею Хвана руками. Зайдя в огромную спальню, клыкастый уложил курносого на кровать, тут же нависая над ним. — Что мы будем делать? – игриво спросил Ли. Тот нежно поцеловал его в губы и лёг на свою сторону, притягивая разочарованного Ликса к себе.  — Спать.  — Ну ладно...  — Ты сам сказал, что хочешь спать. Устраивайся поудобнее и засыпай.

***

Прошло уже четыре дня с того момента, как они легли спать вместе. Но после этого момента Феликс пришёл к выводу, что они не встречаются, а значит, и спать не должны вместе. Ему просто хотелось, чтобы всё было правильно. Чтобы их отношения начались не с того этапа, когда они уже спят вместе, а с чего-то лёгкого и романтического, как во всех фильмах, что он смотрел. Юноша был слишком простым человеком, чтобы не переступать через свои принципы в отношениях. Да какие уж там отношения, если он никогда в них не состоял? Поэтому он и хотел чего-то особенного, ведь в его жизни никогда не было романтики. Однажды австралиец пришёл на тусовку в честь выпуска из школы, дабы признаться одному парню в своих чувствах, но тот высмеял его и избил, из-за чего он в слезах сбежал с этой вечеринки. После этого он больше не захотел влюбляться, и ему действительно никто не нравился, но он всё равно мечтал о крепких, здоровых отношениях.  Все эти дни он проводил в своей комнате и выходил лишь тогда, когда хотел крови. Но только не сегодня. Холодильник был просто забит пакетами с донорской кровью, которую Хёнджин регулярно ворует из больниц Сеула, пополняя запасы в несколько холодильников, что находились в погребе его особняка. Они почти не виделись, поскольку старшего часто не было дома. И чёрт знает, куда он уходит с утра пораньше. Любопытные глазки иногда видели кровь на его дырявой рубашке, в то время как утром ткань была чистая и целая. Феликс не стал спрашивать его об этом, поскольку холодный взгляд Хвана пугал его. На протяжении всех этих дней черноволосый приходил домой уставшим и раздражённым, поэтому младший не стал донимать его вопросами. Вот и сегодня Хёнджин куда-то ушёл, ни словом не обмолвившись с Ликсом, который сидел на диване в гостиной и смотрел какой-то фильм на ноутбуке. Они лишь перекинулись взглядами, и мимика юноши были слегка взволнованной. Блондин видел эту вальяжную походку и глотал слюни. Хотелось остановить его и просто провести с ним хотя бы один день, но тот будто бы отвергал его всяческие попытки на это. Взгляд Феликса говорил о многом, и Хван видел это, всё прекрасно понимая. Австралиец весь этот день провёл в гостиной. К вечеру разжёг камин, попил сладкий кофе и начал читать какой-то роман, который нашёл на длинной полке с книгами. Как он понял, древний вампир обожал книги, поэтому их у него было слишком много. На часах с маятником показывало одиннадцать вечера, а значит, Хван должен скоро прийти домой. Он никогда не приходил позже двенадцати. Огромная входная дверь открылась, впуская парня в дом. Тёмные глаза глянули на огонь в камине и пройдя вперёд, он увидел добродушный взгляд курносого, который тут же поднялся с кресла.  — Почему ты ещё не спишь? – холодно промолвил он, проходя в гостиную. Его рубашка снова была в крови и дырках. Это были дырки от пуль. Карие глаза в шоке расширились, видя два пулевых ранения в области живота, которые почему-то не заживали.  — Что с тобой случилось?! – в ужасе спросил Ли, кидаясь снимать с него запятнанную рубашку. И тут он понял, что всё это время на ткани были не чужие пятна крови, а кровь Хёнджина. Старший откинул от себя руки Ликса, смотря на него с каким-то пренебрежением. — Сними рубашку.  — Что ты себе позволяешь? – злобно процедил Хван.  — Помочь тебе хочу. Снимай рубашку.  — Без тебя справлюсь. Мне твоя помощь не нужна, – высокомерно отозвался он, разворачиваясь и собираясь уйти в свои покои. Феликс, не упустив возможности, схватил его за руку, развернул и с хмурыми бровями принялся расстёгивать пуговицы. Хёнджин тяжело вздохнул, оставаясь на месте. Знает же, что младший просто так его не отпустит. Короткие пальцы тряслись из-за страха и шока, пытаясь снять пуговицу с петельки, которая не хотела поддаваться. Зубы громко скрипнули, злясь на то, что его трясёт, и он ничего не мог сделать с этим. Наконец, расстегнув последнюю пуговицу, он стянул с него рубашку, приходя в ещё больший ужас из-за двух круглых ран на его животе.  — Где у тебя находится пинцет, бинты и спирт?  — На кухне, в третьем шкафчике, – австралиец тут же рванул на кухню и, найдя большую аптечку, принёс её в гостиную. Хван сидел на диване со стаканом рома и глядел на огонь в камине. Он выглядел так, будто в него не стреляли, или же это было для него уже нормой. Веснушчатый сел на колени, с испугом и жалостью осматривая кровоточащие раны. — Не смотри на меня с жалостью. Раздражает.  — Тогда не попадай в такие ситуации, чтобы я не смотрел на тебя с беспокойством, – твёрдо сказал Ликс, открывая аптечку. — А спирт где? – парень равнодушно показал ему бутылку рома, отчего блондин недовольно вздохнул. Он выхватил полупустую бутылку, сделал большой глоток, вследствие чего скорчил лицо и вылил немного на пулевые ранения. Длинноногий усмехнулся из-за выражения его лица, когда тот сделал глоток спиртного. — Будет больно.  — Мне не впервой.  — Пули находятся слишком глубоко. Это тебе тоже не впервой? – огрызнулся Ли.  — Глубоко входить в тебя не впервой. А это пустяк, – Хёнджин довольно облизнулся, в то время как веснушчатые щёки юноши налились румянцем.  — Кончай дурака валять, – отрезал младший, приходя в себя после смущения.  — Ну, кончать я планирую только в тебя, – пинцет вошёл внутрь, из-за чего вампир прошипел и скорчил лицо от боли. Железные кончики пинцета входили всё глубже и глубже, пытаясь нащупать пулю. — Твою ж мать, – он зажмурил глаза, слегка откидывая голову назад. Хван ведь всегда самостоятельно вытаскивал пули, отчего было не так сильно больно. Но в этот раз пули действительно оказались глубже, чем раньше. А всё потому, что в него стреляли с близкого расстояния. — Потерпи ещё чуть-чуть, – сочувствующим тоном промолвил курносый, стараясь извлечь назойливую пулю. Феликс вскинул бровями, наконец, ухватываясь кончиками пинцета пули. Потянув щипцы на себя, он смог вытащить её, тут же приходя в неистовый шок и непонимание. — Это что за чёрт? – риторически спросил он, рассматривая деревянную пулю. Австралиец прежде никогда не видел и не находил деревянные пули. Они были изготовлены специально для вампиров. — Кто в тебя стрелял?  — Люди, конечно же.  — Неужели они знают...  — А ты как думал? – едко усмехнулся старший, отпивая ром из стакана.  — Ты не боишься, что они могут проследить за тобой до твоего особняка?  — Нет. Они просто не доживают до этого момента, – легко ответил он. — Я всегда охочусь на тех, кто охотиться на меня.  — А ты не думал о том, что у них есть семья?  — Мне плевать. Пусть они прекратят эту глупую охоту на нас с Джехёном, тогда я прекращу свою. Всё просто, – Феликс вновь засунул пинцет, отчего тот снова скорчил гримасу, сжимая челюсти. Быстро нащупав пулю, он вытащил её одним манёвром. Другая рана уже зажила, оставляя лишь слабое пятно крови.  — А про Джехёна они как узнали, если он почти из леса не выходит?  — Они давно ведут на него охоту, потому что знают его. Я понятия не имею, каким образом они про него узнали. Но так вышло, что нам теперь приходится вместе работать против них, – веснушчатый положил пули на сложенный вдвое бинт, сразу после бросая взор на расслабленного Хёнджина, который продолжал спокойно пить свой чёртов ром. — Прости меня, – сказал он, уводя взгляд в сторону. — Я не должен был огрызаться и отказываться от твоей помощи. И спасибо тебе за это.  — Я приму твои извинения и благодарность в виде поцелуя, – знал бы он, как сильно Хвану хотелось усадить его к себе на колени и целовать-целовать-целовать. Парень с довольной ухмылкой притянул Ликса к себе за подбородок и впился в кукольные губы, жадно всасывая верхнюю губу в рот. Он так давно не чувствовал вкуса его сладких губ, что сейчас они ещё сильнее сводили его с ума, чем обычно. Юркий язык проник в рот, начиная играть с чужим языком и кружась в дивном танце. Курносый громко простонал в губы Джина, и тот, поддразнивая, разорвал поцелуй, слизывая с нижней губы слюну Феликса. Так грязно и возбуждающе... Младший раздражённо выдохнул, потому что тот обломал всю малину. — Ещё хочу.  — Хватит с тебя.  — Это ведь ты говорил, что собираешься кончать в меня. Однако сейчас ты вдруг решил отвергнуть меня, – обиженно сказал блондин, складывая руки на груди. Черноволосый наклонился к юноше, обхватывая двумя пальцами его подбородок, дабы он посмотрел на него.  — Не обижайся на меня. Я ведь говорил тебе, что мне нужно время.  — Знаешь, Хёнджин, чтобы простить себя за содеянное, нужно общаться и уделять внимание тому, кому ты причинил боль. Так ты быстрее простишь себя, – холодно промолвил Ли. Его слова ножом резали сердце вампира, посему он выпустил его подбородок из своих пальцев, изумляясь правдивым словам Феликса. Парня будто ткнули лицом в холодную воду, захлёбываясь в жестокой правде. Хёнджину стало трудно дышать из-за горечи его слов, слегка расширяя глаза. Веснушчатый встал с колен, взял аптечку и направился на просторную кухню. Выкинув бинт с пулями в мусорное ведро, с равнодушным выражением лица, австралиец сел на на стул и схватился за сердце, сам поражаясь собственным словам. А в особенности тому, как он их сказал. Да Ликс сам не ожидал от себя такого, даже ни разу не задумываясь о том, что у него хватит смелости сказать подобное. Так ещё и ввести Хвана в ступор. Это была чистая победа, и Феликс надеялся, что это поможет им сблизиться. Белобрысый встал со стула и двинулся вперёд, проходя через гостиную с высоко поднятой головой. Хёнджин одним манёвром оказался возле него, из-за чего вздёрнутый нос упёрся в мощную грудь. А младший совсем и позабыл про супер-скорость, которой так ни разу и не пользовался.  — Прости меня, – сильные руки обвили спину Ли, прижимая его к своему телу. Эти ласковые объятия растапливали льдинку в сердце Феликса, отчего ему хотелось выть. Хотелось больше таких милых и нежных моментов. Да и вообще хотелось, чтобы Хван впустил его в своё сердце, а не вёл эти дурацкие игры. — Обещаю, я постараюсь уделять тебе много должного внимания. Ты во всём был прав, – он уткнулся носом в светлые волосы, вдыхая до боли родной запах. Ему было невыносимо больно слышать такие слова от младшего. Так ещё и таким холодным тоном. Хёнджину сложно принять такой суровый тон лучезарного Феликса. — Только, пожалуйста, не говори больше с таким суровым равнодушием.  — Больно стало? – его руки так и не окружили талию Джина, продолжая стоять на месте, из-за чего старшему было мучительно больно не чувствовать ответных объятий.  — Очень, – горько прошептал он, чуть сильнее прижимая тело к своему. — Обними меня, Ликси, – сердце истошно заныло в грудной клетке, больше не в силах ранить Хвана. Его руки крепко обвили талию черноволосого, поглаживая широкую спину ладонью. Постояв так несколько минут, австралиец отпрянул от парня, заглядывая в его всё ещё расстроенные глаза. — Я спать пойду.  — Сладких снов, – вымолвил Хёнджин, еле-еле улыбаясь. Феликс впервые видел его таким потерянным, что вводило его в замешательство. Он кивнул и ушёл на второй этаж.  Даже спустя два часа курносый не смог уснуть, ворочаясь в уютной кровати. Ему будто чего-то не хватало. Его душе не доставало чего-то очень важного, из-за чего он не мог погрузиться в сон. Сердце просилось, умоляло его встать с кровати и направиться в другую комнату. Оно стучало кулаками по рёбрам, пытаясь достучаться до блондина, но он продолжал лежать на спине. Он повернулся в правую сторону, спрятав руку под подушку. Всё не то. Ему было неудобно и некомфортно. Феликс лёг на живот, пряча голову в подушку. И снова не то. Высунув голову из под подушки, он снова лёг на спину, откидывая ногой тёплое одеяло. Раздражённо вздохнув, юноша сел на кровати, хмуря брови до такой степени, что они скоро болеть начнут. Австралиец встал и вышел из комнаты, теперь идя прямо по коридору с хмурым видом. Дойдя до двери, он положил руку на холодную ручку. Сердце отчего-то ускорило свой ритм, а в горле совсем пересохло. Неужели ему действительно стало страшно? Помотав головой, веснушчатый дёрнул ручку, и дверь тихо открылась. Он на носочках подкрался к огромной постели и неспешно начал ложиться на неё, двигаясь настолько медленно, чтобы не разбудить старшего. Было слишком темно, и, даже прищуриваясь, у него не получалось что-нибудь разглядеть в кромешной темноте. Кровать противно скрипнула не в его пользу, вследствие чего Феликс расширил глаза и смешно открыл рот, вскидывая бровями. Быстро стучащее сердце готово было выпрыгнуть из груди или уйти в пятки, отбиваясь где-то в ушах. Он планировал смыться из его постели рано утром, дабы Хван не узнал о том, что юноша спал рядом с ним. Но чёртова кровать предала его, издав ещё один громкий скрип, когда тот попытался лечь. Младший уже готов был перекреститься, моля боженьку о том, чтобы черноволосый не проснулся. Он совсем позабыл про хороший слух вампиров, которые могут проснуться из-за малейшего шороха. Да только вот Хёнджин тоже не спал, с глупой улыбкой наблюдая за Ли, который ничего не видел в темноте. А вот зрение парня хорошо приспособилось в темноте за эти два часа, так что он всё отчётливо видел. Наблюдать за Ликсом и его мимикой – целая комедия для клыкастого. Австралиец действительно перекрестился и снова предпринял попытку лечь на постель, матрас которой издал ещё более громкий скрип, вследствие чего он снова сел на кровать. Джин бесшумно усмехнулся, продолжая с интересом наблюдать за ним. Следить за глупыми попытками Феликса было очень умилительно, посему он никак не мог перестать улыбаться. Ему вдруг захотелось обнять его, так что он решил громко прокашляться, дабы дать младшему понять, что он не спит. Хван шумно прочистил горло, вследствие чего веснушчатый резко дёрнулся.  — Сука! – с испуга рявкнул он, тотчас же поворачивая голову в сторону древнего вампира. — Какого хера ты не спишь?! – проорал курносый, всё ещё прибывая в ужасе.  — Да вот уснуть никак не получается, – сладко ответил длинноногий. Зрение блондина наконец-то адаптировалось в этой темноте, и только теперь он смог разглядеть шаловливую улыбку и озорной взгляд старшего, голову которого придерживала рука, опираясь локтем на подушку.  — А-а, – как ни в чём не бывало протянул Ликс, истерично улыбаясь и зачем-то кивая головой. — Ну, я пошёл, – быстро промолвил он, тут же подпрыгивая с кровати и мчась к двери. И вот опять он врезался лбом в голую грудь Хёнджина, который воспользовался вампирской скоростью, оказываясь перед Феликсом с ухмылкой на лице. Веснушчатый безнадёжно вздохнул, поднимая голову и жалостливо хлопая ресницами.  — Куда спешишь?  — К себе в комнату, – он сделал шаг влево, намереваясь уйти. Однако тот тоже сделал шаг влево, продолжая глядеть на обречённого Ли.  — Разве я тебя отпускал куда-то? – властным тоном произнёс черноволосый, возвышаясь над ним. И тут австралиец понял, что ему теперь не уйти отсюда. Да только вот он и сам этого не хотел, просто притворялся беглой овечкой.  — Нет.  — Значит, тема закрыта, – он одной рукой обхватил тонкую талию Феликса, поднимая его и идя в постель. Кинув младшего на кровать, Хван лёг на свою сторону и прижал веснушчатого к себе, кой лежал боком к нему, обнимая его одной рукой. Кукольные губы расплылись в довольной улыбке, кладя ладошку на его руку и начиная поглаживать кожу парня большим пальцем. Именно этого ему не хватало. Именно этого требовали его сердце и душа, наконец, успокоившись в объятиях Хёнджина. — Ты пришёл, потому что не смог уснуть без меня? – вполголоса спросил старший.  — Да.  — Я тоже почему-то не мог уснуть без тебя. Мне необходимо спать рядом с тобой, в обнимку, – честно признался Джин, из-за чего юноша ещё шире улыбнулся. Большая ладонь скользнула под одеяло, почти невесомо проводя рукой по бедру Ликса, отчего он громко вздохнул, закатывая глаза от удовольствия. — И касаться тебя, где мне захочется, – хриплым и таким чертовски сексуальным голосом добавил он, продолжая свои головокружительные ласки. Задрав своевольными пальцами край футболки, его рука скользнула внутрь боксеров, нащупывая слегка вставший член небольшого размера и обхватывая его горячей ладонью. Младший уткнулся в мягкую подушку и тихо простонал, сводя брови к переносице из-за яркого наслаждения. Его прикосновения стали острее, чувствуя грубую кожу ладони Хёнджина каждой клеткой своего тела. В этом преимущество вампиров оказалось очень даже кстати, ведь все его чувства обострены, что и придаёт остроту этим ощущениям. Рука плавно двигалась вперёд-назад, вследствие чего половой орган Феликса полностью встал, из уретры которого уже вытекал предэякулят, кой только улучшает ситуацию. Большой палец смазал прозрачную каплю смазки с набухшей розовой головки, начиная размазывать её по стволу, отчего ладонь стала лучше скользить по тонкой коже. Его рука резко опускалась вниз и плавно поднималась вверх, создавая потрясающее трение. Юноша закатил глаза и издал громкий стон, поворачиваясь к Хвану и тем самым ложась на спину для большего удобства. Его футболка по-прежнему была задрана, открывая вид на плоский живот Ли. Старший, не прекращая свои грязные действия, опустился к его животу. Затем он высунул горячий язык и провёл им по нежной коже, оставляя влажный след от слюны. — И не смей потом говорить, что я отверг тебя, – соблазнительно прошептал черноволосый, продолжая водить рукой по пульсирующему от удовольствия члену.  — Это сумасшествие, – проскулил младший, выгибаясь в спине из-за резкого движения его ладони.  — Нет ещё, но сейчас я действительно намерен вскружить твою дивную голову, – вампир опустился к паху и приспустил трусы Феликса. Его властный взгляд оглядел ничего непонимающего Ли, который слегка приоткрыл рот, снова сводя брови к переносице. — Зря ты не сбежал, когда тебе представилась такая возможность, потому что теперь я никуда не отпущу тебя, – сказал он, не полностью обвивая длинными пальцами ствол курносого. Тёмно-карие глаза горели необузданным желанием, продолжая похотливо смотреть на разгорячённого австралийца. Демонстративно высунув язык, он медленно провёл им от основания члена до самой головки, сразу слыша протяжный гортанный стон. Кончик языка коснулся уретры, слизывая природную смазку веснушчатого. Половой орган пульсировал, просил ещё и ещё, умолял Хёнджина взять его в свой горячий рот. — Отныне ты только мой, Ли Феликс.  — Т-твой... Я только твой.. – простонал юноша, содрогаясь от столь сногсшибательных ощущений и прекрасных слов Хвана. Он похвально улыбнулся такому ответу и поцеловал налитую кровью головку, собирая губами обильную смазку.  Облизав пухлые губы под пристальным взглядом карих глаз, он открыл рот и резко вобрал половину члена. Феликс опомниться не успел, расширяя глаза от новой волны удовольствия, не поспевая за ненасытными действиями старшего. Он впился зубами в собственную кожу руки и откинул голову назад, дабы не издать слишком громкий стон. А ведь блондин думал, что они просто уснут в обнимку, но у Хвана были совсем другие планы на эту жаркую ночь. На лбу появилась первая испарина. Светлые волоски прилипли ко лбу, а сами волосы давно растрепались из-за подушки. Младший блаженно закатывал глаза и выпустив кожу из зубов, он снова испустил гортанный стон, которого так ждал черноволосый. Пухлые губы плотно прижимались к стволу, наконец, полностью вбирая член в рот. Резко опустившись к основанию, его нос коснулся лобка Ли, тут же плавно поднимаясь и вновь резко опускаясь. Горячий рот смиренно принимал в себя весь орган, даже не прослезившись и не прокашлявшись. Мокрый язык обводил каждую выпуклую венку, чуть надавливая на них и тем самым сводя веснушчатого с ума. Он со всей страстью и наслаждением доминировал над Феликсом. И так будет всегда.  — Х-Хёнджин.. Ах! – громко выдохнул он, снова выгибаясь в спине. Тот втянул щёки, создавая вакуум и тем самым касаясь внутренней стороной щёк обделённые участки кожи его члена. — Ты мой, Хёнджин! Только мой! – звонко вымолвил курносый, не зная, куда девать себя. А вампиру только льстили эти кружащие голову слова. Ему определённо нравились собственнические мысли Феликса касаемо его самого. Он хотел быть только его, и он принадлежал только ему. Они оба принадлежали друг другу в плане любви, сгорая от этих необузданных и прекрасных чувств. Голова старшего плавно поднималась и резко опускалась, изредка поглядывая на раскалённого от страсти и ощущений Ли. Парень начал делать круговые движения губами, дабы коснуться языком каждого участка его члена, не оставляя ни единого нетронутого сантиметра тонкой кожи. Громкие стоны продолжали вырываться из его рта, и они были музыкой для Хёнджина. — Я... О боже! – Хван стал ускоряться, остервенело качая головой и, в конце концов, доводя юношу до экстаза. Феликс издал последний гортанный стон и, крепко вцепившись в простыню, он словно гейзером излился в рот черноволосого, который принимал всё без остатка. Длинноногий губами собрал остатки слюны и спермы, после чего с хаотичным звуком высунул член из своего рта, и проглотил его семя, сладко причмокивая с закрытыми глазами. А ведь курносому впервые сделали такой высококлассный минет. Да ему вообще впервые сделали минет!  — Если бы ты только знал, как очаровательно ты выглядишь, когда кончаешь, – длинные пальцы ухватились за резинку боксеров, одевая их обратно на размякшего Ликса. — Тебе понравилось? – поинтересовался он, ложась на кровать и подпирая голову рукой.  — Да.. – единственное, что смог сказать блондин осипшим голосом. Парень притянул вспотевшего Феликса к своей груди и ласково провёл ладонью по его лбу, убирая весь пот. Юноша уткнулся носом в грудь старшего, обвивая его талию одной рукой. Пальцы Хёнджина зарылись в светлые волосы, нежно, даже с трепетом водя ими вдоль, тем самым расчёсывая их. — Люблю тебя, – тихо сказал он и окончательно провалился в сон. Уголки губ расплылись в счастливой улыбке, больше не страшась этих слов из уст австралийца.

***

Хёнджин снова куда-то ушёл, но на сей раз всё было по-другому. Когда юношеские глаза открылись, он увидел ясную полуулыбку на лице старшего, который медленно водил пальцами по светлым волосам. Это было такое тёплое и особенное утро, что Феликсу не хотелось, чтобы оно заканчивалось. Ленивые поцелуи были сладкими и нежными, согревая сонное сердце веснушчатого. Он был переполнен счастьем, и если бы неделю назад ему сказали о том, что он полюбит своего бывшего мученика и будет счастлив с ним, то прошлый Феликс точно бы рассмеялся в лицо тому, кто ему сказал бы эти абсурдные и противные слова. Но всё меняется. И они оба меняются. Недавно истощённое сердце начало заживать с каждым нежным прикосновением Хвана, ловя искры любви в глазах. Они лежали в тёплой постели около двадцати минут, после чего черноволосый сказал, что у него есть незаконченные дела и ему нужно уйти. Младший не был против, но взял с него обещание, что тот должен вернуться домой без пуль в животе. Стрелка часов показывала два часа дня и, пожав плечами, австралиец включил музыку на огромных колонках, что стояли в просторной гостиной. Его любимая песня громко зазвучала из колонок, отчего он тут же пустился в пляс. Широкая улыбка озаряла его лицо, пока ноги передвигались с места на место. Музыка вела его, плавно двигая телом с закрытыми глазами. Он так давно не танцевал, что готов был плясать днями напролёт, пока у него не кончатся силы. Вот только он стал вампиром, а значит, Ликс теперь никогда не сможет вспомнить чувство усталости, потому что вампиры никогда не устают.  Юноша внезапно остановился и открыл глаза, а лёгкая и счастливая улыбка стала игривой, расплываясь на его лице. До него вдруг дошло, что он ни разу не пользовался супер-скоростью. Звучит, конечно, смешно, но эта привилегия была поистине крутой. Феликс глубоко вздохнул, собираясь с духом и расслабляясь во всём теле. Он посмотрел на входную дверь, представляя, что через секунду он окажется возле неё. Его лицо вдруг стало серьёзным и, сделав плавный шаг вперёд, он тут же разбежался и действительно оказался возле двери за долю секунды. Светлая чёлка развеялась так, будто её сдуло феном, отбрасывая на макушку. Курносый молниеносно очутился возле двери. Стоило ему только представить, как он бежит нечеловеческой скоростью, и побежать, даже не прикладывая усилий. И вот он уже стоит возле двери с расширенными от радости глазами. С одной стороны, он был счастлив, что стал тем, кого тщательно изучал на протяжении нескольких лет. Но с другой стороны, Феликс никогда не хотел быть вампиром. Да только это уже не имело смысла, потому что время нельзя повернуть вспять и остановить Хёнджина. Так даже было лучше, ведь они теперь всегда будут вместе. У них впереди целая вечность, которая теперь не пугала блондина. Веснушчатый снова разбежался и оказался возле камина, словно он был в ускоренной съёмке. Его танцам чего-то не хватало, и, поразмыслив около минуты, он вспомнил о винном погребе, в котором ни разу не был.  Ноги повели его к лестнице, которая вела на второй и третий этаж, и возле этой лестницы была дверь. Потянув железную ручку вправо, дверь тут же открылась, давая увидеть ведущую вниз лестницу. На стене был выключатель. Он коснулся его пальцем, и лампа, что одиноко свисала с потолка, осветила лестницу. Юноша вздохнул и медленно спустился вниз. Вокруг была кромешная темнота и включив свет, он вскинул бровями и приоткрыл рот, осматривая огромный погреб. Феликс и понятия не имел, что под домом Хёнджина может быть такое огромное количество алкоголя. На каждой стене этого подвала было по три длинных полки с очень дорогим спиртным: вино, ром, виски, коньяк, джин и даже саке. Либо Хван был истинным алкоголиком, либо большим ценителем спиртного. Кукольные губы растянулись в довольной улыбке, и он тотчас же рванул к полке с пыльными бутылками красного и белого вина. Карие глаза разбегались, не понимая, какое вино ему взять. Выбрав наугад бутылку красного полусладкого, веснушчатый вприпрыжку пошёл к лестнице. Австралиец остановился и нахмурил брови, только сейчас замечая боковым зрением стол, на котором стояла лампа и что-то освещала холодным светом. Он повернул голову, тут же замечая прямоугольный горшок, из земли которого росли очень знакомые длинные цветы.  — Это же... – в шоке сказал Ли, подходя ближе к столу. Зачем Хёнджину выращивать вербену, если она служила ядом для вампиров? Пальцы медленно потянулись к высокому цветку. Он сам не знал, почему хочет потрогать его, но блондин не стал останавливать себя. Указательный палец коснулся прочного стебля, и Феликс мгновенно отдёрнул его, как ошпаренный. Обыкновенный цветок ужалил его так, будто юноша опустил палец в кипящее масло. Из его пальца начал исходить пар, что ещё больше привело веснушчатого в шок. Кожа подушечки пальца незамедлительно зажила, но его необдуманное действие доставило редкостную боль. Но теперь курносый точно был уверен, что до этого цветка он больше не коснётся.  Веснушчатый поскорее удалился из погреба и пришёл на кухню. Найдя штопор, он открыл бутылку вина, взял бокал с полки и отправился в гостиную. Налив вино до краёв, Ликс поставил бутылку на журнальный столик и отпил из бокала, смакуя поистине шикарное и очень дорогущее вино. Ему было всё равно, сколько там денег стоит одна такая бутылочка. Главным было то, чтобы Хван не отругал его за то, что он спустился в погреб. Старший всегда пил только ром, а значит, наверное, он не станет злиться на Феликса из-за того, что он взял одну бутылку из его коллекции. Весь этот день курносый плясал и пил, остерегаясь лучей солнца, которые заползали через стекло не до конца зашторенных окон, маленькими полосками освещая пол. Юноша танцевал, кружился и ярко улыбался. Его день был очень насыщенным, так что он не заметил, как быстро холодное солнце на бледном небе сменилось сумерками за окном. Блондин, громко смеясь, упал на ковёр, открывая глаза и глядя на высокий потолок. Его тело было расслабленным, даже ватным из-за целой бутылки вина, а взгляд карих глаз расплывался. Он лениво поднялся с пола и плюхнулся на диван, вяло смотря на горящий камин, брёвна которого приятно трескались. Ему нравился этот звук. Он успокаивал Феликса.  Входная дверь резко открылась, с шумом ударяясь о стену, отчего блондин вздрогнул и поднялся с дивана. Два тела поспешно вошли в гостиную, вследствие чего глаза младшего расширились, видя Чон Джехёна, который придерживал черноволосого за руку, что была перекинута через его шею. Переведя взгляд со знакомого и очень напряжённого лица, взор юноши пал на окровавленную рубашку, в ужасе открывая рот. Сердце Ли мучительно заболело и забилось быстрее, а в глазах застыли слёзы. Он впал в ступор с широко открытыми глазами, переставая дышать от шока.  — Феликс, скорее неси пинцет! – громко сказал светловолосый, и курносый тут же побежал на кухню. Парень в кожаном пальто аккуратно посадил Джина на диван, лицо которого скривилось от боли. В этот раз у него была прострелена область ключицы и грудь. Австралиец прибежал с длинным пинцетом, тут же подлетая к Хвану и садясь на пол. Его руки предательски тряслись от шока и страха, но ему нужно было сосредоточиться и оставаться хладнокровным. Сняв со старшего рубашку, он глянул на напряжённого Джехёна и вновь вернул всё своё внимание на кровоточащие дыры. Лоб Хёнджина был покрыт испариной из-за боли, а дыхание было сбивчивым и тяжёлым. Феликс глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на том, чтобы вытащить эти чёртовы пули из тела любимого. — Только не трогай эти пули, когда вытащишь их.  — Почему?  — Они вымочены в вербене.  Пинцет вошёл внутрь, вследствие чего старший снова скорчился от боли, зажмуривая глаза. Концы железных щипцов никак не могли подобрать деревянную пулю, делая Хёнджину ещё больнее, пока он ковырялся внутри раны. Зацепившись за края, веснушчатый вскинул бровями и потянул пулю, наконец-то вытаскивая её. Так как дерево было вымочено в вербене, рана будет заживать дольше обычного, и Феликсу было страшно подумать о том, какую жгучую боль сейчас испытывал длинноногий. Положив деревяшку с острым концом на журнальный столик, младший подвинулся ближе к парню для удобства и снова проник пинцетом в рану на ключице.  — Я убью этих тварей, – свирепо процедил Ли, в конце концов вытаскивая последнюю пулю и откладывая её на стол вместе с пинцетом. Веснушчатый с жалостью и болью смотрел на вымученного Хвана, хватая его руку в свои и поглаживая большими пальцами. — Они мне за всё ответят.  — Ты этого не сделаешь, – хрипло ответил старший, открывая глаза и ласково глядя на Феликса. Свободная рука легла на веснушчатую щёку, слабо улыбаясь австралийцу. Джехён с неприкрытым интересом и лёгким шоком наблюдал за ними, еле сдерживая улыбку. — Не забывай, что это я плохой парень. А ты мой лучик тёплого света, который никогда не сможет пойти на убийство.  — Всё равно я хочу отомстить за тебя.  — Не пятнай свои прекрасные руки в этой крови. Тебе это не нужно.  — А ведь сначала ты пытался сбежать от Хёнджина, – вставил свою лепту Чон, и оба тут же повернули к нему головы.  — Ты всё ещё здесь, – удивился Хван, на что тот в шоке открыл рот, сводя прямые брови к переносице.  — Что вообще случилось?  — Люди случились, – буркнул светловолосый, складывая руки на груди. — Мне нужно было отнести ноутбук в ремонт, и когда я уже направлялся домой, охотники поджидали меня возле леса. Один из них целился в сердце, а когда он выстрелил, Хёнджин прикрыл меня и схлопотал пулю.  — А я думал, что вы ненавидите друг друга.  — Так и есть, но Джехён нужен мне живым.  — А из тебя добро так и хлещет. А, стой, это же твоя кровь, – съязвил он, закатывая глаза. Младший ещё ни разу не видел его таким дерзким, из-за чего он пришёл в изумление, вскидывая бровями. — Как у тебя дела, Феликс? Нравится быть вампиром?  — У меня было бы всё хорошо, если бы кое-кто не нарушил данное мне обещание, – блондин посмотрел на Хёнджина, который сразу же опустил стыдливые глаза в пол. Его раны начали затягиваться, посему курносому стало спокойнее. Камень с души наконец-то упал, а руки перестали трястись. — Касаемо того, что я стал вампиром.. мне вроде нравится, – честно признался он, пожимая плечами. Ликс всё время незаметно посматривал на пустую бутылку из под вина, что стояла на круглом столике. Это было единственным, что его сейчас напрягало. Лишь бы Хван её не увидел. — Кстати, почему ты тоже охотишься на людей? Что они такого сделали и как вышли на тебя?  Парень грустно опустил взгляд вниз, крутя кольцо дневного света на пальце.  — Они убили любовь всей моей жизни прямо на моих глазах, – с тоской в голосе рассказал Джехён. Тот в ужасе открыл рот, слыша такие больные слова. — Она любила людей и была добра к ним. Но эта доброта её же и погубила. Она хотела быть как они и желала снова стать человеком. Вечность убивала её. Вся еда была на вкус как глина, что вводило её в тоску. Моя любимая всегда помогала людям. Однажды она наткнулась на опытных охотников. Хотела помочь им собрать эти чёртовы яблоки на дороге, но не поняла, что это была приманка... – карие глаза заслонила пелена стеклянных слёз, а кукольные губы задрожали, внимательно слушая историю Чона. — Она несколько часов пряталась от них в лесу. И когда я отыскал её, как оказалось, мою любимую нашли и они. Люди убили её копьём с деревянным наконечником.  — Джехён...  — Я перебил всю семью того, кто убил её, и только младенца оставил в живых. Однако легче мне не стало. Люди, которые стреляли в меня, но попали в Хёнджина, и есть продолжение рода того ублюдка, – горько говорил он, продолжая нервно крутить кольцо на пальце. Его сердце истошно болело, вспоминая светлую улыбку любимой. — Даже спустя двести лет я до сих пор помню её смерть. Помню, как её белая кожа высохла и стала серой, будто это был старый чёрно-белый кинематограф. С уголка её открытых безжизненных глаз покатилась одинокая слеза. У меня тогда словно сердце вырвали и душу высосали.  — Я искренне сожалею, что она умерла, – сквозь слёзы вымолвил Феликс дрожащим голосом, вытирая солёные капли со своих щёк.  — Пойду я, наверное, – он развернулся и дошёл до двух ступенек гостиной, но тут же остановился и повернул голову. — Я всё ещё не понимаю, как ты смог простить Хёнджина, но желаю вам удачи. И да, Хван, спасибо тебе, – тот нахмурил брови в немом вопросе. — За спасение.  — Это была чистая случайность, – высокомерно отозвался черноволосый, закатывая глаза. — Я бы не спас твою задницу, если бы ты не был нужен мне, – молодой мужчина усмехнулся и ушёл, оставляя их наедине. Старший игриво глядел на юношу, слегка улыбаясь. — Как прошёл твой день? Что делал?  — Танцевал.  Тёмно-карие глаза посмотрели на пустую бутылку, тут же меняясь в мимике.  — Где ты это взял? – спросил Джин, теребя стеклянный сосуд в руке с каменным лицом. Тот в удивлении разинул рот, ведь его так не вовремя разоблачили. — Ты был в погребе.  — А зачем ты выращиваешь вербену?  — Я кидаю её в воду и пью. Иммунитет вырабатываю. Если бы я не пил её, то отравился бы твоей кровью в нашу первую ночь.  — Ой.. Я тогда совсем забыл об этом...  — В тот момент твоя кровь была горькой и жгучей, но мне было всё равно, – спокойно сказал он с равнодушным выражением лица. Феликс был поражён такому спокойствию, но его больше удивлял факт того, что тот не ударил его и не сказал о том, что знает про яд в его крови. А он и представить себе не мог, что кто-то станет вырабатывать иммунитет к вербене. — Тебе бы тоже стоило начать пить её. — А мне зачем? — На каждую большую рыбу найдётся рыба куда крупнее. Скорее всего, до моих братьев и сестёр уже дошёл слух, что у меня кто-то появился. Я лишь хочу уберечь тебя, – его серьёзное лицо и очень даже внушительный тон слегка пугали юношу, но он всё прекрасно понимал. Раз Хёнджин переживает, стало быть, его семья действительно была сущим адом, от которого стоит держаться подальше. — Ты уже прикасался к вербене? – твёрдый кивок. — Значит, ты понимаешь, что это будет чертовски неприятно, – тот тяжело вздохнул, всё же соглашаясь со старшим. Его лицо было задумчивым и напряжённым, а взгляд был устремлён в огонь. Эта тишина и безмолвные мысли Хвана насторожили блондина, ожидая, когда он хоть что-нибудь скажет. Вампир зачем-то полез в карман брюк, переводя взор на курносого. Вытащив из кармана какую-то маленькую бархатную коробочку чёрного цвета, он ровно сел и открыл крышку. Карие глаза в радостном изумлении глядели серебряное кольцо, что было в форме цепи. Оно красиво поблёскивало при свете огня, отражаясь в расширенных от счастья зрачках Ли, у которого дыхание спёрло. — Это кольцо дневного света, так что можешь больше не бояться солнца. Не знаю, нравится тебе или нет, но я выбирал с... – не успел он договорить, как веснушчатый накинулся на него, крепко обнимая широкую спину Хёнджина. Пухлые губы растянулись в глупой улыбке, отвечая на его объятия. Феликс положил руки на его щёки и тотчас же начал быстро целовать парня в губы. — Ты не станешь расценивать его как простое кольцо дневного света, ведь так? — Ну конечно! — Дай левую руку, – юноша протянул ему небольшую ладошку, которая была в разы меньше, чем лапище черноволосого. Они оба прекрасно понимали, что это далеко не обручальное кольцо, так что Джин одел его на средний палец Ликса. Кукольные губы расплывались в счастливой улыбке до самых ушей, сидя на парне и рассматривая кольцо. Тот кинул ласковый взор на профиль радостного австралийца и нежно коснулся губами его щеки.

***

Дни шли, протекали медленно и красиво. Озорное утро сменялось прекрасной ночью, а два сердца пылали от любви друг к другу, тая под сладкими поцелуями и страстными движениями. С каждым новым днём Хёнджин становился всё нежнее и нежнее. Он перестал каждыми днями где-то пропадать, потому что Феликс переживал за него, а он этого не хотел. Улыбка младшего была чертовски заразительной, так что тот всегда улыбался ему и смеялся вместе с ним. Карие глаза горели любовью и счастьем, каждый раз, смотря на Хвана в тот момент, когда он этого не видит. Но он замечал, и его сердце билось быстрее. Тёплые взгляды и улыбки означали, что всё налаживается. Каждый день они проводили вместе, превращая скучные будни в прекрасные моменты и бушующие эмоции. Веснушчатый парнишка сидел на кухне с утра пораньше с чашкой горячего кофе, глядя в большое окно. Холодный апрель подходил к концу, а значит, вот-вот скоро наступит лето. Солнце становилось ярче и горячее, согревая людей своим теплом. Лучи нежно касались смуглой ровной кожи его ноги, стараясь согреть и без того тёплого юношу. Кофеин циркулировал по венам, отчего его тело стало тёплым, как у обычного человека. Это было так необычно, но ему нравилась эта странность. Нравилось чувствовать силу, и он становился мощнее с каждым глотком донорской крови. Феликс очень быстро обуздал обострённые чувства и голод, в то время как другие учатся контролю годами, если не десятилетиями. Он никого не убил, что уже было большим достижением для него, как для кровожадного вампира. А ведь сначала ему было неуютно в собственном теле, будто его заперли в крохотной коробке. Когда-то он был обычным человеком, над которым часто потешались и ни во что не ставили, вытирая об него свои грязные ноги. Но всё меняется. Вся его жизнь изменилась в тот момент, когда Хёнджин похитил его. И он больше не жалел об этом. Ведь каким бы Хван ни был садистом-насильником, он всё равно был его любовью. Другие скажут, что это ненормально и Ликс просто мазохист, но что в нашем гнилом мире есть норма? Пар, что исходил от кофе, плавно двигался ввысь, растворяясь в свежем воздухе. Совсем недавно он высвободился из сильных рук черноволосого и тихонько спустился на кухню, теперь сидя на стуле и попивая свой кофе. Это утро было каким-то необычайно тёплым и комфортным, ощущая его каждой частичкой души. Сладкое спокойствие разливалось по телу, посему его уголки губ слегка были приподняты. Светлые волосы отливались на солнце золотистым оттенком, но он не видел этого. Юноша обернулся в сторону большого порога, отчётливо слыша чужие шаги. На кухне появился сонный, даже слегка раздражённый Хёнджин. Курносый нахмурил брови, не понимая, что вызвало у старшего раздражение.  — Джинни, всё хорошо? – тот быстро подошёл к нему, обвил рукой его талию и резко поднял, прислоняя к своему боку так, будто веснушчатый был его подушкой. Феликс и опомниться не успел, как его потащили на второй этаж. — Эй, я свой кофе не допил! – крикнул Ли, слабо пытаясь выбраться из плена Хвана, дёргая ногами и руками. Зайдя в спальню, парень кинул его на кровать и сам лёг, обвивая тёплое тело руками. Вздёрнутый нос прислонялся к голой сильной груди. Кукольные губы растянулись в ехидной улыбке и, не сдержавшись, он открыл рот и несильно вцепился зубами в его кожу, ожидая реакцию Джина.  — Не кусайся, когда я сплю, – прохрипел он заспанным голосом, чуть сильнее прижимая Ли к себе.  — А ты разве сейчас спишь?  — Да, – его лисьи глаза были прикрыты, скрывая лицо в мягких волосах Феликса. — И больше не вылезай из постели, когда я сплю.  — Ты всегда спишь до обеда, а мне тогда чем заняться в это время?  — Спать вместе со мной.  — Я не хочу дрыхнуть и сейчас я точно больше не усну. Лежать я тоже не хочу.  — Какой ты капризный, – буркнул Хван, убирая руку с талии младшего и отворачиваясь в другую сторону. Карие глаза глядели на широкую спину, не зная, как найти компромисс в данной ситуации. Он придвинулся ближе к нему и приобнял его талию рукой, утыкаясь лбом в спину. — Я не люблю просыпаться без тебя. В голову сразу лезут плохие мысли, и у меня начинается паника, – откровенно признался он, открывая глаза. Сердце Ликса трепетало и утопало в любви к этому человеку и его словам. Боже, они так цепляли его за душу, что аж дышать становилось трудно. — Когда я просыпаюсь один в постели, мне всё время кажется, будто ты ушёл от меня и больше не вернёшься, – он был садистом-насильником, психом, опасным человеком и параноиком. Но даже это не мешало Феликсу любить его. Откровение Хёнджина было бесценным, и он был счастлив, что тот ничего не утаивал и доверял ему, делясь своими переживаниями и простыми мыслями. Черноволосый повернулся к нему, видя в карих глазах застывшие слезинки. — Я очень сильно переживаю, что в один прекрасный момент ты вспомнишь, что я делал с тобой, и я стану противен тебе. Я боюсь, что ты разлюбишь и уйдёшь от меня. И знаешь, если такое случиться, я не стану останавливать тебя, потому что ты будешь прав.  — Ты всё ещё ненавидишь себя за случившееся?  — Феликс, я никогда не прощу себя за всю ту боль, которую я причинил тебе. Да, я ненавижу себя за это. И даже если ты простил меня, это не значит, что я смогу простить самого себя и отпустить прошлое. Ты самое лучшее и прекрасное, что есть в моей никчёмной жизни. Но при этом я хочу гнать тебя от себя, дабы больше не навредить тебе. Но, Ликси, я не могу этого сделать, потому что люблю тебя, – карие глаза расширились, впервые слыша эти слова от него. Он только что сказал, что любит его! Он сказал это! Хван Хёнджин признался в любви, сам такого не ожидая. Оба в изумлении приоткрыли рты, хлопая ресницами и продолжая смотреть друг другу в глаза. Юноша замер и затаил дыхание, прокручивая два слова в голове, будто пластинку заело. Эти два невероятно важных слова отзывались эхом в его ушах, в то время как сердце ускорило свой ритм. Но даже стук собственного сердца не мог заглушить слова Хёнджина. Он ждал эти слова, но не думал, что тот так скоро их произнесёт. И так неожиданно. — Я до ужаса боюсь потерять тебя. Мне даже страшно представить свою жизнь без тебя, и это далеко не привязанность. Я до безумия люблю тебя. Люблю так сильно, что даже засыпать и просыпаться без тебя боюсь, – блондин положил тёплые руки на его щёки, быстро приближаясь к лицу и впиваясь губами в чужие, не всасывая их, а просто касаясь. Этот поцелуй был очень особенным, будто на небе вспыхнула ярким красным светом новая звезда. Феликс от счастья готов был задушить их обоих этим поцелуем, не давая ни себе, ни ему сделать глоток воздуха. Старший медленно открыл глаза, смотря на счастливого Ли. Перекрыв ему кислород, парень начал похлопывать юношу по лопатке, дабы тот отстранился хотя бы на секунду. Веснушчатый оживлённо отлип от его губ и ровно сел.  — Забудь про это чёртово прошлое! Да оно вообще больше не имеет никакого значения, Джинни! – воодушевлённо восклицал он, размахивая руками в разные стороны. Лисьи глаза слегка расширились в приятном удивлении, и он тоже сел на кровати. — Мне плевать на него, честное слово! Я давно отпустил его и ты тоже давай. Мы создадим столько прекрасных моментов, что они просто затмят это прошлое! Пошли его куда подальше и прости себя. Перестань ненавидеть себя и просто люби меня! – признание Хвана настолько сильно возбудило его, что он теперь просто не мог усидеть на месте от счастья. Пухлые губы расплылись в нежной улыбке, с любовью глядя на радостного Феликса. — Смотри только вперёд и не оборачивайся на прошлое. Оно было и прошло, Хёнджин.  — Ты прав..  — Джинни, ты никогда не будешь мне противен. Я никогда не буду ненавидеть тебя. И я никогда не уйду от тебя, – тот воодушевлённо улыбнулся и нежно сковал кукольные губы своими, после нескольких секунд медленно разрывая поцелуй. — Знаешь, до встречи с тобой, моя жизнь была пустой и жалкой. Об меня всегда вытирали ноги и ни во что не ставили, но я продолжал мило улыбаться и выполнять чужие прихоти. У меня нет друзей, и все считают меня странным, потому что, по их словам, я слишком добрый и лучезарный. Людям было противно от меня, ведь я не такой, как все. Надо мной всегда насмехались и говорили, что я буду терпеливым до конца своей жизни. Что я буду продолжать прощать всякие гнусности в свой адрес и навсегда останусь одиноким, – его губы растягивались в грустной улыбке, в то время как лицо старшего становилось всё холоднее и холоднее. В тёмных глазах застыл гнев. — Когда ты похитил меня, я думал, что моя добросердечность действительно погубила меня, потому что в тот день моя замена по смене проигнорировала меня, даже не сказав, что она опоздает. Тогда я жалел о том, что не плюнул на работу и не пошёл домой, когда моя смена закончилась. Но после нашей первой ночи я понял, что всё должно было произойти именно так, как есть, потому что я нашёл свою любовь. Мои однокурсники были неправы, ведь я встретил любимого человека, и я больше не один. Вначале нашей первой ночи мне просто стало всё равно, поэтому я решил отдастся тебе и утонуть в отвращении к себе и своему поступку, – более ожившим тоном начал говорить Ли, а тот продолжал внимательно слушать его. — Но той же ночью я понял, что больше не испытываю к тебе ненависти. Поэтому я утонул не в отвращении, а в любви и страсти. Сначала я испугался любви к своему же садисту, но когда ты обнял меня, я почувствовал спокойствие и ласку, так что страх быстро растворился, и я принял свои чувства. В ту же ночь я простил тебя и отпустил всю боль. И это не добросердечность, из-за которой я простил. Это – любовь.  — Ликси, я люблю тебя, – он тотчас же прильнул к блондину, обнимая его и поглаживая хрупкую спину. Курносый безмятежно прикрыл глаза, обнимая старшего в ответ. Ему сейчас так хорошо и спокойно, что он готов был уснуть у него на плече. Парень отклонился и посерьёзнел в лице, смотря прямо в карие глаза напротив. — А теперь, будь добр, расскажи про своих однокурсников, – холодно сказал он, тут же растягивая губы в фальшивой улыбке. — Что именно они говорили тебе и что делали с тобой? Поподробнее, пожалуйста.  — Хёнджин, не надо. Они того не стоят.  — Ладно, хорошо, я не буду убивать их. Просто расскажи. Я не трону их.  — Обещаешь?  — Естественно, – да он же зубы ему заговаривает! Понятное дело, что он сделает всё наоборот. Но Феликс, к сожалению, не разглядел ложное обещание в его глазах и словах, веря ему. Но где-то в глубинах души он понимал, что тот вновь не сдержит обещание и пойдёт наперекор своим словам. Может, младший хотел, чтобы тот отомстил за него. За все те страдания, что он переживал каждый день. А может, он просто хочет справедливости и равноправия. Даже сам Феликс не понимал, чего он хочет. — Когда я учился в университете, был один парень, который мне очень нравился ещё с первого курса. Это именно он постоянно задирал меня и издевался, но продолжал нравиться мне, – Хёнджин стал ещё серьёзнее, напрягаясь во всём теле. — Он со своей компанией всегда выкидывал новые издёвки в мой адрес. Они распускали мерзкие слухи и унижали меня. Кидали в меня окурки и недопитое молоко, пачкали стул, на котором я сидел на занятиях. И однажды даже заперли меня в чулане на всю ночь, пока на следующее утро дверь не открыл уборщик. Я, если что, был клаустрофобом. Та ночь была самым настоящим адом для меня. Я тогда несколько раз падал в обморок, – зубы громко заскрипели, а его глаза стали совсем тёмными из-за гнева. Он хотел прямо сейчас убить того парня. Да так медленно, чтобы он умирал в страшных муках и молил Хвана о несбыточной пощаде. — Однажды одна девушка решила устроить вечеринку в своём доме. Тогда мне захотелось признаться Минджуну в своих чувствах. Поэтому я пошёл на эту вечеринку. И я признался ему. Но потом очень сильно пожалел об этом. Он высмеял меня перед половиной университета. Избил на глазах у всех и выкинул меня из дома. Реально выкинул. Я около недели не появлялся в универе, потому что на мне живого места не было. А когда я всё же пришёл туда, меня чуть не утопили в бассейне. Там тоже собралось много народу, и вместо помощи они стояли и снимали меня на телефон.  — А как называется твой университет? Я просто так спрашиваю, – врёт без стыда и совести.  — Университет Ёнсе. Весной это здание выглядит очень красиво, – парень довольно улыбнулся и кивнул.  — А какая фамилия у того ублю... Парня?  — Чхве Минджун. А зачем ты спрашиваешь?  — Это простой интерес. Не переживай так, – отмахнулся Хван. Веснушчатому показалось это странным, но он тут же отбросил плохие мысли в сторону, ведь Джин пообещал ему. В глубине души Феликс прекрасно понимал, что тот замыслил, однако же он не станет принимать эту правду, ведь так ему будет легче. Он знал, кто такой Хван Хёнджин и что он может сделать. И он знает, что отговаривать его тоже бессмысленно, ибо он всё равно сделает по-своему. Он по-прежнему оставался хладнокровным убийцей и очень мстительным человеком, которому абсолютно равнодушна мораль. — Перекусить не хочешь?  — Я пойду с тем учётом, если ты понесёшь меня на руках, – черноволосый тепло улыбнулся и взял австралийца на руки, как принцессу. Они провели прекрасный день вместе. Смотрели любимые фильмы Ликса. Читали друг другу какой-то роман. Долго-долго целовались. Играли в карты и делились любимыми песнями. Как только блондин заснул крепким сном после страстного секса, Хёнджин с бесстрастным выражением лица надел чёрную майку, поверх которой была кожаная куртка того же цвета, и джинсы. Пусть его мимика была холодной, но в глазах стояла ярость.

Этой же ночью Чхве Минджун был жестоко убит в собственной квартире. Ногти рук и ног были вырваны в точности как зубы. Его щёки были разрезаны в форме дуги, напоминая улыбку. Ровный разрез начинался с уголков губ и заканчивался на скулах. Половой орган молодого человека был отрезан и перебинтован, а язык вырван.

***

К сожалению, Феликс понятия не имел о том, что Хёнджин уже как месяц исчезает по ночам, пока тот мирно спал. Днём парень сидел дома, обнимая любимого австралийца. Но как только он засыпал, Хван тут же уходил. И кто знает, куда именно и что он делал. Однако, когда тяжёлые веки открывались, карие глаза видели спящего старшего. Они частенько выбирались в город, ходили на всякие свидания или просто гуляли по Сеулу. Этот месяц был замечательным. Юноша был счастлив.  Утро началось с тёплых улыбок и ласковых взглядов. Феликс сидел на кухонном столе, дёргая ногами и наблюдая за тем, как черноволосый готовит блинчики. Хёнджин готовит блины? Да, и это даже не сон Ли, а самая настоящая реальность. Тот с самого момента пробуждения был очень тактильным и милым. Это даже было немного странно, но он не задумывался об этом. Ему просто нравилось наблюдать, как сильная рука Хвана плавно и умело двигает сковородку, переворачивая блины. Солнечные лучи падали на его голую спину. Даже казалось, будто его кожа блестела на солнце. Веснушчатый был очарован, продолжая палиться на него. Он так красиво и сексуально переворачивал эти чёртовы блины, что тот пускал слюни и кусал губы, расплываясь в хищной улыбке желания. Утро только началось, а Феликс уже готов был наброситься на него. Курносый раза два в неделю заглядывал к Джехёну, тиская счастливого Маки и просто общаясь с молодым мужчиной. Они разговаривали обо всём на свете. Смеялись и пили чай с ягодами. Чон стал его первым настоящим другом, с которым ему правда было хорошо. Кажется, жизнь Ли правда налаживалась. Положив последний румяный блин на остальные, они сели за стол, стреляя глазами.  — Попробуй, – сказал Джин, кинув взор на его тарелку. Тот улыбнулся, разделал блин вилкой и потянул кусок в рот. Кукольные губы в тот же момент скорчились, сию же секунду выплёвывая еду в салфетку. Парень громко рассмеялся, отодвигая свою тарелку в сторону. — Это отвратительно, – промолвил он сквозь смех. — К сожалению, любая еда будет на вкус как глина. И это печальный минус вампиров.  — Тогда зачем ты приготовил их?  — Хотелось один день побыть нормальными.  — Этому не бывать, – сказал он, подходя к холодильнику и вытаскивая оттуда два пакета с донорской кровью. Ликс протянул ему пакет, после чего открыл свой и начал пить. Донорская кровь была не такой вкусной, как из артерии человека, но по-другому никак. Он знал, что если укусит человека и начнёт пить его кровь, то не сможет остановиться и в конце концов, убьёт невинного, чего ему не хотелось. Даже став вампиром, он по-прежнему оставался человеком с добрым сердцем. В этом весь Феликс. — Чем займёмся?  — Сексом, – усмехнулся Хван.  — Очень смешно, – юноша закатил глаза и, высосав всю кровь из прочного пакета, он выкинул его в мусорное ведро. Старший встал со стула и подошёл к блондину, заглядывая в его глаза.  — Я должен кое-что сказать тебе, – его лицо вмиг стало серьёзным, отчего тому стало не по себе. — Когда ты рассказал про тех, кто издевался над тобой, – он сделал паузу, переживая о том, чтобы сказать правду. — Я соврал, сказав, что не убью их. Я прикончил всех, начиная с Минджуна. Медленно и жестоко.  — Я знаю, – равнодушно ответил юноша, вводя того в ступор. Хёнджин вскинул бровями, смотря прямо в апатичные глаза Ли. Не такой реакции он ожидал. Совсем не такой. — По новостям говорили, – всё так же безразлично говорил он, ещё сильнее шокируя парня. — И я знал, что ты не сдержишь своё обещание.  — Прости меня..  — За что именно ты просишь прощения? За то, что ты убил их или за то, что снова дал ложное обещание?  — Я никогда не стану извиняться за убийство. Я прошу прощения за то, что не сдержал своё слово.  — Ты говоришь, что я хороший, – разочарованно промолвил Феликс, крепко сжимая кулаки. — Но разве хороший человек, зная, что ты сделаешь, если узнаешь правду, стал бы говорить её? Я знал, что ты жестоко убьёшь их, и всё равно рассказал о своём прошлом, – он был разочарован в самом себе, и отчаяние в его голосе ясно говорило об этом. Ему не было мерзко от себя, он просто был огорчён своим же поступком. — Я не хороший, Хёнджин. Это именно я нажал на твою красную кнопку, когда рассказал обо всём. И я знал, что ты сделаешь это, но не стал останавливать тебя.  — Тебя можно понять, ведь они издевались над тобой.  — Это не оправдание. Никто не заслуживает смерти. Даже если эти люди делали очень плохие вещи.  — Перестань винить себя в этом. Феликс, это я их убил, а не ты, – чёрные брови свелись к переносице. Он сложил руки на груди, вследствие чего его сильные бицепсы стали больше и толще. Хоть бантик завязывай... Младший на секунду отвлёкся, засматриваясь на руки Хвана и тут же возвращая взор на его лицо. — Осуждай меня, а не себя. Да, ты рассказал об этом, но на убийство пошёл... – он больше не слышал, о чём там говорит Хёнджин, поскольку в голову пробрались шаловливые мыслишки, медленно переводя взгляд с красивого лица на очерченные шесть кубиков сексуального пресса. У них вроде как серьёзный разговор. Но он его больше не заботил, думая лишь о том, как бы ему хотелось, чтобы Хван сейчас заткнулся и трахнул его на кухонном столе. Став вампиром, его плотское желание в разы усилилось, возбуждаясь каждый раз, как он бросал взгляд на тело черноволосого. И сейчас, когда тот говорил важные слова, член веснушчатого затвердевал в трусах с каждой секундой. Серьёзный голос парня заводил ничуть не меньше, сводя Ликса с ума. Карие глазки не спеша поднялись вверх, осматривая сильную и упругую грудь Джина, при этом кусая нижнюю губу. Их разговор больше не имел для него значения, ведь он не был в силах перестать глазеть на его шикарное тело и думать о непристойностях. Кукольные губки в форме сердца растянулись в похотливой улыбочке, переводя глаза на чужую шею. Хотелось всосать в рот участок кожи и оставить на ней красный след. А сразу после этого укусить его в шею и медленно оттянуть кожу. — Феликс? – взгляд поднялся выше, осматривая его пухлые, кружащие голову губы. Они так сильно манили его... Такие красивые и нежные. — Феликс, ты меня вообще слушаешь? – сердито спросил он.  — Чего? – младший заглянул в лисьи глаза, стараясь унять накатившее возбуждение. Благо, что его футболка прикрывала колом стоящий пах. Однако он всё равно был раскрыт, ибо его похотливый взгляд никак нельзя было скрыть. — Что ты говорил?  — Ты о чём думаешь вообще, маленький извращенец?  — А что ты тогда по дому полуголым ходишь? – отчитал его Ли, на что тот в шоке вскинул бровями, так как его обвинили и быстро перевели тему, нагло увиливая от ответа. — С тобой так нормально не поговоришь. Оденься.  — А ещё что мне сделать?  — Трахнуть меня на этом столе. Вот что, – буркнул он, складывая руки на груди и поворачивая голову влево. Хёнджин схватил его за талию и посадил на стол, тотчас же впиваясь во вкусные губы Феликса.  Как он и хотел, они занялись сексом на кухонном столе. Громкие стоны блондина до сих пор отзывались где-то в ушах парня, блаженно улыбаясь и попивая свой ром. После жаркого секса они в обнимку сидели в гостиной и смотрели какую-то комедию. Длинные пальцы поглаживали светлые волосы, наслаждаясь этим тёплым моментом. Ему хотелось сидеть в обнимку с Феликсом целую вечность, но даже этого времени не хватит, чтобы упиться теплом Ли. Он прекрасно понимал, что вампиры не смогут прожить вечность, потому что их обязательно убьют. Баланс никто не отменял, и он знал это. Как бы сильно ему ни хотелось, но Хван не сможет долго бегать от смерти. Вместо того, чтобы вникать в фильм, он сидел с закрытыми глазами и гладил младшего, стараясь как можно больше впитать в себя его любовь. Он живет больше тысячи лет, и все эти года протекали настолько медленно, что можно было бы сойти с ума. Однако именно сегодня время бежало так быстро, что Хёнджин не заметил, как скоро наступил вечер. Распахнув глаза, черноволосый глянул на время. Стрелка часов указывала на одиннадцать вечера. Большая ладонь нырнула под его футболку, останавливаясь на груди веснушчатого.  — Джинни, всё хорошо? Ты какой-то нервный сегодня, – беспокойным тоном отозвался он, замечая странное поведение Хвана.  — Да, – сухо ответил клыкастый. Он врал ему, ведь ничего не было хорошо. Да только парень не мог сказать ему ужасную правду. — Просто время бежит, и мне не нравится это, – более нежно добавил он, еле-еле улыбаясь. Холодный свет луны падал в окно, и казалось, будто сегодня она была больше и ярче, чем обычно. Эта ночь была какой-то тревожной и беспокойной, из-за чего сердце Феликса то ускоряло свой ритм, то наоборот замедляло, а предательские мурашки бегали по коже. Будто его собственное тело знало гораздо больше, чем он. Австралийцу было не по себе, но он не показывал этого, делая вид, что всё в порядке. — Ты возбуждён?  — Нет.  — Тогда почему по твоей коже бегают мурашки и соски стоят?  — Возможно, тут просто прохладно стало. Я не знаю, – соврал он. Ему было не холодно, а страшно. Что-то вгоняло его в ужас, но он не понимал, что именно. Самым странным было то, что ему казалось, будто на них кто-то пристально смотрит. Но он не поворачивал голову к окнам, чтобы проверить это, так как ему было страшно. Юноша повернулся к Хёнджину и сладко поцеловал его. Однако тот ответил на этот поцелуй так, словно он целует его в последний раз. Будто это был прощальный поцелуй. На его губах словно был след, сотканный из сожаления и печали. — Ты собираешься бросить меня сегодня? – прямо в лоб задал горький вопрос Ли.  — Нет, – твёрдо ответил он, смотря на него с какой-то болью. — Но сегодня мы оба умрём.  Феликс в непонимании нахмурил брови.  — В каком это смысле?  — Я бесконечно сожалею, что обратил тебя. Ведь если я сегодня умру, то ровно через час умрёт и вся моя линия вампиров, которых я создал, – блондин в ужасе расширил глаза, не веря его словам. Он испугался не своей смерти, а того, что Хёнджин мог умереть. — Прости меня.  — С чего ты решил, что умрёшь сегодня? – он повысил тон, а тело затряслось так, будто началось землетрясение. В карих глазах застыли стеклянные слёзы, и если он начнёт моргать, они покатятся по его усыпанным веснушками щекам. Старший встал с дивана, подошёл к одной из книжных полок, вытащил из ряда любимую книгу Стивена Кинга, после чего открыл её и достал оттуда письмо. Феликс подскочил с места и выхватил конверт из его пальцев, тотчас же вытаскивая бумагу.  «Здравствуй, Хёнджин.  За последние десять лет пропало очень много людей, и мы знаем, что это был ты. Совет закрывал на это глаза, поскольку люди пропадали не так часто. Но за последние два месяца ты убил большое количество людей, оставляя на их лицах вырез в форме улыбки. Мы давали тебе шанс, отправляя письма с просьбами прекратить вульгарные убийства. Но они были проигнорированы. Ты слишком сильно стал выделяться, и люди с каждым днём становятся всё ближе к правде. Мы не позволим узнать им о том, что вампиры – не вымысел. Ты подвергаешь всех нас опасности, так что совет пришёл к выводу, что ровно в полночь 25 мая мы казним тебя. Не пытайся сбежать от нас. Ты ведь знаешь, что мы всё равно придём за тобой, так что это неизбежно.» — Что ещё за совет? – дрожащим голосом спросил курносый с расширенными от ужаса глазами. Лист бумаги трясся в его руке, не в силах унять дрожь во всём теле.  — Мои братья и сёстры. Чёртовы аристократы, – с ядовитой усмешкой выплюнул Хван. Карие глаза метнулись на часы. Феликс издал всхлип, не веря в то, что у них осталось каких-то жалких полчаса. Ему хотелось рвать и метать от боли на сердце, но вместо этого он кинулся в объятия Хёнджина, утыкаясь сопливым носом в его шею. — Прости меня, Ликси... Прости за то, что я испортил твою жизнь. Прости за то, что ты умрёшь из-за меня.  — Мне плевать на свою смерть, – тихо всхлипнул он, крепче обнимая его спину. — Я не хочу, чтобы мы расставались. Не хочу терять тебя.  — Я не должен был шататься по улицам в ту ночь.  — Давай сбежим? – он с надеждой посмотрел в лисьи глаза. — Пожалуйста, Джинни, давай сбежим.  — Если бы всё было так легко.. – вздохнул старший. — Давай просто полежим, – он взял Феликса на руки и лёг с ним на большой диван, поглаживая его голову. В мыслях мелькала идея сбежать. Но если бы они сейчас вышли на улицу, их убили бы раньше назначенного времени. Так что Хван выбрал провести с ним ещё один счастливый час, чем умереть и не насладиться отведённым временем с Ли. Пока тот успокаивающими движениями гладил его волосы, юноша вдруг представил замечательную жизнь с Хёнджином без сверхъестественного. Он – простой ветеринар, который любит свою работу так сильно, что иногда задерживается допоздна, забывая о времени. А когда смотрит на часы, он в шоке открывает рот и мчится домой, где его ждёт разъярённый Хёнджин. Когда он приходит домой, старший, как обычно, отчитывает его за то, что он уделяет много внимания животным, а не ему. Черноволосый возвращается домой гораздо раньше, так как работает дизайнером интерьера. После того, как Хван его отчитает, они идут на кухню готовить вкусный ужин. Он получается вкусным не из-за кулинарных навыков Джина, а из-за того, что они готовят его вместе. Каждые выходные они просто гуляют по парку или ходят на всякие милые свидания, каждый раз придумывая интересные темы для разговоров. Они любили даже просто молчать и смотреть друг на друга. Джехён был бы его лучшим другом, с которым он вместе работал. А Хёнджина бесила бы их дружба, поскольку ревность душила его горло. Все их ссоры касаемо Чона заканчивались бы страстным сексом, после которого они засыпали в обнимку, чувствуя лишь приятную усталость. Они жили бы обычной, но самой счастливой жизнью...  — Красивая жизнь, – сказал он, всё ещё поглаживая волосы Ли. — Хотел бы я, чтобы всё было так, как ты представил.  — Ненавижу эту способность вампиров. Не лезь в мою голову, – буркнул веснушчатый.  — Мы бы завели маленькую собачку и назвали его "Кками".  — Глупое имя.  — Сам ты глупый, – недовольно промолвил он, посмотрев на Феликса. — Очень даже милое имя.  — Хёнджин, мы бы завели огромного лабрадора, и я бы назвал его "Лапус", – парень усмехнулся, закатывая лисьи глаза. Заёрзав, лёжа на старшем, он поднялся чуть вверх, касаясь вздёрнутым носом его шеи. Тёплое и ровное дыхание обдавало наружный покров, из-за чего Хвану стало очень хорошо и спокойно. Губы нежно и медленно коснулись его кожи, слегка задерживаясь и оставляя мягкий поцелуй. Он отстранился, заглядывая в его полные любви глаза и не сдержав порыв ласки, Феликс прильнул к его губам, всасывая их с некой горечью и болью. Маятник часового шкафа громко пробил, оповещая их о том, что уже полночь. Австралийца кинуло в дрожь, а глаза вероломно начало жечь от подступивших горьких слёз. Входная дверь тотчас же распахнулась, впуская в особняк настоящих монстров. Хёнджин сию же секунду встал с кровати и скрыл Феликса за своей спиной, грозно глядя на вошедших в гостиную братьев и сестёр. Вся его семья собралась здесь, как стервятники налетели на дохлого зверя. Потемневшие глаза излучали опасность, осматривая каждого из них сверху вниз.  — А вот и скот пожаловал, – голос и тон Хвана показался юноше очень знакомым и пугающим. Он уже слышал такое. Феликс приоткрыл рот, наконец, вспоминая этот голос, который он слышал в их первую встречу. Опасный, высокомерный и злобный тон. Он резал уши. Курносый давно позабыл про другую сторону Хёнджина. — Вас не учили стучаться в дверь? – надменно спросил он, громко усмехаясь. — Или вы забыли про этикет?  — Не язви нам, – сказал парень с длинными рыжими волосами до самой поясницы.  — Не язвить? – Феликс не увидел его злобно-насмешливую улыбку, но почувствовал её каждой клеткой своего тела. Он помнит эту аморальную улыбку и хищный взгляд. — Это так вы выказываете уважение старшему брату? – блондин в лёгком шоке вскинул бровями, до этого момента думая, что Джин средний в семье. А он, оказывается, их старший брат, во что было сложно поверить.  — Ты перестал быть нашим братом в тот момент, когда ушёл из совета и отрёкся от семьи. Перестань ломать комедию, Хёнджин, – послышался тонкий, даже противный женский голос откуда-то сзади. — Схватите его, – черноволосый оттолкнул от себя Ликса, дабы те не смогли и его схватить. Два стервятника-брата за долю секунды оказались возле Хвана, хватая его за руки.  — Джинни! – крикнул Ли, ступая назад к нему. Однако девушка с тем противным голосом обвила его шею рукой, не давая двинуться с места. Её сила поразила блондина, потому что он даже повернуть головой не мог. Она была чертовски сильной, отчего даже показалось, будто он был каким-то тараканом для неё, на которого она даже не обращала внимания. Парень посмотрел на заплаканного Феликса, ласково улыбаясь. В этот момент ему захотелось нежно провести пальцем по его гладкой коже, коснуться его последний раз. — Господи, не надо! – заверещал он во всё горло, срывая голос.  — Ликси, послушай меня, – ласково сказал старший, продолжая с грустью и теплом улыбаться и смотреть на него со всей любовью, что у него есть. Голова закружилась, а воздух почему-то перестал поступать в лёгкие. Так ощущался настоящий ужас. Молодой мужчина с длинными волосами вытащил кол белого дуба из потайного кармана, медленно надвигаясь к Хёнджину. — Любимый, мы обязательно будем счастливы в другой вселенной. Я люблю тебя, Феликс, – острый кол вонзился прямо в его сердце. Он видел, как в его глазах угасала жизнь, а кожа, как и говорил Джехён, плавно становилась серой. Весь мир веснушчатого рухнул в один момент, и он снова падал на дно океана, видя, как его любимый испускает последний выдох. Как искра в его глазах потухает.  — Нет! – душераздирающий крик вырвался наружу. По щекам катились жгучие слёзы, наблюдая за тем, как Хёнджин падает на пол, будто в замедленной съёмке. Деревянный кол в его сердце вспыхнул ярким огнём, стремительно распространяясь по безжизненному телу серого цвета. Девушка, наконец, отпустила его, и он тут же подбежал к горящему пламенем телу, не подходя слишком близко. — Хёнджи-ин! – больно прокричал Феликс, разнося свой крик по всему особняку.  — А с ним что делать будем? – сказал один из стервятников, но тот не услышал этих слов из-за какого-то отвратительного звона в ушах.  — Он всё равно умрёт через час. Идёмте.  Блондин бессильно рухнул на колени, смотря на ужасный огонь пустым взглядом. Это был конец для его психики. Она была уничтожена в одночасье, развеваясь густым пеплом в голове. Феликс умер внутри самого себя, ведь тот, кто опустил его на дно и поднял оттуда, был в огне. Его смысл жизни был мёртв. Умер на его глазах. Вместо какого-либо освобождения он чувствовал тяжёлую пустоту, что окутывала его сердце, утаскивая в бездонную пропасть. Юноша встал с колен, сломал ножку стула и приставил кол к груди.  — Джинни, – осипшим голосом начал говорить Ли, — клянусь, я найду тебя в другой вселенной. Мы будем вместе, – сказал он и проткнул своё сердце остриём дерева. Молодой парень, который хлебал боль всю свою жизнь, был счастлив каких-то жалких полтора месяца. Но это время было слишком прекрасным. И он готов был заново пройти через самый настоящий ад, чтобы снова прожить эти волшебные полтора месяца. Чтобы снова оказаться в его объятиях. Он был простым человеком без цели, который всегда радовался каким-то мелочам и был со всеми дружелюбным. Даже с теми, кто этого не заслуживал. По своей доброте он задержался на работе, вследствие чего наткнулся на садиста-вампира. Он причинял ему страшную боль, насиловал его, заставлял бояться... Но потом этот же вампир сделал его жизнь настолько счастливой, что он покончил с собой, не желая прожить последний час своей жизни без него. Он посмотрел на рядом горящее тело и умер.  Веснушчатый в шоке распахнул заспанные глаза, которые тут же накрыло пеленой слёз. Он тяжело дышал, не понимая, что за хрень ему только что приснилась. Эти чёртовы сны скоро доконают его. Вся его жизнь – сплошной кошмар, а тут ещё и такие сны снятся. Ему был отвратителен тот Феликс, которого он видел во снах, потому что он совсем не такой и никогда бы не позволил затуманить свой разум какой-то там фальшивой любовью. Он никогда бы не позволил издеваться над собой, и уж тем более не стал бы терпеть гнусное отношение к себе. Этот парень тоже пережил много дерьма, но он совсем не похож на того Феликса из своих снов, которые стали целым сериалом для него. Он не был лучезарным. Он был обычным человеком с кучей проблем. Сначала эти сны очень пугали его, просыпаясь в поту и с тяжёлым дыханием. Но потом он привык к этому сериалу, который длился аж три месяца. В этот раз его очень сильно зацепили последние слова Хёнджина. Это заставило задуматься о том, что эти сны могли быть реальностью другой вселенной. Его сердце дрогнуло, вспомнив данное тому Феликсу клятву о их воссоединении в параллельном мире. И пугало, и завораживало. В горле совсем было сухо, отчего он встал с кровати и направился на кухню. Светила яркая луна, и она тоже была обычной, а не такой сказочной, как в тех снах. Под окном опять орали надоедливые алкаши, на которых хотелось разок рявкнуть. Да только если он что-то выкрикнет, они обязательно поднимутся на шестой этаж и начнут долбиться в дверь его крохотной квартиры. Курносый облокотился о круглый стол, вставая под лунный свет, который теперь падал на его тёмно-каштановые волосы, что достигали шеи, но не касались плеч. Взъерошенная чёлка нисколько не волновала его, ведь он продолжал думать о своём сне. Попив воды, он вернулся в комнату. Затем сел на кровать и снял телефон с зарядки. Вся его жизнь раздражала, но больше всего он ненавидел свои поступки, о которых теперь жалел. Он ненавидел свою тупую гордость, что испоганила его жизнь. Эта гордость разрушила его отношения, но даже в них он поступал как дерьмо. И это бесило его, ведь из-за себя он потерял того, кого до сих пор очень сильно любит. Меланхолия теперь окутывала его сердце и разум, утопая в этой боли. Разблокировав смартфон, Феликс ткнул пальцем на иконку галереи, быстро находя нужную фотографию. Глаза были уставшими и разбитыми, не излучая и грамма радости. Да в них и намёка на счастье не было. И во всём виноват только он. Прикурив сигарету, он тоскливо посмотрел на фотографию, на которой рядом с ним улыбался парень с родинкой под глазом. У него очень короткие, выкрашенные в блонд волосы, что были красиво уложены. Пухлые губы растягивались в игривой улыбке, глядя в камеру телефона. Сразу было понятно, что Хёнджин по уши был влюблён в него, ярко сияя рядом с ним. Однако про Феликса нельзя было сказать то же самое. А всё потому, что он уже был разбит, вследствие чего его характер сильно изменился, и он стал вести себя как эгоистичный ребёнок, который манипулировал чувствами Хвана. Если уж ломать свою жизнь, то нужно довести это дело до самого конца. Он всё просрал. Ему было плевать на всё, что он потерял. На друзей и хорошо оплачиваемую работу. Но только не на Хёнджина, которого он теперь желал вернуть. Ему просто хотелось снова почувствовать тепло его кожи на своей веснушчатой щеке. Просто хотелось проснуться в его объятиях. А он, кретин, не ценил этого. Феликс ничего не ценил и теперь жалеет об этом. Парень обязательно найдёт в себе силы назначить с ним встречу и попытаться вернуть его. Но это уже совсем другая история.